Сэм окинул взглядом комнату, поглядел, как тени пляшут по стенам, и тихо сказал: - Ох, господин Фродо, не больно-то он много написал с тех самых пор.

И нашу повесть вряд ли напишет.

Бильбо приоткрыл один глаз, будто услышал, и поудобней уселся в кресле.

- Ну так-таки клонит и клонит в сон, - сказал он. - А уж ежели писать, так писать стихи, что ли. Фродо, друг ты мой любезный, ты как, не откажешься немножко навести у меня порядок? Ну, прибери бумажки, заметки, дневник мой и, пожалуй что, возьми-ка ты все это с собой, а? У меня, понимаешь, как-то не было времени разобраться. Сэм тебе поможет, как сумеет, а ежели что получится, приезжай, я прогляжу. Придираться, честное слово, не буду.

- Конечно же!

- И, само собой, скоро вернусь: нынче это не путь, а прогулка.

Государь позаботится, при нем все дороги станут безопасны.

- Бот и спасибо тебе, милый ты мой! - сказал Бильбо. - Облегчил ты мою душу.

И немедля заснул крепче прежнего.

На другой день Гэндальф и хоббиты прощались с Бильбо у него в комнате: на холод он выходить не хотел; потом попрощались с Элрондом и со всеми его домочадцами.

Когда Фродо стоял на пороге, Элронд пожелал ему счастливого пути и тихо сказал после напутствия: - Тебе, Фродо, наверно, незачем сюда возвращаться, разве что не сегодня завтра.

А в это самое время года, когда золотые листья еще не опадают, встретишь Бильбо в лесах Хоббитании.

И я с ним буду.

Таковы были прощальные слова Элронда, и один Фродо их услышал и запомнил.

ДОМОЙ




Теперь их путь лежал прямиком на запад, через Пригорье в Хоббитанию.

Им не терпелось снова увидеть родные края, но ехали поначалу медленно: Фродо занемог.

У Бруиненской переправы он застыл как вкопанный, и глаза его мертвенно потускнели.

За этот день он не сказал ни слова; было шестое октября.

- Плохо тебе, Фродо? - тихо спросил Гэндальф, подъехав к нему.

- Да, плоховато, - отозвался Фродо.

- Раненое плечо онемело, и кругом точно смерклось.

Нынче с тех пор ровно год.

- Увы, иную рану можно залечить, но не исцелить, - вздохнул Гэндальф.

- Моя, наверно, из таких, - сказал Фродо.

- Боюсь, для меня нет возврата: доберусь до Хоббитании, а она совсем другая, потому что я уже не тот.

Я отравлен и изувечен: клинок назгула, жало Шелоб, зубы Горлума...