Не так давно я встретил своего бывшего одноклассника, с которым не виделся с тех пор, как окончил школу. Мы выпили по бокалу пива и поговорили о своих успехах после окончания школы. Его звали Глэн и в нашем классе он был признанным интеллектуальным лидером. Он рассказал мне о том, что он посещал колледж, а затем работал на правительство. Не смотря на то, что ему нравилась его работа, в возрасте 42 лет он обнаружил, что застрял на средней позиции. Хотя он не испытывал страха потери работы, его зарплата не превышала его прожиточный уровень, и он не видел возможностей увеличить свой доход.
Глэн купил небольшой домик десятью годами раньше. Но он заметил, что теперешний его доход не позволил бы ему купить такой же. Он нервничал oт того, что не может позволить себе купить больший дом, необходимый для их увеличившейся семьи.
Он спрашивал, как я поживаю. Я не желая его ничем обидеть, нерешительно поведал о том, что я финансово защищен, а также могу отойти от дел и отправиться на отдых, если пожелаю.
Он задумался ненадолго и было очевидно, что его что-то беспокоит. Наконец он сказал: "Я не понимаю. В школе ты явно не блистал успехами, насколько я помню."
Я должен был согласиться, что все это было правдой. Действительно, я часто терпел неудачи. Единственными вещами, в которых я преуспевал, были футбол и ланч. Большинство моих знакомых никогда бы не подумало, что я способен чего-то достичь.
"Как тебе это удалось?" - спросил меня мой друг. "И почему я чувствую себя в профессиональной и финансовой ловушке, если я прекрасно успевал в школе и сейчас усердно тружусь?"
Мне было достаточно сложно ответить ему сразу. Вместо этого, я спросил, сколько лет его детям. Он сказал, что у него есть шестнадцатилетний сын, а его дочери 15.
"Мне бы хотелось поговорить с ними", - сказал я. "Мне кажется, лучше продемонстрировать мой ответ на примере, нежели пытаться что-либо объяснить".
Мы договорились встретиться через несколько недель. В день, когда мы встретились снова, я познакомился с его семьей и спросил его детей о школе.
- Какой последний тест ты писала? - спросил я его дочь.
- Тест по истории, - начала она.
- Сколько там было вопросов?
- Около ста.
- Как же ты справилась?
- Из ста я ответила верно на 85.
- Таким образом ты не ответила на 15.
- Да.
- Почему ты ошиблась в них?
- Я не знаю.
- Ты уже знаешь, в чем были твои ошибки?
- Нет. но мне это и не интересно. Меня волнуют те, в которых я уверена.
Я повернулся к Глэну и сказал: "Вот она разгадка. Детей интересует оценка, а не знания. Наша система образования учит тому, что быть правым важнее истинных знаний. Она приветствует правильные ответы и наказывает за ошибки".
"Я не уверен, что понял", - сказал Глен, пораженно глядя на меня.
"Попытайся взглянуть на это с другой стороны", - сказал я. "Это действительно важно знать неправильный ответ. Это помогает полностью понять вопрос и исправить его. Ошибки намного важнее правильных ответов."
"Я должен об этом подумать", - сказал Глен. Я должен сказать, что он был настроен скептически.
"Единственная причина того, почему я счастлив в своей жизни и никогда не волнуюсь из-за денег в том, что я научился проигрывать." - сказал я. "Вот почему я сумел добиться в жизни успеха."
Глен уставился в пустоту. Я думал, он пытался определить, серьезен ли я или по-прежнему разыгрываю шута, как я это делал в школе.
"Ты хорошо учился в школе, т. к. у тебя было множество правильных ответов по тестам, и ты получал максимальные отметки, верно ведь?" - спросил я.
- Да, ты прав.
- Ты помнишь, сегодня все эти правильные ответы?
- Нет, большинство из них не помню.
- Таким образом, тебе надо повторять время от времени эти ответы, чтобы не забывать в будущем.
- Да, без сомнения.
- Также, как и твоя дочь, ты вероятно, не отыскивал причин своих ошибок, не так ли?
- Нет, не отыскивал.
- Так чему же ты учился?
- Что ты имеешь в виду?
Позволь мне объяснить. Моя основная претензия к образовательной системе в том, что студентов не обучают тому, как добывать знания при помощи ошибок. Они запрограммированы на то, что ошибки - это плохо. В истинном же процессе постижения ошибки необходимы. Человек редко сразу имеет правильный ответ, процесс познания всегда сопровождается испытаниями и ошибками.
"Когда вы обучаетесь езде на велосипеде, вы же не садитесь и не едите сразу, а наоборот вы несколько раз упадете, прежде, чем справитесь с равновесием. Я понимаю, я делюсь с тобой практикой разбитых коленок, но разве умение не стоит боли? Умение прекрасно ездить расширило мой мир. У меня не было больше необходимости что-либо запоминать. Вы или умеете ездить или не умеете. Такой способ обучения сопряжен с крушением, но и с развитием. В чем еще изюминка, так это в том, что процесс обучения захватывающий и хочется знать все больше. Однажды, честно овладев каким-либо умением, ты становишься хозяином любого положения и чувствуешь себя превосходно!
"Если ты отправишься сейчас в классную аудиторию, я сомневаюсь, что ты обнаружишь там что-либо волнующее. Студенты чувствуют скуку, т.к. чувство захватывающей увлеченности исключено из процесса школьного обучения. Творчество мышления, возрастающая любознательность и развивающее первооткрывательство более не существуют в современной системе образования. Учителя надрывают глотки, но это ничего не меняет. К тому же многие студенты страдают от стресса, вызванного постоянной необходимостью быть во всем правыми. Ими управляет не захватывающий процесс познания, а страх ошибиться. Образование стало скучным, пугающим процессом, умертвляющим мозги вместо того, чтобы вдохнуть в них свежие творческие силы.
Помнишь ли ты себя сидящим в классе и боящимся дать ответ, который может оказаться неверным и ты будешь выглядеть нелепо?"
Глен покачал головой. "Я даже помню, как я пытался спрятаться, потому что боялся, что не знаю правильных ответов. Но я не уверен, что понимаю, почему это происходило". Он подумал с минуту. "Ты знаешь, что я начал понимать, так это то, что я настолько боялся оказаться неправым, что начал слепо запоминать все, что было изречено разного рода авторитетами. Я думал, я даже перестал задаваться вопросами, что на самом деле означают изучаемые мною вещи. Я научился выдавать учителям то, что они от меня хотели."
"К сожалению мы не оставляем этих старых привычек в наших учебных классах," - заметил я.
"Большинство из нас захватывают их с собой в свою взрослую жизнь."
"Что же, ты считаешь, этот страх оказаться неправым преследует меня до сих пор? Ты считаешь, что именно он не позволяет мне достичь счастья и финансового успеха? И именно этот страх держит мою семью на позиции ниже, чем мы заслуживаем?"
"Совершенно верно. И твои дети находятся в школе в постоянном поиске правильных ответов на вопросы потому, что им внушают, что только в этом случае они найдут обеспеченную работу и будут счастливы. Все наше общество в целом получило промывку мозгов по части того, что существует только один вариант правильного ответа, И все, что не правильный ответ, есть ошибочно, а значит глупо. А кто же захочет называться тупым?
Современное образование оставляет за бортом решающий процесс постановки вопросов, ответов на которые вы не знаете. Можешь ли ты вспомнить, чтобы когда-либо учили тому, что важно не то, что мы знаем, а то, чего мы не знаем. Только тогда, когда вы отыскиваете что-то, чего вы не знаете, вы выигрываете право на получение знания. Наказание за ошибки в действительности преграждает путь к постижению. Обучение - это собственно процесс делания ошибок, отыскания белых пятен и их устранение.
Наша система образования может обучать езде на велосипеде целым курсом лекций в пятьдесят часов, давая письменные тесты и наказывая студента плохими оценками за падение при его первой же попытке. Все дело в регрессивном способе мышления. Он лишает студента начать именно с того пункта, где и начинается истинное обучение - где он может открыть, чего он не знает и где он может начать использовать собственные ресурсы, чтобы отыскать, как исправить ошибки и как из них вырасти.
Когда школы насаждают убеждение, что ошибки это плохо, они крадут у школьников навыки, которые пригодились бы им в поисках новых знаний. Мы крадем у них два основных навыка: падение и развитие, на которых базируется процесс обучения. Стоит ли после этого удивляться тому, что в школе правит страх, скука и слепое зазубривание правил?
Если мы изучим жизнь всемирно известных личностей, художников, ученых, бизнесменов, музыкантов и писателей, которые сделали значительный вклад в прогресс, мы обнаружим, что их жизнь была полна ошибок. Но они учились на тех ошибках, затем снова ошибались и учились на них снова, Томас Эдисон, например, не был исключением. Под видом умственно отсталого его выгнали из школы. Позже, после множества неудачных попыток изобрести электрическую лампочку, его обвинили в том, что он ошибался 9,9999 раз. Его ответ был: "Я не ошибался 9,9999 раз. Я успешно обнаружил, что было неправильным все эти 9,9999 раз. И из всех этих неудачных попыток он нашел то, что сработало. Из истории мы знаем продолжение этого случая. Эдисон стал богатым предпринимателем, чьи изобретения сделали нашу жизнь намного легче, изобретения, которых, возможно, никогда бы не было, если бы он боялся делать ошибки и учиться на них.
Избегая ошибок, которые как нам кажется, делают нас тупыми, мы пытаемся быть всегда правыми, а по сути безнадежно устареваем. Когда я окончательно уверился в том, что я изучаю больше, когда совершаю ошибки, чем, когда имею правильные ответы, я решил совершенствовать процесс допущения ошибок, и делать их больше и чаще. Более я не думал о них, как об ошибках, именуя про себя не иначе, как "обучающий опыт" или легкие постукивания по плечу, постоянно напоминая о том, что существует нечто такое, что мы упускаем и что требует дальнейшего исследования.
