И Теоден оплакал своего верного стража Гайму и первым бросил горсть земли в его могилу.

- Великое горе причинил Саруман мне и всему нашему краю, - молвил он. - Когда мы с ним встретимся, я ему это попомню.

Солнце клонилось к западному всхолмью излога.

Теодена и Гэндальфа провожали до Гати - ополченцы и вестфольдцы, стар и млад, женщины и дети, высыпавшие из пещер.

Звонко разливалась победная песнь - и вдруг смолкла, ибо угрюмые деревья внушали страх ристанийцам.

На опушке кони стали: им, как и их всадникам, не хотелось углубляться в лес.

Недвижные, серые, зловещие деревья стояли в туманной дымке, их простертые ветки растопырились, точно лапы, готовые схватить и впиться, извилистыми щупальцами застыли корни, а под ними зияли черные провалы.

Но Гэндальф тронулся вперед, и за ним последовали остальные, въезжая один за другим под своды корявых ветвей, осенявших дорогу из Горнбурга, а она оказалась свободна, рядом с ней текла Ущелица, и золотистым сиянием лучились небеса.

А древесные стволы по обе стороны уже окутывали сумерки, и из густеющей мглы доносились скрипы, треск и кряхтение, дальние вскрики и сердитая безголосая молвь.

Ни орков, ни лесных зверей не было.

Леголас и Гимли ехали на одной лошади и держались поближе к Гэндальфу, а то Гимли сильно побаивался леса.

- Душно как, правда? - сказал Леголас Гэндальфу. - Нас обступает безысходный гнев. Слышишь, воздух трепещет?

- Слышу, - отозвался Гэндальф.

- А что сталось с несчастными орками? - спросил Леголас.

- Этого, я думаю, никто никогда не узнает, - отвечал Гэндальф.

Какое-то время они ехали молча, и Леголас все поглядывал по сторонам: если б не Гимли, он бы охотно остановился и послушал лесные голоса.

- Ничего не скажешь, чудные деревья, - заметил он, - а уж я ли их не навидался на своем веку! Сколько дубов знал от желудя до кучи трухи! А что, никак нельзя немного задержаться? Я походил бы по лесу, вслушался бы в их разговор, может, и понял бы, о чем речь.

- Нет-нет!

- поспешно возразил Гимли.

- Оставь их в покое!

Я и так понимаю, о чем речь: им ненавистны все двуногие, вот они и переговариваются, как нас ловчее ловить и давить.

- Нет, не все двуногие им ненавистны, это ты выдумываешь, - сказал Леголас. - Ненавидят они орков, а до эльфов и людей им дела нет, они и не знают, кто мы такие. Откуда же? Они нездешние, они родились и выросли в лесной глуши, в тенистых ложбинах Фангорна. Так-то, друг мой Гимли, фангорнские это деревья.

- Ну да, из самого, стало быть, гиблого леса в Средиземье, - проворчал Гимли.

- Спасибо им, конечно, здорово помогли, но не лежит у меня к ним душа.

Любуйся на них, коли они тебе в диковинку, а вот мне и правда такое привелось увидеть!

Что там все леса и долины на свете!