Сердце знает, что дело скверно,
Что корабль уже подорван,
Сердце SOS отбивает нервно
Словно гаечный ключ по ребрам,
Не теряя надежды колкой
На спасение. Бога ради,
Кто-то ж должен услышать. Только
Никого нет в моем квадрате.

Дайте мне скорее лыжи,
Дайте в зубы мне коньки,
Скоро, скоро я увижу
В Сочи жаркие деньки.
Как же дым победы сладок -
Офигительный духан.
Накось выкуси-ка Зальцбург,
А тем более Пхенчхан.
Наплевать на ПРО и прочих
Недовольных дураков.
Мы скорее в Сочи хочим,
Город солнца и снегов.

"Самим себя простить - не мудрено" -
Освоив это до автоматизма
Опять хлещу дешевое вино,
Крепленное этилом оптимизма.
Еще не вдрызг, но несомненно - пьян,
Какая легкость на душе и в теле!
Сверкает бриллиантово стакан
И щедро дарит греющее зелье.
и все о'кей, и словно жизнь в горсти.
Себя простив, лечу все выше, выше.
Лишь сердце тихо: "Господи, прости".
Но кто его, дурацкое услышит?

Руки - они затем,
Чтобы ласкать любимых.
Словно бы глух и нем,
Словно бы силюсь имя
Прочитать по слогам
Робких мурашек Бройля,
Что-то шепчет рука
В миге от сладкой боли,
Где уже ни черта,
Где даже плоть бесплотна,
Где уже - не вчера,
Но еще - не сегодня.

Подходит война к концу,
И силы наши неравные.
Столкнуться лицом к лицу
Уже не самое главное.
Возьмешь ли меня в полон,
Отпустишь - куда деваться мне?
Блестит кольцом Рубикон
На безымянном пальце.

Небо обняв, взлететь,
Воздух вдыхая звездный.
И наплевать, что смерть,
И наплевать что гвозди.
Душу не удержать
Долго в купели дольной.
Но почему летать
Так поначалу больно?

Принцесса сидит у окна и грустит. Вообще-то, это не простая, а самая настоящая заколдованная принцесса. Когда-то один злой волшебник (а, чтобы вы знали, злых волшебников называют еще и колдунами), так вот, один колдун наложил на принцессу свои черные чары. Зачем он это сделал сказать трудно. Может, настроение у него было плохое, а может быть, потому что он был злой и ему просто нравилось заниматься такими плохими делами. Он всю ночь напролет читал свои страшные заклинания, а когда наступило утро, все вдруг забыли, что принцесса - это принцесса, и стали звать ее просто по имени - Аня. А король забыл, что он король и стал просто папой. Теперь он каждый день встает в семь утра, завтракает и уходит на работу. А мама собирает Аню в школу (ведь если ты не принцесса, то тебе надо каждый день, кроме воскресенья, ходить в школу). Потом мама тоже уходит на работу, потому что забыла, что она на самом деле королева.
Дальше

Эта лестница тянется к звездам
Без ступенек она и перил.
Говорят, там разреженный воздух,
Так, что будь ты сто раз шестикрыл
Не попрешь против физики тела,
Не удержишься неба вблизи.
Как же ты ослепительно белым
Остаешься в кромешной грязи?

Вырвавшись из автобуса, баба,
Поправляет одежды скобки
И прическу. Улыбка слабо
Крылья приподнимает робко.
Спину, словно тростинку - прямо,
А движение, как у лани.
И, уже превратившись в даму,
Направляется на свиданье.

Ранним утром, перед сном мама всегда рассказывала Куське какую-нибудь сказку или историю. Чаще всего это была история про куськину бабушку, потому что Куське эта история очень преочень нравились. Вот и сегодня, когда мама спросила:
- Ну, про что тебе рассказать? - Куська не задумываясь ответила:
- Расскажи мне про то, как бабушка спасала мышат
- Эх, Куська, я же тебе сто раз это уже рассказывала, - улыбнулась мама
- Ну, мамочка, ну, пожалуйста – заныла Куська, и мама, конечно же, согласилась.
- Ну, слушай, - сказала она, и Куська устроилась поудобнее и закрыла глаза, потому что с закрытыми глазами, можно не только слушать, но еще и смотреть на то, что тебе рассказывают.

Дальше

Не золотая рыбка
И не живая вода.
Нет, любовь - это пытка!
Ты же их любишь, да?
Я ж, наивное сердце,
Думала, боль неся,
Что поймешь наконец-то:
Любовь - это ты плюс я,
Не на стенке подъездной,
А по сердцу клеймом,
Болью, такой болезной
Делящейся вдвоем.

Нет никакого мига
Кроме сейчас и здесь.
Нет никакого крика
Кроме на белый весь
Свет где лишь мы с тобою
В сто миллионный раз
До немоты, до боли,
Прямо здесь и сейчас.

Снова верю глазам - не верю,
А другого и не дано:
Все что встретится - взглядом мерить,
Исцарапав глазное дно
Тем, что ближе, а значит больше,
Хоть и мелко по высоте,
Но зато перспективней... Боже!
Где ты? Где же ты?! Где ты??!! Где???!!!

За день стерли каблуки
Напрочь, а потом,
Ночевали в облаке,
Облаке ночном.
Напивались воздухом,
Вволю, допьяна.
Пряно пахла звездами
Пышная луна.
И тонули в облаке,
Путались в ветрах.
Как волшебно все-таки
В небе до утра.

Жила-была одна маленькая лунная мышка. «А что это такое?» - спросите вы. Ну, во-первых, не «что», а «кто». И не «такое», а «такая». Ну, вот бывают же солнечные зайчики. А еще бывают лунные мышки. Просто по ночам люди обычно спят, и поэтому про лунных мышек почти никто ничего не знает.

Ну, так вот: жила-была одна маленькая лунная мышка. И звали ее – Куська. Не потому, что она кусала кого попало, а просто назвали так и все. В честь куськиной бабушки. Потому что бабушка у Куськи была очень даже героическая. Однажды во время лунного затмения она спасла сорок пять мышат, хоть и сама чуть не погибла. Ей даже хотели вручить Нобелевскую премию мира, но потом рассудили, что давать премию лунной мышке как-то несерьезно. Тем более, что все равно мышей этих лунных наука пока еще не признает. Поэтому премию дали какому-то человеку, а куськиной бабушке просто сказали спасибо и пожали лапку. Но все лунные мыши все равно Куськиной бабушкой очень гордились. «Вот какая у нас Куська отчаянная» - говорили они, имея ввиду бабушку конечно, а не нашу Куську. Потому что про нашу Куську, хоть ее так и назвали, никто бы никогда не сказал: «отчаянная». Очень уж она была трусливая.

Далее

Одурев от разлуки
Жаждет кожа ногтей,
Обжигающей муки
В золотой темноте,
В заколдованном круге,
Счет часам не ведя,
Находиться друг в друге,
Вновь и вновь находя.

По ступеням ползти иступленно,
Не считая их, сколько прополз.
Несоленое делать соленым,
Бесконечною щедростью слез.
Стоят многого горькие слезы,
Но душа не взыскует наград,
Став смиренной, землею, навозом,
Все приняв, и отдав во сто крат.

А, проснувшись поздней ночью,
Дремой связанный лежа,
Сна не смахивая клочья,
И почти что не дыша,
Слышишь, как за занавеской,
Словно "баюшки-баю",
Тихий сап в кроватке детской?
Это ангелы поют.

Не печалься, мой хороший,
Не кручинься дел насчет.
Если день - то значит Божий,
А чего тебе еще?
Жизнь загадочна и зыбка,
Только есть один секрет:
Если день начать с улыбки,
Улыбнется он в ответ.

У всей кричащей Поднебесной,
Неизлечимо ноют раны.
Солдат в ней каждый - неизвестный,
И все высоты - безымянны.
Ах, сколько, сколько недоживших,
Своё недодышавших вволю.
Ах, сколько их, когда-то бывших,
Оставшихся на этом поле,
Среди некошенного хлеба,
Ушедших, с нами не простившись.
И тихо-тихо плачет небо
В глазах открытых отразившись.