Оно конечно, если силы при тебе и торопиться некуда.

А для голодных, которые с ног падают, для тех, кому еще идти и идти, зрелище это очень печальное.

Так-то раздумывая, и спустился Сэм к хозяину.

Будить его не пришлось: Фродо лежал на спине с открытыми глазами и глядел в туманные небеса.

- Стало быть, что же, сударь, - сказал Сэм. - Я тут огляделся и подумал. На дорогах никого не видно, и надо нам пока чего драпать. Вы как?

- Я так, - сказал Фродо.

- Я должен.

И снова они побрели, а вернее, поползли от ямины к ямине, прячась, где удавалось, и все время с оглядкой.

До поры их точно преследовала восточная дорога, но потом она вильнула в сторону и угорьем ушла в темень.

Ни людей, ни орков не было на ее серых излучинах; Властелин перебросил почти все войска на север, а сам еще плотнее окутал мраком свою твердыню.

Видно, смутил его враждебный ветер, изодравший полог чадного тумана, и встревожили вести о дерзких лазутчиках, которые все-таки проникли в Мордор.

Хоббиты одолели милю-другую.

Фродо едва тащился: нет уж, где ему эдак-то, ползком и пригибаючись, таясь и перебегая, - нет, эдак они далеко не уйдут.

- Пойдемте-ка, сударь, на дорогу, пока светло, - сказал Сэм. - Может, опять нас кривая выведет! Она, конечно, чуть было не завела, да в последний миг поднатужилась. А по дороге-то мы хоть несколько миль запросто пройдем.

Сэм и представить себе не мог, как это опасно; однако ж Фродо, измученному тяжкой ношей и смертельной тоской, было уже почти все равно.

Они вскарабкались на насыпь и побрели по утоптанной дороге, ведущей в Барад-Дур.

Но уж везло так везло, и до вечера дорога была пустынна; когда же настали сумерки, они снова укрылись на темной равнине.

В Мордоре царило зловещее затишье, ибо Западное ополченье миновало Развилок, и бушевал пожар на мертвенных лугах Имлад-Моргула.

Туда и устремлялось Всевидящее Око.

Тянулись дни; Фродо нес Кольцо на юг, и на север двигались стяги обреченного воинства.

С каждым шагом убывали силы одиноких путников.

Днем врагов на дороге не было; по ночам, когда хоббиты прятались в ямах близ обочины и беспокойно дремали, иногда слышались крики, топот сапог, стук копыт и храп нещадно погоняемого коня.

Это все их не очень пугало, куда страшней была тяжкая, смертоносная и бессонная злоба всемогущего Властелина, скрывшего во мраке свой черный трон.

Все ближе и грозней надвигалась она, точно стена кромешной тьмы на краю мирозданья.

Настала самая жуткая ночь; западное ополчение дошло до выжженной земли, а два обессиленных путника изнемогали от беспросветного отчаяния.

Четверо суток назад спаслись они от орков, но минувшие дни и ночи слились в сплошной темный морок.