Один Леголас шагал, как всегда, легко, едва приминая траву, словно летучий ветерок.

Лориэнские дорожные хлебцы питали его сытней и надежней, чем других, а к тому же он умел на ходу, с открытыми глазами забываться сном, недоступным людям или гномам, - эльфийским мечтанием о нездешних краях.

- Взойдемте-ка на вон тот зеленый холм, оглядимся! - позвал он усталых друзей и повел их наискось к лысому темени последней вершины, высившейся особняком. Тем временем солнце зашло, и пал вечерний сумрак. Густая серая мгла плотно окутала зримый мир. Лишь на дальнем северо-западе чернели горы в лесной оправе.

- Вот тебе и огляделись, - проворчал Гимли.

- Зато уж здесь как-никак, а заночуем.

Крепко что-то похолодало!

- Северный ветер дует, от снеговых вершин, - сказал Арагорн.

- К утру подует восточный, - пообещал Леголас.

- Отдохните, раз такое дело.

Только ты, Гимли, с надеждой зря расстался.

Мало ли что завтра случится.

Говорят, поутру солнце путь яснит.

- Яснило уж три раза кряду, а толку-то? - сказал Гимли.

Арагорн и Гимли засыпали, просыпались - и всякий раз видели неизменного Леголаса, который то стоял недвижно, то расхаживал взад-вперед, тихо напевая что-то на своем древнем языке, и звезды вдруг разгорались в черной небесной бездне.

Холод пробирал до костей.

Так проплывала ночь, а рассвет они встретили вместе.

Бледная денница озарила мертвенно-безоблачное небо; наконец взошло солнце.

Ветер дул с востока, туманы он разогнал и обнажил угрюмую равнину в жестком утреннем свете.

Перед ними далеко на восток простерлось ветреное раздолье Ристании.

На северо-западе темнел Великий Лес Фангорн; до его неприветных опушек было не меньше десяти лиг, а там холмами и низинами стояло в мутно-голубой дымке несметное древесное воинство.

Эти степи они мельком видели много дней назад, еще плывя по Андуину.

Дальше взблескивала, точно поверх серой тучи, высокая вершина Метхедраса, последней из Мглистых гор.

Из лесу, между крутыми берегами, струила ключевые воды еще узкая и быстрая Онтава.

К ней сворачивал след орков от всхолмья.

Арагорн пригляделся к следу до самой реки, потом проводил взглядом реку к истокам и вдруг заметил вдали какое-то пятно, смутное перекати-поле на бескрайней зеленой равнине.

Он кинулся на землю, прижался к ней ухом и вслушался.