- И зачем тогда, государь, ты взял меня в оруженосцы - не затем разве, чтобы в битве я был рядом с тобою?

И чем помянут меня в песнях, коли я буду все время оставаться неприкаянным?

- Взял я тебя в оруженосцы, чтоб с тобой ничего не стряслось, - отвечал Теоден. - Чтоб ты был под рукой. А в походе ты будешь лишним бременем. Случись битва у моих ворот, может статься, в песнях и помянули бы твои подвиги; но до Мундбурга, где правит Денэтор, больше ста двух лиг. Это мое последнее слово.

Мерри поклонился и уныло побрел прочь, оглядывая ряды воинов.

Все уже стояли наготове: потуже затягивали пояса, проверяли подпруги, ласкали коней; иные тревожно косились на почернелое небо.

Кто-то незаметно подошел к хоббиту и шепнул ему на ухо: - У нас говорят: "Упорному и стена не препона", я это на себе проверил.

- Мерри поднял глаза и увидел юношу, которого заметил поутру. - А ты, по лицу видно, хочешь ехать вслед за государем.

- Да, хочу, - подтвердил Мерри.

- Вот и поедешь со мной, - сказал конник. - Я посажу тебя впереди, укрою плащом - а там отъедем подальше, и еще стемнеет. Ты упорен - так будь же по-твоему. Ни с кем больше не говори, поехали!

- Очень, очень тебе благодарен!

- пролепетал Мерри.

- Благодарю тебя, господин...

прости, не знаю твоего имени.

- Не знаешь? - тихо сказал конник. - Что ж, называй меня Дернхельмом.

Так и случилось, что, когда конунг выехал в поход, впереди ратника Дернхельма на большом сером скакуне Вихроноге сидел хоббит Мериадок, и коня он не тяготил, потому что Дернхельм был легкий седок, хотя сложен крепко и ловок на диво.

Они углублялись во тьму.

Заночевали в зарослях ивняка, за двенадцать лиг к востоку от Эдораса, у слияния Снеговой и Онтавы.

Потом ехали через Фольд и через Фенмарк, мимо больших дубрав по всхолмьям, осененным черной громадой Галифириэна на гондорской границе, а слева клубились болотные туманы над устьями Онтавы.

Тут их настигли вести о войне на севере: одинокие, отчаянные беглецы рассказывали, что с востока вторглись полчища орков, что враги заполонили Ристанийскую степь.

- Вперед! Вперед! - приказал Эомер. - Сворачивать поздно, а онтавские болота защитят нас с фланга. Прибавим ходу. Вперед!

И конунг Теоден покинул Ристанию; войско его мчалось по извилистой нескончаемой дороге, и справа возникали вершины: Кэленхад, Мин-Риммон, Эрелас, Нардол.

Но маяки на них не горели.

Угрюмый край объяла страшная тишь; впереди сгущалась темнота, и надежда угасала в сердцах.

НАШЕСТВИЕ НА ГОНДОР




Пина разбудил Гэндальф.

Теплились зажженные свечи, окна застила тусклая муть, и было душно, как перед грозой, - вот-вот громыхнет.

- Сколько времени-то? - зевая, спросил Пин.