Так называется очередная книга витебского журналиста и краеведа Аркадия Подлипского, подготовленная совместно с одним из узников этого концлагеря Владимиром Ризо и посвященная событиям Великой Отечественной войны. В книге рассказывается об одном из крупнейших мест заключения и уничтожения военнопленных и мирных жителей на территории Беларуси. За почти три года существования через него прошло более 150 тысяч человек, более 80 тысяч здесь были уничтожены. Книга состоит из исторического очерка и трех частей. В первой собраны архивные документы, рассказывающие о концлагере, во второй публикуются воспоминания узников, в третьей рассказывается о том, как нацисты собирались уничтожить последних узников лагеря уже в июне 1944 г.

Книга «Лагерь смерти «5-й полк»» еще находится в печати, ее выход ожидается через месяц-два. А пока по разрешению составителей мы воспроизводим небольшой отрывок из второй ее части (воспоминания узников концлагеря).
???????????
В 1943 году стало слышно приближение фронта. Немцы начали «выселять» Городок, Лиозно, Шумилино. Нас погнали из Зароново через Борщевку, Хотиничи и Зайцево в «5-й полк». За колючую проволоку. До этого там находилось около 74 тысяч военнопленных. <...>

Полгода кормили примерно так: буханка хлеба на десять человек (если это можно назвать хлебом) и кружка баланды. Больше ничего. Я, Миша Кузьмин и Толя Беланович (они уже в раю) подошли к немецкому охраннику, который был пожилым человеком, и попросили пустить за колючую проволоку. Рядом с лагерем. На 2-й Загородной еще стояли частные дома. Он отпустил. Раза два мы лазили по погребам, находили там картошку, бураки. Приносили в лагерь и на костре варили.
Ежедневно два или три раза было построение. Эсэсовцы шли вдоль строя и кого-нибудь выбирали. Военнопленных, когда мы там находились, уже не было. Их почти полностью уничтожили. Мертвых выбрасывали за проволоку, в ямы-могильники. <...>

Говорят, что списков узников нет. Но я, как сейчас, помню, что когда нас пригнали в «5-й полк», то каждого заводили в какую-то комнату и все записывали. Немцы – щепетильный народ. Думаю, что и военнопленных они тоже всех фиксировали. Когда в 1948 году я приехал учиться в 8 класс, то брат жил на 2-й Загородной. Он был прорабом в воинской части и ломал эти бараки. Тонны бумаг ветер гонял, но никому в голову не пришло собрать их и прочитать. <...> И в память о тех жертвах в 1964 году был установлен обелиск, в перспективе – создание мемориала. Обелиск стоит в стороне от мест захоронения. Хоронили дальше. Когда едете по улице Титова, не доезжая «5-го полка», стоит магазин. На костях. Кощунство творится и сегодня, построили там гаражи и дома.
Иван Беляков
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 11-13)

* * *
6 марта 1943 года нас и соседей посадили в машину и увезли в «5-й полк». Там было двухрядное ограждение из колючей проволоки. На проволоке висели консервные банки. Немцы с собаками охраняли ворота. Выгнали из машины – и в барак. Мама посадила нас на какие-то саночки. Во второй половине дня уже пересчитали. Запомнилась женщина с малым ребенком на руках. Немцы забрали его, отдали какой-то старухе в руки и пихали назад. А молодую мать грузили в машину и везли копать окопы. Грязь хлюпала под ногами, люди кричали, плакали, просили хлеба. Я думала, что попала в сумасшедший дом. Когда стемнело, фашисты нас снова загнали в машину и повезли на вокзал.
Анна Кагукина
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 40)

* * *
Случилось это до того, как мы попали в «5-й полк». <...> Очень часто туда гнали военнопленных. Мы им раскладывали по откосам свеклу и морковь. У кого что было. Один раз я замешкалась и не успела все разложить. Немец увидел это и давай по мне строчить из автомата. А там ямка какая-то была. В нее и упала. Пули просвистели над головой.
Взрослые всегда готовили побольше еды (у кого что было) и нам поручали нести к «5-му полку». Их не пускали, а детей не трогали. <...>Расстреливали пленных всегда к вечеру, а хоронили там, где сейчас стоит овощной магазин и церквушка рядом. Дальше – здание в несколько этажей. Оно стоит на человеческих костях. Мама один раз взяла меня с собой, и мы видели, что земля ходит ходуном. Больше она никогда меня не брала с собой.

Знаю, что несколько человек даже спасли. Мама рассказывала, что она с кем-то пришла и видит: в земле рука шевелится. Солдата вытащили, переодели.
В «5-м полку» было четыре больших барака. Каждый разделен пополам. <...> Получилось восемь. Вход был с двух сторон. Масса народу. Родителей выгоняли на работу. Что они делали, не знаю. Но когда возвращались в барак, были выжатыми, как сок с лимона. Ели картошку, свеклу, репу. Кормили два раза в день. Тем, кто жил рядом, некоторые соседи приносили кое-что поесть. А так еда была никудышняя. Холод страшный. Кругом колючая проволока. Стояли вышки, на них немцы с автоматами. Не хватало воды. Хорошо, что там ниже был обнесенный колючей проволокой родник. Можно было хоть водички набрать. Страшно вспоминать.
Феклитина Карпова
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 43-44)

* * *
Мы с мамой носили нашим военнопленным какую-то еду, а немцы грозили оружием и не подпускали близко. Но мы все равно умудрялись что-то передать. Содержали их очень плохо. Мне запомнилась одна лужа: вся трава вокруг поедена, прямо из нее солдаты пили грязную воду. За сережки и золотые кольца женщины, привезенные в лагерь из Бителево, иногда их выменивали, брали к себе и таким образом спасали жизни. <...> У некоторых брали кровь, но нас Бог миловал. Моя мама в районе «5-го полка» ходила через поле и видела, как детей, женщин и стариков ставили у края ямы и расстреливали. Говорила: «Волосы дыбом становятся от этого ужаса». И так каждый день. Я помню, как с «5-го полка» зимой замерзших, как кочерыжки, военнопленных грузили на санки, везли в ров и закапывали. Мы рядом жили. Очень хорошо было видно и слышно, как каждый день кого-то расстреливают. Однажды советский самолет сбросил бомбы и сделал штук семь воронок. Немцы все заполнили трупами. Теперь там построены гаражи.
Родион Ковалев
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 45-46)

* * *
Этот лагерь, как сейчас говорят, пересыльный. Там было много наших пленных солдат. Их и убивали, и с голода они умирали. Сразу охраняло не СД, а солдаты вермахта. Немцы очень любили кур и яйца, и местные женщины за них выкупали пленных. Многих так спасли. А потом, когда пленных не стало, присылать в лагерь начали подпольщиков, партизанские семьи из Витебска и области. Потом их увозили в Германию, в концлагеря.
В «5-м полку» был пруд с карасями, и один полицай их ловил. Как-то корзину с ними он оставил на ночь. Мы с двоюродным братом Леней тайком набрали полтора ведра. Утром все выяснилось. Чуть не расстреляли. Но женщины начали громко голосить, и мы отделались только плетками.
Геннадий Кочергин
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 52)

* * *
В 1941 году мне было 7 лет. Во время облавы в Витебске, куда добрел после гибели родных, я попал в лагерь, который все называли «5-й полк». Там были отдельный загон и барак, где находились только дети. В этот загон, обнесенный колючей проволокой, загнали меня и других детей, пойманных во время облавы. Через несколько дней у большой группы детей, примерно человек тридцать, взяли кровь. После забора крови я ослабел, в глазах прыгали «мухи», кружилась голова. Я и до лагеря голодал, а в лагере совсем худо стало. Кормили черной баландой два раза в день и раз давали кусочек эрзац-хлеба. Он был такой маленький, что весь помещался во рту, и его хватало на один-два глотка. Через неделю у меня еще раз взяли кровь. Всех детей клеймили клеймом с цифрами, которые передвигались на круглом барабане, как почтовый штемпель, при этом это «приспособление» накаливали докрасна и прикладывали к руке – так номер выжигался.

Мне и еще нескольким детям удалось увернуться от этой «процедуры». Старшие мальчишки сделали подкоп под колючую проволоку, и через три месяца пребывания в лагере мне удалось бежать вместе с другими детьми. Сбежало нас человек 70. А в бараке и загоне было примерно двести детей, а может быть, и больше.
Александр Крупко
(Дети войны. – Витебск, 2009. – С. 61)