поправка поступила, от понимающих:

смешались в кучу Леда, лебедь...

оказывется, в Иудейских горах в эти дни - вспышка цикламенной горячки.
впрочем, это явление там не угасает ни в какой сезон.

во всяком деле уметь видеть свои полстакана

проверить, не истек ли срок гордости

смешались в кучу кони, леди...

В.С.


Предыдущая история - о кромешной любви на сеновале - почему-то оказалась грустной. Тогда вот другая история, про любовь на лугу. В которую никоим образом не вовлечены disabled persons.

Итак, тот же молодой специалист и атлет, уже в своей спортивной ипостаси, выезжает на республиканскую спартакиаду. И как водится, встречается ему изумительного обаяния юная спортсменка же, и вспыхивает между ними пламенное взаимное стремление.

пенальти - дальше...

философы собрались на ежегодный спинозиум

А.Б.


в мире, где заперта темнота,
в camera obscura (нефигурально) –
существования простота
сводится к запаху кости игральной.

здесь ни искры от вечных светил,
здесь ни зги от морского заката...
вот ты сподобился, посетил –
и замолчал, tête-à-tête со стаккато

пыли, садящейся на зеркала,
не отражающие ни кванта,
печкой, где с детства дышит зола
смутной тревогой второго квадранта,

сдержанной лаской колючих книг,
вольной капелью затянутых кранов –
наедине с пространством интриг
против гостей – слишком зрячих, незваных,

слишком надеющихся на финал,
знающих выходы на побережье,
где всё так сложно: увидел – назвал,
где темнота только брезжит, брезжит...


16.01.2006
(C) raf_sh

рассказчик оставил свой странный след –
и скрылся. ни зла, ни добра.
канонической формы парил браслет
невозможного серебра.

он сказал: виноград. он сказал: вино.
жизнь прошла – и что с нее взять.
он сказал: мне велено – и давно.
еще что-то хотел сказать.

заплелась авентюра. был рыцарь бел,
а дева была рыжа,
и на каждое слово, что он посмел,
она отвечала, дрожа.

и опять улыбка, опять слеза,
хронописец берет калам...
и что-то все же надо сказать
подступающим зеркалам.


14.01.2006
(с) raf_sh

В.С.

Рассказчик он был, как уже говорилось, замечательный. Хотя к его сказам надо было относиться с осторожностью: иногда выяснялось окольными путями, что на самом деле история, изложенная от первого лица, произошла не с ним, а с его знакомым, или вовсе была заимствована из городского фольклора. Что, впрочем, не снижало остроту сюжетов. Такой вот, например, случай.

Занесла как-то судьба его, молодого специалиста, свежего инженера-электроника и по совместительству спортсмена, на недельку в отдаленную деревню С-ской области, в соответствии с неведомыми мотивами правившего тогда уже лет 50 с лишком удивительного полурелигиозного режима – хотя и стареющего, но еще бодренького, ох, бодренького...

змейка - дальше...

Помидоры у нас оранжерейные, растут на песке и воде, побуждаемые к должному налитию известной капельной мелиорацией. По количеству получается сколько надо - кого хочешь прокормим, а вот вкус не совсем тот. Не назовешь их настоящими астраханскими помидорами, или самаркандскими, или какими там.

И так иногда их хочется, настоящих, что, попадая в Италию, чуть не в каждом ресторанчике прошу нарезать мне "помодоро", просто так, не в салате (а то ведь овощ считается плебейским, так просто не принесут, даже в меню нет). И нарезают. Солим, перчим, поливаем оливковым маслом и - немного - славным моденским уксусом... Полузабытый вкус волжского детства (хотя при чем тут это масло и этот уксус, да и без черного хлеба?)

Тут уже можно начать вспоминать по ассоциации знаменитого итальянского скульптора Арнальдо Помодоро, который где только не разложил свои "томатные" вскрытые сферы... Но это в Гуугл - Arnaldo Pomodoro, и нажать Image. А сейчас я о другом.

Стою на улице, такси ловлю. И вдруг вижу - в нескольких метрах от меня валяется на тротуаре большой полиэтиленовый пакет с помидорами, теми самыми - не оранжерейными, а почти астраханскими или царицынскими, которых у нас вообще быть не должно. Крупные, спелые плоды, глубокого алого цвета, а не какого-нибудь там розоватого. Большая часть, правда, разбилась от падения, но есть там целенькие, есть...

И такой непреодолимый соблазн меня охватил - как в отпуске в Италии. Но - стесняюсь, не принято как-то с земли пищу поднимать. Да и люди проходят - вот, например, неспешно шествует эта элегантнейшая дама, в золотом 60-летнем возрасте, бизнес-стиль, прическа, макияж...

про помидоры, дальше...

Когда моей дочери было столько месяцев, сколько нужно, чтоб уже начать ходить, но еще не говорить, она получила в подарок великолепный костюм-тройку: вязаные зеленые шерстяные штанишки, свитер и шапочку.

И так оказалась полностью оборудована к наступавшим холодам, а потом и к студеной зиме это пригодилось. И к следующей тоже бы да, но вдруг штанишки пропали. Скрылись, как говорили тогда в империи зла, с экранов радиолокаторов.

Тот, кто догадывается, что значит было достать хороший детский шерстяной костюмчик в далеком от центров коммунистической цивилизации провинциальном волжском городе, может себе представить и практическую невероятность такой пропажи в результате небрежности владельцев, и интенсивность последовавших поисков. Совершенно безрезультатных.

Шло время, и дочь научилась уже и говорить, и читать стишки наизусть, и напевать песенки, и будить родителей громкими осмысленными призывами, и изрекать эти милые ненамеренные каламбуры. Очнулась, так сказать, к лексической деятельности.

И однажды, уложенная на ночь в постель, после пропетых для нее любимых колыбельных "на далекой Амазонке", и "вслед за императором", и еще каких-то, она вдруг задумчиво произнесла: "Папа, а ты помнишь те мои зеленые штанишки?"

"Конечно", -- сказал я, слегка холодея от предчувствия, - "а что с ними?"
"А я их тогда в форточку выкинула. И они полетели!"

И я представил себе эти выпорхнувшие из форточки пятого этажа вязаные зеленые шерстяные рейтузы, привезенные из стольного города Киева одним очень хорошим человеком, и как они полетели над тополями, липами и ивами нашего двора, пугая голубей, и куда там они могли только приземлиться -- и зачем...

Спи, дочка.

Потом, правда, F-16 у нее уже порхали, но это про другое.

Всех, кто здесь бывает, поздравляю с Новым Годом!

Будьте счастливы!
.

уныло просматривал свою фрейд-ленту...

крошка факс ко мне пришел

нам бы наши проблемы!..

И даже нам пообещали "снегопады" -- в Иудейских горах, в Галилее, на Голанских высотах, в Иерусалиме. А у кого-то уже снегов -- выше крыши.

Излюбленная, в общем, тема. Близкая сердцу.

Вот три старых снегопада, в стихах. Для тех, кто в снегу.


Ключ от города

Посередине площади,
Куда слетается снег,
Ни фонарей, ни лошади,
Стоит один человек.

Отовсюду к нему летит тишина,
Хлопьями – снег тишины.
У него впереди – любовь одна,
И не больше одной войны.

У него позади – любовь и война,
Чужая любовь и война,
И он не уходит. Идет тишина,
Как в землю идут семена.

1982
(C) raf_sh


Сцена снега

Завесы, завалы, заносы,
Машин перехваченный бег.
Из всех островов – этот остров
Избрал для сошествия снег.

Он высмотрел пристальным оком
Просвет в затемненье, когда
Иссякнет шумиха у окон
И стоя уснут города.

Какой алхимической цели
Он жаждет, безумец-Борей,
Качая кипенье метели
В косых конусах фонарей?

Он вносит особую ноту
В пустующий зал февраля
И вновь отбивает охоту
Хитрить, дивиденды деля.

И это – мой час испытанья:
От всех уходящих отстать
И наедине со следами
Остаться. И лгать перестать.

1978 – 1983
(C) raf_sh


Снова снегопад

Снег и снег. Без метафор и прочих причуд
Он спускается с верхнего яруса.
Этот веский, чарующе-медленный труд
Не однажды на сцене появится.

Значит, так: свежевысаженный пассажир,
Вы выходите в только что созданный,
Или нет – в только что очарованный мир,
И скрипите послушными звездами.

Вы идете как бы по касательной к тем
Траекториям, или случайностям,
Что не требуют ни чертежей, ни поэм –
Но опять и опять вам встречаются…

1985
(C) raf_sh

Пончикапей

Г.Г.


Послушай, любимец Барикко,
Сбиратель старинных монет:
Нет времени для барокко,
Для готики времени нет.

Поведай, Барикко, любитель
Шелковых путей на восток,
Насколько лабилен твой зритель –
Настолько ль он равно жесток?

Скажи мне, кудесник Барикко,
По морю иль посуху нам
Спасаться от стройного крика
Толпы, что грядет по волнам?

Волшебник Барикко, скажи мне,
Когда улетят острова,
Смотритель тот старорежимный –
Куда он? и пес? и сова?


10.08.2005
(C) raf_sh

ничто не вечно, даже шоппинг

когда б и-мейл златые горы...

Пропойте нам из песен Сионских


Светлое, очень современное здание ж-д станции пригородных поездов.
Рядом с турникетом - застекленная комната администрации. В ней сидят двое - начальник станции, в полной форме, в галстуке, за компьютером, и еще один железнодорожник, мощного сложения, в накинутой на форму ветровке. Оба в вязаных кипах.

Тот, что в ветровке, держит раскрытый молитвенник и читает из него нараспев, как это принято у нас. Начальник станции погружен в работу, но время от времени откидывается от компьютерного экрана и с увлечением подхватывет молитву в полный голос. И тогда, через открытую дверь, песнопения становятся лучше слышны пассажирам, идущим на пригородный поезд в Тель-Авив.

требуется профессиональный кознекрад

Прогулки с М.

Там где Байрона бронзовый плащ
Брошен к радуге водопада,
Пусть настигнет нас древняя блажь
Кочевого лихого обряда.

Расписанье явления вод
Пусть прибьют над туннелем влюбленных.
В средостенье гудящее вход,
Хлад касаний неутоленных...

Дух изгнанья и демона взгляд,
Тень Овидия, тень Эвридики
Равнодушные, прошелестят
За шелками лесной ежевики.

08.11.2004
(C) raf_sh

на Парнасе я парнЮ
так сказала: "парвеню!.."

Назарет, ты Ионе БуддИ...

и опять в такси.

не поверите:

хозяин т. средства: Саул
водитель: Давид

а вот Соломона не оказалось. не вписался пока.

еду на такси. внутри -- табличка:

хозяин транспортного средства: Илия
водитель: Иеремия

 

В пропасть разматывается нить,
Брошен клубок со скалы Монсегюра.
Песня не может себя прокормить,
Что же рядиться под трубадура?

Каждое канто – малая смерть.
Выдохнул – умер. Вдохнул – не ожил.
Следуя в горы, следует петь –
Так коротается бездорожье.

дальше...

с печальным шумом обженялась

здесь расписались киса и ося

ты помнишь, изменщик товарный,
как я доверялась тебе?!.

прекрасное - это сияние сведенных воедино трансценденталий

Ж. Маритен, А. Марк

От одного обожаемого читателя, в качестве подтверждения явления глобального потепления:

.

Черно-белый наглый кот отнимает бутерброд.
Катание на больничных каталках по кругам чистилища и полеты на кровати.
Она-осел ждет заветного поезда. А люди гибнут за металл, и просто от медведей.

Ну и так далее, как в кино.

Эмир Кустурица, "Жизнь как чудо". И он прав.

И за всем этим -- сплошной Иван Генералич, если визуально.

- не мечите бисера перед свиньями!
- а после них -- можно?

пазл.

гороскоп: скоро -- гоп!

"большинство читателей не согласны с авторской трактовкой авторского замысла..."

хорошая книжка, значит, получилась.

полезный словарик для сушелюбов:

http://www.syshka.ru/img/sushi.htm

Словарь суши...

Почувствовать, что значит инь и янь,
Умеет только истинная пьянь.

Довелось присутствовать при предъявлении неоплаченного до сих пор счета... там еще было написано: "Мы все здесь знаем цену необратимым поступкам..."

В три круга, грубо говоря, укладывался этот мир...

Б. Стругацкий, насчет "За миллиард лет до конца света".

---

повесть о мучительной и фактически бесперспективной борьбе человека за сохранение, так сказать, "права первородства" против тупой, слепой, напористой силы, не знающей ни чести, ни благородства, ни милосердия, умеющей только одно -- достигать поставленных целей. Любыми средствами, но зато всегда и без каких-либо осечек. И когда писали мы эту нашу повесть, то ясно видели перед собою совершенно реальный и жестокий прообраз выдуманного нами Гомеостатического Мироздания, и себя самих видели в подтексте, и старались быть реалистичны и беспощадны и к себе, и ко всей этой придуманной нами ситуации, из которой выход был, как и в реальности, только один -- через потерю, полную или частичную, уважения к самому себе. "А если у тебя хватит пороху быть самим собой (как писал Джон Апдайк), то расплачиваться за тебя будут другие".

---

Б. Стругацкий рассказывает...

http://udonet.donpac.ru/bibl/STRUGACKIE/comments.html

Благодаря Точка-Запятая, наткнулся на следующее чеканное определение политкорректности, от противного:

"My film is not politically correct because it addresses the real problem..."

("Мой фильм не является политкорректным, потому что он касается реальной проблемы...")

Как видим, племянник доньи Грации имел большой вес в европейской политике. Активы Дома Мендесов помогали ему добиваться многого, хотя главным был его блестящий талант организатора, политика, интригана и разведчика.

Во всем, что он делал, при желании можно усмотреть одну, но пламенную страсть – он, видимо, хотел найти место, где гонимые и казнимые европейские евреи – явные и скрытые – могли бы найти постоянное убежище, не полагаясь на изменчивую благосклонность тех или иных местных властей.

Вильгельм Оранский (1533-1584) Адриан Кей, 1568	Максимилиан II (1527-1576) Император Священной Римской Империи (1564-1576)	Пий V (1504-1572) Папа Римский (1566-1572) Эль-Греко	Филипп II (1527-1598) Король Испании (1556-1598) Алонсо Санчес Коэльо, 1573

 

Поскольку жизнь и приключения Иосифа Наси, как и его тетки, заслуживают не одной книги разных жанров (и такие книги уже написаны – и еще, несомненно, будут написаны), ограничусь выбранными эпизодами его работы при султанах.

читать дальше о Грации Мендес-Наси...

Займемся теперь поближе Иосифом Наси, сферой деятельности которого была вся Европа. В 1554-ом его представил ко двору султана французский посол. А уже через некоторое время Иосиф стал врагом французской короны. В чем дело? В деньгах, естественно. Не такая большая сумма, вдвое меньше награбленной анконским прокуратором, "всего" 150 тысяч дукатов, одолженных в 1549-ом Генриху II, королю Франции.

Короли, да и другие власти, как мы знаем, не любят отдавать деньги. На этом в 1314-ом пострадали тамплиеры, в 1343 – итальянский банк Перуцци, ссужавший английских королей, кредиторы большевистской России в 1917-ом, и несчетно – еврейские банкиры…

Генрих II Валуа (1519-1559) Король Франции (1547-1559)	Екатерина Медичи, жена Генриха II, мать Карла IX (1519-1589)	Карл IX Валуа (1550-1574) Король Франции (1561-1574)	Селим II (1524-1574) Султан Оттоманской Империи (1566-1574)

Теперь, когда Иосиф был далеко, деньги с легкостью необыкновенной решено было не возвращать. Да, ссуда была взята у христианина. Но теперь-то он оказался иудеем! А французские законы "не только запрещают евреям заниматься коммерческой деятельностью, но и требуют конфискации средств, вовлеченных в таковую".

читать дальше о Грации Мендес-Наси...

Донья Грация не могла простить страдания евреев Анконы. Город должен был ответить за злодеяния и за нарушение слова чести, данного португальским беженцам. Она умела смотреть в глаза и королевам. С помощью Иосифа она организует торговый бойкот Анконского порта. Валона, Дубровник и другие порты Адриатики, где еврейских купцов уже предостаточно, призваны везти свои товары через Пезаро. Несколько месяцев Анкона серьезно страдает от неожиданной напасти. Госпожа Наси ударила былых соперников Венеции по самому святому, что у них есть – по карману.

Но Пезаро – порт небольшой и неустроенный, не чета Анконе. Убытки и у самих купцов. А главное – у диаспоры нет ни своего государства, ни армии, не военного флота. Как бы не сделать себе хуже… И постепенно все становится, как было до анконских костров.

В это время Иосиф, пользуясь своим влиянием при султанском дворе, получает разрешение подготовить город Тибериаду, что на берегу Кинерета (Генисаретского, или Тибериадского, озера), к прибытию беженцев из Анконы.

И здесь мы, может быть, касаемся затаенной мечты доньи Грации и ее племянника. Не решили ли они, находясь в столице могущественной Оттоманской Империи, для которой Палестина была глухой малонаселенной провинцией, возродить государство евреев, уничтоженное за полторы тысячи лет до этого? Вы помните тот свадебный обряд, тот разбитый бокал, и: "Если забуду тебя, Иерусалим, да забудет меня десница моя"?..

(to be continued…)

Здесь стоит вернуться к племяннику Грации. Иосиф Наси (или Жан Мик, как звали его в Европе) не придавал такого значения религиозной стороне жизни, как его тетка. В Турции донья Грация стала все больше заниматься благотворительностью и образованием, беседовала с раввинами, иудаизму. Возможно, печатала еврейские книги. (Печатный станок был изобретен Гуттенбергом в 1445 году, а первая стамбульская типография появилась уже в 1493-ем – ее основали еврейские изгнанники из Испании Давид и Самуэль ибн-Нахамия. Павел IV в те же дни был премного озабочен сожжением еврейских книг в Европе, внеся Талмуд в знаменитый папский Индекс запрещенной литературы.)

Иосиф занялся делами попрактичнее и сумел добиться большого политического влияния при дворе Сулеймана Великолепного. Выпускник престижного университета в Ловейне (Брабант), привыкший вращаться в высших кругах (мы помним его еще при дворах испанском – Карла V и французском – Франциска I), обладая сетью торговых и политических связей по всей Европе, распоряжаясь значительными финансами Дома Мендесов, Иосиф Наси стал самым осведомленным человеком Европы, и оставался таковым около 15-ти лет.

читать дальше историю Грации Наси...

женщины женевщины