Правда, промокли, продрогли и проголодались, но это, спасибо тебе, позади.

Присаживайся!

Нам бы немного трубочного зелья, мы бы тебя расцеловали.

- С чем плохо, с тем плохо, - причмокнул Наркисс. - Большая нехватка, у нас теперь только и есть, что сами растим, а это пустяк пустяком. Из Хоббитании нынче ни тебе листика. Ну, я уж покопаюсь в закромах-то, авось найдется.

Нашлась пачка неразрезанного табака, пятерым курильщикам на день-два.

- Южнолинчский, - сказал Наркисс. - Это у нас самый лучший, но куда ему до южноудельского, я и всегда так говорил, хотя вообще-то Пригорье ничуть не хуже Хоббитании, я, конечно, извиняюсь.

Его усадили в большое кресло у камина, Гэндальф сел напротив, а хоббиты между ними на табуреточках.

Разговаривали они отнюдь не полчасика, и уж новостей господину Наркиссу хватило с избытком; впрочем, и он в долгу не остался.

От их рассказов Лавр попросту опешил: ни о чем подобном он в жизни не слыхивал и лишь твердил как заклинание: "Да не может быть!" - на разные лады.

- Да что вы говорите, господин Торбинс - или, простите, господин Накручинс? Все-то у меня в голове перекру... перепуталось. Да вы шутить изволите, господин Гэндальф? Батюшки-светы, ушам не верю! И это в наши-то времена? Ай-яй-яй!

Наконец настал его черед: ему тоже было о чем порассказать.

Оказывается, хозяйничал он с горем пополам - да что там, честно говоря, все из рук вон плохо.

- К Пригорью никто нынче и близко не подъезжает, - сказал он. - А пригоряне сидят по домам, замкнувши ворота на двойные запоры. А все почему: все из-за тех чужаков, из-за отребья, которое - может, помните? - понабежало в Пригорье Неторным Путем год назад. Потом их стало как собак нерезаных. Всякие там были, конечно, были и бедолаги обездоленные, но все больше народ опасный, ворье и головорезы. И ведь у нас в Пригорье - это у нас-то в Пригорье! - поверите ли, до драки дошло. Честное, скажу вам, слово, дрались не по-здешнему, а сколько народу убили, и убили до смерти. Да вы же мне не поверите!

- Поверю, поверю, - сказал Гэндальф.

- Много ли народу погибло?

- Трое и двое, - отвечал Наркисс, разумея отдельно людей и хоббитов. - Убили беднягу Мэта Бересклета, Разли Яблочка и коротыша Тама Деловика из-за Горы, а заодно, представьте себе, Вилла Горби с дальних склонов и даже одного Накручинса с Пажитей - вот такие были мужики, очень их не хватает. А Бит Осинник и Горри Козельник, который стерег Западные Ворота, - эти переметнулись и с теми убежали: скажу вам по секрету, они-то их наверняка и впустили. В смысле когда была драка, в ту ночь. Потому что им еще раньше было сказано: давай отсюда - и пинка на прощанье, ну как то есть раньше, еще до Нового года, а драка была, точно говорю, в новом году, как раз снегу навалило.

Ну и пусть бы их, ладно, живут себе и живут с лиходеями, где там они живут - в Арчете или в северной пустоши.

Прямо как не сейчас, а тыщу лет назад, расскажи - не поверят.

В общем, по дороге не проедешь ни туда, ни сюда, и все на всякий случай спозаранку запираются.

А вдоль ограды, конечно, ходят сторожа, и возле ворот стоят заставы - это по ночам-то.

- Скажите пожалуйста, а нас никто не тронул, - удивился Пин. - И ехали мы медленно, и не остерегались. Ничего себе, а мы-то думали, что все безобразия позади.

Было три часа.

Ширрифы изголодались, ноги их не слушались, и бежать дальше совсем уж не было смысла.

- Пожалуйста, идите своим шагом! - сказал Мерри. - А мы поедем.

- До свидания, Питенец!

- крикнул Сэм.