Жак-Ив Кусто — изобретатель, исследователь океана и автор множества прекрасных документальных фильмов. Во время Второй мировой Кусто участвовал во французском Сопротивлении, вел подрывную деятельность и получил за это высшую награду Франции, орден Почетного легиона.

Свое важнейшее изобретение, акваланг, он создал в 1943 году вместе с Эмилем Ганьяном именно для морских диверсий. Когда война окончилась, открытие принесло ему довольно много денег, так что он получил возможность вложить их в нечто совершенно сумасбродное.

Изначальный проект ConShelf.

В 1950 году Жак-Ив покупает списанное судно «Калипсо» и перестраивает его под морскую лабораторию. С этого момента и до самой смерти в 1997 году жизнь Кусто превращается в одно великое паломничество по водам океана. Его будут ждать слава, почет и три «Оскара» за великие (без всяких шуток) документальные фильмы. Но мы хотим рассказать не совсем об этом. В жизни Жака-Ива и его команды был эпизод, когда они были настолько амбициозны, что взялись за немыслимую и фантастическую по тем временам затею.

Установка ConShelf I.

Первый раз обустроиться и выжить на дне моря удалось в 1962 году, то есть вскоре после полета Гагарина. Нетрудно догадаться, что на фоне полета в космос идея не получила и половины того внимания, которого заслуживала. И тем не менее это был неожиданный для всех успех.

Недалеко от французского Марселя в Средиземном море был размещен первый в истории настоящий «подводный дом». Его габариты были не так уж велики: фактически это была металлическая бочка длиной 5 метров и 2,5 метра в диаметре. Конструкция получила негласное прозвище «Диоген» и стала прибежищем для друзей Кусто — Альбера Фалько (запомните это имя!) и Клода Уэсли.

Внутри подводного дома.

Океанавты прожили неделю на глубине 10 метров. Если вы думаете, что первопроходцы страдали все это время в подводном аду, то чертовски ошибаетесь. У Клода и Альбера были радио, телевизор, удобные койки, регулярные завтрак, обед и ужин, своя библиотека и постоянный треп по рации с товарищами на «Калипсо». Кроме того, оба они по 5 часов в день плавали вблизи от нового дома, изучая морское дно и обитателей океана, после чего занимались исследовательской работой в «Диогене».

Недели на океанической базе стало достаточно, чтобы понять: жить под водой можно и это не настолько трудно, как казалось поначалу. Эксперимент требовал немедленного продолжения.

Уже в 1963 году был запущен новый проект, который на голову превосходил предыдущий. Если ConShelf I можно назвать первым подводным домом, то ConShelf II был уже настоящей подводной деревней. Здесь постоянно жили шесть человек и попугай и приплывало в гости еще множество членов экипажа «Калипсо». В общем, обстановка была как в нормальном веселом общежитии, только за окном проплывали барракуды, медузы и водолазы, а для прогулки «на свежем воздухе» приходилось надевать снаряжение аквалангиста.

Для проведения нового эксперимента был выбран шельф Красного моря, недалеко от побережья Судана. ConShelf II представлял собой не единое строение, а целый комплекс из четырех конструкций. Удивительно, но для того, чтобы собрать и установить все, понадобилось не так уж много сил и средств: всего два корабля, 20 моряков и пять ныряльщиков.

Изначально предполагалось, что это действительно будет полноценная океаническая деревня с невероятными (по тем временам) шлюзами, коридорами, подводными катерами и океаническими обсерваториями. В итоге пришлось сделать все намного скромнее, но даже в таком виде результаты просто поражают.

Главное здание было построено в виде морской звезды с четырьмя «лучами» и большой комнатой в центре. Его разместили на глубине 10 метров, где океанавты могли одновременно радоваться солнечному свету и спокойно плавать по несколько часов в день, не испытывая проблем с декомпрессией.

Одной из главных целей эксперимента было как раз выяснить, смогут ли аквалангисты без проблем опускаться на большие глубины и спокойно возвращаться в подводное жилище. Как и предполагалось, это было вполне реально. На поверхности глубоководников ждала бы смерть от резкого всплытия и кессонной болезни, но подводные дома решали эту проблему.

Кроме «Морской звезды» здесь же располагался воздушный ангар для «ныряющего блюдца» — подводной лодки, которой пользовалась команда Кусто. Проснувшись с утра на глубине 10 метров под уровнем моря, можно было выпить кофе, отправиться в путешествие на глубину 300 метров, открыть с десяток неизвестных видов животных, а уже к обеду вернуться, чтобы поесть бутерброды с тунцом и рассказать о своих приключениях товарищам. И все это не покидая океана! Для 60-х годов такие истории звучали как фантастика на грани безумия.

Кроме этого, было и еще одно важное строение. Несмотря на свою аскетичность, «Ракета» была в чем-то даже более интересна с точки зрения всего проекта. Эта башенка располагалась на глубине 30 метров и была сделана для того, чтобы выяснить, как именно аквалангисты перенесут крайне тяжелые условия подводной работы и жизни.

В отличие от «Морской звезды», здесь был скорее не дом, а карцер: крайне мало места, постоянная духота и высокое давление, экспериментальная смесь гелия, азота и кислорода вместо воздуха, тьма и акулы вокруг. В общем, все, чтобы проверить себя в настоящей стрессовой ситуации. Единственное, что радовало двух добровольцев, которые прожили здесь неделю, — гелий в смеси делал их голоса писклявыми и смешными, и члены команды часто звонили в «Ракету», просто чтобы поболтать и от души похохотать всем вместе.

Этот эксперимент тоже оказался удачным, и все в нем показали себя отлично: и «Ракета», и аквалангисты, и смесь для дыхания. Первое, что сделали оба подопытных, приплыв обратно после ужасающей недели и опасностей декомпрессии, — выкурили по полной трубке табака и наконец-то выспались.

Жак-Ив Кусто курит на дне океана и размышляет о том, как переселить сюда побольше людей с суши.

В отличие от первых космонавтов, первые акванавты не испытывали особых трудностей в своей работе. То есть, само собой, прожить на дне океана месяц и по несколько часов в день работать в акваланге — не самая тривиальная задача. Но даже состав команды говорит о том, что справиться с этой миссией было проще, чем с обязанностями астронавта. Постоянными жителями подводных домов оказались: биолог, учитель, повар, спортивный тренер, таможенник и инженер.

Жак-Ив Кусто и его команда постарались создать первооткрывателям не просто сносные, но и весьма комфортные условия. Ежедневный рацион подводных поселенцев состоял из свежих морепродуктов и овощей, а также консервов и выпечки. И даже больше: они выбирали себе меню, позвонив повару по видеосвязи на «Калипсо»!

Вентиляция с помощью труб позволяла поддерживать настолько комфортный микроклимат, что жители «Морской звезды» только и делали, что покуривали трубки и сигареты, не забывая при этом еще иногда выпить вина. Океанавтов регулярно навещал парикмахер, они ежедневно пользовались искусственными солнечными ваннами, чтобы не потерять загар и не страдать от дефицита ультрафиолетового излучения.

Акванавт плавает вокруг подводного дома со скутером.

Развлекали себя акванавты беседами, чтением книг, шахматами и наблюдением за океаном. Для того чтобы предупреждать жителей о проблемах с дыхательной смесью, в «Морской звезде» поселили попугая, который тоже неплохо пережил приключение, хотя иногда сильно кашлял. Впрочем, не исключено, что это из-за табачного дыма. За месяц у жителей подводной деревни даже появились свои любимцы среди рыб. Так, например, они с радостью встречали и подкармливали привязчивую барракуду, которая постоянно ошивалась у дома. Рыбе дали прозвище Жюль и начали узнавать ее «в лицо».

Акванавты чистят свой дом от водорослей.

Делать это приходится ежедневно. Кроме того, благодаря жизни в таких условиях выяснились некоторые неожиданные детали. Оказалось, что из-за повышенного давления (и, возможно, искусственной дыхательной смеси) раны на теле зарастают буквально за ночь, а бороды и усы практически перестают расти. Кроме того, табак сгорал в разы быстрее, и потому курильщикам приходилось запрашивать гораздо больше сигарет, чем предполагалось.

Проект ConShelf II подарил настоящий триумф Кусто и его команде. Они не только привлекли внимание всего мира к новой перспективе развития человечества, но и получили «Оскар» за лучший документальный фильм 1965 года. «Мир без солнца» — полуторачасовая картина, которую Кусто снимал по ходу эксперимента, и она произвела поразительный эффект.

После успеха проекта ConShelf II Жак-Ив Кусто получил возможность продолжить разработки и эксперименты. В 1965 году был начат ConShelf III, третий и, к сожалению, последний крупный эксперимент команды в этой сфере. Он был еще более амбициозным, еще более совершенным, еще более захватывающим, но все же последним.

Большой купол был размещен на дне Средиземного моря между Ниццей и Монако на глубине 100 метров. Шестеро человек (среди них и сын Кусто, Филипп) на протяжении трех недель выживали в подводном доме, который был гораздо более автономным, чем предыдущие. Попутно океанавты третьего проекта занимались множеством экспериментов чисто практического свойства, которые должны были дать массу информации для нефтедобывающих компаний.

ConShelf III в разрезе.

Сам Жак-Ив Кусто и его команда окончательно ухудшили отношения со спонсорами из промышленности. Вместо того чтобы указать на то, как лучше всего добыть нефть из морских шельфов, исследователи начали привлекать внимание общественности к проблемам экологии и хрупкости баланса жизни в океане. Больше о грантах на развитие подводных поселений можно было и не мечтать.

Американский проект Tektite.

Разумеется, помимо команды Кусто, переселением человечества в океан занимались и другие исследователи. Всего в мире было запущено больше дюжины подобных проектов. Но всем им далеко не так повезло с мировой славой, хотя у многих не было проблем с финансированием.

«Ихтиандр-67».

К примеру, в СССР был запущен так называемый «Ихтиандр-66» — любительский проект, в ходе которого водолазам-энтузиастам удалось построить подводное жилье, ставшее их домом на трое суток. Последовавший за ним «Ихтиандр-67» был гораздо серьезнее — две недели проживания, конструкция, напоминавшая ConShelf II, и эксперименты с различными животными.

Другой известный пример — три эксперимента проекта SEALAB, который был запущен на Бермудских островах в 1964 году и возобновлялся в 1965-м и 1969-м. История базы SEALAB сама по себе достойна отдельной статьи. Интерес к подводным домам уже начал угасать, но авторы проекта смогли убедить правительство США в том, что он станет крайне полезен для космических исследований. К примеру, именно здесь тренировался будущий астронавт Скотт Карпентер, который испытывал на себе влияние изоляции и перепадов давления.

SEALAB III дал ученым массу материала для размышлений и огромный опыт для акванавтов. К сожалению, вышло это все не так, как хотелось бы организаторам. С самого начала проект преследовали проблемы, случались аварии, а фатальные неудачи шли одна за другой. Закончилось все это смертью одного из океанавтов, Берри Кэннона, который погиб во время экстренной починки подводной базы по до конца не выясненным причинам.

Кроме исследовательских проектов заселения морского дна существует еще как минимум один гедонистический. Jules Undersea Lodge, переделанный из старой подводной базы, — единственный функционирующий сейчас подводный отель. За 30 лет работы его успели посетить около 10 тысяч человек, многие из которых — молодожены, решившие разнообразить медовый месяц.

Так что можно с уверенностью сказать, что первым делом люди, едва оказавшись в подводном жилище, занялись сексом и вопросом размножения. Выглядит многообещающе: по крайней мере, проблем с заселением подводных городов будущего у человечества не возникнет.

Можно сказать, что строительство гидрополисов провалилось, так и не начавшись, Жак-Ив Кусто — всего лишь выживший из ума старик, а мечты о жизни на дне океана лучше оставить для фантастики и видеоигр. Но если посмотреть на все с точки зрения оптимиста, проекты вроде ConShelf и SEALAB — это первые, хоть и слишком аккуратные шаги. На ту же Луну нога человека не ступала с 1972 года, но мы все еще грезим космосом и убеждены, что через пару десятилетий колонизируем Марс. Отличие утопии Кусто только в том, что в нее мы верим меньше, хотя выглядит она, в общем-то, даже реалистичнее.