Но и защитники города, и враги - все побросали оружие и разбежались, крича, что на них напал сам Король Мертвецов.

Один только Ангбор, правитель Ламедона, сохранил мужество и предстал перед Арагорном, а тот велел ему собрать ополчение и следовать за нами, не страшась Серого Воинства.

"Наследник Исилдура зовет вас к оружию", - сказал он.

И мы пересекли Гилраин, рассеивая полчища союзников Мордора; наконец решено было передохнуть, однако вскоре Арагорн вскочил на ноги с возгласом: "Вставайте!

Минас-Тирит уже осажден.

Боюсь, он падет, если мы не поспеем на выручку!" И мы сели на коней среди ночи и во весь опор помчались по лебеннинской равнине.

Леголас прервался, вздохнул и, обратив взгляд к югу, тихо запел:
Живым серебром струятся Келос и Эруи В зеленых лугах Лебеннина!

Высокие травы колышутся.

Ветром повеяло с Моря, И колеблются белые лилии.

Колокольчиками золотыми Звенят, звенят на рассвете мэллос и альфирин В зеленых лугах Лебеннина.

Если ветром повеяло с Моря!

В наших песнях эти луга всегда зеленеют, но тогда они виделись пустошью, серою пустошью под черными небесами.

И по этим широким лугам, топча траву и цветы, мы день и ночь гнали врагов до самого устья Великой Реки.

Там я почуял, что мы совсем близко от Моря: перед нами простерлась темная водная гладь и стаи морских птиц оглашали кликами берега.

О возгласы быстрых чаек!

Предрекала ведь мне Владычица, что я покой потеряю - вот и потерял.

- А я этих чаек даже и не заметил, - сказал Гимли, - я ждал большого сраженья. Там ведь стояла главная армада Умбара, пятьдесят больших кораблей, а малых и не счесть. Беглецы, которых мы гнали, уже достигли гавани и напустили там страху. Корабли побольше снимались с якоря и уходили вниз по Реке или к другому берегу, а поменьше - вспыхивали, как факелы. Но хородримцы, зная, что отступать некуда, со свирепым отчаянием изготовились к бою, а когда увидели нас, разразились хохотом. Еще бы - нас три десятка, а их видимо-невидимо.

Но Арагорн остановил коня и громовым голосом крикнул: "Теперь вперед!

Заклинаю вас Черным Камнем!" И внезапно Призрачное Воинство, до того скрывавшееся позади, обрушилось серой волной, сметая все на своем пути.

Я услышал дальние крики, глухо затрубили рога, прокатился смутный многоголосый гул - будто донеслось эхо давным-давно минувшей битвы.

Мелькали тусклые клинки; может, они и рубили, не знаю, только незачем было рубить, мертвые побеждают страхом.

Никто не устоял.

Они хлынули на корабли у причалов и метнулись по воде к тем, что стояли на якорях: моряки и воины, обезумев от ужаса, прыгали за борт, остались лишь рабы, прикованные к веслам.

Мы промчались к берегу сквозь толпы бегущих врагов, разметав их, как вороха листьев.

На каждый большой корабль Арагорн отправил одного из своих северян: они освобождали и увещевали пленных гребцов-гондорцев.

Еще до исхода этого темного дня врагов не осталось и в помине: одни потонули, другие без оглядки удирали восвояси.