Стоит хранить старые диски и ходить на концерты тех, которые действительно нравятся. Если не сейчас, то когда? Как показывает практика, все меняется и все меняются. Моя любимая группа Элизиум делает каверы на дискотеку 80-ых. Лет 5 назад, когда я попала на их концерт, первый в моей жизни, клуб оказался набит битком панками и около того ребятами. Нам казалось, что это нечто вроде музыки перемен, которую стоит слушать. Музыка души. И до сих пор старые песни крутятся на плеере, не гаснут и не угасают. Потом был этот трэш с Лужниками. Ребята решили, что они популярны и замечательны, достойны большой арены. И цены на билеты бли около тыс. рублей. Абсолютно неоправданно для группы, чей солист время от времени пытается съесть микрофон во время концерта, а звуковики иногда плохо представляют что такое настройка этих самых микрофонов. Да и вообще, для их-то на тот момент стиля эта цена заведомо проигрышная. Почему мне кажется, что те, кто были с ребятами с самого их начала почти, ушли примерно в тот момент?
Потом была Зомби-планета. Она прикольная, правда, но абсолютно другая и слишком похожа на Боба Марли. А Элизиум - это слишком Элизиум. Потом был их альбом один из последних. Он отличался всем. Посылом, мелодиями. Отчасти однотипный, но слушать можно. Потом Кавер-дей, который я так и не поняла, что из себя представляет. Кажется, ребята разучились творить. Теперь вот кавер на дискотеку 80-ых. ЭТо очередной способ срубить денег? Те песни были теми песнями. Они не придадут им лучшего звучания. Скорее выставят себя глупо на их фоне.
На самом деле, к чему все это было - нифига ведь не к Элизиуму это было сейчас. Скорее, к людям. Я честно написала в группе, что лучше бы они писали свои песни и их играли, а не своим дурацким английским перепевки делали. Естественно, все ополчились. Сказав, что нельзя оставлять негативные комментарии. Люди, блин, мне почему-то кажется, что вы затыкаете меня там, где раньше говорилось о борьбе с государством и равноправии. Люди так невосприимчивы к критике. А фанаты так радеют за своих любимчиков, что перестают в определенный момент анализировать, превращаясь в цепных псов. Не сотвори себе кумира. Как-то так говорилось. Ну и кто-то после этого написал мне милое сообщение, что я дура. И предложил еще мой комментарий обязательно удалить. Как же это по-детски. Собачки.
Не могу сказать, что у меня не бывает такого. Все склонны идеализировать и не видеть каких-то косяков. Но все-таки стоит хотя бы попытаться оценивать все беспристрастно и признавать свои ошибки.
Потихоньку начинаю бороться с собой, наверное. Я вижу себя немного другой в этой весне. Более...прогрессивной, наверное.

Иногда мне кажется, что я могла бы снова стать "той девочкой". Потом я вспоминаю про неповторение прошлого и про то, что давно пытаюсь его отпустить. Потом убираю руку от коробки со значками, потом от булавок, потом от ремня с заклепками. С каждым разом мы все больше и больше меняемся, с каждой встречей, с каждым новым встреченным человеком. Мы меняем друг друга. Мы сливаемся и расходимся. Ничего не повторяется кроме ситуаций изредка. Только модели разные. Юнг почему-то писал про то, что нужно слушаться того, что до тебя пытается донести бог. Поступать согласно его воле, какой бы порочной она ни была. И что-то про то, что бог пинимает решения. Мы просто сами рисуем линию мвоей судьбы.
Хочешь, начинай сначала. Значит, это просто пришло время попытаться еще раз. Успешно. И надо этим пользоваться. Ты уже не станешь тем "ска", не будет уже тех отношений и тех людей. Помню, правда, Катька пришла с Эсквайром, где на полях были записаны номера телефонов и задания. Вот этот вариант меня радует, но новости теперь я читаю в интернете. Можно и бумагу покупать, наверное?
Мы уже не сидим ночью у телевизора и не пьем кофе с тортиком. Мы уже. Носимся на роликах. Да и тебя-то как таковой осталось очень мало. И только нескоко внешних крупиц тебя прошлой. Той, которая была мне ближе всего. И у меня смутное ощущение, что мы слились. Я забрала тебя внутрь себя. И теперь у нас одно тело. "У вас очень похожий стиль", - выдал тут Саймон. Ну, а как не быть, если ближе нее у меня никого из друзей-то и не было.
А мы движемся дальше. По новым плоскостям. Мы гуляем по крышам и рушим стандарты. Мы ведь поем о том, о чем хочется петь.

Вот это вот шикарное такое "здесь". Вернуться в Город еще в среду утром и понять, что здесь приближается весна. Она уже витает некоторыми запахами в воздухе. И гололед, и вода, и промокшие кеды, и лужи. Скоро по улице разольются ручейки, тогда и попляшем. Тогда я достану где-нибудь кучу пенопласта, будем пускать с тобой или с Т, или с К кораблики, написав на парусах свои желания или какие-нибудь фразы. Потом будет тепло. Потом в Городе мы будем искать крыши.
У меня много мыслей в голове, но я пока не добралась до тетрадки, куда я выписываю почти все накопившееся. Я читаю Юнга и думаю о Юнге, я смотрю по сторонам. И я наконец-то думаю, что жива. Несмотря на все свои загоны и загончики. Вольеры и клетки внутри меня. Снова тянет на протест. А внутри ощущение ядерности грядущего времени года. ЧТо мы с тобой будем делать? Не сносить нам головы, в любом случае. Наверное, я просто сошлась со своим внутренним "я".
Празднование дня рождения Боба Марли. Регги фестиваль. С вечера и до утра. Ты закрываешь глаза под Рому ВПР, зал пропадает, видишь множество самых разнообразных картинок. Маковое поле, возвращение в степи. И мы втроем с Дж и тобой танцуем вокруг костра. Потом останавливаемся и по очереди пьем коньяк прямо из горла. Там еще какой-то калейдоскоп был. А потом темное звездное небо. А потом мы стоим на вершине холма, откуда спускается много дорог (давно не видела это место, а так хотелось). Мы выбираем одну из них и идем, взявшись за руки. Прости, кажется, я связываю нас еще сильнее. Не хочешь, развязывай мои узлы. Если тебе все равно, то просто пошли дальше. Так комфортнее.
Под Джа Дивижн снова закрываешь глаза. И снова картинки. Снова видения. Я знакомлюсь с собственной сущностью. Это такой большой рыжеватый кот, больше в кремовый оттенок. Пушистый. Хвост трубой, я иду по асфальту. И у меня безмерно мягкие лапы. Так приятно. Я запрыгиваю на перила и иду по перилам вдоль набережной. Я смотрю на воду и мне не страшно, потому что у меня 4 лапы и хвост трубой. Я вижу открытое окно, запрыгиваю в него и устраиваюсь поудобнее на кровати.
Еще я снова оказываюсь на поляне, где зеленая трава и под деревом Белый Лис. Я оказываюсь там котом. И мы с Лисом возимся. Он - это нечто логически обоснуемое и временное. Он может строить временные петли и отвечать за мой рационализм. И он здоровский, больше мне сказать нечего.
Мы стояли с Тенью и разговаривали. Там еще крутилась какая-то блондинка симпатичная поблизости. И мне начало казаться, что она тоже живет в моем подсознании. Но потом просто выяснилось, что у них там свое с Тенью, но и ей я рада.
Такие моменты, когда подсознание вырывается наружу и начинает выставлять свои условия. ЭТо не так уж и страшно. Скорее, непривычно.

Мы как всегда пробегаем половину Города. И я его честно люблю. Москва со всеми ее огнями, грязью и слякотью. Весна в Москве. Это самое шикарное время года и самое долгожданное событие. Так даже дети не ждут, наверное, как я жду ее.
Мне кажется, что только сейчас я примерно поняла, что это за странная борьба с самим собой. Страшновато и сложно, на самом деле. Но и я поведу свою войну, чтобы исполнять свои желания, наступая на горло всяким помехам. Видимо, нормальное состояние для человека - прокрастинация. Сидение у экрана и щелканье мышкой. Не хочу. Действительно не хочу.
Просто "Есть в графском парке черный пруд..."
Учеба началась. И мне нравится. Завести отдельный блокнот со странным названием "Паяльник", чтобы записывать туда все события, которые хочется сделать. А, значит, нужно.

Никто не увидит, как я крушу эти стены, ломаю систему.
Закручиваю винтики в пустой механизм нашей эры.
Насквозь пробиваю надоевшие рамки и вены, двойную защиту, замену.
Накручиваю новые провода на надоевшие схемы, вставляю подмену.

Никто не увидит, как вытекают чернила из полвинчатой ручки.
Как рушится дом за окном, как ветшают люди в ожидании чуда.
Как крыши срывает и остаются ублюдки, способные только учить.
Как кто-то осколком сбивает фальшивые кучи обломков, готовый ловить.

Никто не увидит, как рушатся стены системы. Никто не услышит.
Никто не учует, как рушатся вехи, твои микросхемы, летят по обмену.
Никто не поймет как врзываются клемы твоих проводов и разъемы ветшают,
Как в этой эмблеме плывет надоевшая семсь из яда, все скрипы дилемы.
Никто.

Никто не забудет себя между строчек, никто не полюбит, сминая все строчки.
Никто не уйдет, забывая свой почерк. Никто не поймет, улыбаясь вне точек.
Никто не разрушит твой микрокосмос, устроенный прочерк, забытые ночи.
Никто не узнает, что кто-то был болен. Никто не заметит, что рушится чудо.

Никто не увидит твой миллион одиночеств, узнав только сущность,
Проткнув только точность. Увидев поверхность уйдет, ознакомившись.
Нахмурится кто-то, узнав про порочность и, в сущности, строчность.
Никто не узнает, что боль - это символ. Логически мыслиммость, это наивность.

Заботливость смоется, точки размоются. Только не надо, локтем в позвоночнике.
Никто не увидит, что что-то ломается. Что все разрушается и в общем-то хрупкое.
Никто не забудет, что наши-то лучшие. Что наши везучие, в общности скучные.
Никто не узнает, что сильные плачут. Никто не увидит, послав всю удачу.

Никто не увидит, что стены-то рухнули. Пробитые пальцами, нашими штучками.
Никто не поймет сколько мыслей в безумии, стиравшем границы твоих обезумевших.
Никто не узнает, что тайна дробится, в безмолвии мыслей, пропитанна инеем.
И даже не стоит пытаться подыгрывать. Это видимость, слышимость, сумрачность.

Уйдут по дорогам, забывшие мысленность, потратив все суммы заранее выданные.
Забудут тропинки годами протоптанные. Зависнут в считалках, ведомые логикой.
Не смогут узнать нашу истинность. На выданье девушки, накрашены сучностью.
Не стоит победа всей горести, трупности. Стоим за измену, потратив все сущности.

И новые стены стирают заученность. И новые дни отмеряют закрученность.
Открытые времени, твоим переменам и новым обменам. Закрутка, обменка, полученность.
Стоим за систему свободную в звучности, открытые строчкам и лучшему.
Гуляем по крышам, скучаем и учимся.

В общем, одно мы поняли точно за эти 3 дня покздки - нужн научиться грворить по-фински, чтобы тебя понимали в Финляндии. Иначе довольно сложно. У них туго с английским, у нас вообще никак с финским. Вот как-то так. Мы покатались на сноубордах. Техника говно, конечно, но кататься я научилась. И даже понесло кого-то на трамплины. Нужно, конечно, видеть умопомрачительную картину моей пачки сигарет, прокатавшейся в кармане 2 дня. Суперслимс почти плоская получилась из самой обычной пачки.
Мы видели финских бомжей, собирающих банки и крадущих палки, а потом уезжающих на белом мерседесе. Мы ходили вечером по льду ощера и видели там указатель на разные города, чтобы дойти пешком.
Мы садимся на поезд до Города и едем в ночь. Уеюать пограничников ночью)

Оказалось, что вай-фай есть и на ржд Питер-Хельсинки. Мы тут где-то на границе висим. И у нас "чертово утро" без чая и кофе. И граница. Я думала, что в самолетах заколебешься с этим. К нам же дважды подходили женщины смвопросами о багаже, потом дядя, потом женщины пограничники, а сейчас еще будут фины. Острыми ножичками по пощвоночнику.
5-огомы счдем на поезд до Москвы и будем проезжать границу ночью. Послать этих всех демонов, что-ли. Хотя они тут явно цветочки просто. Я очень люблю детей. Но сейчас утро. Сейчас поезд - вполне себе замкнутое пространство такое. И их ПИЗДЕЦ много, правда, они орут. И я никуда не могу уйти. Только в собственные наушники. Но до них далеко, под стул.
Черт, мне бы сейчас кофе. Затуманивать мозг дальше некуда просто. Черт. И мамаши детям что-то говорят постоянно. Нет, я действительно люблю детей...

Сидим тут в нашем хостеле. Надо бы уже полчаса как спать, если по-хорошему. Но мы почему-то не спим. Нам вставать в 4-10, собираться и двигать на вокзал. Нам скользить по питерским улицам. И, да, надо было покупать шурупы и деревяшки или терки на ботинки. Тот каток, который ожидается завтра утром - давно не видела и давно не скользила.
Питер - это Питер. Он серый и абсолютно не солнечный зимой. И какой-то немного весенний. Иногда хочетсся добавить жизн Невскому и всем остальным улицам. Иногда, но не всегда. Дворы и весь блеск. Здания старинные. И метро, до которого добираться дико долго. Город мостов и чудес. Внизу на кухне в хостеле женщина говорила про призраков Эрмитажа. Тоже возожно. Не помню за Москвой такого количества легенд, по крайней мере.
На самом деле, я не по этому поводу вообще зашла. По поводу главпочтамта. Мы тут вздумали отправить посылку и зашли в "первое попавшееся отделение". Около 30 окошек разного назначения. Здание как вокзал. Самый натуральный вокзал для писем. И куда идти - вообще непонятно. И так стыдно перед женщиной-работницей, что ты лажаешь с подписанием посылки. Но что делать?
Хоу по Питеру и пытаюсь вспомнить. Хоть что-то вспомнить. Моя память - это как белый лист. Говорят, что где-то там, в этой чертовой черепной коробке, хранится все. Другой вопрос - как это извлечь? Когда увлекалась классиками, могла рассазать не только о произведенях, но и биографии авторов. Сейчас о Достоевском вспоминается его ссылка в Сибирь и евангелие, подаренное женами декабристов, которое всегда лежало у него под подушкой. Ходили в музей разных физических явлений, я мало чего смогла вспомнить из курса физики. Нужна срочная реанимация. Я как-то тупею. нужно брать тетрадку и записывать все самое важное, перечитывать. Психоаналитик прав в чем-то, важные вещи запоминаются. А если я не помню даже этого, то я просто никто, растерявший весь свой багаж по дороге. Черт, черт, черт. Читать Юнга про особенности памяти. Читать еще кого-нибудь. Весть активные записи в тетрадях и развивать мог. Кстати, как это можно сделать быстрее всего и доступнее? Нужно составить список на год. ИЗ книг, фильмов и дел.

От Essterika мне досталась буква "Т". Пишу про трех людей, чье имя начиается с этой буквы.

1. Таня
Один из самых важных людей в моей жизни. Одна из тех, с кем еще общаюсь из своих бывших одноклассников. Она играет на гитаре и поет, отличается от других не только внешностью, но и смелостью в поступках. И очень часто в последее время работает моим личным солнцем, пожалуй что. Если ты это читаешь, пупс, то это о тебе)
2. Таня (Рыжая)
Эта девушка играла довольно большую роль в моей жизни году так в 08. Она уже в 9-ом классе устроилась на работу в газету и писала, публиковалась. Знала, кается, обо всем почти во всех сферах. Не беру в расчет математику или физику, на самом деле. Она из разряда гуманитариев все-таки. За нее мы стрелялись с Крис на журфаке. А сейчас точно уверены, что зря. Стреляться нужно было за кого-то из нас. Но, как было, так было. Потом мы полезли с Крис на чердак МГУ, заранее планировали. Да и Т была, вроде, за. Только почему-то мы полезли и застряли там надолго (не могли слезть из-за сидящих внизу социологов), а она ушла на пары и даже не стала делать попыток нас вытащит. Ну, время же лекции...
3. Томара
Соседка по даче. Кажется, она действительно многому научила меня в жизни. Первый мой комнатный цветок был именно от нее - точно помню. Мы отмечали у них на участке праздники, вместе делали шашлыки. Валялись на траве, когда она косила ее у себя в саду. Ходили ранним утром на озеро и плавали до острова. Она - это моя дача детства, когда ребята были в отъезде. И пусть у нее все будет хорошо там, где она сейчас.

Питер-никотин или как там? Можно сказать, что я сижу в заветном городе своей мечты в такую рань. А еще вчера мы сидели и ужинали у меня на кухне. И оставили немытую посуду, потому что времени не было. И вчера ты залипал на разные предметы в моей квартире. Так по-домашнему и уютно, что хочется мурлыкать.
Ладно, Питер и мы тут гуляем. А потом в Финляндию кататься на том, на чем я не катаюсь. На сноуборде, то есть.

А самое забавное - я ведь все понимаю. Только в отличие от тебя я слабая. Грустно? И если я говорю про уход в себя, то на деле почему-то ничего не выходит. Страх одиночества? Бу, детка, ты забавна. Нет, я пытаюсь на тебя не злиться. Да, все хорошо. И я тоже научусь.

И все равно, видишь, рассвет. Он все равно будет. Ты можешь просить сколько угодно задержаться. Только все равно рассвет, все равно утро, все равно полдень, день, вечер и ночь. Что меняется именно в этом? Время - оно и есть время. И немножечко бесполезно бежать с ним наперегонки. Точнее, нет, у него так много загадок, что мы на это пока что неспособны. Взять то же многомерное пространство, хотя временем оно, по чести, наверное, не считается, но может обладать каким-то своим собственным начальным отсчетом. Почему именно так, как есть? А там, где орбита далше от солнца? Сколько часов в световом дне у тех планет, которые вращаются вокруг своей оси с другой скоростью? Вот именно. Чертово течение времени, его завихрения. Не верьте, оно не везде течет в одном направлении. Все зависит от выбора направления координатной оси. Мы вот выбрали ее именно таким образом, каким сейчас и видим.
В сущности, идеи-то тоже были хорошими и радужными. Точнее, они и есть. Если я правильно помню, то светоч начался с кампаний против мусоросжигательных заводов и с акции против ментовского беспредела. Нельзя сказать, что я всегда прямо-таки активно верила. Идеи хорошие, я иногда даже люблю поиграть в утопии, но они требуют какой-то другой реализации. А самое ужасное и невыполнимое - перемены собственного "я". На это готово пойти не так уж много людей, пожалуй что. И заставить, воздействовать - мы просто не сможем.
Эти идеи интересны в развитии, если они не циклятся и не идут по кругу. Атмосфера сама, люди. Любой организм интересен, пока он придумывает что-то новое. Иногда я чувствую себя чрезмерно стервой и чрезмерно больной на голову. Мне очень нравится следить за людьми, увлеченными какими-то идеями. Но дозировано. Больше всего меня интересует вопрос массового изменения самосознания, но на него ответа не найдется, пожалуй, ни у кого. Вот так вот за одну ночь понять, что без работы ты не проживешь, что твоя деятельность тоже чего-то да стоит, что за свои интересы нужно бороться и стоять до последнего, что твоя профессия может очень сильно пригодиться, что можно затрачивать меньше времени, внося новые идеи в производство.
Мне хочется иногда вернуть все, что было тогда. Правда хочется. Но я понимаю, что практически это невозможно. Невозможно сделать митинги такими же неприевшимися и такими же идейными (наверное, это не то слово, но сейчас все как-то намного пошлее и бытовее, не так), невозможно вернуть тех людей, которые были рядом. Все находится в течении. И, может, не все так плохо. Может, все еще сбудется, если человек, однажды совершивший внутреннее самоубийство, говорит, что снова хочет приключений и веселья? Может, но только в другом эквиваленте. Не считаю, что стоит повторять какие-то вещи по нескольку раз. Круги оно на то и круги. Хотя, вот в доме Табаки говорил о том, что события на каждом круге дико похожи. Но, все же, я буду лучше верить в то, что наш круг можно переделать в плоскость, из хлама соорудить лестницу и подняться на новую плоскость. И там будет изменяться и граничить.
Старые песни, пожалуй, я могу услышать только у мамы на будильнике, когда засиживаюсь до такого времени и не сплю.

Нас всех менял офис. И если подумать, тот же А тогда был маленьким мальчиком с большим опытом. Но он пытался писать обо всем честно. Его тогда высмеивали. А сейчас он сам берется за ту работу, за которую платят. Будь то хвалебные речи какому-нибудь президенту. И вот зима мне позавчера напомнила ту, офисную. Ту стерву, которой я потом боялась. Те времена, которые усыпляют. И ты через пару лет, во время зимней сессии, точнее, закрыв ее, сидишь с одним амбициозным молодым человеком в кафе, говоришь с ним. И тут понимаешь, что просыпаешься. Вроде, жива. Вроде, еще дышишь. Вроде, больше нет того оцепенения двухлетней давности, которое было. Вроде, идешь вперед.
Что такого было в этом чертовом офисе для меня самой? Вот на это ведь сложно ответить. Можно только словами, что с появлением офиса я чуть не попала под поезд. Что там всегда курили и очень часто пили. Что там постоянно были люди, которые жили иногда круглые сутки. Которые уходили из дома, приносили одеяла и подушки. Там всегда кто-то был. Странно было, когда оставалась одна. Что за этот год мой домашний телефон столько раз летал в стенку, что даже не пересчитать. Что за этот год я вырубала мобильный столько, сколько никогда не думала, что буду. Что я мало ругалась с мамой, но зато часто ревела из-за отца. Да, то было годом офиса. Годом, когда я дала себе одно забавное задание, которое до сих пор выполняю. Отец мне тогда сказал, что раз я поехала в офис, только-только выздоровев, то должна и в лицей была сходить. Что такого? Теперь если я выбираю время для не учебы, но при этом плохо себя чувствую, то я обязательно иду и на учебу. А если я не иду на учебу, то не выбираюсь за пределы квартиры\доктора или что я там проделываю. Так что, кое в чем ты все-таки не прав. Моя безбашенность еще и обязана этому поручению. Если я хочу жить, то я иду на учебу и засовываю свою голову в петлю. Это дает мне право делать то, что я захочу. Нет, правда.
Единственный раз, когда я чуть не попала под поезд - когда Артист не хотел пускать нас в офис. И я полезла с фотоаппаратом на рельсы в районе Парка Победы.
Единственный раз, когда я долго была в каком-то недострое - прошлый год. 30 декабря, когда мы с братом полезли на телецентр. Самое долгое мое времямрепровождение. И было не страшно. Правда.
Еще в офисе была Алена. И это один из самых...странно-неприятных людей, сумевших меня подчинить. После этого было страшно довольно долгое время. ПРишлось восстанавливать саму себя. Возрождать. Еще был В. "Мое прошлое играет на гитаре. Врезать бы ему этой гитарой, но она не моя и не прошлого", - как было записано где-то в бумажном дневнике. В одном из. После 8-ого марта у меня в квартире, когда сидели на полу в еще нежилой квартире и играли на гитаре. И что-то меня дернуло, хотя, нет, кто-то...пригласить еще и В, с которым мы тогда перестали общаться. Он ставил мне ультиматумы, а я не слушала.
Еще вот эти вот философические разговоры в курилке в офисе. И то, как мы пылесосили в коридоре пол под бдительным надзором охранника. Эти фотографии полупьяных людей. То, как отключили интернет. С тех пор мы почти не общались с Ю, а сейчас снова начинаем, кажется. Карточные игры. Сплетни, после которых Ю отрекся от всего происходящего вокруг. МОжет, чтобы не сойти с ума? Офис, дорогой мой офис. Дым-дым, я ведь не вор. Отпусти меня. Я помню, но больше не хочу бояться и искать в каждой зиме твое отражение. Правда, я устала от этого. Устала считать похожие вкусы, похожие запахи и похожие квартиры. Не надо, отпусти меня, я и так буду помнить. У меня есть фотографии? И по ним я тоже восстановлю хронику событий.

Этот дневник начинался с февраля месяца, кажется. Может, с января. Мне тогда довелось учиться в Школе Юного Журналиста и очень мечталось работать по специальности. Писать в какое-нибудь издание статьи. Но со временем это желание куда-то ушло. Точнее, нет, писать мне нравится до сих пор, но почему-то расхотелось работать в какой-либо газете, в каком-либо журнале. Я начала относиться к этому как к чему-то заказному, поэтому, пожалуй, искренне люблю то, что делаем мы сами. Вчера мне довелось впервые за пару лет вытащить свою задницу в самое настоящее поле. И это ощущение, как будто с тебя стряхивают пыль. Грубо так стряхивают, а потом ты вдруг из статуи становишься вполне себе человеком и смахиваешь все лишнее. А потом в новенькой такой одежке идешь по улице и улыбаешься прохожим. ЭТо такое ощущение, когда после услышанного начинаешь думать, а куда ныкаться дальше, чего еще тебе нужно. Что ты, это почти самое лучшее, что я когда-либо слышала. Мне все еще нравится работать, мне все еще нравится ездить и говорить с людьми. И я уже не та забитая девочка, которая по телефону боялась позвонить начальству какой-либо конторы. Да, она сейчас тоже иногда боиться это сделать. Просто поднять телефонную трубку. Только после того, как учишься звонить тебе и говорить твердым голосом, после того как учишься с первого раза набирать твой номер, не думая о последствиях и не спрашивая у других, а стоит ли...вот тогда можно хоть в приемную президента. Хотя, сложнее всего звонить какой-нибудь женщине, у которой пытаются отнять квартиру, например. ВОт таким всегда было страшнее всего. Если звонишь какой-нибудь офисной крысе, всегда знаешь, что отвечать на телефонные звонки - это ее обязанность. И ты можешь затребовать у нее практически все. А вот тем, у кого действительно приключилась беда - они тебе ничег не должны, а ты в очередной раз проезжаешься по их ранам.
Теперь мне все это нравится еще больше. Пожалуй, я буду чаще со своими детьми выбираться на задания. Мне есть, над чем еще подумать во всей этой истории. Что-то мне в ней не нравится. Не нравится красноречие? Возможно. Не нравится бесчеловечная человечность? Ой, правда, я пока не поняла.
Есть еще парочка тем, на которые пишут дети. Есть, безусловно. А я на фоне всего этого понимаю одну вещь - я жутко всего боюсь. Ну, то есть, боюсь делать шаги вперед. Боюсь быть другой, но все равно пытаюсь ей быть. Дико боюсь, пытаюсь удрать от всего этого. Не люблю нарушать правила. Хотя, здесь и правил-то больше нет. Всегда хотелось полазить по крышам, по заброшкам. Но почему так страшно переступить эту черту? "Мы вообще очень много и часто боимся", - поют Lumen. И они действительно правы. А хочется вот этой вот свободы в крыльях и соединиться с частью этой погоды. ХОлодной и неприветливой.
Привет, я снова не сплю ночами.

Это ведь плохо, когда ты пытаешься во второй раз вернуться на прежний круг? Это ведь плохо, когда ты пытаешься спрямить этот круг на плоскость и оттолкнуться, взлетев ввысь? По-настоящему мне мешает только зима. Ну, это не ручейки, это не таяние снега, это не отсутствие солнца и тепла. Это вот просто зима. И поэтому мешает и бесит. Ведь весной можно раздобыть где-нибудь большой-большой кусок пенопласта и пускать из него кораблики по таким огроменным и глубоким ручьям. Весной не нужно прятать руки в перчатки, а нос пытаться убрать в шарф, как особенно выпирающую часть тела. Ну, грудь она и так под курткой. И ей не холодно. Заднице тоже, вроде. А вот нос ощущает на себе все невзгоды. Весной можно носить кеды. Хотя, вот кто мне запрещает это делать сейчас? По сути, никто, но что-то останавливает.
Ладно, это все отговорки, наверное? Для самой себя. Так всегда бывает. И гулять можно, и стрелять из рогатки, и фотографировать. Все можно. Нужно только попробовать. Нужно только переступить через моральную лень. Не помню, как мы с Д ее обозвали. Но как-то мы ее обозвали. Впрочем, не важно. Это уже не физическая лень, это уже нечто, исходящее из нашего мозга и нашего сознания. Как уместить все в ближайшие пару недель? Черт, надо хорошенько это обдумать и составить планы. Нет, я снова не буду жить по планам, но хотя бы чемто смогу прикрываться, говоря, что оно у меня есть. Это тоже своего рода игра. У меня будет алиби для других, но снова не для самой себя. Для самого себя вообще сложно что-либо придумать. Я вот всегда удивлялась, как можно саму себя провести\обмануть? Это же невозможно. Если ты против, если ты борешься и сопротивляешься, то...в общем, все равно знаешь правду. Себя не обманешь. Наверное, кто-то так уже говорил.
Мое любимое место в последнее время - ванная. Там можно на мамином кпк поиграть в Косынку и зависнуть на полчаса минимум. Интересное место. Вот стою я, играю в кпк и думаю о том, что перестала в один прекрасный момент видеть краски. Вот краски этого всего мира. Палитру цветов. Такую радужную и яркую. Смотрю на фото в обработке, а цвета не вижу. И жизни не вижу. ЭТо что-то внутри меня, что не хочет видеть. ЭТо я сама. В последнее время часто замечаю, что чешу нос или тру нос. Кто-то говорит, что этот жест - признак вранья. Только я ведь не вру, правда?
У каждого человека свои хобби. Вот у меня их нет. Стихи? Проза? Это не хобби. Журналистика? Не хобби. Бисероплетение? Очень сомнительно, учитывая, что меня довольно редко тянет на что-то такое. Фотография? Слишком плохо я снимаю для таких дел. Прогулки по городу? Всенепременно, но я мало знаю город. Где-то в пределах центра или третьего транспортного. Может, еще некоторые окраинные маршруты. На самом деле, это не самоунижение. Просто есть люди, самозабвенно ищущие заброшки и бродящие там с фотоаппаратом. Есть те, кто гоняет автостопом или поездами по стране и по югам, ночуя на крышах или в палатках. Есть те, кто эти моменты переживает с фотоаппаратом и программами-обработчиками (возможно). Есть те, кто может скакать рыбкой из города в город, как будто это все один большой аквариум, где ее зона свободы определена только стеклянными стенками. Но и их она со временем научилась очень хорошо различать. Пускай даже по запаху. Пускай для нее они стоят ближе на пару сантиметров, но она их для себя уже различает. Это ведь удивительно, не так ли?
Вот я все еще ною по поводу учебы. Мы сидим с Психоаналитиком в кафе и засыпаем друг друга историческими вопросами. Он, пожалуй, лучше ориентируется в датах и в истории России. Мне всегда как-то больше нравилась Всемирная история. И очень угнетала Россия с древнейших времен до Елизаветы, пожалуй что. Меня никогда не трогал Петр 1, хотя город, выстроенный им, я очень люблю. Еще я не люблю архитекторов и даты. Очень не люблю. Не знаю почему. Такое ощущение, что это признание объекта, но отрицание лица, выдумавшего его. Это как в недавно прочитанном "Чернильном сердце" - мы почему-то не обращаем внимание на автора. Также и здесь. Еще я никогда не увлекалась художниками и композиторами. То есть, нет, я даже знаю художников и картины, но долгое время все это очень не любила. Про композиторов я промолчу. Уроки МХК были мне интересны, всегда интересны. Когда мы проходили литографии и гравюры, когда говорили о барельефах, когда писали эссе. Только не тогда, когда дело касалось Чайковского, Баха, Глинки или кого еще. Мне интересно было даже египетское золотое сечение. Сейчас, конечно, я вряд ли его вспомню, но тогда мне нравилось все это рисовать. Нравилось смотреть слайды. Сейчас Психоаналитик устраивает мне двухчасовые тесты по прошлому и по настоящему. И правильно говорит, что я мало чего запоминаю. СДаю и все. С одной стороны, он неправ. Мы учимся сейчас не для того, чтобы запомнить весь мусор, впихиваемый в нас. Те же самые разностные годографы на преломленных волнах. Мы должны знать, куда посмотреть. И это знание постепенно прибавляется. С другой стороны, он абсолютно прав. Как же, чтобы Психоаналитик и просчитался в чем-то, какая редкость. Хотя, нет, пожалуй, ему нет равных в логике и математике, возможно, в анализе людей. Но то, что я успела заметить - плоховато с фантазией и воображением, а еще с мировосприятием. Он сужает свои же рамки ему понятными понятиями. Это его право и не мне его обсуждать. Но прав он точно в том, что стоит расширять свой спектр. Стоит учиться думать. Стоит узнавать больше, не пренебрегать ничем. Странно, даже здесь я хочу быть лучше. Хочу во всем его превосходить. Естественным каким-то путем. Вот, придется завести блокнот с пометками. А лучше сразу несколько.
Видеть вокруг себя краски. Мне кажется, я начала уже сегодня. И продолжу эти уроки завтра. Влюбиться пламенно и безотчетно в эту зиму, чтобы она не пролетела даром. И подготовиться к весне. Как минимум. Не люблю планы, люблю их проебывать)

Черновики Соулдерна. + 3 персонажа. И еще двое в голове. Или, нет, трое. Уау, кто-то снова взялся за прозу?

Мышь устроилась на табуретке, скрестив по-турецки ноги и положив на них ноутбук. Темная челка спадала ей на глаза, мешая видеть, но это уже было привычным. Правой рукой она подпирала подбородок, в пальцах зажженная сигарета. На столе стояла пустая пепельница. Девушка категорически запрещала всем курить где-либо кроме кухни, обитатели квартиры это знали. Как знали и то, что хозяйке позволено все: от битья посуды об стену, до задымления комнаты и гостиной.
- Кот, а у нас вообще принтер работает? – девушка убрала челку с лица.
- Неееет, - протянул голос из кухни. И она знала, что Кот улыбнулся.
- Тогда задам вопрос проще – а интернет?
- Не имею ни малейшего понятия! Иди лучше к нам, хороший вечер среды, почему бы не выпить?
Девушка аккуратно переставила компьютер на стол и слезла с табуретки. Чуть не споткнувшись о чьи-то тапочки, она пошла на кухню, где кто-то был. Точнее, Кот там – это она знала, а кого еще занесло к ним – оставалось загадкой. Могло принести запоздавшего Дрейка, игравшего в баре на улице Дарвина, могла заглянуть Джена. Хотя, вместо того, чтобы думать о том, кто вообще имел доступ к квартире, легче было дойти до кухни. По дороге Мышь осмотрела гостиную и, не найдя никого, пошла на смех. Туда, где пили.
Кот застыл с бутылкой в руке, так и не донеся ее до стакана. Темные, с серым оттенком кудрявые волосы закрывали уши. Высокий и невероятно худой он казался не задумавшимся, а, скорее, замороженным временем. Его настоящее имя знали не так уж и многие, называло по имени его еще меньше знакомых. Из самых близких – Мышь, с которой они подружились еще в начальной школе, Стив, пару раз видевший паспорт. Про родителей можно даже не вспоминать. Чего он не умел, так это, пожалуй, быть хорошим сыном.
Только Мышь знала, что родители у Кота давно уже ушли туда, откуда не возвращаются. Две черные плиты на кладбище за городом и клумба с цветами. Раз в год она приезжала туда убраться, а Кот и забыл уже. Он вообще очень быстро все забывал. Так, когда он нашел работу и начал снимать эту квартиру, он очистил свою память от матери и отца. Вспоминал только тогда, когда они приходили в гости. Примерно раз в пол года, если не реже. Сначала девушка пыталась как-то наладить общение и напоминала им о существовании друг друга, а потом махнула на это рукой. Есть ведь такие люди, которым и так неплохо живется, без всяких пинков и подачек с чужой стороны.
Почти всем Кот казался забывчивым человеком в одежде, которая на нем висела в силу худобы и со смешными напульсниками на запястьях. Кто-то из друзей любил шутить на тему шрамов под этими напульсниками. Только их там не было, Мышь проверяла.
Зайдя на кухню, девушка ткнула Кота пальцем под ребра и взяла со стола свою кружку. Чайник оказался холодным и пустым. Поэтому пришлось налить воды и поставить его кипятиться. Мышь оглянулась и на диване заметила Стива. Пожалуй, его она меньше всего ожидала увидеть этим вечером, но больше всего ожидала увидеть вообще в квартире. Ей почему-то казалось, что он уехал на месяц на Острова. Только он каждый раз оказывался настолько непредсказуемым, что любая информация о нем просто была неверна.
- Слушай, что ты мне там пытался смешать? – Стив наклонился к столу и внимательно поглядел на свой стакан.
- Не помню уже. Что я туда налил? – рассеянно откликнулся Кот.
- Судя по бутылке у тебя в руке, джин. А до этого?
- Подожди, а я его налил?
- А я видел? Хозяин дома, тоже мне.
- Вечный гость, знающий, где ключ от квартиры лежит. Ты здесь тоже не слишком-то редко бываешь для статуса время от времени заглядывающего вообще-то. Угум-с?
- Марта, чего он мне в стакан залил? Дегустатор?
Мышь отвлеклась от чайника и укоризненно посмотрела на Стива. Не то чтобы она не любила, когда ее называли по имени. Скорее, для нее это оказывалось неожиданностью в собственной квартире. Как редактор университетской газеты, она оказывалась в самых разных местах. Однажды ее занесло в Подземку, где пришлось провести пару малоприятных ночей, собирая кое-какую информацию о студентах оттуда. Хотя, это вызывало у девушки с самого начала подозрение. Как могут ЭТИ, спящие весь день и бодрствующие ночью, учиться вообще где-либо на поверхности. Ей с детства рассказывали про то, что они не видят практически света, предпочитая старый подземный город. Еще рассказывали про то, что они живут непризнанные обществом. Поэтому и попытались отгородиться всеми мыслимыми и немыслимыми стенами. Только этому она тоже мало верила.
После этих нескольких дней, проведенных под землей, Марта вернулась домой уже Мышью. Там клички заменяли документы и служили пропусками куда угодно. Там это было модным, а девушка любила моду. Больше моды она, пожалуй, любила только новости и новую информацию. Ту, о которой можно было бы написать. В кампусе больше нее не знал никто. А о новых событиях она каким-то образом всегда узнавала первая, оказавшись в нужном месте в нужное время или от каких-то своих людей. Никто не уточнял, как именно. Главное – ей можно было верить во всем. Если кто-то и решался спросить, то сразу же получал ответ, в смысл которого старался не вникать. Зачем слушать вибрации воздуха и какой к черту разговор с ветром? Легче было поверить в информаторов и таланты.

Серия сообщений "Соулдерн":

Там, где все становится реальностью. А ты забываешь свои детали и важные дела

Часть 1 - Знакомство
Часть 2 - Истории
Часть 3 - Смесь вещественная
Часть 4 - Мышиные коты

Не стоит меня резать. Я сама себя разершу похлеще ваших перочинных ножей. Нет, правда. Если вы думаете, что стоит, то лучше отвернитесь к стенке. Свободна. И я могу делать все, что захочу. Внутри меня нитки. В этих нитках запутались человечки. И мне ничего не стоит эти нитки отпустить. Отпустить сейчас и понять, что все наладилось. Или наоборот - не понять. Выпустить наружу все и всех. Мне кажется, что если начать сейчас писать, то все так и будет, что я отпущу нитки. Ты просил пока что не уходить. Вот она я. Давай мы пересечем наши маршруты в фарватере, давай скрестим курсы кораблей и поймаем попутный ветер. Давай уже, иначе я не выдержу. Время. Оно только кажется таким тягучим, как сгущенка и карамель. На самом деле его с каждым разом все меньше. А оно мне нужно, понимаешь?
Вот уж не помню с чего мы с Психоаналитиком начали вчера этот разговор. Не помню и, пожалуй, не понимаю. Мне больше нравится, когда он язва, а не когда заботливо говорит, что мне нужен отдых. Я потеряла. Потеряла одну важную детальку, за которую теперь придется побороться, которую теперь нужно будет отвоевать у самой себя. Для этого придется долго сидеть и разбираться. Смести всю шелуху со своего письменного стола, разобраться в комнате и внутри. Что же ты делаешь?
Психоаналитик для меня - это закрытая область. Он - это он. А я - это я. Он - это стерва, которая любит поострить и поиздеваться. Так было на протяжении этих пары лет, этих полутора лет, что мы с ним общаемся. Он тоже пришел из степей, потому что все наши пересечения "до" заканчивались всего лишь парой слов. С лета он как-то не хотел со мной говорить. Мы сократили наши темы до учебы и шахмат. И меня удивило, когда он начал показывать мне, как лучше играть, когда сидели с ним в последний раз. Ха, я и сама могла догадаться, наверное?
Зачем он в очередной раз вчера начал учить жить? Вот ума не приложу. Но это такие вот случайные разговоры, из которых потом очень много всего складывается в узоры и в картинки. Это такие разговоры, на которые случайно нарываешься, а потом понимаешь, что они-то тебе нужны. Это еще один человек, показавший мне, кажется, никчемность моего существования. Так что-ли. Никогда бы не подумала, что он занимается чем-то подобным. Да и вообще, сколько у него еще таких вот милых скелетов припрятано в шкафу? После рассказа о которых он мне может сказать, что я вообще мало чего стою. Чччччерт, а ведь он прав, проделывая все это. Только ведь у каждого свой путь. Каждый сам для себя выбирает методы. Неожиданно, странно. До сих пор в некоторой прострации. И с чего возник вдруг этот разговор, где я сначала злилась и улыбалась, предвкушая победу и разбрасываясь фразами вроде "да ты мало чего понимаешь", а потом просто пыталась узнать больше.

Вот сейчас звонит Крис и спрашивает, где меня носит. А носит меня дома в своей кровати только во сне. Что-то мне помешалоулышать свой будильник и поехать туда, где я должна быть. Впрочем, почти к черту. Кто-то снова лег в 5, потому что крутил формулы. Кто-то снова слишком мало чего сделал.
Психоаналитик вторую ночь подряд упорно помогает мне с моими ночными посиделками. Он тоже решает мои функции и сидит с, по идее, моими формулами. Нравятся они ему или т - не знаю. Но вот уже пару дней мы не можем это решить. Он констатирует неисправностмоей программы, и я иду искать ошибку. Хотя, правда, у меня есть его прога, в которой я даже разобралась кое-как. Только я знаю, что не буду ей пользоваться, он недоумевает и выслушивает недоисповедь, кажется, недоумевая еще больше. Он меня не понимает в этой проверке саму себя на прочность, даже жаль. Поэтому он просто уходит спать.
А вчера мы группой (ее частью) пошли на каток. Спонтанно так. Теперь у меня болят колени, но воспоминания теплы и приятны. Хотя в этом году мой лимит в 1 раз на каток уже превышен. В чай-чай выручай на льду я играла впервые. Иногда прочесывая каток против шерсти, иногда поглаживая по шерсти. На заранее обговоренной площадке, путаться в людях и убегать от вод.
А потом играть с Д во фрисби, вспоминать Англию и сидеть с ней в кафе до ночи.

У меня тут были мысли из серии "выход есть всегда". Дело в том, что 8-ого Психоаналитик вернулся в Город. Вернулся рано, поэтому вечером мы договорились пойти с ним поиграть в шахматы. Это единственный человек, с которым я играю. Пожалуй, да, во всех смыслах этого слова. Игра в шахматы, игра в общение, игра в колкост и резкости. Мы с ним - это вообще одна сплошная игра, по-хорошему, где я никак не могу вкурить в правила, поэтому усиленно насаждаю свои или вообще забываю о них. Как-то так получилось. И это придает определенную резкость и остроту. Этого иногда не хватает. Поэтому, да, мы встречаемся с ним иногда в Городе, а не только в пределах университета, идем в Циферблат и часа 2 играем.
Он помнит, что я люблю красный чай и острит по поповоду моей неспособности думать. Объясняет суть шахмат и пытается дать мне понять, что это не та игра, где стоит обороняться. У него замечательный мозг логика математика, способный совмещать многие вещи. Ну а я такая, какая есть. Журналист-геофизик или геофизик-журналист. За одну партию мы трижды меняемся сторонами доски. И все разы он умудряется как-то выиграть. А потом мы переигрываем, решая посмотреть другие варианты исхода одной и той же ситуации. Выход ведь есть всегда. А потом на улице крыса пытается найти дырку в заборе, но не находит. И это так абсурдно.
Определенно, мне нравятся наши с ним игры в шахматы. И от них тоже веет теплом.


3 часа на экзамен. И то было мало. Дошло уже до того, что где-то посреди экзамена кто-то говорил "хочу есть", кто-то "хочу курить". Наверное, можно было даже выйти. Не знаю точно. Знаю только, что в этот раз затратила все время на написание. От начала и до конца. Мы переговарвиались со Старостой, с кем-то еще. На полную аудиторию выкрикивали ответы. Только, несмотря на один вариант, ответы все равно разнились. Сейчас я вот снова не сплю ночью. Просто потому что спала вечером. Какие глупости!

Жить по режиму - не интересно, в любом случае. Что я делала сегодня до такого времени? Не знаю, но только не то, что должна была. Тормоз, медлительность. Около часа сидела с английским. А потом? И этого тоже не знаю. вообще не знаю. Не знаю, почему уже пятый час утра, а я еще сижу и не сплю. И от этого тошнит, хочется плакать. Спать!

На самом деле, мне нужно встать в 6. На самом деле, завтра экзамен. На самом деле, это первый экзамен, к которому я готовлюсь даже больше морально. У меня какой-то ступор и извечные истерики. Наверное, я сама строю стенки внутри себя, а потом удивляюсь, почему разрушение их возможно только через слезы. Это что-то мое собственное и внутреннее. Реву как в детстве, когда у меня не получались задачки по математике на банальную логику. Я даже устала от разговоров о том, что не умею думать. Самое забавное, что умею. Правда умею. Получше некоторых иногда. Мне надоело заниматься самоунижением даже за все это время. Надоело говорить, что я не сдам эти экзамены, потому что перкрасно знаю, что сдам, что у меня есть и сильные стороны, что слабые нужно подтягивать и укреплять, а я занимаюсь тупо ничем. Мне надоело готовиться к экзаменам. Да будь что будет. Нужно только исправить свое плачевное положение по одному из предметов. Может быть, да, я устала. Может быть. Не знаю. У меня есть несколько желаний. И ни одно из них не связано с цифрами и волнами.
Мне хочется запереться в квартире и читать много-много интереснейших книг. Залпом, запивая чаем и делая пометки на полях.
Мне хочется потом долго выписывать мысли из книг в блокнот, анализировать это все и перекладывать на мою реальность.
Мне хочется писать прозу впервые за долгое время.
Только вот реальность мне указывает пальцем в угол. И это бесит. Может, бросить все? Взять каникулы, не знаю там. Абстрагироваться полностью. Хотя, что-то мне подсказывает, что после этих двух экзаменов и будут каникулы. А там - да хоть обзапирайся дома и ни с кем не встречайся. Вот правда.
Мне надоел этот ком слез где-то в районе солнечного сплетения, появляющися каждый раз, когда в голове всплывает слово "ничтожество" или упоминание об учебе. Нет, правда, как так? Почему я стала такой слабой и неспособной взяться за дело? Почему позволяю себе весь день читать фики по Гарри Поттеру вместо того, чтобы перечитывать конспекты и готовиться к экзамену? Почему? У меня не осталось выдержки, силы воли? Что, что именно испортилось и пришло в негодность в таком отлаженном организме? Когда наши жизни полетели куда-то? Когда наши организмы начали путать день и ночь? Когда мы стали синхронно жить? Мне ведь не нужны ответы, да? Мне нужно исправлять в себе собственное неумение собираться и работать в последнее время. Нет, мне не нужно его исправлять. Мне нужно выполнить 3 своих желания. Хотя я прекрасно знаю, что это все прокрастинация. Я могу писать во вермя семестра. ЧИтаю книги во время семестра и мысли тоже из них выписываю и анализирую. И что если я запрусь дома, то точно не буду писать, как бы мне сильно сейчас не было это нужно. Все равно не буду читать, уперевшись в монитор ноутбука. Разве что накидаю в тетрадку с мыслями пару строк. И это все. Неужели же, все-таки, из меня получился вот такой вот бездарный человек?
Ладно, все это тоже глупости. Просто есть еще одна вещь, которую хочется. Точнее, не вещь это. Ну да и ладно. И никому об этом нельзя сказать, потому что это как-то слишком странно звучит. Мне просто тоже нужно, чтобы кто-то сел рядом, обнял за плечи и сказал бы, что верит в меня. Забавно, наверное. Даже мне самой от себя это слышать забавно.
Почему я мало кому могу это сказать? Да все просто. У меня тут ехала крыша недавно, когда были в поездке. И мне срочно нужно было с кем-то поговорить. Долго так и основательно. И никого не было рядом. Никто даже не вспомнил о том, что я есть, я жива и тому подобное. И как-то так получилось, что я писала Психоаналитику. Но ему тоже нифига не расскажешь, потому что просто не хочется получать в ответ кипу каких-нибудь колкостей. Ему не хочется объяснять ситуацию. Хахаха, чувствую себя запертой однов в какой-то клетке, где есть все, но одновременно нет ничего. И почему-то все чаще в последнее время думается о друзьях. А есть ли они вообще? Знакомые, прохожие, разные другие классификации. Друзья ведь не забывают, да? Проверяют наличие пульса, если ты не пишешь, хотя бы раз в неделю?
Верь в меня, я сдам. Мне так хочется тоже, наверное. Хотя в районе солнышка снова слезы. И из глаз тоже практически. Что это?