С 25 марта в широком прокате фильм «Мамонт» – приговор миру в стиле «Икея» от режиссера Лукаса Мудиссона


По словам Лукаса Мудиссона, его кино не может существовать в совершенном мире. И тот факт, что такое кино, как «Мамонт», рождается именно в Швеции, в стране «всеобщего благосостояния», не удивляет, особенно если вспомнить, что в течение многих лет она лидировала по числу суицидов. Новая картина шведского кинематографиста, конечно, не проделает «дыру в вашем сердце», но два часа удушья обеспечит несомненно.
Фильм «Мамонт» стал для Мудиссона следующим шагом после малобюджетного и экспериментального «Контейнера». Декорации маленького шведского городка сменились интерьерами пентхауса в дорогом районе Нью-Йорка и заокеанскими картинами непростой жизни стран Юго-Восточной Азии. Для съемок «Мамонта» Мудиссон впервые привлек звезд: Гаэля Гарсиа Берналя (прославившегося работами у Иньярриту, Куарона и Альмодовара) и Мишель Уильямс (роли второго плана в «Горбатой горе» и «Острове проклятых» Скорсезе).
Сюжет «Мамонта» не балует интересными находками или неожиданными поворотами, он линеен и прост. Молодой компьютерный гений Лео (Берналь), сделавший из своего увлечения прибыльный бизнес, улетает в Таиланд для заключения многомиллионного контракта. Его жена Эллен (Уильямс), хирург скорой помощи, преданная своей работе, безуспешно пытается найти общий язык с восьмилетней дочерью. Няня-филиппинка Глория, оставившая своих детей на попечение матери, разрывается между необходимостью обеспечить им достойную жизнь и естественным желанием быть рядом.
Мы видим мир-эрзац, где на поверку все оказывается фальшивкой. Поддельные часы, ненастоящий обед, дорогой бессмысленный подарок ребенку, неспособный восполнить недостаток заботы и внимания. Няня, оказавшаяся ближе и роднее, чем мать. Деньги, которые вопреки благим желаниям не могут дать ни счастья, ни свободы. Каждый из героев картины в какой-то момент предпочитает суррогат оригиналу: проститутку – жене, умирающего в реанимации ребенка – своему, комфортную жизнь – нищенскому существованию.
Пустота и безысходность сквозят в каждом кадре. Семья в стиле «Икея» вполне может быть благополучной (как мебель – утилитарной и эргономичной), но совсем не обязательно счастливой, несмотря на заполненный холодильник. Мы видим, как погоня за мнимой свободой превращает жизнь в кабалу. Примеры духовной деградации и изолированности людей друг от друга оттеняются лишь парой светлых моментов в церкви.
Попытка побега для Лео, человека, создающего целые миры для пользователей Всемирной паутины, оканчивается полным фиаско – сам он запутался в собственной сети. Отправившись на поиски самого себя, герой Берналя не в силах выйти за рамки привычной жизни, так же, как и встреченный им в джунглях слон, разорвать сковывающую его цепь. Такси, вентилятор в бунгало, iPod, коммуникатор и прочие атрибуты успешного человека являются неотъемлемой частью существования, поэтому этот «уход» от реальности – всего лишь пустышка, шутка вроде солнечных очков на переносице мумифицированного монаха в буддийском святилище.
Фоном для драматических событий служат наивные философские беседы о сотворении мира между няней и девочкой. Разговоры о Боге, кадры из фильма о возникновении Вселенной, по всей видимости, должны придать затронутым в картине проблемам некую всеохватность, глобальность. К сожалению, очевидная затянутость, примитивный киноязык и предсказуемость сюжета портят общее впечатление. Убедительная игра актеров не спасает положение. Пространство самой дорогой по меркам Memphis Film (11 млн долларов) картины Мудиссон заполнить не смог. И эта пустота лишь усиливает гнетущий эффект.
Смерть мальчика для Эллен, изнасилование сына для Глории, побег из Таиланда для Лео – все эти события заставляют героев очнуться, выбивая их из привычного жизненного ритма. Но надолго ли?
Первые же кадры наталкивают на мысль, которая не отпускает до окончания просмотра. Неправильность всего происходящего – неправильность, которая стала нормой. В финале круг замыкается. Дочь будет скучать по няне (до появления новой), мама с папой снова отправятся на работу, и обязательно где-то люди будут добывать пищу на свалке и продавать себя для того, чтобы иметь возможность эту же свалку пополнять. Утром кто-то снова встанет на беговую дорожку для того, чтобы насладиться пробежкой по крыше своего дома.
«Мамонт» выносит приговор современному миру, в котором средства зачастую становятся целью, поток бесполезной информации поглощает крупицы истины, а культура потребления превращается в культ. Иногда бесплатная книжка помогает открывать новые миры не хуже самого совершенного телескопа, а стоимость ручки никак не влияет на ценность написанного. Как научиться отличать настоящее от поддельного? Как вновь обрести знание и разорвать порочный круг? Скудный на аллегории «Мамонт» не дает ответов.
В начале фильма партнер рассказывает Лео о том, как перерабатывают на сувениры кости умерших в незапамятные времена мамонтов, идеально сохранившихся в толще вечной мерзлоты. Когда-нибудь и человек станет частью неодушевленного мира, им же созданного. Оставаясь при этом живым. Но только формально.