Вопрос о судьбах советских евреев в период Великой Отечественной войны был в советской историографии одним из самых сложных. Выделить евреев из других национальностей СССР означало нарушить принцип советского интернационализма. С другой стороны, ни один народ не подвергался в период войны столь жестоким преследованиям, как евреи. Поэтому советские историки старались особо не выделять евреев среди других граждан СССР, ставших жертвами немецкой оккупации. Этот «заговор молчания» имел и еще одну сторону: в советской историографии практически ничего не говорилось о евреях - участниках партизанского движения и подполья.

Представление о «еврейской покорности – миф»
Во время Второй Мировой войны на территории БССР погибло, по разным оценкам, от 400 тыс. до 800 тыс. евреев - уроженцев и жителей республики, а также депортированных сюда немцами из разных стран Европы. В современной Беларуси нет человека, который хотя бы в общих чертах не знал бы о трагедии белорусских евреев.
И многие из тех, кто знает об этом, наверняка задавались вопросом: почему евреи не сопротивлялись, не сражались за свою жизнь, а покорно шли на смерть? В советское время этот вопрос на официальном уровне не обсуждался, как и тема Холокоста в целом.
Ряд исследователей настаивает: представление о «еврейской покорности» - миф. Как утверждают белорусские историки Вячеслав Селеменев и Инна Герасимова, более чем в 80 гетто существовали подпольные организации, члены которых собирали оружие.
В некоторых гетто подпольщики принимали решения об использовании оружия во время проведения нацистами акций уничтожения: покорной гибели они предпочитали смерть в бою.

Так произошло в гетто Несвижа, Лахвы, Глубокого, Клецка и Копыля, где узники организовали вооруженные восстания. Как только прибывали отряды немцев и полиции, окружавшие гетто, становилось ясно, что сейчас начнется уничтожение людей.
Подпольщики стреляли в немцев и в общей неразберихе пытались убежать сами и вывести как можно больше людей. Так, например, в Слониме в июне 1942 г. около 200 узников совершили побег, в сентябре того же года из гетто Мира убежали около 100 человек.
Подпольщики гетто Барановичей, Куренца и других городов и местечек вывели в лес сотни приговоренных к смерти. В Новогрудке узники гетто, где содержались специалисты-ремесленники, в течение нескольких месяцев прокопали тоннель длиной 170 м, через который сбежали около 260 человек.

В минском гетто с помощью коммунистического подполья был организован выход в партизанские отряды большого количества узников, из числа которых впоследствии было создано несколько партизанских отрядов и бригад. Бывали случаи, когда партизаны нападали на немецкие гарнизоны и освобождали узников гетто, например в Новом Свержене, Косове. В лесу люди объединялись в группы и жили общими семейными лагерями. В некоторых лагерях молодежи удавалось вооружиться и создать боевые группы.
Так в партизанском движении Беларуси возникло уникальное явление - еврейские семейные партизанские отряды. Наиболее известным из них был отряд им. Калинина под руководством Тувии Бельского и его братьев, действовавший в Барановичской области. Ко времени соединения с частями Красной Армии, в июле 1944 г., в составе отряда числилось более 1200 человек, в т.ч. 296 вооруженных.
В партизанском отряде N106 под командованием Семена Зорина находились в основном бывшие узники минского гетто. В его составе было 596 человек, из них 141 - в боевой группе. Хозяйственные группы еврейских семейных отрядов - портные, сапожники, пекари, медики, часовщики, ремонтники и др. специалисты - стали базой, обслуживавшей многие партизанские отряды.

«Евреи сами ничего не делают»
Прежде чем попасть в партизанские отряды, беглецам из гетто приходилось пройти множество испытаний и опасностей. Вспоминает Леонид Окунь, в 12 лет ставший связным между партизанским отрядом им. Суворова и подпольем гетто: «Очень везло тем беглецам из гетто, кто попадал в партизанские отряды, в которых уже было немало евреев, ранее ушедших из гетто с оружием, например в отряд им. Лазо, или в отряд им. Фрунзе, или в 1-й еврейский батальон 208-го партизанского полка. Больше выживали те, кто вырвался из гетто в 1943 г., когда все было ясно, где немцы, где партизаны, где возьмут еврея в отряд, где нет, а где и убьют».
Чтобы найти партизан, евреям в большинстве случаев требовалась помощь местного населения. Считается, что в Беларуси отношение населения к евреям во время войны было значительно лучше, чем, например, в Прибалтике или на Украине. Немецкие айнзатцгруппы в своих донесениях жаловались руководству на отсутствие антисемитизма в Беларуси.
Например, в рапорте айнзатцгруппы B от 5 июля 1941 г. констатировалось: «Организовать антиеврейские погромы до сих пор практически не удается из-за пассивности и политической тупости белорусов».
В немецких донесениях из Минска за август 1942 г. сообщалось: «Для белорусов не существует еврейской проблемы, евреи - люди, как и все остальные. К немцам плохо относятся как к «палачам евреев», евреям сочувствуют».
Секретарю подпольного Вилейского обкома КП(б)Б Климову партизанские связные в декабре 1942 г. докладывали: «Белорусское и польское население исключительно сочувственно относится к страданиям евреев, оказывает им всяческую помощь питанием, скрывает их у себя, несмотря на то, что по законам фашистов за это строго наказывают, вплоть до расстрела».

Но хватало и антисемитски настроенных людей, особенно в Западной Беларуси. Люди, пережившие в 1939-41 гг. массовые аресты и депортацию родных и близких в Сибирь, винили во всем евреев-коммунистов. Эти настроения, распространенные на территории бывшей Польши, где в 30-х гг. евреи подвергались национальным притеснениям, в годы войны под воздействием немецкой пропаганды только усилились.
В июле 1941 г. в местечке Едвабно Белостокской области во время погрома, организованного немцами, поляки убили более 1,5 тыс. евреев - своих же соседей, с которыми они жили рядом десятки лет. Этот случай не был единичным - антиеврейские погромы отмечались в других местечках Белостотчины, а также в Гродно, Новогрудке, Ивье.
Антисемитские настроения населения признавали даже руководители партизанского и подпольного движения как фактор, который необходимо было учитывать при проведении пропагандистской работы.

Вот что писал в своем отчете в апреле 1943 г. руководитель могилевского подполья Казимир Мэттэ: «В первые месяцы оккупации немцы физически уничтожили всех евреев. Этот факт вызвал много различных рассуждений. Самая реакционная часть населения, сравнительно небольшая, полностью оправдывала это зверство и содействовала им в этом. Основная обывательская часть не соглашалась с такой жестокой расправой, но утверждала, что евреи сами виноваты в том, что их все ненавидят, однако было бы достаточно их ограничить экономически и политически, а расстрелять только некоторых, занимавших ответственные должности.
Остальная часть населения, советски настроенная, сочувствовала и помогала евреям во многом, но очень возмущалась пассивностью евреев, т.к. они отдавали себя на убой, не сделав ни одной, хотя бы стихийной, попытки выступления против немцев в городе или массового ухода в партизаны.

Кроме того, и просоветски настроенные люди отмечали, что очень многие евреи до войны старались устроиться на более доходные и хорошие служебные места, установили круговую поруку между собой, часто позволяли себе нетактичное отношение к русским, запугивая привлечением к ответственности за малейшее выступление против еврея, и т.д. И вот теперь евреи тоже ждут помощи от русских Иванов, а сами ничего не делают, говорили они.
Учитывая настроение населения, невозможно было в агитационной работе открыто и прямо защищать евреев, т.к. это могло вызвать отрицательное отношение к нашим листовкам даже со стороны наших, советски настроенных, людей или людей, близких нам.
Приходилось затрагивать этот вопрос косвенно, указывая на зверскую ненависть фашизма к другим нациям и стремление к уничтожению этих наций, на натравливание фашистами одной нации на другую, на то, что под лозунгом борьбы с евреями и коммунистами хотят уничтожить нашу Родину и т. д.»

Некуда бежать
Побег в лес далеко не всегда означал спасение. До весны-лета 1942 г. положение самих партизан было отчаянным. Немногочисленные и плохо вооруженные отряды, еще не имевшие массовой поддержки местного населения, вынуждены были скрываться в труднодоступных лесных и заболоченных районах. Нередко партизаны рассматривали небоеспособных людей как обузу: старики, женщины и дети не были приспособлены к кочевой жизни, затрудняли быстрое перемещение партизан при облавах, выдавали месторасположение отряда.
Узник гетто в местечке Ленин (Житковичский район) Борис Гинзбург вспоминал: «К весне 1942 г. мы уже знали, что в брестских лесах скрываются небольшие вооруженные группы из окруженцев, но знали и другое: что евреев в эти отряды не очень-то и принимают и нередко убивают, а если кого-то, по везению, окруженцы и взяли к себе, то только того, кто пришел со своим оружием».
Ряд историков считает, что отношение советского партизанского движения и коммунистического подполья к еврейскому подполью и евреям было обусловлено прежде всего практическими соображениями.

По мнению немецкого исследователя Уве Гартеншлегера, партийное руководство Минского подполья не было заинтересовано в массовом переходе евреев из гетто в партизаны, т.к. евреи были важной частью городского подполья, особенно рабочие-специалисты с их пропусками на важные промышленные объекты. Узники гетто, работавшие на городских предприятиях, по заданию подпольщиков похищали оружие, медикаменты, соль (во время войны она была на вес золота).

Свои интересы в еврейском подполье имели и партизаны. Леонид Окунь вспоминал, что вывел к партизанам из гетто примерно 50 человек. Практически все они были специалистами, в которых нуждалось партизанское движение: врачи, ремесленники, оружейники. Разрешения партизан на вывод своих родителей Окунь так и не получил, и в результате его семья погибла в гетто.
По разным данным, из Минского гетто целенаправленно было выведено в лес к партизанам от 700 до 1200 человек. Еще примерно 2-3 тыс. узников бежало из гетто самостоятельно, но большинство из них погибло по дороге в лес.
Из воспоминаний Наума Циклина, узника гетто в местечке Ленин: «Нас спасли партизаны. В один из дней [осени 1942г.] был налет партизан на местечко Ленин. Партизаны убили 18 немецких жандармов и часть полицаев, но многие полицаи успели убежать и попрятаться.
К дому подбежал партизан, выбил окно прикладом и крикнул нам: «Бегите к костелу!» Мы вылезли через окно, побежали к указанному месту. Там уже партизаны были готовы к отходу из местечка. Вокруг еще была слышна стрельба. И мы вместе с партизанами двинулись в лес. Прошли километров пятнадцать, остановились на поляне. Нас построили.
К евреям подошел партизан, видимо командир, отобрал из толпы Любу Рабинович и ее брата, художника Мишу, и сказал: «Вы, двое, пойдете с нами. Остальные расходитесь по лесам и спасайтесь кто как сможет!» Миша Рабинович спросил, может ли он взять с собой свою старую мать, но партизан ответил отрицательно. И партизаны ушли…».

Шпиономания
Новичков, самостоятельно переходивших к партизанам, всегда встречали настороженно. Антисемитизм и подозрительность породили среди партизан бредовую теорию, согласно которой немцы специально засылали в партизанские отряды лазутчиков-евреев, поскольку на еврея уж точно никто не подумает, что он немецкий шпион.
В составленной в 1942 г. начальником разведывательного управления Центрального штаба партизанского движения Аргуновым «Справке о провокационных методах борьбы с партизанами» говорилось: «Для забрасывания в партизанские отряды в качестве разведчиков немцы используют евреев, надеясь на то, что партизаны, зная, что немцы евреев жестоко преследуют, будут оказывать им больше доверия…».
10 августа 1943 г. командир Осиповичского партизанского соединения Королев докладывал в Москву: «В последнее время гестапо использует евреев в целях шпионажа. Так, при Минском и Борисовском гестапо были открыты девятимесячные курсы для евреев.
Шпионов рассылали по квартирам в городе и засылали в партизанские отряды; последних снабжали отравляющими веществами для отравления партизан и командиров. В Минской зоне был разоблачен целый ряд таких диверсантов».

Ситуацию усугубил разгром Минского коммунистического подполья в октябре 1942 г. Немцы арестовали даже секретаря подпольного горкома Ивана Ковалева, которого они использовали в пропагандистской кампании: 23 января 1943 г. в газете Minsker Zeitung была опубликована статья о проведении Ковалевым антисоветского митинга на одном из заводов Минска. (Ковалев был реабилитирован в 1990 г.)
20 ноября 1942 г. начальник Центрального штаба партизанского движения Пантелеймон Пономаренко передал по радио приказ партизанским соединениям проявлять особую бдительность ко всем, кто прибывал в отряды из Минска:
«Немецкой разведкой в Минске организован подставной центр партизанского движения с целью выявления партизанских отрядов, засылки в них от имени этого центра предателей, провокационных директив и ликвидации партизанских отрядов…
Партизанским отрядам с представителями каких бы то ни было организаций Минска в связь не вступать и сведений о дислокации, количественном составе, вооружении и деятельности отрядов не давать». Многие историки считают, что этот приказ сыграл роковую роль в судьбах многих беглецов из минского гетто.

Чужие среди своих
Евреи, принятые в партизанские отряды, были отважными бойцами. Многие из них пользовались большим уважением в партизанской среде. Командир отряда им. Кутузова Колитвинцев в отчете о деятельности своего отряда писал:
«Лучшими боевыми партизанами, законно заслужившими любовь в отряде, являются: Халявский Абрам Борисович, в отряде с мая 1942 г., на своем счету имеет 26 боевых операций, из них 10 взрывов вражеских эшелонов.
Ком. взвода Агинский Ефим Самуилович, в партизанах с апреля 1942 г., на своем счету имеет 34 боевые операции, из них 12 взрывов и обстрелов вражеских автомашин. Шульц Вильгельм Александрович, партизан с ноября 1942 г., на своем счету имеет 22 боевые операции, из них 13 взрывов вражеских эшелонов. Шнейдер Ефим Семенович, в партизанах с апреля 1942 г., на своем счету имеет 22 боевые операции, из них 11 взрывов вражеских эшелонов и две диверсии по подрыву вражеских автомашин».
Из истории партизанского отряда им. Пархоменко: «Партизан Фига Лейб Янкелевич 16 июля 1942 г. при уничтожении полицейского участка в м. Рубежевичи первым ворвался в здание, где полицейские вели огонь из пулеметов, и подавил все огневые точки. Этим самым дал возможность отряду уничтожить весь полицейский участок».

Но евреи редко становились «своими» в партизанской среде. Партизан отряда «Мститель» Файва Соломянский вспоминал: «Очень трудно было рассеять тучи подозрительности и враждебности. Опасность всегда подстерегала еврея-партизана.
Он должен был быть более осторожным не только перед немцами, но и перед соратниками в своем отряде. Десятки и сотни евреев нашли свою смерть от собратьев по оружию. Воздух был отравлен ядом антисемитизма. Немало помогла и немецкая пропаганда. Она утверждала, что война началась из-за евреев».

Партизан и бывший узник гетто Абрам Рубенчик описал в своих воспоминаниях следующий эпизод. В отряде Михаила Ледяева бригады «За Советскую Белоруссию» воевал подрывник Хаим Подберезкин. За высокий рост и силу он получил прозвище Петр Первый. Осенью 1943 г., выпив на радостях после удачно проведенной диверсии на железной дороге, Подберезкин с товарищами возвращался на телеге в отряд.
Он правил лошадью, трое других партизан сидели сзади в телеге. Один из них, Козлов, предложил «кокнуть жида». Не услышав возражений, он приставил к затылку Подберезкина обрез и выстрелом снес ему полголовы. Вмиг протрезвевшие партизаны, напуганные произошедшим, решили заявить командованию, что попали в немецкую засаду.
Подберезкин был похоронен у дороги. Однако расследование, проведенное командованием отряда, показало, что никакой засады не было. К чести партизанского руководства, реакция на это вопиющее преступление была жесткой: командира группы подрывников за сокрытие преступления расстреляли перед строем бригады, а Козлова повесили.

Сколько их было?
При определении численности евреев, принимавших участие в подпольном и партизанском движении, исследователи сталкиваются с рядом проблем. В период войны немцы в пропагандистских целях завышали количество евреев среди партизан.
Еще до войны в СССР признавалась проблема отождествления евреев с коммунистами. Нацистская пропаганда сделала на это основную ставку, внедряя в массовое сознание тезис о тождественности коммунизма и еврейства. В немецкой пропаганде советское правительство именовалось «жидо-большевистским» или «жидо-коммунистическим». На пропагандистских немецких плакатах коммунистов изображали с подчеркнутыми семитскими чертами лица.

По мнению историка Евгения Розенблата, советское руководство опасалось, что наличие в партизанском движении большого количества евреев (неважно, мнимое или явное) скомпрометирует советское сопротивление в глазах местного населения на оккупированной территории.
Поэтому партизанское командование шло на сознательное занижение количества евреев в партизанских формированиях, чтобы не играть на руку нацистам, стремившимся опорочить партизанское движение путем отождествления партизан и евреев.
Эта практика продолжалась и после войны, уже по причинам политического и идеологического характера. Книга «Партизанская дружба», изданная Еврейским антифашистским комитетом (ЕАК) в Москве в 1948 г., содержала воспоминания командиров партизанских отрядов о вкладе евреев в борьбу с нацистами. После разгрома ЕАК в ноябре 1948 г. книга была запрещена, практически весь ее тираж уничтожен.

В основном справочном издании «Партизанские формирования Беларуси в годы Великой Отечественной войны», изданном в Минске в 1983 г., при указании процентной численности партизан различных национальностей в составе партизанских частей евреев не упоминали.
Например, в бригаде «За Советскую Белоруссию» Барановичской области из 962 партизан числилось: белорусов - 495, русских - 237, украинцев - 30 и «других национальностей» - 200. 30 украинцев были отмечены, а 127 евреев, воевавших в этой бригаде (30 из них погибли), оказались «зашифрованными». И таких примеров в справочнике множество.

Историк Инна Герасимова проанализировала именные списки 281.007 партизан, хранящиеся в Национальном архиве Беларуси. Среди них оказалось 8465 евреев. И это лишь те, кто не скрывал своей национальности. Реальное количество евреев, сражавшихся с нацистами в рядах партизан, еще больше, некоторые исследователи считают, что их было порядка 15 тыс.
В ноябре 1942 г. в докладной записке секретарю Барановичского подпольного обкома партии Василию Чернышеву сообщалось: «Евреев очень много в партизанских отрядах. Из них немало прекрасных бойцов, стремящихся отомстить фашистам за зверские убийства евреев».