Вот твой завтрак, и до полудня больше ничего не жди.

Кормить будут впроголодь, привыкай.

Пин уныло поглядел на ломоть хлеба и совсем уж какой-то маленький кусочек масла, на чашку с жидким молоком.

- И зачем ты меня сюда привез? - вздохнул он.

- Прекрасно знаешь зачем, - отрезал Гэндальф - Чтоб ты больше ничего не натворил, коли здесь тебе не нравится, не взыщи: сам виноват.

Пин прикусил язык.

И вот он уже шагал рядом с Гэндальфом по длинному холодному залу к дверям Башенного чертога.

Денэтор сидел так неподвижно, словно затаился в сером сумраке.

"Ну, точь-в-точь старый паук, - подумал Пин, - похоже, он и не шелохнулся со вчерашнего.

Гэндальфу был подан знак садиться, а Пин остался стоять - его даже взглядом не удостоили.

Но вскоре он услышал обращенные к нему слова: - Ну как, господин Перегрин, надеюсь, вчера ты успел порезвиться и оглядеться?

Боюсь только, стол у нас нынче скудный, ты не к такому привык.

Пину показалось, будто, что ни скажи, что ни сделай, об этом немедля узнает Градоправитель, для которого и мысли чужие тоже не тайна.

И он промолчал.

- К чему же мне тебя приставить?

- Я думал, государь, об этом ты сам мне скажешь.

- Скажу, когда узнаю, на что ты годен, - обещал Денэтор. - И наверно, узнаю скорее, если ты будешь при мне. Служитель моих покоев отпросился в передовую дружину, и ты его покуда заменишь. Будешь мне прислуживать, будешь моим нарочным, будешь занимать меня беседой между делами войны и совета. Ты петь умеешь?

- Умею, - сказал Пин.

- Ну, то есть умею, судя по-нашему.

Только ведь наши песенки не годятся для здешних высоких чертогов, и не идут они к нынешним временам, государь.

У нас ведь что самое страшное?

Ливень да буран.

И поем-то мы обычно о чем-нибудь смешном, песни у нас застольные.

- А почему ж ты думаешь, что такие ваши песни не к месту и не ко времени? Разве нам, обуянным чудовищной Тенью, не отрадно услышать отзвуки веселья с дальней и светлой стороны? Недаром, стало быть, охраняли мы ваши, да и все другие края, не уповая ни на чью благодарность.

Пин очень огорчился.

Вот только этого не хватало - распевай перед властителем Минас-Тирита хоббитские куплеты, тем более смешные, в которых уж кто-кто, а он-то знал толк.