Горлум обмяк и отвалился дряблой кучей.

Сэм встал, держась за укушенное плечо и сердито глядя на беспомощного врага, с жалким хныканьем елозящего у ног, - таких не трогают.

- Не надо нас обижать! Не позволяй им нас обижать, прелесть! Они ведь нас не обидят, миленькие добренькие хоббитцы? Мы ничего, мы сами по себе, а они шасть на нас, как гадкая кошка на бедненькую мышку, правда, прелесть? Мы такие сиротки, горлум. Если с нами по-хорошему, мы будем очень, очень послушненькие, да, прелесть? Да-ссс.

- Ну и что с ним теперь делать?

- спросил Сэм.

- По-моему, давайте свяжем по рукам и ногам, чтоб неповадно ему было за нами таскаться.

- Это смерть для нас, ссмерть, - захныкал Горлум. - Жестокие хоббитцы! Они нас свяжут и оставят умирать с голоду на холодных, жестких камнях, горлум, горлум!

В горле у него клокотали рыдания.

- Нет, - сказал Фродо. - Убивать, так сразу. Но убивать его сейчас стыдно и недостойно. Бедняга! Да он и вреда-то нам никакого не причинил.

- Это точно, - буркнул Сэм, потирая плечо.

И, точно вдруг поняв, что он одиноко стоит на виду у бесчисленных врагов, что жизнь его висит на волоске, Фродо набросил на голову легкий серый капюшон, спустился в ложбину и обратился к Горлуму.

- Смеагорл, - сказал он, - я еще раз доверюсь тебе. Видно, так надо. Должно быть, мне суждено принимать помощь от тебя, от кого я меньше всего ее ожидал, а ты осужден помогать мне во искупление прежних своих злых умыслов. Пока что мне укорить тебя не в чем: ты достойно соблюдал свое обещание Достойно, говорю я, - прибавил он, оглянувшись на Сэма, - ибо уже дважды мы были в твоей власти, но ты нас не тронул. И не поддался соблазну похитить у меня то, что тебе так желанно Смотри же, не оплошай в третий раз! И помни, Смеагорл, ты в большой опасности.

- Да-да, хозяин!

- сказал Горлум.

- В ужасной опасности!

У Смеагорла все поджилки трясутся, но он не убегает.

Он знает: надо помочь добренькому хозяину.

- Я не о той опасности, которая грозит всем нам, - сказал Фродо. - Угроза еще страшнее нависла над тобой. Ты поклялся Прелестью, как ты называешь - не скажу что. Помни же: она, Прелесть, принудит тебя сдержать клятву, но извратит ее тебе на погибель. Она уже ищет тебя соблазнить. Ты сейчас невольно, по глупости открылся мне. "Отдай ее обратно Смеагорлу", - сказал ты. Не повторяй этих слов! Изгони всякое помышленье об этом! Ты никогда не получишь ее обратно. Но если нечистая похоть осилит тебя - ты погиб. Обратно ты ее никогда не получишь, Смеагорл, но если иного выхода не будет, то я надену твою Прелесть, а Прелесть эта давным-давно подчинила тебя. И, надев ее, я буду приказывать, а ты - повиноваться, даже если я прикажу броситься в пропасть или кинуться в огонь. Берегись, потому что таков и будет мой приказ. Берегись, Смеагорл!

Сэм поглядел на хозяина одобрительно и недоуменно: ни такого вида, ни таких речей он за ним не помнил.

Он-то всегда думал, что дорогой господин Фродо чересчур добрый и через это малость подслеповат.

Причем само собой разумелось, что он все равно умней всех на свете (кроме разве что старого господина Бильбо и, может быть, Гэндальфа).

Горлум, видно, тоже подумал - ему это было простительно, он и знал-то Фродо всего пять дней, - что добренького хозяина можно обвести вокруг пальца, и теперь обращенная к нему речь ошеломила и ужаснула его.

Он ползал на брюхе и едва мог выговорить два слова: "Добренький хозяин".

Фродо немного подождал, давая ему успокоиться, и сказал уже не так сурово: - Что ж, Горлум, - или, может быть, Смеагорл, - расскажи мне, какой это другой путь, объясни, коли сможешь, чем он надежней того, который лежит передо мной.

Поскорей только, я тороплюсь.

Но на Горлума жалко было смотреть: казалось, угрозы Фродо совсем его доконали.