Война всегда подразумевает насилие, и не важно мужчина перед агрессором или женщина. Но если солдат противника для него только враг, то женщина еще и желанный трофей.

Не только биология

Изнасилования на войне — это не просто акт индивидуальной или коллективной агрессии, вызванный естественными физиологическими потребностями. Конечно, биологический фактор, выражающийся в природном для мужчины сексуальном влечении, играет здесь определяющую роль, однако в условиях войны он уже превращается в социальный феномен. В ряде случаев массовые изнасилования служат военно-политическим инструментом.

Наглядным примером может стать эпизод из Тридцатилетней войны, когда в 1631 году войска баварского фельдмаршала Иоганна Тилли, вторгшись в столицу Саксонии Магдебург, вырезали там практически все население. Пощадили лишь женщин: самых красивых пригнали в военный лагерь, где солдаты совершили над ними акт показательного изнасилования.
Гораздо позже, во время процесса над нацистскими преступниками в Нюрнберге французская сторона предъявила документы, которые свидетельствовали, что вермахт использовал массовые изнасилования в качестве возмездия за операции французского Сопротивления.
Насилие над женщинами во время войны стало настоящим ритуалом. В таких условиях недостаточно удовлетворить физиологическую потребность по обоюдному согласию, нужна демонстрация неограниченной власти и превосходства. Вот почему нацисты, не испытывавшие на фронте недостатка в проститутках, постоянно требовали представительниц покоренного местного населения.

Желанный трофей

Изнасилования всегда были безусловным правом победителя, своеобразным трофеем, венчавшим опасный и тернистый путь к завоеванию. Зачастую женщина поверженного врага была более желанным призом, чем выпивка, провиант, ценности или оружие. Об этом неизменном атрибуте войны известно с библейских времен.
Так, в Ветхом Завете говориться, как вовремя конфликта между израильтянами и вениамитянами первые уничтожали на своем пути все: имущество, скот, людей, истребили они и почти всех женщин, оставив для себя только девственниц.
Нередко обещание дать на откуп победителей женщин служили дополнительным стимулом, побуждавшим завоевателей штурмовать крепостные стены. К примеру, осаждавший Трою греческий военачальник Агамемнон из гомеровской «Илиады» призывал Ахилла продолжить борьбу, а в награду сулил ему всех троянских женщин, которые будут уступать красотой лишь Елене.
Из письменных источников известно, что массовые изнасилования происходили при взятии всех крупных городов. Так было при падении Рима и Константинополя. При захвате «Вечного города» вандалы не только подвергли его масштабному разграблению, но устроили настоящую охоту за знатными римлянками.

Уязвимый пол

Историю массовых изнасилований в военное время нельзя отделять от насилия как такового: слабый пол для агрессора являлся просто более доступным объектом для вымещения злости и достижения превосходства. Эксперт по международному гуманитарному праву Маделен Моррис уверена, что сама специфика обстановки военного времени не только делает женщин уязвимыми перед агрессорами, но и поощряет сексуальные насилия.
По словам Моррис, на войне происходит трансформация личности: она теряет свою индивидуальность и солидаризируется с доминирующими настроениями, царящими в армейской среде, где любое насилие оправдано. Насколько солдаты способны защищать своих женщин, настолько они могут проявлять агрессию в отношении женщин врага.
На войне не существует пола. Женщины воспринимаются лишь как часть враждебного социума, пусть и менее защищенная, чем мужчины. Нет на войне и места слабости. Здесь царит извечное противостояния маскуслинности и феминности: сексуальный акт, как символическое убийство – призван подтвердить статус сильнейшего.

Недооцененный орган

Если тяге к насилию на войне подвержены люди ведущие вполне благопристойную жизнь в мирное время, то что говорить о лицах с низкой социальной ответственностью, для которых доступность слабого пола в экстремальных условиях становится стимулом к воплощению самых извращенных желаний. Множество шокирующих примеров нам дает поведение немецких солдат в отношение советских женщин во время Второй мировой.

Особенно это справедливо в отношении стран, где сексуальная культура не подчинена нормам цивилизованного общества. В 1936 году японцы ужаснули мир кровавой резней и массовыми изнасилованиями в китайском Нанкине. По воспоминаниям китаянки Вонг Пэн Цзе, пережившей те страшные дни, «японцы насиловали всех по многу раз». После очередного изнасилования одной из женщин, японец «стал тыкать стеблями тростника ей во влагалище, и она от этого умерла».
Американская писательница Наоми Вульф в книге «Вагина: новая история женской сексуальности» отмечает недооцененное значение вагины в жизни женщины, которая в том числе влияет и на процессы в головном мозге. Приводя примеры массовых изнасилований в охваченных мятежами странах Африки, Вульф акцентирует внимание на том, что женщин не просто насиловали, а намеренно травмировали, отрубая конечности и нанося повреждения половым органам. «С жертвами изнасилований произошло нечто такое, из-за чего в них погас огонь», – сообщает Вульф.

Писательница считает, что это были не единичные акты, а стратегия ведения войны во многих африканских странах. По ее словам, приказы о нанесении повреждений женщинам отдавали командиры, и у солдат было на выбор всего два варианта: либо подчиниться, либо застрелиться. Вульф пишет, что изнасилования и увечья травмировали женщин не столько физически, сколько психологически. Такая травма навсегда оставляет отпечаток в сознании женщины, и даже после излечения женщина становится слабее, апатичнее, ей легче управлять и подчинять своей воле, – заключает она.

Бунт заключенных в Горлаге называют самым крупным восстанием за всю историю существования ГУЛАГа – в нем, по официальным данным, принимали участие порядка 30 тысяч узников особого лагеря № 2 (так тогда именовался Горный лагерь).
Зеки бунтовали 70 дней, и отчасти добились своего – вскоре Горлаг как структурное подразделение ГУЛАГа был расформирован.

Особый режим для «предателей»

История создания особого лагеря № 2 (Горного лагеря, Горлага) на базе Норильлага начинается со спецпостановления Совмина СССР, принятого в начале 1948 году. Согласно этому документу, в особых лагерях должны были содержаться осужденные за преступления против государства – шпионы, диверсанты, террористы. Кроме того, анархисты, националисты и прочие антисоветчики.
В числе прочих были и «бандеровцы», они преобладали среди нацменов-заключенных Горлага (больше половины зеков составляли русские). «Бандеровцами» называли не только явных коллаборационистов-выходцев из Западной Украины, но членов их семей, сочувствующих – всех, кого суд причислил к изменникам Родины при ликвидации украинского националистского движения «оуновцев» (бойцов Украинской повстанческой армии).
Для «предателей», большинство из которых были осуждены по печально знаменитой 58-й статье УК РСФСР, в Горлаге вводились особые условия содержания: 10 – 12-часовой режим труда, норма хлеба в сутки на человека едва превышала лимит блокадного Ленинграда. Нехватка еды, витаминов и рабочей одежды, непосильные физические нагрузки и высокий уровень заболеваемости вкупе с жестоким обращением охраны делал пребывание в Горлаге невыносимым. Особенно если учесть, что в среднем каждый заключенный имел 10 – 15-летний срок.

Что переполнило чашу терпения

Восстание, начавшееся в особом лагере для «предателей Родины» в мае 1953 года, спровоцировал поступок охранника, расстрелявшего из автомата группу заключенных пятого лагерного отделения. Один из семи раненых впоследствии умер. Через 2 дня отделение в полном составе не вышло на работу. Затем товарищей поддержали остальные лаготделения. Через неделю бастовал весь Горлаг.
Бастовавшие подняли над бараками черные стяги с красными полосами, символизировавшие траур по убиенным. Они требовали приезда московской комиссии, настаивали на пересмотре своих дел и введении 8-часового рабочего дня, а также на том, чтобы им разрешили свидания и переписку с родственниками. Отчасти требования заключенных Горлага удовлетворили (сняли номера с зековских роб и разрешили осужденным свидания и переписку). Поскольку основные условия были оставлены без внимания, забастовка продолжалась.

Кровавое подавление и окончательное решение

Некоторые отделения Горлага в июне все же приступили к работе, но в них начали арестовывать зачинщиков бунта, и восстание возобновилось с прежней силой. Администрацией лагеря для подавления сопротивления зеков было принято решение о применения оружия. Появились новые жертвы, что еще более усугубило ситуацию с противостоянием заключенных и власти Норильлага. К слову, другие лагеря, входившие в его состав, «бандеровцев» не поддержали.
Бунтовавшие отделения Горлага брали вооруженным штурмом, в результате чего были убиты и ранены десятки человек (есть сведения, что за время восстания в Горном лагере погибло не менее 150 заключенных).
Неустрашимость заключенных Горлага, тем не менее, сыграла свою роль: спустя год после подавления восстания этот особый лагерь был ликвидирован, а еще через два года большую часть его узников-политзаключенных после пересмотра их дел освободили. Норильское восстание стало знаковым событием в истории ГУЛАГа, продемонстрировав людоедскую сущность этой советской пенитенциарной системы – уже в августе 1956 года Норильлаг по приказу министра МВД СССР также прекратил свое существование.

О легендарном руководителе партизанского движения на Украине С. А. Ковпаке написаны книги и сняты фильмы. Но некоторые биографические сведения о Сидоре Артемьевиче широкому кругу обывателей до сих пор неизвестны.

«Попы и полиция»

Как писал биограф С. А. Ковпака, доктор исторических наук Л. Е. Кизя, в прошлом политрук партизанского соединения Сидора Артемьевича, первая «крамольная» книга про царский режим, прочитанная молодым помощником приказчика Ковпаком, называлась «Попы и полиция», причем снабдил ею юношу сын приказчика, увлекающийся идеями социалистического переустройства государства.

Николай II награждал его лично

Во время Первой мировой войны в 1915 году в Галиции император Николай II лично приколол ефрейтору Сидору Ковпаку два Георгиевских креста и две медали за боевые заслуги.
Впервые в своей жизни Ковпак выступил на митинге летом 1917 года, когда его после Февральской революции избрали в солдатский комитет своего пехотного полка. Перед тем как «двинуть речь» Сидору пришлось сбросить с трибуны подполковника, выступавшего за продолжение войны.

Без боя захватил почту и телеграф

В своем родном полтавском селе Котельва Ковпак организовал красный партизанский отряд из 120 бывших солдат, который за одну ночь без единого выстрела захватил почту, телеграф, волостное правление, разоружил охранное подразделение местной власти – таким образом в Котельве была утверждена советская власть.
В партию Ковпак вступил 29 мая 1919 года, воюя с белыми командиром Котельвинского партизанского отряда.
В 25-й дивизии В. И. Чапаева Сидор Ковпак начал служить, переболев сыпным тифом. Будучи заместителем командира оружейно-трофейной команды, Ковпак с подчиненным однажды вынесли большой арсенал оружия и боеприпасов из алтаря действующей церкви, где все это было спрятано кулаками.

Военком и председатель

В 1924 году С. А. Ковпака назначили военным комиссаром Павловского округа и спустя некоторое время крестьяне избрали его председателем Вербковского колхоза имени Ленина. Биографы Ковпака подчеркивают, что это был уникальный случай совмещения таких разных должностей.

Жена била его рогачом

Один из эпизодов биографии С. А. Ковпака опубликовал даже юмористический журнал «Перець». Сидор Артемьевич женился поздно, на 37 году. У супруги Екатерины нрав был суровый. А Ковпак одно время сильно увлекался театральной самодеятельностью. Однажды ему досталась роль распутного гуляки, которую артист исполнил блестяще, аплодировали все, кроме жены.
Дома ревнивая Катерина так отходила Ковпака рогачом (ухватом, которым достают чугуны из печи), что с театральной карьерой Сидору Артемьевичу пришлось расстаться. Потом С. А. Ковпак со смехом вспоминал, что, может, и стал бы настоящим артистом, «если бы не рогач».

Успешно воевали даже с танками

Когда началась Великая Отечественная война, С. А. Ковпаку исполнилось 55 лет, эта война у него была третьей по счету. В первом партизанском отряде, который возглавил Ковпак, воевало всего 42 бойца. Но и со сравнительно небольшим количеством партизан отряд Ковпака успешно отражал даже танковые атаки гитлеровцев – партизаны минировали лесные тропы и вражеские бронемашины, углубившись в лесную гущу, подрывались.
Первое боевое знамя Путивльского партизанского отряда С. А. Ковпака было сделано из пионерского знамени, захваченного при подрыве партизанами тягача с гитлеровским танком – знамя нашли в башне, с которой впоследствии сняли все вооружение.
В августе 1942 года Ковпак с сослуживцами встречался в Кремле со Сталиным. Там Сидору Артемьевичу была вручена первая Золотая Звезда Героя Советского Союза. Эта встреча стала предвестником знаменитого Карпатского рейда, в котором приняли участие уже 2 тысячи партизан.

Генерал-лейтенант Михаил Фёдорович Лукин (1892-1970) тяжело раненный попал в плен к немцам. После освобождения проходил, как все бывшие пленные, проверку органами НКВД, по окончании которой был восстановлен в воинском звании. Этим судьба генерала Лукина отличалась от участи некоторых других пленных военачальников Красной Армии – например, генерал-майора Павла Понеделина. Это тем более удивительно, что в распоряжении органов НКВД имелись сведения, что в плену Лукин сотрудничал с немцами.

Беседа с Власовым

В 1970 году в Майнце (ФРГ) вышла книга бывшего капитана вермахта, русского белоэмигранта Вильфрида Штрик-Штрикфельдта о командующем коллаборационистской РОА генерале Андрее Власове. В ней упоминалось о нескольких беседах Власова с Лукиным в плену и о том, как Лукин отверг предложение Власова участвовать в РОА. Вместе с тем, те мотивы, по которым Лукин отказался сотрудничать с Власовым, что называется, могли «потянуть» при Сталине если не на расстрел, то на очень большой тюремный срок.

По воспоминаниям Штрик-Штрикфельдта, Лукин заявил Власову, что не может работать с ним, если нацисты не дадут гарантий создания национального русского правительства, не откажутся от своей политики, направленной на уничтожение России. «Я не верю, что у немцев есть хоть малейшее желание освободить русский народ…, – говорил Лукин Власову, – всякое сотрудничество с немцами будет служить на пользу Германии, а не нашей родине».

По этим словам видно: Лукин считал, что русский народ находится в порабощении у коммунистов. Правда, книга Штрик-Штрикфельдта вышла в Германии в год смерти Лукина. Но ведь и до этого момента у советского руководства были изобличавшие его материалы. Да и неспроста Власов обратился за поддержкой именно к Лукину.

Плен

Но сначала – о том, как Лукин попал в плен и выбрался оттуда. Перед началом немецкого наступления на Москву Лукин командовал 19-й армией. Она, вместе со многими другими соединениями Западного фронта, 6 октября оказалась в окружении под Вязьмой. В ходе ожесточённых боёв и неудачных попыток прорыва армия была уничтожена. Лукин 15 октября 1941 года был пленён.

Писателю Константину Симонову Лукин рассказал, что не мог передвигаться и был захвачен немцами вместе с другими тяжелоранеными командирами и политработниками в блиндаже, а свой револьвер он перед этим потерял. Но после этого попытался бежать, был вторично ранен, потерял сознание и очнулся уже в лагерном госпитале. А в журнале боевых действий германской 258-й пехотной дивизии, которая взяла Лукина в плен, этот эпизод описан несколько иначе. Пленённые советские командиры и их немецкий конвой попали под огонь группы красноармейцев, вырывавшихся из окружения, и Лукин был ранен советской винтовочной пулей. Кроме того, немцы получили от Лукина «важный картографический материал», как отмечалось в донесении.

Лукин был освобождён 29 апреля 1945 года англо-американскими войсками. Вместе с ним из того же лагеря Моссбург был освобождён ещё ряд пленных советских военачальников, в том числе генерал Понеделин.

Против Сталина

В госпитале для военнопленных офицеров немецкие хирурги ампутировали Лукину безнадёжную ногу. Как утверждал Штрик-Штрикфельдт, жизнь советского генерала была спасена благодаря личному вмешательству командующего группой армией «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока. 14 декабря 1941 года на одном из первых допросов Лукин передал немцам предложение об образовании антисталинского правительства России.

«Большевизм так же чужд русскому народу, как и украинцам…, – говорил он, – русские были бы благодарны за избавление от сталинского режима… Если будет создано альтернативное русское правительство, многие русские задумаются…, что немцы действительно воюют только против большевистской системы, а не против России… Такое правительство сможет стать новой надеждой для народа».

«Новая Россия, – продолжал Лукин, – не обязательно должна быть такая, как старая. Она может даже быть без Украины, Белоруссии и Прибалтики, будучи в хороших отношениях с Германией. Вот и помочь в создании такой России… только в ваших силах».

Проверка СМЕРШ

Эта выдержка из протоколов допросов Лукина была впервые опубликована только в 1994 году. Однако ещё в 1945 году, в ходе проверки Лукина органами НКВД, было установлено, что в плену генерал «проявлял антисоветские настроения по вопросам коллективизации сельского хозяйства, карательной политики Советской власти и клеветал на руководителей ВКП(б) и Советского правительства».

Одного этого могло быть достаточно, чтобы Сталин и костоломы из НКВД окончательно расправились с Лукиным, невзирая на его увечья. А тут ещё и карты с расположением советских войск попали от генерала в руки врага! Генерал Понеделин, после нескольких лет разбирательств, был в 1950 году расстрелян формально только за это – за передачу немцам сведений о позициях советских войск.

Однако 31 августа 1945 года тогдашний заместитель Берии генерал-полковник Виктор Абакумов пишет Сталину: «Что же касается генерал-лейтенанта Лукина М.Ф.,… в отношении которого имеются материалы об его антисоветской деятельности, но, учитывая, что в результате ранения он остался калекой,… в процессе проверки никаких материалов пока не добыто. Считал бы целесообразным его освободить и обеспечить агентурным наблюдением».

Не опасен

Как известно, такое освобождение ещё не гарантировало человека в будущем от повторного преследования. Но генералу Лукину повезло. Сам Сталин положил на докладе Абакумова резолюцию о восстановлении Лукина в воинском звании («Преданный человек… По службе не ущемлять») и предложить ему стать преподавателем на командных курсах (от чего Лукин отказался). Вот только восстановления в партии (партбилет он выбросил перед сдачей в плен, хотя эта «хитрость» была ненужной – немцы прекрасно знали, что начальники такого ранга в РККА не могли не быть коммунистами) ему пришлось дожидаться до 1956 года.

В 1966 году группа маршалов Советского Союза (Тимошенко, Конев, Рокоссовский, Ерёменко) обратилась к Брежневу с ходатайством о присвоении Лукину, к 25-летию битвы под Москвой, звания Героя Советского Союза за его действия под Вязьмой, сковавшие немецкие войска. В просьбе было отказано по формальным мотивам. Предполагают, что к тому времени советское руководстве уже знало про некоторые обстоятельства его поведения в плену, неизвестные в своё время органам СМЕРШ. Только в 1993 году генералу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Не исключено, что его высказывания стали известны ещё Сталину, если не в 1945-м, то позже. Однако не следует полагать, что вождь уничтожал людей за одни лишь антисоветские высказывания, сделанные в критических обстоятельствах. Вероятно, в донесении Абакумова шла речь о других материалах. Сталину было важно, есть ли у Лукина связи с потенциальными группами заговорщиков среди военных. Таковых обнаружено не было.

РЛС «Дуга», которую по праву считают самой большой советской антенной, представляет собой станцию загоризонтного обнаружения возможной межконтинентальной баллистической ракетной атаки. Идея сооружения подобной станции возникла ещё в конце 40-х годов прошлого века, а в 1965 году такая РЛС была сооружена около Чернобыля (проект носил название «Чернобыль-2»). Учитывая серьёзную секретность объектов (их было три — около Чернобыля, Николаева и недалеко от Комсомольска-на-Амуре) и тот факт, что в настоящее время «Дуга» во всех вариантах демонтирована, точные сведения о проекте и его работе отыскать трудно.

«Дуга» была предназначена для раннего обнаружения межконтинентальных ракет. Атака во времена Советского Союза ожидалась, разумеется, со стороны США. Система могла обнаружить цель на расстоянии от 600 до 3 тысяч километров, что давало возможность операторам полностью контролировать приполярную область как один из предполагаемых маршрутов возможного движения межконтинентальных ракет.

Русский Дятел — такое прозвище получила «Дуга» за границей благодаря специфическому звуку в эфире и хотя проект был полностью секретным, спрятать его было проблематично. Около 800 метров длины и примерно 150 метров высоты — эти габариты станции Чернобыль-2 наблюдались практически с любой точки современной Чернобыльской зоны отчуждения. Кстати, проект был свёрнут после трагических событий 1986 года, после чего все имеющиеся станции были отключены и частично демонтированы по причине ненадобности, а точнее — в связи с серьезным изменением международной обстановки..

Профессор НИИ-16 Н. И. Кабанов, предложивший в 1947 проект такой РЛС, был уверен в её исключительности и мощности. Так было и на самом деле — масштабная антенна давала возможность военным СССР полностью контролировать воздушное пространство над страной. Проверить «Дугу» в деле, к счастью, не пришлось, хотя различные испытания показали довольно неплохие результаты. Кстати, около Чернобыля станция стоит и до сих пор — это масштабное сооружение стало туристической «фишкой» Зоны отчуждения.

Когда-нибудь задумывались над тем, чем шпага отличается от рапиры и почему между ними вообще есть такое разделение. Совершенно очевидно, что эти два вида оружия очень похожи. Однако, при подробном рассмотрении все может оказаться совсем не так, как кажется на первый взгляд. Наша история начинается в средневековой Испании.

Немного истории

Оружие пришло вместе с распространением огнестрельного. |Фото: comp-pro.ru.

Шпага – длинное и универсальное холодное оружие, которое позволяет наносить противнику и колющие, и рубленные раны. Длина большинства шпаг составляет около 100 см. Выглядит она как узкий меч, с достаточно гибким лезвием. Венчает конструкцию прямая рукоятка с навершием и (как правило) замысловатой гардой, которая защищает руку и пальцы фехтовальщика от повреждений. Обычно масса шпаги не превышает 1.5 кг.

Очень быстро шпаги поделились на военные и гражданские. |Фото: forest-home.ru.

Появилась шпага вместе с началом распространения огнестрельного оружия в Европе и постепенным отказом от тяжелой кольчужной и латной брони. Произошло это по причине того, что надобности в больших и тяжелых мечах больше не было. Первопроходцем на этом поприще стала Испания, где шпаги начали широко применяться в 1460-х годах.

В реальном бою на войне солдаты махали шпагой, как получалось. |Фото: vanda-maciejewska.fechtmeister.ru.

Шпаги широко использовались до начала XVIII столетия, как в пехотных, так и в кавалерийских полках. В конечном итоге ее окончательно вытеснили палаши и сабли. При этом, еще на заре своего появления шпага разделилась на два вида. Первый чаще всего использовали «гражданские», кому было позволено носить оружие (представители знати, а позже и буржуазии). Второй образец применялся в армии. «Гражданская» версия меньше весила и затачивалась только у конца острия.

Так шпага или рапира?

Рапира - это и есть легкая, изначально гражданская версия оружия для знати, заточенная лишь на кончике. |Фото: popgun.ru.

Существует укоренившееся утверждение о том, что рапира подходит только для того, чтобы колоть, а шпага в свою очередь может наносить удары разных типов. Из этого многие делают вывод, что это два разных вида холодного оружия. На самом деле это одно и то же оружие. Дело в том, что в Испании первые шпаги назывались «espadas roperas», что дословно переводится как бессмысленное (на русском языке) «шпага рапира».

Шпага - это военное оружие, более тяжелое, лезвие которого точилось по всей длине. |Фото: gregforge.com.ua.

Впоследствии рапирами стали называть облегченную «гражданскую» версию шпаги. Такое оружие старались делать легким, красивым и утонченным. Оно мало подходило для реального боя, и было скорее атрибутом знати. Армейские рапиры были достаточно тяжелыми для того, чтобы размахивать или в любой конфигурации, ведь в реальном бою ни о какой «технике фехтования» речи чаще всего не шло.
В конечном итоге тяжелая шпага вышла из военного дела Европы, оставшись в традиции исключительно как церемониальное оружие. Им и была та самая легкая рапира, которая спустя некоторое время станет еще и спортивным инвентарем.

Все знают Антуана де Сент-Экзюпери как автора легендарной философской сказки «Маленький принц». Однако на протяжении всей жизни главной любовью писателя были самолеты. Гибель Экзюпери во время разведывательной миссии в конце Второй мировой войны долгое время считалась одной из величайших загадок в истории авиации. И только в 2008 году удалось пролить свет на события пятидесятилетней давности.

Антуана де Сент-Экзюпери. | Фото: 24smi.org.

Еще в девятнадцать лет Экзюпери предпринял первую попытку стать пилотом, но не смог сдать вступительные экзамены в летную школу. Любовь к небу взяла свое, и уже спустя год будущий писатель ушел на службу в армию и все-таки смог получить лицензию военного летчика. Но счастье длилось не долго — вскоре Экзюпери отправили в запас. Долгие семь лет Антуан предпринимал отчаянные попытки снова отправиться в воздух, и только в 1927 году ему удалось устроиться на должность пилота в почтовую компанию. На протяжении двух лет летчик доставлял посылки из Франции в страны Северной Африки, которые в то время входили в состав французской колонии. В своем дневнике Экзюпери писал, это были непростые времена. Авиастроение тогда находилось на низком уровне и редко, когда перелеты заканчивались без происшествий. То и дело приходилось совершать аварийные посадки прямо посередине пустыни. Позже эти случаи отразились в будущих произведениях писателя.

Из-за полученных при авариях самолетов травм Экзюпери забирался в кабину с помощью механика. | Фото: LiveJournal.

В 1929 году Экзюпери возвратился в Париж со своим первым романом «Южный почтовый», который позже принес ему известность и признание в литературных кругах. Кроме этого Антуану принадлежат несколько патентов в области авиации. Именно благодаря глубоким знаниям в области самолетостроения писателя вскоре переводят на должность технического управляющего в компанию «Авиапосталь» в Аргентине. В Южной Америке Экзюпери полностью посвящает себя полетам. Он испытывает новые самолеты и совершает дальние и крайне опасные рейсы. Так, например, Антуан в одиночку отправился на поиски своего друга-пилота Анри Гийоме, который потерпел крушение в Андах. В 1935 году во время полета из Франции во Вьетнам Экзюпери уже сам потерпел крушение в Ливийской пустыне, но чудом остается в живых.

Экзюпери в кабине пилота. | Фото: news.ap-pa.ru.

В начале Второй мировой войны комиссия признала Экзюпери не годным к службе по состоянию здоровья. Ему назначали должность инструктора в летной школе. За полгода до этого вышел роман «Планета людей», который принес писателю несколько престижных премий и мировое признание. Но, даже несмотря на этот успех Экзюпери продолжал предпринимать бесчисленные попытки попасть на фронт. Благодаря связям и упорству Экзюпери все же удалось добиться своего, и он был зачислен во французскую воздушную разведку. По информации Novate.ru, Антуан совершил несколько десятков боевых вылетов, но вскоре Франция объявила о капитуляции. В конце 1940 года Экзюпери вынужденно переезжает в Америку, чтобы воевать на стороне союзников. Именно в США писатель создает свои всемирно известные произведения, такие как: «Военный Летчик», «Письмо к заложнику», а также ставшего легендарным «Маленького принца».

Экзюпери возле своего самолета. | Фото: Scoopnest.com.

Военное руководство США всячески противилось просьбам Экзюпери, который к тому времени стал мировой знаменитостью, отправиться воевать. Писателю удалось «выбить» у руководства сперва пять, а затем еще три боевых вылета. Последний из этой тройки как раз и пришелся на дату гибели Экзюпери 31 июля 1944 года. В тот день писатель вылетел из острова Корсика в сторону Франции. Боевая задача заключалась в сборе разведданных о немецких войсках для последующей высадки десанта. Но с задания Антуан так и не вернулся. Долгие годы велись поиски останков писателя, но все безрезультатно. Только спустя полвека по чистой случайности удалось установить истинную причину гибели автора «Маленького принца». В 2000 году французский дайвер Люк Варнель нашел браслет, принадлежавший Экзюпери. Позже в этом месте началась поисковая операция, в результате которой были найдены останки разбившегося самолета.

Браслет Экзюпери. | Фото: ЯПлакалъ.

В 2008 году ситуация повернулась еще более неожиданным образом. Бывший немецкий военный летчик Хорст Рипперт сделал заявление прессе, что именно он сбил самолет с Экзюпери в тот день. О том, что в самолете находился французский писатель, Рипперт узнал в тот же день из перехваченных немецкими войсками французских радиосообщений. Рипперт отметил, что это признание он сделал для того, чтобы отчистить имя Экзюпери, которого долгое время обвиняли в дезертирстве или

Источник: https://novate.ru/blogs/070319/49707/

Собаки использовались человеком в военном деле с незапамятных времен, в основном для сторожевой и караульной службы, причем с появлением огнестрельного оружия роль собаки как активного бойца на поле сражения не стала менее значимой. Хотя в еще в начале XX столетия многие военные специалисты думали, что собака навсегда исчезнет с поля брани. Что могла противопоставить собака винтовке, пистолету, пулемету? Однако собака осталась в армии, правда, выполняя другие обязанности. При подготовке к военной службе использовались присущие собакам положительные качества: привязанность к человеку; быстрота передвижения; выносливость и неприхотливость; хорошо развитые чутье и слух; естественное стремление к поиску; быстрая ориентировка на местности и приспособление к ней; малая уязвимость от огня противника.
Поэтому появились собаки-санитары для розыска раненых и оказания им первой помощи; собаки-разведчики, охраняющие прифронтовую полосу и оповещающие о приближении врага; собаки-связисты — для доставки донесений в боевой обстановке; собаки-подносчики — для подноса небольших грузов (боеприпасов).
Вот для такого обучения еще в 1924 году в Советском Союзе была создана Центральная военно-техническая школа дрессировщиков. Здесь собаки получали самые разные «специальности»: санитаров, связистов, проводников, разведчиков, истребителей танков, для пограничной, розыскной, караульной и сторожевой служб.
Летопись военного собаководства изобилует многочисленными любопытными фактами.
Вот некоторые примеры.
29 августа 1944 года начальник Главного военно-санитарного управления Красной Армии сообщал в приветственном письме по случаю двадцатилетия Центральной военно-технической школы дрессировщиков: «За истекший период Великой Отечественной войны на собаках было вывезено 500 тысяч тяжелораненых офицеров и бойцов, и теперь этот вид транспорта получил общее признание».
В свидетельствах рядовых бойцов и командиров воинских частей, использовавших собак на фронте, говорилось: «Там, где работали санитарные нартовые упряжки, никогда не было задержки с выносом раненых с поля боя, а с улучшением выноса раненых с поля боя хирургическая помощь раненым оказывалась в более ранние сроки. В связи с этим резко снизилась смертность на полковых пунктах и медсанбатах».
А всего за четыре года войны советские собаки-санитары вывезли с поля боя 700 тысяч раненых! В то время как в годы войны санитарам и другим медработникам за вынос с поля боя 80 раненых присваивали высшую воинскую награду — звание Героя Советского Союза.
3аметки о действиях четвероногих помощников во время Великой Отечественной войны не раз публиковали газеты. «На фронте большой известностью пользуется собака Турбан, — писала 29 декабря 1944 года газета «Красная звезда». — Вместе со своим вожатым Турбан участвовал в 22 вылазках на территорию врага и помог в захвате шести немецких солдат и офицеров».
В начальный период Великой Отечественной войны из-за отсутствия в Красной Армии должного количества противотанковых средств родилась новая, ранее неизвестная для собак военная специальность — истребитель танков. Еще в конце тридцатых годов в СССР были разработаны и экспериментально проверены противотанковые мины-вьюки для собак-подрывников и отработана методика тренировки таких собак. Подобные мины были разработаны в Центральной школе военного собаководства и впервые применены в 1939 году в боях с японцами на реке Халхин-Гол.

Вожатый с короткого расстояния выбрасывал собаку из окопа, выпуская прямо на танк или под небольшим углом к направлению его движения. На собак надевали специальные универсальные вьюки, в которые вкладывались одна-две противотанковые мины ТМ-41 со взрывателями нажимного действия, снабженными удлиненным металлическим штырем-«антенной». Собака, приученная находить пищу под шум мотора работающего танкового двигателя, стремительно достигнув танка, попадала в мертвую зону и здесь безбоязненно бросалась под движущийся бронеобъект. В боевом состоянии штыри-«антенны» были подняты в вертикальном положении и когда собака заползала под танк, прут цеплялся за бронекорпус, отклонялся и, в свою очередь, надавливал на взрыватель, приводя его в действие. Мгновенно происходил подрыв мины. Выводя из строя танк, естественно, погибала и собака. Попасть в бегущую собаку, учитывая узкий радиус стрельбы из танка, было очень трудно, тем более что передвигалась она гораздо быстрее, чем человек.
Успешное применение собак-подрывников явилось полной неожиданностью для нашего противника. Немецкое командование издало специальную инструкцию по борьбе с собаками-истребителями танков.
В июле 1941 года в боях под Черниговом в армии генерал-лейтенанта Лелюшенко собаки-подрывники подорвали 6 немецких танков, а в Приднепровье — почти 20 машин. Спустя полгода в донесении командующего 30-й армией генерал-лейтенанта Лелюшенко от 14 марта 1942 года говорилось: «В период разгрома немцев под Москвой пущенные в атаку танки противника были обращены в бегство собаками истребительного батальона. Противник боится противотанковых собак и специально за ними охотится».
Особенно отличились четвероногие подрывники при обороне Сталинграда. Так, в 62-й армии спецотряд под командованием майора Кунина уничтожил 42 танка и 2 бронемашины, а спецотряд старшего лейтенанта Шанцева — 21 танк.
На Ленинградском фронте в батальоне специального назначения, которым командовал майор П.?А.?Заводчиков, приучили собак со взрывчаткой в специальном вьюке пробираться по проходам в колючей проволоке, которые немцы оставляли для перебежчиков с нашей стороны. Попав в расположение противника, собаки забегали в бункера, бросались на двери ДЗОТов, блиндажей и других убежищ, где они чуяли людей. При этом взрыватели, вставленные в вьюки с толом, которые собаки несли на спине, задев за стенку или дверь, срабатывали и взрывали мину. Необходимые для таких мин специальные взрыватели были сконструированы в Ленинградском физико-техническом институте Академии наук СССР под руководством доктора физико-математических наук Н.?М.?Рейнова.
Всего же служебные собаки-подрывники уничтожили свыше трехсот фашистских танков, штурмовых орудий и много другой боевой техники, вооружения и живой силы противника. Это примерно две танковые дивизии!
В своих мемуарах гитлеровские генералы отмечали, что командиры из танковых подразделений не один раз отдавали приказ отступать танкистам на участках фронта, если замечали, что на поле боя появлялись советские собаки-подрывники (Hundminen)… В результате этого немцы распространили слух о том, что все советские собаки бешеные, а значит, подлежат отстрелу. Поэтому вскоре по всему Восточному фронту в германских частях на передовой не осталось ни одной собаки.
Были случаи, когда, увидев выпущенных на них обвешанных взрывчаткой собак, гитлеровцы поспешно поворачивали обратно.
В дальнейшем в связи с увеличением в действующей армии количества противотанковой артиллерии потребность в использовании военно-служебных собак для уничтожения танков противника уменьшилась, число подразделений истребителей танков сокращалось, а в октябре 1943 года они были ликвидированы. Вместо них стали создавать роты минно-розыскной службы с использованием собак.
В районе Полоцка был взорван при помощи овчарки Динки, переданной в армию Московским клубом служебного собаководства, тщательно охраняемый гитлеровцами стратегически важный железнодорожный путь, по которому немцы подвозили к фронту боеприпасы и подкрепление. Полетел под откос вражеский эшелон, около тысячи гитлеровцев было убито, железная дорога на несколько дней вышла из строя. Динка еще долго служила в войсках и, окруженная заботой, дожила до глубокой старости.
Вершиной профессионального мастерства в дрессировке собак следует, пожалуй, считать приобщение их к минно-розыскному делу. Замысел открыть при Центральной школе военного собаководства «фaкультет» для подготовки собак-миноискателей родился суровой зимой 1939 года на Карельском фронте, где финны довольнo широко применяли противотанковые и противопехотные мины. Их появление, «как и всякое мероприятие противника, направленное на задержание продвижения действующей армии, — сообщалось в одном из документов штаба Ленинградского военного округа, — вызывало массовый приток предложений. В ответ на сплошные минные поля противника рационализаторы предложили десятки конструкций миноискателей, при помощи которых быстро обнаруживались и обезвреживались мины».
Это были приборы, разнообразные по своему конструктивному исполнению, сложности, принципу действия. Одни изготавливались на предприятиях промышленности, другие, наиболее простые, — силами частей.
Оказавшись по служебным обязанностям на Карельском фронте, начальник Центральной школы военного собаководства полковник Г. П. Медведев серьезно заинтересовался конструкциями миноискателей, применяемых в инженерных частях и подразделениях. Он скрупулезно изучал их устройство, внимательно наблюдал за работой. Поблагодарив за подробные объяснения, Медведев загадочно произнес: «Хорошие приборы, но…»
Что скрывается за словом «но», умолчал. Про себя же прикинул: хорошо бы придать в помощь всем этим магнитным, электромагнитным и иным приборам «живую технику». Она кое в чем способна даже превзойти их. Для собачьего нюха, к примеру, безразлично, из какого материала изготовлен корпус мины — металла, дерева, пластмассы и т. п.

Георгий Пантелеймонович решил пока не обнародовать свой замысел, который буквально преследовал его все дни, проведенные на фронте. С ним Медведев вернулся в школу, прихватив с собой несколько обезвреженных саперами противотанковых мин. В феврале 1940 года эти экспонаты демонстрировались на специальном совещании специалиcтов-собаководов. Обсуждался один вопрос: возможность использования собак по новому назначению. Никто из участников не высказался против предложения быстрее начать опыты. Однако приступать к ним имело смысл лишь при наличии тщательно продуманной методики дpecсировки. Иными словами, требовалось процесс подготовки собак-миноискателей теоретически обосновать. С такой задачей могли справиться люди не только изобретательные, с творческим мышлением, но и хорошо разбирающиеся в характерах, способностях собак.
Специфика дрессировки заключалась в том, чтобы развить, стимулировать и закрепить у собак последовательную выработку условных связей (условных рефлексов), в том числе повышенную чувствительность к различным взрывчатым веществам, установив ее связь с пищевым раздражителем. Причем острота чувствительности не должна снижаться при колебаниях температуры и влажности воздуха, зависеть от каких-либо посторонних факторов.
Разработать методику, применение которой на практике позволило бы обучить собаку обнаруживать предметы с взрывчатыми веществами и безошибочно отличать их от всех других предметов в любой обстановке, Медведев поручил большим знатокам служебного собaководства кaпитану В.?Голубеву и интенданту 1-го ранга А.?Орлову. Офицеры с рвением взялись за дело.
В горячих дебатах складывалась методика дрессировки собак для поиска противопехотных и противотанковых мин, которая легла в основу всей дальнейшей исследовательской и изобретательской работы. Именно изобретательской.
Ведь авторы решали сложную техническую задачу. И недаром впоследствии офицеры получили авторское свидетельство на изобретение, именуемое «Способ определения местонахождения мин, фугасов и зарядов ВВ в металлических, деревянных и иных оболочках или без таковых».
Собаки обнаруживали мины по запаху взрывчатки. Найдя зарытый «сюрприз», собака садилась возле него, а сапер осторожно извлекал и обезвреживал смертоносную находку.
Но признание пришло позднее. А пока, в 1940 году, методика проверялась практически на десяти собаках. Их не отбирали, так как эксперимент на особо одаренных животных — такие в школе были известны — не отвечал исчерпывающе на вопрос, можно ли «профессию» собак-миноискателей сделать массовой. Как и предполагалось, в десятку включили «учеников», проявивших разные способности. Наиболее быстро курс обучения прошли овчарка Каро и эрдельтерьер Лор — уже через несколько дней после начала занятий они безошибочно находили под десятисантиметровым слоем снега мины, установленные несколько суток назад. Вскоре приобщились к поиску и другие собаки. Первый шаг на пути к цели оказался удачным.
21 сентября 1940 года компетентная комиссия провела пробные испытания. 3авершились они успешно, заслуженной положительной оценкой.
Необходимость открытия при Центральной школе военного собаководства нового «факультета» стала особенно острой в декабре 1941 года. Разгромленные под Москвой фашисты не только опустошили временно оккупированную территорию, но и густо нашпиговали ее минами. На воинов инженерных частей и подразделений легла огромная ответственность — очистить нашу землю от смертоносной начинки.
Морозным декабрьским днем 1941 года в школу приехал Маршал Советского Союза С.?К.?Тимошенко. Требовалось окончательно решить: включать или не включать в арсенал известных средств разминирования «живые миноискатели». Маршал внимательно наблюдал за действиями собак, интересовался подробностями дрессировки. Удовлетворенный результатами, он теме не менее распорядился проверить эффективность применения минно-розыскных собак не на полигоне, а в реальной боевой обстановке.
И вот опытное подразделение минно-розыскных собак держит путь в армию. Прибыв в штаб, Г.?П.?Медведев доложил командованию о готовности приступить к разминированию. Выделенный участок дороги, недавно отбитый у противника, оказался небольшим, но довольно сложным.
Медведев сам тщательно проинструктировал опытных вожатых Салкеева и Лебедева.
Через несколько минут на участке появились красные флажки, укрепленные Салкеевым и Лебедевым. Фрося обнаружила 16 мин, Джек — 12. Контрольная проверка подтвердила: экзамен во фронтовой обстановке собаки выдержали отлично.
Подготовка и формирование рот собак минно-розыскной службы развернулись полным ходом. Вскоре трехмесячные курсы выпустили первых специалистов, призванных применять «живые миноискатели» на фронте. Всего было образовано 8 отдельных батальонов и 20 отдельных рот собак минно-розыскной службы.
В Центральной школе военного собаководства был сформирован сводный отряд, объединивший 3-й и 5-й учебные батальоны, который действовал на Степном фронте. Возглавил его опытный офицер подполковник П.?Васин. За два месяца — с 8 августа по 7 октября 1943 года — воины отряда и их четвероногие помощники, обследовав 880 квадратных километров, обнаружили и разминировали 381 минное поле, обезвредили 85360 мин, 3039 фугасов и мин-сюрпризов, проверили и очистили от мин 733 километра дорог. К тому же при выполнении этой опасной и трудной работы почти не имелось потерь в личном составе и собаках от подрыва на минах.
Особенно отличился взвод младшего лейтенанта Ермошина, обезвредивший 19191 мину. На счету отделения старшего сержанта Прилукова насчитывалось 9079 обнаруженных и обезвреженных мин.
Как свидетельствуют документы военного времени, население шести районов Курской и Харьковской областей, на территории которых действовал отряд, горячо благодарили саперов за их нелегкий, самоотверженный труд. В многочисленных заявках местные организации и частные лица, возвращавшиеся в родные места, просили проверить отдельные строения, развалины домов, земельные участки. Колхозники не начинали уборку хлеба до тех пор, пока по полям не пройдут саперы с собаками.
Оправдали надежды собаки и на других фронтах. В составе 3-й гвардейской армии подразделение 2-го отдельного полка спецслужбы, например, летом 1943 года провело сплошное обследование 40 квадратных километров, проверило 1227 километров дорог, обнаружило и обезвредило 48394 взрывных заграждения. Лучшим вожатым проявил себя ефрейтор Зибров — вместе с собакой Еликом занес в свой актив 2613 мин. Рядовой Жданов с собакой Мальчиком нашел 2561 мину, ефрейтор 3астрожнев с собакой Джери — 2042 мины.
О больших достижениях 38-го отдельного батальона, имевшего собак-миноискателей и собак-истребителей танков, сообщал в 1943 году начальник оперативной группы управления оборонительного строительства Западного фронта. В отзыве он писал о том, что одна из рот батальона, разминируя полосу обороны, с июля по сентябрь сняла около 25 тысяч мин, остальные выполняют правительственное задание по очищению колхозных полей от мин. Батальон с собаками-миноискателями, говорилось в отзыве, при выполнении задания по разминированию в тылу фронта освобождает до тысячи человек квалифицированных саперов, в которых ощущается острая необходимость в передовых частях.

Впрочем, не менее успешно, чем в тылу, действовали собаки и на переднем крае. Так, рота 1-го отдельного полка спецслужбы под командованием капитана Липовца успешно справилась с ответственным поручением — очистить проходы в минных полях для продвижения наших войск 19 ноября 1943 года один из ее взводов, проложив проходы перед передним краем, способствовал наступлению танкистов. Под огнем противника бойцы взвода с помощью собак обнаружили и сняли 998 мин. Особое мастерство продемонстрировали вожатые сержанты Рассказов и Иванов, рядовые Нотрин, Козловский, Титов, Горбунов, Осипов. Весь личный состав взвода был отмечен государственными наградами.
А вот послужной список неразлучных друзей сержанта Маланичева и чемпиона минно-розыскного дела овчарки Дика, переданной в школу в 1941 году Воронежским клубом служебного собаководства. Они участвовали в разминировании объектов Сталинграда, Лисичанска, Праги и других городов. Начиная с ноября 1942 года обследовали 108 километров дорог, 169 особо важных зданий, отыскали за войну 12000 мин. Даже после контузии Дик вернулся к работе. Маланичев за свои боевые заслуги был удостоен удостоен орденов Красной Звезды, Славы III степени, медалей «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги». После войны Дик экспонировался на выставках.
Еще одну сторону боевой работы собак-миноискателей раскрывают следующие строки из донесения начальника инженерных войск Красной Армии от 17 ноября 1944 года: «В Ясско-Кишиневской операции взвод собак-миноискателей успешно выполнял задачу по сопровождению танков. Этот специально обученный взвод сопровождал танки во всю глубину зоны оперативных заграждений противника. Собаки привыкли к езде на броне танков, к шуму моторов и стрельбе из орудий. В подозрительных местах собаки-миноискатели под прикрытием огня танков производили разведку и обнаруживали минные поля».
Из инженерного донесения начальника штаба инженерных войск 3-й гвардейской армии: «Подразделения собак-миноискателей в составе четырех взводов, действующих совместно с батальонами 40-й инженерно-саперной бригады, за время с 13 января по 5 февраля 1945 года проверили на наличие мин 170 километров дорог, проверили и разминировали 6 населенных пунктов, сделали 11 и проверили на мины 9 проходов в минных полях противника, обнаружили и разминировали 6 минных полей противника. Всего обнаружено и обезврежено 2749 мин».
Отгремели победные салюты. Но для подразделений миноискателей война еще продолжалась. В освобожденной нашими войсками столице Австрии Вене фашисты перед капитуляцией основательно потрудились над тем, чтобы нанести городу тяжелые раны в наступившие мирные дни, посеять панику среди населения. О том, какую беду помогли предотвратить собаки, свидетельствуют цифры, приведенные военным комендантом Вены. По его данным, 64-й отдельный инженерный батальон с помощью собак-миноискателей обнаружил на спецобъектах, вывез за пределы города и уничтожил 945 инженерных мин, 2357 артиллерийских снарядов, 4289 гранат, 453 фаустпатрона и много других неразряженных боеприпасов.
Несмотря на то, что в некоторых зданиях побывали саперы с миноискателями и щупами, 64-му батальону поручили контрольную проверку. И не зря. Четвероногие друзья указали своим хозяевам немало взрывчатых веществ, зaкопанных в землю и замурованных в стены. В двух особняках 18-го района Вены, например, с помощью собак были найдены тщательно замаскированные в стенах подвалов два сейфа и еще два сейфа, зарытые в землю. Их содержание — 200 килограммов динамита, 350 килограммов тола, 20 килограммов пороха, 800 метров бикфордова шпура, 1100 капсюлей-детонаторов — красноречиво свидетельствует о преступных, диверсионных целях фашистов.
Благодаря тонкому чутью собак удалось обезвредить целый склад взрывчатых веществ, замаскированный в воронках, образовавшихся от авиабомб на территории бывших казарм СС.?Только одного тола эсэсовцы заложили до 4 тонн.
А вот выдержка из боевого донесения военного коменданта города Праги: «Под руководством подполковника Голубева за период с 12 мая по 5 июня 1945 года было обследовано около 300 кварталов, 824 особо важных здания, проверено около 600 километров дорог и большое количество земельной площади. За время работы минерами при помощи собак было обнаружено и обезврежено около 2 тысяч различных взрывных заграждений. Благодаря тщательной работе минеров подрывов людей и зданий в городе не было».
Итак, в Вене и Праге собаки обнаружили то, что не могли уловить другие технические средства. Так случалось и раньше. Недаром, оценивая действия отряда подполковника Васина в 1943 году, начальник инженерных войск Степного фронта генерал-майор А.?Д.?Цирлин пришел к такому выводу: «Собак-миноискателей нужно рассматривать как наиболее надежное контролирующее средство в руках инженерного начальника, прекрасно дополняющее используемые обычно войсками щуп и миноискатель. Только собака дает достаточную гарантию за полную очистку местности от мин на наиболее ответственных участках…»
Множество примеров боевой деятельности собак-миноискателей тому свидетельство. Вдоль и поперек обследовали саперы щупами блиндаж, затопленный водой,?— ничего подозрительного. Собаки же заставили насторожиться своих вожатых: в блиндаже оказалось около 60 мин.
Или еще один такой, прямо-таки уникальный случай. При проверке небольшого участка леса собака задержалась у развесистого дерева. Саперы обследовали местность миноискателем, потом щупом. Безрезультатно. Когда попробовали отвести собаку подальше от дерева, она опять возвратилась на прежнее место. Теперь в ее взгляде угадывалась обида: почему, дескать, не доверяете.
Решили копнуть грунт. Копнуть — значит осторожно снять несколько слоев земли, чтобы приблизить миноискатель к объекту поиска. Никаких тревожных сигналов. Начали тщательно осматривать все вокруг. И тут кто-то заметил между суком и стволом дерева на высоте двух с небольшим метров черный предмет. Неразорвавшаяся мина. Как она очутилась там, никого не удивило: война была щедра на подобного рода сюрпризы. Все были поражены безошибочным чутьем собаки.
Интересный факт привел в своих воспоминаниях бывший командир 37-го специального батальона А.?П. Мазовер. После войны офицер возглавил контрольную группу разминирования территории. В городе Жиздре жители сообщили ему, что где-то на их улице в земле должна находиться то ли мина, то ли бомба. Александр Павлович не очень охотно согласился на поиск: слишком уж часто слухи о заминированных объектах не подтверждались. На этот раз, однако, они оправдались. Собака Гектор, шедшая вначале спокойно, внезапно заволновалась, закрутилась на месте и, наконец, села с виноватым видом. Вторая собака — Альфа — повела себя примерно так же, но опустилась на землю несколько поодаль. Когда сняли полуметровой толщины грунт, миноискатель подал сигнал. Извлекли металлическую ложку, кусок немецкой пулеметной ленты, а на глубине около двух метров различили контур крупной авиационной бомбы. Теперь только поняли, почему заколебались собаки: Гектор показал на присутствие бомбы в ее головной части, Альфа — в хвостовой.
Всего за годы Великой Отечественной войны собаки-миноискатели обнаружили свыше четырех миллионов мин!

В параде Победы на Красной площади в Москве 24 июня 1945 года участвовали вместе с саперами-подрывниками сотни четвероногих собак-воинов. Они делили с бойцами радости и беды фронтовой жизни. Сотни овчарок шли, стараясь, как опытные бойцы, шагать в такт бравому маршу.
Возглавлял необычную колонну генерал-майор Г.?П.?Медведев — начальник Центральной ордена Красной Звезды школы военного собаководства. Знамя школы нес подполковник И.?Гаврош, ассистентом справа был подполковник С.?Тараскин, слева — капитан В.?Пряснов. На фронтах они командовали подразделениями, где широко применялись собаки.
Длительное время у входа в Школу военного собаководства висел транспарант со словами: «Собака прошла путь от пещеры каменного века до кабины космического корабля». Только Центральная школа военного собаководства за годы Великой Отечественной войны подготовила и отправила на фронт более шестидесяти тысяч военных собак по различным службам.

Под белым флагом парламентера в крепость Осовец явился германский офицер и сказал генералу Свечникову: «Мы даем вам полмиллиона имперских марок за сдачу фортов. Поверьте, это не взятка и не подкуп, это простой подсчет: при штурме Осовца мы истратим снарядов на полмиллиона марок. Нам выгоднее истратить стоимость снарядов, но зато сохранить сами снаряды. Не сдадите крепость, обещаю вам: через сорок восемь часов Осовец как таковой перестанет существовать!» Свечников вежливо ответил: «Предлагаю вам остаться со мною. Если через сорок восемь часов Осовец будет стоять, я вас повешу. Если Осовец будет сдан, пожалуйста, будьте так добры, повесьте меня. А денег не возьмем!»
Валентин Пикуль. «Нечистая сила»

Осовец — русская опорная крепость на реке Бобра у местечка Осовице (ныне Польша) западнее города Белосток. Построенная в 23 км от границы с Восточной Пруссией, она предназначалась для обороны стратегического коридора между реками Неман и Висла-Буг. Обойти Осовец было невозможно из-за сплошных болот: «В этом районе почти нет дорог, очень мало селений, отдельные дворы сообщаются между собой по речкам, каналам и узким тропам» (Наркомат обороны СССР, 1939). По планам русского Генштаба, Осовец должен был защищать от немецкого удара переправу через Бобру и транспортный узел Белосток, взятие которого открывало дорогу на Вильно, Брест, Гродно, Минск и далее везде: «Задачей было преградить противнику ближайший и удобнейший путь, заставить его потерять время на длительную осаду или поиск обходных путей» (С. А. Хмельков, участник обороны Осовца, впоследствии генерал-лейтенант Военно-инженерной академии СССР). Европейские армии перешли к этому времени на высокоэффективные артиллерийские боеприпасы, которые обесценили существовавшие крепостные сооружения, и Военное министерство России приняло меры по повышению обороноспособности крепости: кирпичные стены усилили бетоном. Объекты строили исключительно из железобетона и бронедеталей.
К началу Первой мировой на южном берегу Бобры в 2 км от железнодорожного моста стоял форт № 1 («Центральный») — оборонительный объект в виде шестиугольника площадью 1 км2. Его главными позициями были внутренний вал высотой 16 м (открытые артиллерийские позиции) и внешний вал (пехотные стрелковые позиции) с толщиной у основания 50 м. Вокруг был ров, защищенный капонирами и заполненный водой с трех сторон. Во внутреннем дворе форта находились казармы, арсенал, гарнизонная церковь. Северо-восточнее форта на Скобелевой горе был построен укрепленный объект. Стрелковые позиции с мощными железобетонными укрытиями на пехотную роту, оборудованные двумя наблюдательными бронеколпаками. В северной части — батарея полевой артиллерии. В центре — единственный тогда в России бронированный артиллерийский ДОТ с бронебашней системы «Gallopin» фирмы Schneider-Creusot под орудие калибра 152 мм. Эти башни широко применялись в крепостях Верден, Туль, Эпиналь и Бельфор. Там же находился склад боеприпасов на 2000 зарядов. На северном берегу Бобры для защиты железнодорожного моста был построен форт № 2 («Заречный») размером 400 х500 м, окруженный водяным рвом с капонирами. Внутри форта были казармы для стрелковой роты и артиллерийского взвода. В 2 км западнее форта № 1 находился форт № 3 («Шведский») для защиты речной переправы, наведенной здесь еще Карлом XII в 1708 году. Форт состоял из одного вала со стрелковыми и артиллерийскими позициями. В 3 км западнее форта № 3 был возведен железобетонный форт № 4 («Новый»), окруженный земляным валом со стрелковыми позициями и глубоким рвом с водой. Внутри находились бетонные казармы, глубокие подвалы со сводчатыми перекрытиями (укрытия и арсенал). Из-за недостатка средств форт к 1914 году не был готов и служил в качестве вспомогательного объекта. В крепости были госпиталь, оружейные мастерские и даже кладбище.

Началась Первая мировая. 8-я и 10-я германские армии начали движение из Восточной Пруссии в направлении России. На их пути был Осовец. 60 км фронта здесь держали 27 батальонов пехоты (19 армейских и 8 ополченческих), 13 сотен кавалерии и 26 полевых орудий. Гарнизон самой крепости состоял из пехотного полка, двух артиллерийских батальонов (72 орудия с боекомплектом 750–1000 выстрелов на каждое), саперного и вспомогательных подразделений. Стрелки были вооружены винтовками, легкими станковыми пулеметами Madsen обр.1902–03 гг., тяжелыми пулеметами Maxim обр.1902–10 гг., турельными пулеметами Gatling.
Германский блокадный корпус состоял из 40 батальонов пехоты, саперного и воздухоплавательного батальонов, вспомогательных отрядов. Таким образом, превосходство было на стороне немцев. Еще большее превосходство было в артиллерии. Это была осадная техника в составе: 4 орудия калибра 420 мм «Большая Берта» (дальность стрельбы 14 км), 16 орудий 305-мм «Шкода» (13 км), 16 орудий 210-мм (11 км), 20 орудий 150-мм , 12 орудий 107-мм — итого 68 тяжелых орудий. Корпусу были приданы 7-й тяжелый артиллерийский полк и несколько батарей 12-го мортирного Саксонского полка. Самыми мощными орудиями Осовца были устаревшие 150-мм пушки обр. 1877 г. (дальность стрельбы 8 км) и 107-мм пушки обр. 1877 г. (дальность стрельбы до 10 км). Уже во время осады из Кронштадта прибыли две дальнобойные 150-мм морские пушки.

Первый штурм

Первый натиск противник предпринял в сентябре, атаковав крепость пехотными батальонами. Оттеснив полевую оборону русской пехоты до линии, позволявшей стрелять по фортам из пушек, немцы 26 сентября начали обстрел. Он продолжался шесть дней. Немцы пошли на приступ, но были подавлены огнем крепостной артиллерии. На следующий день две русские фланговые контратаки вынудили немцев спешно отступить. Эта неудача заставила их перейти к позиционным действиям. Чтобы предотвратить артобстрел фортов, русские попытались увеличить дистанцию занятием новых позиций в 8–10 км от крепости. После этого германцы решили «раздавить» крепость сверхпушками и стали наращивать свою тяжелую артиллерию, перебросив из Кенигсберга под Осовец осадные мортиры «Шкода». Противник дислоцировал этих гигантов вне досягаемости крепостной артиллерии в Белашевском лесу за 12 км от крепости.

Вторая попытка

3 февраля немцы опять пошли на штурм. Завязался тяжелый бой за первую линию русских полевых позиций. Пехотинцы в окопах держались 5 дней. Под натиском противника командование гарнизона ночью 9 февраля отвело их на вторую линию. В течение следующих двух дней, несмотря на ожесточенные атаки, русские части удерживали оборону. Это позволило противнику 13 февраля вновь приступить к обстрелу фортов. Огонь велся залпами каждые четыре минуты. За неделю было выпущено 200 тысяч тяжелых снарядов, а всего за время осады — 400 тысяч! Большинство их поглотили болото, река Бобра, водяные рвы, но более 30 тысяч снарядов попали в объекты обороны. Русское командование просило гарнизон продержаться хотя бы 48 часов, обещая выручку.
25 февраля противник начал новый обстрел, который продолжался до 3 марта. Главными целями были Скобелева гора, форты № 1 и № 2. Снаряды вздымали гигантские столбы грязи и воды, выбивали в земле целые кратеры; кирпичные строения разваливались, деревянные горели, бетонные давали огромные трещины в сводах и стенах; проводная связь была прервана, шоссе испорчено воронками; окопы, пулеметные гнезда, блиндажи были стерты с лица земли. Это очень впечатлило европейских корреспондентов: «Страшен вид крепости, окутанной дымом, сквозь который то здесь, то там вырывались огромные огненные языки взрывов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, ничто не может выдержать этого огня, ни один человек не выйдет целым из железного урагана» (майор Спалек в польском журнале «Сапер и войсковой инженер»). Крепость заволокла туча дыма и пыли. В казематах было трудно дышать. Положение ухудшил обстрел 420-мм снарядами, их было выпущено 30, по фортам № 1–8. Сверху Осовец бомбили немецкие аэропланы.
Крайне сложной была работа русской артиллерии. Особенно активно работала броневая батарея на Скобелевой горе. В тот же день, когда «Большие Берты» открыли огонь по крепости, две из них были поражены прямыми попаданиями. Немцы небрежно отнеслись к маскировке гигантских орудий, предполагая, что «иван» их не достанет. Пушки обнаружила авиаразведка, и агентура подтвердила эти данные. 28 февраля две прибывшие из Кронштадта 150-мм пушки несколькими залпами подбили «Берты» и взорвали склад боеприпасов. Это произвело на немцев настолько тяжелое впечатление, что они эвакуировали оставшиеся «Берты» и больше из них не вели огонь по крепости. В противном случае борьба за Осовец могла закончиться печально, так как его казематы не выдерживали 420-мм снарядов.

Обстрел не дал результатов, крепость не сдалась. Вторая линия позиций также устояла. Израсходовав огромное количество снарядов, немцы 7 марта прекратили бомбардировку и ограничились стрельбой по батареям и тылам крепости. Неудача вынудила их вновь перейти к позиционным действиям, которые продолжались до начала июля. Разведка доносила об активных фортификационных работах. Копая днем и ночью, они стремились приблизиться к русским окопам, а свои окопы опутали огромным количеством проволочных сетей, боясь вылазок из гарнизона. Осовец в это время жил сравнительно спокойно. Бобра разлилась, каналы вышли из берегов, болота набухли водой, крепость стала в полном смысле неприступной. Но комендант заявил, что это затишье перед бурей, и приказал вести разведку на всем фронте обороны, усилить вылазки и возобновить фортификационные работы, особенно на передовой позиции (окопы в поле) перед фортом № 2 на правом («вражеском») берегу.

«Атака мертвецов»

В июле германская армия начала широкомасштабное наступление, целью которого был все еще непокоренный Осовец. Ключом к его разгрому был захват полевых позиций между н. п. Сосня и Бялогронды и форта № 2. Для этого немцы стянули в кулак 14 батальонов пехоты (5, 8 и 76-й полки, более 7000 солдат), 1 батальон саперов, 30 тяжелых осадных орудий, 30 батарей (несколько тысяч баллонов) отравляющего газа. К концу июля они подошли траншеями на 200 м к русским проволочным сетям, вкопали и замаскировали газовые батареи и стали ждать попутного ветра. 6 августа стало для защитников Осовца черным днем…
В то утро на Сосненской позиции было 5 рот (1, 9, 10, 11, 12-я ) 226-го пехотного Землянского полка и 4 роты ополченцев. 3 сменных роты (8, 13 и 14-я ) находились в форту № 2. Рассчитывать на помощь крепости не приходилось. Заградительный огонь противника не давал возможности перебросить подкрепление на правобережье.

В 4 часа немцы открыли артогонь по всем целям, одновременно пустив газы. Темно-зеленый туман смеси хлора с бромом потек на русские позиции и накрыл их за 5–10 минут. Выпущенная на фронте шириной 3 км газовая волна достигла размеров 8 км в ширину и 20 км в глубину. В этой «зоне смерти» погибло все живое. Листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю. Медные предметы (части орудий и снарядов, умывальники, баки и т.?д.) покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора. Продовольствие без герметической укупорки (мясо, масло, сало, овощи) было отравлено. Русские части понесли огромные потери: полностью погибли 9, 10 и 11-я роты, от 12-й осталось 40 человек при одном пулемете; от трех рот на защите Бялогронды осталось 60 человек при двух пулеметах. Газ застаивался в лесу, низинах и около водяных рвов. Вторичное отравление вело к смерти. Большие потери понесла крепостная артиллерия. Люди, которые находились в казармах, убежищах, жилых домах, спаслись, плотно закрыв двери и окна, обильно обливая их водой
После газовой атаки по сигналу 14 батальонов немцев двинулись для занятия выжженных позиций. Но когда германские цепи подошли к русским окопам, им навстречу в штыковую контратаку с криком, а точнее, с хрипом «ура» поднялись выжившие защитники — остатки 8-й и 13-й рот, чуть больше 100 человек. Еле держась на ногах, они все-таки встали на бой, который, казалось бы, проигран. Вид их был ужасен. Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харкали кровью, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки.
Неожиданность атаки и вид противника ввергли германцев в такой ужас, что они сломались. Три пехотных полка (7000 штыков!) стадом ринулись назад, затаптывая своих. Запутавшись в проволочных заграждениях второй линии окопов, многие из них погибли от шрапнели русских батарей. Сосредоточенный огонь по окопам первой линии, уже занятой немцами, был настолько силен, что те бежали и оттуда, бросив захваченные орудия и пулеметы. К 11 часам дня все было кончено. Сосненская позиция была полностью очищена от врага, крепостная артиллерия перенесла огонь на немецкие окопы, довершая начатое дело.
Так кончился газовый блицкриг, на который возлагались большие надежды. Газ оказался мощным средством поражения, мог свободно конкурировать со снарядами большой мощности. Но немцы, впав в тяжелый нокдаун, наступать больше не решились. Хотя обстановка была крайне благоприятной.
К этому времени крепость держалась уже полгода. 6 августа показало ее полную беззащитность от газовых атак. Нужно было срочно принимать меры. Разведка сообщала, что противник готовит штурм с применением еще большего количества газа. Однако в это время обстановка изменилась. Русская армия стала отходить из Польши, стратегическая необходимость в обороне Осовца отпала. Пришел приказ об эвакуации. Она началась 18 августа и прошла без паники, в соответствии с планом. Отходя, армия организовывала и эвакуацию мирного населения. Все, что нельзя было вывезти, а также уцелевшие укрепления были взорваны. 22 августа последним опустевшую крепость покинул комендант генерал-майор Николай Бржозовский. Подойдя к саперам в полукилометре от нее, он сам повернул ручку взрывателя, и Осовец взлетел на воздух. Войдя 25 августа в руины, немецкие войска не нашли ни одного патрона, ни одной банки консервов.

О крепости

Осовец не был первоклассной крепостью. Его укрепления были просто усилены, а древняя артиллерия не могла тягаться с немецкой. Сила его заключалась в расположении: он стоял на высоком берегу реки среди непроходимых болот. Окружить его враг не мог, остальное сделала доблесть русских солдат. Осовец сорвал планы немцев, на 6 месяцев преградив им путь на восток.

О людях

Это особая тема. 900-килограммовые снаряды крушили сталь и бетон, позиции были адом, высшее командование уже не верило, что Осовец выстоит, но дух русского солдата не был сломлен. Гарнизон скоро привык к реву и взрывам снарядов; измученные боями и оборонительными работами солдаты балагурили, глядя на ходящие ходуном стены казематов: «Пущай стреляет, по крайней мере выспимся»,?— и держались месяц за месяцем. В крепости были опытные офицеры и инженеры, во главе с решительным комендантом, патриотом России. А вот летописцев у Осовца не было. Героем тут был каждый.
…Кем был солдат, пулеметом прижавший к земле ворвавшуюся на позиции немецкую пехоту? Под артогнем погибла вся его рота, а он чудом выжил и, оглушенный взрывами, чуть живой, косил врага, пока его не забросали гранатами. Он спас позицию, и, возможно, всю крепость. Его имя мы не узнаем никогда.
…На защитников ползет зеленое облако смерти; люди хрипят, задыхаются, обматывают лица гимнастерками, выкашливают кровь и куски легких — как поднять их с земли, заставить драться? Кем был тот поручик ополченческого батальона, что через кашель прохрипел «За мной!», встал из окопа и пошел навстречу врагу? Его тут же убили, но ополченцы поднялись и дрались, пока им на помощь не подоспели стрелки.
…А артиллеристы броневой батареи на Скобелевой горе, по которым германец выпустил 2000 тяжелых снарядов? Они оглохли от непрерывного грохота, из ушей текла кровь. И этот ад длился полгода.
…Архивы не сохранили и имена расчетов, прямыми попаданиями разбивших «Большие Берты». Совершив подвиг, они остались безвестными.
Отражение газового штурма 6 августа 1915 года является блестящей страницей в истории русской армии. Ничего подобного в мировой военной практике не было. Позже сами немцы назвали эту контратаку «атакой мертвецов». Как же могло получиться, что полуживые воины с тремя пулеметами обратили в бегство три полка «самой лучшей в мире» германской пехоты? Отговорок было много: «Наша пехота слишком рано пошла вперед и понесла потери от своих же газов»; «Солдаты, напуганные непроходимостью болот, больше топтались на месте, чем шли вперед» и т.?д. и т.?п. Может быть, доля правды в этом и есть. Но действительная причина поражения умелого германского вояки заключалась в иной «непроходимости»: в огромной выносливости русского солдата, его уникальной стойкости и храбрости.
С конца XIX века германский генеральный штаб превратил войну в точную науку. Операции просчитывались до мельчайших деталей, до секунды; ловушки, в которые попадала русская армия, были многократно отрепетированы на учениях. В деле убивания людей немцы были «впереди планеты всей». Первыми создали фантастические пушки, первыми применили газ для массового убийства; им не приходилось экономить снаряды; их грамотные солдаты умели читать карту, казались инициативней и толковее русских крестьян, но …Они не могли, не могут и не смогут умирать за Родину, «за други своя». Не смогут ложиться на амбразуру дзота, вызывать огонь на себя. А наш солдат сможет! Даже сейчас, когда его усиленно инфицируют деньгоманией и пофигизмом. Потому что это — хромосомный набор, и у нас он иной, нежели у них. Русские не сдаются.

НАША СПРАВКА

«Большая Берта» (нем. «Dicke Berta») — немецкая 420-мм мортира для разрушения особо прочных фортификационных сооружений. Построена на заводах «пушечного короля» Круппа в 1914 году. Скорострельность — 1 выстрел в 8 минут, дальность стрельбы — 14 км, вес снаряда — 900 кг. Все три типа снарядов обладали огромным для того времени могуществом: взрыв фугасного образовывал воронку глубиной 5 м и диаметром 15 м; осколочный имел 15000 осколков с убойной силой до 2 км; бронебойный пробивал перекрытия из стали и бетона до 2 м. В Первой мировой войне «Берты» успешно сокрушили дюжину хорошо укрепленных французских и бельгийских крепостей. Практика показала: для уничтожения форта с гарнизоном в 1000 человек необходимы две мортиры, 24 часа и 360 снарядов. Союзники на Западном фронте называли эти пушки «убийцами фортов» (forts killers). Всего было построено девять орудий, под Осовец привезли четыре из них, недавно разворотившие бельгийскую крепость Льеж. При осаде форта Лонкан единственный снаряд «Берты» пробил укрытия до подвального арсенала, в результате чего весь форт взлетел на воздух.

«Война химиков»

В Первой мировой войне крупной инновацией стало применение химического оружия. Противники применяли вещества как просто вредные (слезоточивый газ), так и смертельно ядовитые (хлор, фосген). В августе 1914 года французы стали стрелять по немцам снарядами со слезоточивым этиловым бромацетатом. Немцы в октябре обстреляли англичан снарядами с химическим раздражителем, а 3 января 1915 года первыми применили газ как оружие массового смертельного поражения, выпустив 18000 артиллерийских снарядов с ксилил-бромидом на русские позиции под Варшавой.
Основным козырем немцев был хлор. Распыляя его из баллонов по направлению ветра, они травили им противников и на западе, и на востоке. Хлор поражал слизистые оболочки глаз, носа, горла и легкие, вызывал смерть от удушья. Его смертельный потенциал был невелик (4% смертей от общего количества пораженных), но это было эффективное психологическое оружие. Пехота в панике бежала уже при виде зеленого хлорного облака. Антанта возмутилась: «Германия нарушила международное право», но Берлин парировал: «Гаагская конвенция запрещает применение отравляющих снарядов, а не газов». Забросав союзников у бельгийского города Ипр минами с маслянистой жидкостью, Германия первой применила иприт. Боевой газ фосген первыми применили в 1915 году французы. К апрелю 1917 года были произведены сотни тонн ОВ, так и оставшихся невостребованными на складах; на фронт было доставлено лишь 138 пудов жидкого хлорида. Однако сведений о его использовании нет.

Специальное антитеррористическое и штурмовое подразделение UN SPECIAL TEAM SIX (ST 6 — шестая команда специального назначения) было создано вскоре после того, как в Косово начала действовать международная миротворческая миссия ООН. Датой создания подразделения принято считать 23 июля 1999 года. Местом его дислокации стала косовская столица Приштина. Организационно шестая команда входила в состав департамента специальных операций главного штаба полиции UNMIK в Косово. Несмотря на почти десятилетнюю историю своего существования это уникальное полицейское подразделение специального назначения практически не было засвечено в прессе.

Задачи, структура, критерии отбора

Основными задачами ST 6 были проведение специальных операций по освобождению заложников и задержанию особо опасных вооруженных преступников, лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений, преступлений против человечества, представителей различных террористических и экстремистских организаций; проведение специальных рейдов и арестов лиц, подозреваемых в незаконным обороте наркотиков и торговле оружием; осуществление мероприятий по огневой поддержке VIP-эскортов.
Структура подразделения была предельно компактной: командир, два штурмовых отделения, офицеры-техники.
В ST 6 кроме командного состава и сотрудников штурмовых отделений входили 1–2 медика, 1–2 квалифицированных бричера (специалисты по проникновению в помещение с помощью ВВ и средств взлома), 1–2 офицера-техника.
Командиры ST 6 и боевых групп ни разу не назначались вышестоящим руководством миссии. Все назначения проводились путем голосования внутри самого подразделения.
Для поступления в ST 6 кандидат должен был соответствовать нескольким важным критериям. Первое: быть действующим сотрудником спецподразделения полиции своей страны, в задачи которого входит освобождение заложников, и прослужить в нем не менее двух с половиной лет. Подразделение было интернациональным, в этом его уникальность. Язык общения был выбран по вполне понятным причинам английский (свободное владение устным и письменным английским языком предусматривалось как общее требование при приеме в миссию ООН).
Второе: иметь личное короткоствольное оружие под патрон 9 х19 мм, самостоятельно обеспечить себя патронами в количестве 1000 штук на месяц для учебной практики. (С проблемой на этом этапе отбора, кстати, столкнулись лишь два офицера спецподразделений МВД Украины, единственные представители стран бывшего СССР, попавшие в ST 6, так как их личное оружие было под патрон 9 х18 мм.)
Третье: два раза подряд сдать практический тест по огневой подготовке (сдать и подтвердить). Кандидату предоставлялась возможность отстрелять тест два раза с перерывом только на снаряжение магазинов. Превышение времени хотя бы на 1 секунду на одном из 5 этапов — тест не сдан! Если хоть одна из пуль не поразила мишень — тест не сдан!
Четвертое: пройти устное собеседование. Интервью проводилось комиссией из командира, двух командиров боевых групп и одного или двух операторов. Интервью включало в себя опрос кандидата о его службе в родном подразделении, его специализации, опыте работы, участии в реальных операциях, дополнительных навыках. Зачастую проскальзывали и провокационные вопросы. Также кандидат тестировался на знание базовой тактики. Ему предлагали различные тактические задания и требовали расписать действия группы в соответствии с предложенной схемой развития событий. Если кандидат представлял подразделение, сотрудники которого никогда не служили в ST 6, то интервью продолжалось до тех пор, пока комиссия не получит полное представление о нем.
Стоит отметить, что помимо вышеперечисленных тестов проводилась и негласная проверка кандидатов, а в случае надобности наводились справки о малоизвестных подразделениях и спектре их задач.
Достойно пройдя тесты, новичок должен был придумать себе псевдоним, который становился его именем на все время службы в команде (минимальный срок контракта составлял один год). Реальные имена и фамилии не упоминались нигде и никогда. Также новичок получал позывной, который использовался для переговоров по радио и для составления официальных документов в течение всей службы. Позывной мог быть изменен, если оператор избирался на должность командира ST 6 или командира одной из двух боевых групп.

К слову, существовала и неформальная часть приема в подразделение. После сдачи всех нормативов новичок должен был «прописаться» в команде. Он заказывал стол в ресторане для всех членов подразделения. После плотного ужина все сотрудники перемещались в один из баров, где в ход шла текила, соль и лимон. Здесь уже с новичка снималось бремя финансовых вложений (за все платила команда). Новичок должен был выпить с каждым сотрудником ST 6 стопку текилы с «небольшой» ремаркой в части традиционного использования соли и ломтика лимона, а именно: горстка соли вдыхалась ноздрей, а лимон выдавливался в открытый глаз. Оппонент новичка повторял ту же процедуру, после чего спецназовцы братались, и под всеобщие аплодисменты произносилась заветная фраза: «Добро пожаловать в команду!»
Несложно представить, как выглядели глаз и нос новичка на следующий день. Но традиция есть традиция, и она не только не нарушалась, но и не являлась секретом или объектом запрета со стороны руководства департамента специальных операций главного штаба полиции UNMIK в Косово. В канун «прописки» новичков, чаще нескольких одновременно, командир ST 6 заблаговременно информировал вышестоящее руководство и получал специальное разрешение. В департаменте в этот вечер знали: ST 6 в ближайшие 12 часов «вне зоны доступа».

Вооружение, экипировка, транспорт

На вооружении операторов ST 6 были пистолеты-пулеметы MP5 N, укороченная штурмовая винтовка HK G36 KE, гладкоствольные помповые ружья с пистолетной рукояткой Benelli M2 Tactical. Снайперское оружие, как впрочем, и взрывчатые вещества не использовалось по правилам миссии ООН.?Пистолеты и основная часть экипировки, а также униформа и средства бронезащиты привозились операторами из своих подразделений.
В распоряжении членов команды были различные средства взлома: переносные наборы бричера, гидравлика, тараны разного размера и массы, а также бронещиты, бронешлемы US 95, AM 95, ZENTURIO 05, альпинистское снаряжение.
В случае надобности оператор мог использовать необходимое количество свето-шумовых устройств отвлекающего действия.
Каждый сотрудник обеспечивался средствами связи: переносными и транкинговыми станциями Motorola, двумя-тремя спутниковыми телефонами.
Автопарк ST 6 составляли внедорожники Toyota 4 Runner, бронированные автомобили Toyota Land Cruiser 105, а также многофункциональный бронированный автомобиль для армии и полиции RG-31, который чаще использовался в спецоперациях повышенного риска.

Подготовка и боевая работа

Тренировки операторов ST 6 включали в себя такие дисциплины, как физическая подготовка, специальная огневая подготовка, ориентирование на местности, использование специальных технических средств и снаряжения, медицина, промышленный альпинизм (отработка спусков по наружной стороне зданий, а также из вертолетов различных моделей с использованием альпинистского снаряжения и штурмового каната Fast rope).
Специальная тактическая подготовка проводилась в составе боевых групп, в составе всего подразделения, а также с подразделениями SPU (Special Police Unit) различных стран. Объекты для тренировок выбирались на территории всего Косово в зависимости от тактического замысла руководителя каждого конкретного занятия, а технические средства предоставлялись шестой команде различными службами и подразделениями UNMIK и KFOR безотлагательно и без лишних проволочек.
Для максимальной приближенности тренировок к условиям реального огневого контакта использовались специальные боеприпасы. Это позволяло вести огонь по живым «мишеням» из боевого оружия со специальными насадками на МР-5 N или из точных копий боевого оружия, с сохранением всех особенностей стрельбы из боевого пистолета: отдачей, перезарядкой и т.?п.
Существовал определенный график проведения тренировок, где каждый оператор команды на время занятия по одной из дисциплин становился инструктором. Такое правило было выигрышно для всего подразделения, так как давало возможность разносторонне развивать профессиональные качества сотрудников. Также на основе всеобщего опыта и знаний была выработана единая тактика ST 6, что, в свою очередь, было вызвано определенными различиями в тактической подготовке подразделений, сотрудники которых были представлены в TEAM SIX.
Специальное подразделение ST 6 находилось в состоянии боевой готовности 24 часа в сутки, без выходных дней и использовалось в качестве подразделения быстрого реагирования по всей территории Косово.
В подавляющем большинстве случаев заявки на проведение спецопераций подавались следственными подразделениями полиции ООН и командованием KFOR заблаговременно, что способствовало тщательному планированию дальнейших действий. Собиралась необходимая разведывательная информация как самостоятельно операторами ST 6, так и с помощью различных разведывательных источников. В ряде случаев для получения информации и документирования хода операций использовались беспилотные летательные аппараты НАТО.

Так как ST 6 было малочисленным (в разное время от двадцати до двадцати пяти операторов), в ходе выполнения специальных операций в качестве приданных сил задействовались подразделения SPU и KFOR.?Чаще всего операторы TEAM SIX работали с SPU Украины. Выбор на украинских спецназовцев пал не случайно. Из представленных в SPU стран Украина оказалась в большей степени готовой к работе с ST 6. В TEAM SIX считали, что украинцы меньше других рассуждают, работают хладнокровно, жестко, качественно. Что касается армейских подразделений KFOR, то наиболее тесное сотрудничество было налажено с контингентами Великобритании и Швеции.
За время существования ST 6 провел более пятисот спецопераций по захвату особо опасных вооруженных преступников, при этом не понеся потерь.
Местная пресса ни разу не упоминала о существовании, а тем более боевом применении ST 6. Так, после задержания операторами TEAM SIX Раме Мараджа, бывшего советника президента Ибрагима Руговы, в прессе появилось заявление, что арест Мараджа провела местная полиция.
Очевидцы же самого задержания поведали репортерам, что видели такое только в кино.
Не обошлось без участия ST 6 и в нашумевшей в мировой прессе совместной операции полиции UNMIK с KFOR по освобождению здания суда в северной части города Косовска-Митровица в марте 2008 года.
Именно это подразделение при поддержке SPU Украины и подразделений из состава CPU (Close Protection Unit) провело успешную операцию по зачистке здания суда и аресту пятидесяти четырех человек, находившихся внутри. Две многоэтажки, соединенные между собой, были зачищены от подвала до чердака в рекордно короткие сроки (чуть больше часа). Возложенная на ST 6 фаза операции была выполнена на высоком профессиональном уровне, без единого выстрела.
В дальнейшем неграмотные действия общего руководства операцией привели к массовым беспорядкам и полнейшему выходу ситуации из-под контроля. Колонна с задержанными была блокирована сербами, в результате часть арестованных отбили силой, сотрудники Миссии ООН были отпущены, но их машины сожжены. К месту событий пришлось стянуть силы SPU Польши, Украины, Румынии и др., а также французское подразделение KFOR.?Сотрудникам ST 6 дали указание предотвратить любые попытки повторного захвата здания суда, а затем сопровождать колонны с оставшимися арестованными в албанскую часть города по альтернативной дороге. Задача в очередной раз была успешно выполнена, и снова о подразделении в прессе не появилось ни единого упоминания.
На самом деле такой ореол секретности ни в коей мере не задевал самолюбия сотрудников ST 6. В команде служить было престижно и почетно для любого оператора полицейского спецназа Европы. Сотрудники таких известных подразделений антитеррора, как германская GSG-9, австрийская EKO COBRA и норвежская DELTA, ежегодно на ротационной основе выполняли задачи в ST 6. Те, кто не проходил вступительные тесты, а такие случаи были даже с опытными операторами, могли остаться в команде техниками, то есть сотрудниками, не принимающими непосредственного участия в силовых операциях.
Датой официального расформирования ST 6 принято считать 15 ноября 2008 года. Именно тогда окончился срок действия мандата Миссии ООН в Косово, и полномочия были переданы Миссии ЕС. В данный момент задачи, которые возлагались на ST 6, перешли к подразделению Intervention Group (IG) in EULEX.
Бывшие сотрудники TEAM SIX не просто поддерживают связь друг с другом, а ежегодно проводят встречи и семинары на базах различных спецподразделений Европы с целью обмена опытом и налаживания более тесных отношений между людьми из разных стран, выбравших нелегкую и благородную профессию, имя которой спецназ.

Подразделения представленные в TEAM SIX: GSG-9 (Германия), SEK (Германия),EKO COBRA (Австрия),WEGA (Австрия), DELTA (Норвегия), GIGN (Франция), URNA (Чехия), Zasahova jednotka (Чехия), Specialna Enota (Словения), Karhu Team (Финляндия), Alfa (Хорватия), BOA (Польша), Nationell Insatsstyrkan (Швеция), Viking Squad (Исландия), ETF (Канада), Сокол (Украина), Беркут (Украина).

Перед отправкой в Анголу, на одну из самых секретных войн СССР, офицеров тщательно инструктировали, буквально вдалбливали: если попадете в плен, вы — гражданские специалисты, оказывающие местному населению помощь «в строительстве социализма». Но попадать в плен никак не входило в планы полковника Генриха Владимировича Бартащука, и потому все три года своей африканской командировки офицер не расставался с личным оружием.

Советники ходили в камуфлированной форме правительственной армии Анголы без каких-либо знаков различия. Его называли «коронель Генрих», так значился и в документах. Признался, что со временем даже стал забывать фамилию…
О том, что участие советских военнослужащих в конфликтах на территории других стран «помощью в качестве советников» не ограничивалось, хорошо знали за рубежом, но в СССР на эту тему предпочитали не распространяться. Как, впрочем, и о такой важной детали, как участие в боевых действиях, хотя, разумеется, наши офицеры и генералы не только планировали операции, обучали ангольских солдат и офицеров владению военной техникой, оружием. Вот и Генрих Владимирович за период с 30 июня 1984 года по 1 июля 1987 года, как отмечается в документах, «участвовал в боевых действиях семь месяцев 14 дней». Особо отметим, что период с 1985 по 1988 год, по мнению экспертов, был самым кровопролитным в истории гражданской войны в Анголе.
Награды полковника Бартащука за ту командировку — орден Красной Звезды и медаль Оже Эндэ, названная в честь народного героя Анголы, который штурмовал казармы португальских войск и в одном из боев был убит. Медаль считалась на тот момент высшей наградой — других в стране просто не было. Хотя советских офицеров чаще награждали ангольскими часами с логотипом и эмблемой МПЛА на циферблате.
Главный военный советник в Анголе генерал-полковник Валерий Беляев позднее скажет: «По мере втягивания Анголы в полномасштабную гражданскую войну и подключения к ней южноафриканской военной машины наши соотечественники все чаще оказывались на передней линии огня. Им, как ангольцам и кубинцам, приходилось вступать в непосредственный огневой контакт с противоборствующей стороной. Они гибли, получали ранения. В той сложной обстановке советские советники вели себя достойно, демонстрируя настоящий профессионализм».
К моменту командировки за плечами полковника Бартащука уже было четверть века службы. Выпускник Бакинского высшего военного командного училища, он в 1962 году принял взвод морской пехоты на Каспии. Способного молодого офицера, отменного строевика — хорошего спортсмена — в полку оценили быстро. Последовало одно повышение по службе, другое. Особенно старшие начальники выделяли умение офицера работать с людьми. Закономерным стал переход сначала на комсомольскую, а затем и политическую работу. К моменту командировки в Анголу он был начальником политотдела мотострелковой дивизии, дислоцированной в Майкопе.
Так что опыта Бартащуку, как и другим нашим военнослужащим, носившим чужую форму, было не занимать. Настоящие военные профессионалы, они много сделали для создания вооруженных сил Анголы. Советский Союз и другие страны, в первую очередь Куба, оказывали экономическую и военно-техническую помощь Народному движению за освобождение Анголы (МПЛА). Из СССР шли танки, боевые и транспортные самолеты и вертолеты, БМП и БТР, системы артиллерийские, зенитные и залпового огня, стрелковое оружие и средства связи. Многое из этой техники предназначалось воинам 40-тысячного экспедиционного кубинского корпуса. Они летали на наших МиГах, сидели за прицелами советских танков и БМП…
Против МПЛА выступал Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА). Его лидер Жонаса Савимби, не располагая необходимыми собственными силами и не имея достаточной поддержки, пошел на беспрецедентный шаг: обратился за помощью к ЮАР. Претория в то время находилась в политической, экономической, дипломатической изоляции. ЮАР откликнулась на призыв и начала посылать отборные части регулярной армии. Позднее УНИТА стали поддерживать Китай и США. Прикрываясь лозунгами о некоем «черном социализме» (эмблема УНИТА — черный петух на фоне восходящего солнца), свободе и справедливости, унитовцы несли смерть на ангольскую землю. К слову, пожар гражданской войны, который не затухал почти тридцать лет, унес почти полмиллиона жизней, еще треть 14-миллионного населения страны стала беженцами.
Участие в гражданской войне, которая началась вскоре после того, как в 1975 году бывшая португальская колония обрела независимость, имело для Советского Союза не только политическое значение. На базе ВМФ в Луанде постоянно базировалась оперативная бригада надводных кораблей Северного флота, что позволяло контролировать основные морские пути из Индийского океана в Атлантику и из Африки в Северную и Южную Америку. В базу периодически заходили на отдых и дозаправку советские корабли и подводные лодки, выполнявшие задачи в Южной Атлантике, а связь с ними обеспечивал построенный Советским Союзом в Анголе мощный зональный узел связи. К тому же на аэродроме в Луанде регулярно совершали посадку самолеты-разведчики Ту-95, которые, работая по маршруту Федотово — Североморск — Гавана — Луанда — Североморск, давали полную картину обстановки в Атлантике.
Залежи нефти, плантации великолепного кофе и знаменитые алмазные копи на севере страны, где добыча велась открытым способом, не давали покоя не только Москве. Правда, эти богатства не принесли народу Анголы благоденствия. Страна представляла собой жалкое зрелище. Был дефицит продуктов питания, ангольцы копошились в помойках и свалках мусора в поисках куска хлеба. Огромное, богатое ресурсами государство прозябало в нищете, имея один из самых низких в мире уровней жизни населения: более 90 процентов неграмотных жителей и общее культурное развитие на грани каменного века.
Генрих Владимирович в Анголу попал случайно. Все документы были подготовлены в Афганистан, на равноценную должность в 205-ю дивизию в Кандагар, но из Ташкента его неожиданно отозвали в Москву. Оказалось, что предстоит путь в Анголу. По этому поводу услышал два мнения. Один из сослуживцев сказал: «Повезло». Другой возразил: «Зря ты так. В Афганистане рядом с тобой товарищ, против тебя противник. В таких странах, как Ангола, — и рядом с тобой — чужие, и против тебя — чужие».
Все верно, но не совсем.

Именно в далекой африканской стране офицеру довелось воевать рука об руку с кубинцами. Бартащук говорит: «Этим ребятам надо памятник ставить! Лезли в самое пекло. Кстати, считали невправе рисковать жизнью хоть одного «совиетико» и, где могли, прикрывали нас. В те годы отношение кубинцев к нам было просто поразительным. Мы друг друга считали братьями.
Как-то колонна, в которой я был старшим военным советником, попала под сильный огонь унитовцев. Это произошло недалеко от населенного пункта Лукулла в провинции Маланже. Завязался бой с применением пулеметов, гранатометов и минометов. Кольцо окружения все сжималось, и тогда я вышел в эфир по радио. Попросил помощи у командира танковой бригады кубинцев генерал Морэ. Через несколько минут в небе появилась пара кубинских МиГ-21, которые весьма успешно сражались в небе Анголы с юаровскими «Миражами». И в те минуты они весьма результативно прочесали вражеские боевые порядки. Мы спокойно продолжили движение. Такое вот было взаимодействие…».
Когда Бартащуку предложили на выбор несколько военных округов, он выбрал 3-й, самый воюющий на тот период времени. Штаб округа находился в городе Луэна, на востоке Анголы, недалеко от границы с Заиром, а именно на территории той страны и располагались учебные центры по подготовке банд УНИТА.
Война — она и в Африке война, хоть и гражданская. Те же артиллерийские и минометные обстрелы, мины на дорогах, возможность попасть в засаду и подорваться на фугасе, задеть растяжку или наступить на противопехотную мину. Так же, опасаясь «Стингеров» и потому прижимаясь к земле, на малой высоте шли вертолеты, а самолеты при снижении отстреливали тепловые ловушки. Тот же едкий запах сгоревшего пороха и машинного масла в раскаленном от жары и взрывов воздухе, к которому примешивался запах экзотических растений саванны. А еще трупный смрад — от разлагающихся тел, покромсанных металлом, и разбросанных по полю боя человеческих останков, с запекшейся кровью, обгоревших и обугленных. Именно в боях в ангольской саванне наши военнослужащие столкнулись с регулярными войсками ЮАР, обстрелами южноафриканской дальнобойной артиллерии, налетами «Миражей», применявших кассетные бомбы с боевыми отравляющими веществами. Такое же положение было и у соседей, в 4-м военном округе. Как вспоминали советские советники, ранее служившие «за речкой» и оказавшиеся потом в самом центре Африки под ураганным обстрелом мощных 155-мм южноафриканских гаубиц G-5: «Такого ада мы не видели даже в Афгане». Бои под городом Куиту-Куанавале вообще назвали «ангольским Сталинградом». Там в 1987–1988 годах шли бои между анголо-кубинскими и южноафриканскими войсками с участием сотен танков и БТР, десятков самолетов и вертолетов. Но о том, что в тех боях сражались и гибли наши военнослужащие, в газетах не писали. Когда советский МИД официально заявил, что «советские военные советники в боевых действиях за рубежом не участвуют», из отрытых в красной ангольской земле окопов и блиндажей звучали песни на чисто русском языке.
Ангольские бойцы демонстрировали удивительное терпение и стойкость. Солдат будет умирать, но с позиций не уйдет. Однажды 24-я легкопехотная бригада попала в окружение унитовцев. Прошло немало времени, прежде чем с трудом пробили к ним коридор. Никто не ушел с позиций. Все были истощены — весили по 30–40 кг. Переносили их в машины на руках.
Чтобы победить в войне и остаться в живых, нужно уничтожить противника — такова страшная правда боевых действий. И это хорошо понимали «коронель Генрих» и другие советники. Когда в ходе очередной боевой операции с помощью советских офицеров была успешно спланирована операция, войска УНИТА попали в окружение в районе населенного пункта Козомбо. «Тогда было уничтожено две с половиной тысячи вражеских солдат. После этого был прием у президента Анголы. Жозе Эдуарду душ Сантуш, окончивший в свое время Бакинский институт нефти и химии, хорошо владел русским языком и не скрывал своих добрых чувств по отношению к нашим советникам. Но президент на этот раз не скрывал своего возмущения. Мол, нас и так мало: территория Анголы равна территории Франции, а население во много раз меньше, и так безжалостно уничтожать людей нельзя. Берите в плен, но только не убивайте».
Воевать в Африке было трудно еще из-за климата — жаркого и влажного. Сказать, что было жарко, — значит, ничего не сказать! Липкий влажный воздух буквально обволакивал. В том климате все болячки моментально обострялись и вылезали наружу. Особенно много было кишечных болезней. Пройти Анголу без ущерба для своего здоровья не удалось никому.
Бартащук несколько раз переболел малярией. Однажды за два дня болезни потерял 12 килограммов.
После африканской командировки Генрих Владимирович работал в Ленинграде с суворовцами. Уволился с должности начальника политотдела СВУ. Вернулся в Адыгею, где служил и которую считает своей второй родиной, помощником военного комиссара республики.
Жалеет ли Генрих Владимирович о том, что сила приказа закинула его на чужую войну? Он, как и многие, отвечает на этот вопрос словом — нет! Жалеет он только об одном, что не вернуть парней, кто остался там навсегда. А еще сказал, что что-то щемит внутри, когда видит шагающую на параде морскую пехоту, готовую к выполнению любого приказа. Вспоминает свою молодость…

Из нашего досье
За период официального военного сотрудничества СССР с Анголой с 1975 по 1991 год в стране «с целью оказания помощи в строительстве национальной армии» побывало около 11 тысяч советских военнослужащих, в том числе 107 генералов и адмиралов и более 7 тысяч офицеров. По официальным данным, в период с 1975 по 1991 год в Анголе погибли и умерли 54 советских гражданина, в том числе 45 офицеров. Однако не секрет, что многие раненые и погибшие в той войне оформлялись как «умершие от естественных причин» либо как «заболевшие от тропических болезней». Сколько погибших было на выжженной многолетней войной ангольской земле, еще предстоит выяснить, так как архивы по военно-политическому сотрудничеству СССР и Анголы до сих пор засекречены.

61-й полк специальной разведки вооруженных сил Королевства Иордания

Парадокс военных конфликтов последних лет заключается в том, что глобальные и региональные сверхдержавы, которые используют суперсовременное оружие, самолеты-невидимки, изготовленные по технологии «Стелс», создают самые современные бронетанковые войска и высокотехнологичные системы связи, обнаруживают и направляют при помощи лазерного луча боеприпасы на цель, могут быть поставлены в тупик плохо вооруженными, но высоко мотивированными повстанческими силами. Они, как оказалось, способны вполне успешно сражаться с мастерски обученной, дисциплинированной и прекрасно управляемой регулярной армией. Быстрые и высокоманевренные транспортные средства, усиленные дополнительной броней, основные боевые танки, способные противостоять самым мощным боеприпасам противника, в настоящее время легко, как консервные банки, вскрываются мощными самодельными взрывными устройствами (СВУ), спрятанными под землей. При этом в основе этих СВУ лежит заряд взрывчатых веществ, ингредиенты для изготовления которых можно купить в магазине, а дистанционный взрыватель срабатывает при получении сигнала сотового телефона. Повстанцы, которые с успехом действовали в Афганистане и Ираке, следовали философии пятого поколения войны, которые были направлены на подрыв государственной инфраструктуры и разрушение религиозных убеждений.

Неадекватное противодействие

Современная повстанческая стратегия хоть довольно проста, но в то же время весьма эффективна. Суть ее состоит в проведении скоординированного двойного удара в виде ведения популярных партизанских действий одновременно с широкомасштабной террористической деятельностью, имеющей целью деморализовать широкую общественность. Интернациональный глобальный терроризм подчеркивает гибкость и упорство современных повстанцев. Их способности угрожать правительству не могут не приниматься всерьез. А глобальный охват не может быть легко устранен.
Западный ответ на эту угрозу, заключавшийся в попытке пересмотреть характер войны, в основном был реакционным и носил оборонительный характер. Например, такие инициативы, как разработка противоминных и противозасадных транспортных средств (Mine Resistant Ambush Protected – MRAP) в Соединенных Штатах, явились мерами, призванными позволить подразделениям действовать из автомобилей, находясь в безопасности, в то время, пока повстанцы осваивают театр военных действий. Другие страны также пытались найти подобные решения, реализуя программы, которые стоят миллиарды долларов и требуют годы планирования и реализации.

Вызовы современности

Иордания, которая часто упоминается как «оазис мира», находится в регионе, где конфликты являются вполне привычным явлением. В это неспокойное для Ближнего Востока время король Абдалла II вынужден уделять особое внимание модернизации вооруженных сил Иордании и их способности взаимодействовать слаженно с другими иорданскими подразделениями. Учитывая участие вооруженных сил Королевства Иордания в операциях ООН и осуществлении гуманитарных миссий, самое серьезное внимание уделяется отработке взаимодействия с вооруженными подразделениями дружественных наций при развертывании за пределами страны. В условиях обострения политической обстановки в Северной Африке и на Ближнем Востоке Иордания готова дать решительный ответ на военную реальность тактики пятого поколения, которая все активнее проявляет себя в этом регионе.

Иорданский ответ

Ответом Иордании стало создание 61-го полка специальной разведки (61 Special Reconnaissance Regiment — 61 SRR).
61-й полк — подразделение, способное вести разведку и наблюдение как явно, так и тайно. Основной задачей применения групп полка является нанесение точечных ударов, деморализующих врага, что позволяет обеспечить доминирование на данной территории и осуществить контроль театра военных действий в интересах крупных воинских формирований.
Также солдаты и офицеры этой воинской части могут участвовать в обеспечении безопасности чиновников Иордании высокого уровня и ее гостей. В силу особенности стоящих перед полком задач это небольшое по численности подразделение выпадает из традиционных рамок подчиненности. Имея очень высокий уровень профессиональной подготовки, солдаты полка могут быть быстро переброшены в нужный район, чтобы отреагировать на изменение ситуации и выполнить любую поставленную задачу. Также стоит заострить внимание на том, что для ее выполнения подразделения полка привлекают значительно меньшие силы, чем обычные военные формирования.

Согласно замыслу короля

61-й полк — это воплощение замысла короля Абдаллы II. Король Иордании до восхождения на престол в 1999 году служил в вооруженных силах королевства и сделал прекрасную военную карьеру, став в том числе и главой командования сил специального назначения Иордании.
В целях реализации своей идеи король издал директиву о создании нового разведывательного полка специальных операций, который мог бы одновременно осваивать «боевое пространство» для сбора разведывательной информации и добиваться «совместного интегрального эффекта», который заключается в ведении точного огня наряду со смелыми и решительными действиями, в основе которых лежит уникальный, нестандартный замысел. Разведка на поле боя уже давно является одним из наиболее быстро развивающихся в технологическом отношении видов боевого обеспечения. Командиры, принимая решение о проведении той или иной спецоперации, часто полагаются на современные технологии, такие, например, как воздушная разведка, с помощью которой в режиме реального времени передается изображение с БЛА на командные пункты. Использование патрулей дальней разведки, направленных в глубь вражеской территории, для сбора разведывательной информации, по сути, является важнейшим источником для командиров, способным наблюдать за целью и передавать информацию командиру также в реальном режиме времени для немедленного анализа. Но патруль глубинной разведки (Long Range Reconnaissance Patrol — LRRP) никогда не был предназначен для поражения цели при ее обнаружении. Личный состав разведывательных патрулей не имел такой подготовки.
После дискуссий о важности боевой разведки, проведенных в командовании специальных операций Иордании, в конце 2006 года был сформирован 61-й полк специальной разведки.

Теория и практика

Для того чтобы совместить теоретические аспекты создания подразделения с военной реальностью, было решено, что личный состав спецназа, назначенный для выполнения этих задач, должен быть универсальным и отличаться способностью к быстрому мышлению, наряду с высоким уровнем необходимых практических навыков.
Особенностью нового формирования стала возможность быстрого маневра с целью нанесения противнику эффективного поражения малыми силами.
Одной из основных целей при формировании 61-го разведывательного полка было обеспечение командования в ходе боя необходимой информацией, позволяющей ему предвидеть действия противника и сосредоточить огонь имеющихся в его распоряжении средств на первоочередных целях.
Эта методология подчеркивает необходимость улучшения возможностей разведки, наблюдения, выявления целей, сбора данных и проведения рекогносцировки в сочетании с потенциалом объединенного интегрального эффекта, о котором было сказано выше. Другими словами, в современных условиях от разведки требуется не только обнаружить объект, но и при необходимости нанести ему эффективное поражение.
Безусловно, в современных условиях одной из важнейших составляющих успеха деятельности воинского формирования является его техническое оснащение. Но для успеха любой военной операции не менее важное значение имеет человеческий фактор, способность исполнителей обеспечить командование точными данными разведки в режиме реального времени. И в этом отношении Иордании повезло: страна располагает уникальным человеческим ресурсом — бедуинами.

Особенности комплектования

На протяжении веков арабские бедуины кочевали к югу от пустыни Сахара в Северной Африке до Аравийского полуострова. Умение передвигаться ночью и ограничивать движение в течение дня из-за высоких дневных температур — дело непростое, как и целый ряд других навыков, необходимых для выживания в пустыне. Сегодня большинство подразделений вооруженных сил Иордании, и особенно подразделения специального назначения, комплектуются выходцами из племен бедуинов, которые живут в пределах границ Королевства Иордания. Новый полк не стал исключением.

Особенности применения

61-й полк специализируется на двух ключевых аспектах военной деятельности: ведении наблюдения и разведки и наведении артиллерии, ведущей огонь как прямой наводкой, так и с закрытых огневых позиций. Для реализации этих задач полк должен вывести разведывательные команды в район проведения операции наземным или воздушным путем. Разведывательные команды также должны уметь скрытно перемещаться в пределах назначенного района.
Подразделения полка не только обучены ведению дистанционной разведки целей, используя тактику снайперов, но и способны заниматься сбором подробной разведывательной информации, ведя скрытую разведку целей.

Ведя наблюдение за выявленной целью, патруль, выделенный от 61-го полка специальной разведки, при получении соответствующей команды или в случае изменения оперативной обстановки может быстро перейти от пассивного наблюдения к активным действиям по уничтожению важных оперативных и стратегических целей. Одной из важнейших задач полка в боевой обстановке является нейтрализация командного состава враждебных повстанческих формирований.
При необходимости команда разведчиков может навести на цель вертолеты или реактивные самолеты, а также огонь артиллерии, находящейся на закрытых позициях.

Новый взгляд

При подготовке личного состава этого уникального полка основные усилия направлены на обучение личного состава по двум ключевым направлениям: по ведению наблюдения и организации разведки, а также подготовке высококлассных снайперов. Именно современная реальность продиктовала Иордании жесткие требования, которые заключаются в том, чтобы сбор разведывательной информации и снайперский огонь были связаны между собой.
В отличие от популярных предположений, что главная роль снайпера заключается в надежном поражении целей на больших расстояниях с высокой точностью, серьезные тактические доктрины формулируют основную функцию снайпера как инструмента ведения разведки в режиме реального времени. Ясно, что в тактических ситуациях, начиная от защиты важных персон до прямых штурмовых действий в целях поддержки спецподразделений, снайперы играют жизненно важную, если не главную координирующую роль. Факт того, что снайпер-разведчик может заниматься сбором разведданных, сохраняя при этом способность поразить критические цели, находящиеся на предельном удалении, имеет в терминологии НАТО определение «множитель силы».

Особенности подготовки

Когда король Абдалла принял решение о создании 61-го полка, командиры поняли, что они должны будут подготовить специалистов, которые смогут одновременно выполнять задачи разведки и в случае надобности уничтожать важные цели, стреляя из укрытия. Вот почему личный состав полка с равным напряжением учится быть экспертом в обеих областях. Также личный состав полка проходит подготовку для ведения традиционных боевых действий и участия в борьбе с террористами.
В процессе своей службы снайпер-разведчик 61-го полка может сегодня принимать участие в городской операции по нейтрализации террористов, а уже завтра в составе патруля глубинной разведки двигаться в пустыне для ведения разведки. Гибкость в применении этого подразделения позволяет ему быстро менять район своих действий.
Обучение снайперскому искусству в 61-м полку осуществляется по программе «Пресечение особо важной цели и контрснайперские действия» (Interdiction, High Value Target Acquisitionand Counter-Sniping — IHV-TACS). Кроме этого все разведчики в обязательном порядке проходят курс обучения разведке.
Самым интересным аспектом деятельности 61-го полка является большое количество времени, которое уделяется отработке личных профессиональных навыков полевой выучки. Характер деятельности иорданских спецназовцев таков, что они в течение длительного времени и с минимальной поддержкой действуют в полной изоляции от основных сил.

Задачи и возможности

Чтобы в полной мере управлять разведкой на поле боя, солдаты 61-го полка обязаны уметь скрытно действовать как в сельской, так и в городской местности. Поэтому в полку так ценятся изобретательность в применении различных видов маскировки и камуфляжа, важны также сочетание скрытности и ловкости при преследовании, терпение и выдержка при наблюдении.
При выполнении задач солдатам, конечно же, помогают бедуинские традиции и навыки выживания в пустыне, способность действовать в любых условиях окружающей среды. Ландшафт Иордании представляет собой пустыню на востоке, лесистую местность на северо-западе и горный пояс, который пересекает страну с севера на юг.
Действуя в авангарде, 61-й полк выполняет задачу по развертыванию перед основными силами разведки и определяет их «точки входа» для выполнения задач. Это небольшое специализированное подразделение может быть выведено в район проведения операции воздушным способом с последующим десантированием на парашютах.
Бойцы иорданского полка специальной разведки также могут обозначать тактическую зону приземления самолетов, вертолетов или площадку приземления воздушного десанта и после выполнения задачи воссоединиться с главными силами разведки.

Штатная структура

Точных данных о численности и штатной структуре полка спецразведки нет, но в то же время известно, что 61-й полк состоит из управления и штаба, нескольких разведывательных эскадронов и логистических подразделений.
Каждый эскадрон включает в себя несколько патрулей. Патрули полка представляют собой команды численностью четыре или шесть человек. Их программы подготовки пересекаются и поэтому каждый из них обладает большим набором знаний и навыков, включая подготовку медика и знание иностранных языков, что позволяет им действовать самостоятельно.

Материально-техническое обеспечение

Рождению полка предшествовала огромная научно-исследовательская работа, призванная создать оптимальную тыловую и техническую базу нового подразделения.
Король Абдалла проявлял личный интерес к этой теме, поэтому разведчики имели возможность закупать самые современные образцы снаряжения и оборудования, используемые лучшими зарубежными спецподразделениями.
На начальном этапе особое внимание специалистов было сфокусировано на поиске эффективного комплекта снаряжения и вооружения, подходящего для выполнения специфических задач, возложенных на 61-й полк. Естественно, учитывалось и то, что спецназовцы зачастую действуют в отрыве от основных сил, полностью автономно.

Вооружение

Патрули 61-го полка вооружены карабином М4 калибра 5,56 мм и 9-мм пистолетом Glock 17. Кроме этого за каждым бойцом закреплены две винтовки: снайперская винтовка SAKO TRG 22 с ручным запиранием затвора калибра.308 и полуавтоматическая DPMS LR 308. На каждой из винтовок может устанавливаться специальный глушитель.
Также в арсенале полка находятся снайперские винтовки SAKO TRG 42 калибра.338, винтовки McMillan TAC-50, калибра.80 и такого же калибра винтовки Barrett M82 A1/M107, а также противотанковые гранатометы. Командиры 61-го полка считают, что преимущество базовой модели снайперской винтовки SAKO состоит в том, что она заполнила нишу между оружием снайпера правоохранительных органов и оружием снайпера вооруженных сил.
Перечисленные выше винтовки оборудованы оптическими прицелами семейства Schmidt&Bender — одного из лидеров в отрасли производства дневных оптических прицелов для военных. Оптика прицелов настолько просветленная, что позволяет снайперу выявлять цели в условиях слабой освещенности, а точная настройка параллакса гарантирует попадание в цель. Введение поправок на превышение и на сопротивление воздуха позволяет произвести очень точный выстрел. Механизмы вертикальной наводки и боковых поправок на ветер точные и четкие. Выдающимся достижением этих прицелов является прекрасно подсвеченная сетка прицела P4 L.
P4 имеет простое и лаконичное оборудование, которое дает оператору беспрецедентную точность определения дальности до цели. Точная дальность может быть вычислена до цели на любом ее удалении, если цель находится в пределах эффективного поражения винтовки.
По мере развития подразделения король Абдалла II постоянно уделял внимание деталям. На первый план было выдвинуто требование, чтобы все системы оружия были оборудованы оптикой «Front Focal», позволяющей операторам точно определить дальность до цели на любой необходимой военному снайперу дистанции. В конечном итоге дневные оптические прицелы Schmidt&Bender являются лучшими в мире и позволяют снайперу на поле боя эффективно решать диверсионные задачи.
Кроме того, для определения дальности до цели снайперы полка имеют в своем распоряжении дальномеры Leica CRF Rangemaster 1200 Rangefinder и Vectronix PLRF Rangefinder.
Поскольку операторы полка выполняют задачи в течение любого времени суток, они также имеют на вооружении приборы ночного видения, позволяющие вести наблюдение и разведку в темное время суток. Для надежного поражения цели в распоряжении снайперов находятся ночные прицелы. Кроме того, в настоящее время винтовки снайперов полка оборудованы тепловизорными прицелами и лазерными целеуказателями IR Laser/illuminating Aiming. Недавнее внедрение этого оборудования повысило возможности ночных действий подразделения.
Также интересно, что личный состав полка на стрелковых тренировках осваивает российское оружие, например снайперскую винтовку Драгунова — СВД.
В распоряжении снайперов полка находятся различные вертолеты ВВС Иордании: UH-60 Blackhawk, MH-6 M Little Bird, AS-332 Super Puma и EC- 135 Eurocopter, которые могут также использоваться в качестве платформы для ведения снайперского огня.
По некоторым данным, в 2008 году в полк поступили новые полуавтоматические винтовки большого калибра, включая Accuracy International AS50 и 50 BMG. Кроме того, повышена мобильность разведывательных команд в проводимых операциях за счет принятия на вооружение All Terrain Vehicles (ATVs) — квадрациклов высокой проходимости.

Взгляд в будущее

61-й полк специальной разведки создавался как подразделение будущего. При планировани развития его боевых возможностей была поставлена задача соответствовать требованиям SMART (Specific, Measurable, Achievable, Realistic and working to a Time line), то есть заложенные в проекте возможности должны быть конкретными, измеримыми, достижимыми, реалистичными и их достижение должно быть согласовано по времени.
Полк был создан для того, чтобы внести изменения в содержание специальных операций в интересах Иордании. Личный состав сил специальных операций принимает участие в современных боевых действиях и имеет опыт применения по всему миру. Спецназ Иордании принимал участие и оказывал поддержку миротворческим операциям ООН в Боснии, Восточном Тиморе, на Гаити, в Кососво, в Хорватии и в других районах, где проводились гуманитарные операции.
Король Абдалла II постоянно посещает подразделения специального назначения других стран и стремится перенимать все самое новое и эффективное для внедрения в подразделениях командования спецназанчения вооруженных сил Иордании.

Хороший собственный опыт и контакты с коллегами из других подразделений помогают идти в ногу и даже обгонять наиболее передовые спецподразделения.
Сегодня вызовы, с которыми столкнулась Иордания, существенны: угроза террористических групп «Аль-Каиды», требующие разрешения региональные конфликты, усиление исламского фундаментализма и сектантства на Ближнем Востоке. Само географическое расположение Иордании в центре бурлящего региона делает ее целью номер один для различных экстремистских групп.
Поэтому, создавая 61-й полк специальной разведки, король полагал, что ответ на любой террористический вызов должен заканчиваться не только его безусловным пресечением. Для решения подобных задач в современных условиях требуется революционное мышление и применение самого современного опыта и возможностей. От командования полка король Абдалла II помимо всего прочего требует умения предотвращать как внутренние, так и внешние угрозы на политическом и военном уровне.
Иордания надеется, что возможности созданного подразделения будут являться сдерживающим фактором для распространения террористической опасности в регионе.

Увертюра

В ХОДЕ Балканского похода в апреле 1941 года Германия и Италия оккупировали материковую Грецию. Это, правда, не дало контроля над восточным Средиземноморьем и было лишь началом изгнания отсюда Англии. У нее еще нужно было отнять Суэцкий канал, Кипр, Мальту, но первоочередным шагом был захват Крита.
Заняв остров в 1940 году, англичане построили здесь 3 аэродрома для Royal Air Force, и отныне действия в северной Африке и на Ближнем Востоке были немыслимы без этого «непотопляемого авианосца» на стыке трех континентов, владевший им был здесь хозяином положения. Сейчас Крит угрожал снабжению немецко-итальянских войск в Африке. Установление контроля над ним облегчило бы завоевание превосходства на море, где господствовали английские корабли, итальянский флот был незначителен, а немецкий отсутствовал совсем.
В ходе подготовки нападения на СССР значение Крита возросло. Дело в том, что единственным источником нефти для Третьего рейха был район Плоешти союзной Румынии. Расчеты кампании на Востоке строились на блицкриге, и здесь были недопустимы нарушения поставок топлива для военной машины и промышленности Германии. Немцы хотели исключить беспокоящие действия на фланге и угрозу драгоценным нефтепромыслам.
Гитлеровские военачальники спорили, что сначала необходимо оккупировать, но «крестный отец» немецких ВДВ командир 11-го авиакорпуса генерал Курт Штудент смог убедить Гитлера в первоочередности Крита, предложив захватить остров путем крупномасштабной воздушно-десантной операции. Нужные для этого силы уже были вблизи будущего ТВД.
Распоряжение фюрера № 28 от 25.04.41 г.: «Успешно завершить Балканский поход путем оккупации острова Крит и использования его в качестве опорного пункта для воздушной войны против Англии в восточном Средиземноморье (операция «Меркурий»)».
А вот информация вермахта о системе обороны острова была плохой. Абвер (военная разведка) весьма недооценил противника. Считалось, что весь британский экспедиционный корпус (БЭК) эвакуирован из Греции в Египет, а на самом деле половина его окопалась на Крите. Считалось, что туда переброшено не более 15 тысяч британских и греческих солдат, а их было втрое больше! Шеф абвера Канарис сначала вообще докладывал о наличии лишь 5 тысяч солдат. Был ли он неверно информирован или таким образом вредил рейху (есть подозрения, что он работал на англичан)? Как бы то ни было, после ареста в 1944 году в подвалах гестапо ему припомнили и этот просчет.
Параллельно выяснение обстановки на Крите вела разведка 12-й армии вермахта, которая также ошиблась с истинным числом английских войск. Немцы были уверены, что для успеха дела хватит двух дивизий, но оставили 6-ю горнострелковую дивизию (гсд) в резерве в Афинах. Как оказалось, эта предосторожность себя потом оправдала. Более того, они почему-то считали, что критяне симпатизируют им и прямо-таки не дождутся, когда высокомерные англичане будут выброшены с острова. Недооценка патриотизма населения вышла нацистам боком. Не менее ошибочным было мнение, что противник деморализован поражением на континенте.
Итак, особого сопротивления не ожидалось, и немцы решили высадиться в четырех оперативно важных точках острова, не подозревая, что англичане уже знают их планы. Когда в конце апреля 250 самолетов люфтваффе без видимой причины сосредоточились в болгарском Пловдиве, а парашютисты Геринга после захвата Коринфа остались в Греции, англичане уже почуяли какую-то каверзу. А британская разведка, добыв германскую шифровальную машину «Энигма» и разобравшись с ее кодами (проект «Ультра»), стала читать секретные сообщения вермахта с деталями операции. Правда, одна мелочь осложнила британцам оборону и даже способствовала потере острова. Дело в том, что в немецком языке понятие «высадка десанта» — хоть с воздуха, хоть с моря — обозначается одним и тем же словом (Landung). Военное руководство «великой морской нации» (пока еще) презирало ВДВ и потому в меру своего миропонимания посчитало, что немцы ринутся на штурм в основном с моря. А там господствовал непобедимый британский флот! Ход событий излечил гордых британцев от комплекса превосходства.

Диспозиция

Англичане. 30.04.41 года командующим обороной Крита был назначен новозеландский генерал Бернард Фрайберг, решительный и опытный солдат, сразу же начавший подготовку к отражению неизбежной атаки (план «Скорчер»). В начале года на острове не было и тысячи вооруженных людей (в основном жандармы), и Фрайбергу дали 31 тысячу солдат БЭК и 12 тысяч греков, кроме того, в боевых действиях участвовало до 8 тысяч гражданских критян. Зная наиболее вероятные места высадки врага, генерал не пожалел усилий для тщательной подготовки к «горячей встрече», умело укрепил оборону аэродромов и северного побережья. Все важные участки оснастили огневыми точками, разумно расположили и замаскировали зенитные батареи (немецкая авиаразведка их так и не увидела), приказав не открывать огня по бомбардировщикам, а ждать десанта; создали множество противодесантных заграждений, ложных линий обороны и позиций ПВО. Хотели привести в полную негодность все 3 аэродрома (минирование, заграждения), чтобы не допустить использования их немцами, но старший военачальник, британский главнокомандующий Уэйвелл, запретил это, считая, что для отражения десанта и так все есть, а «повреждение летных полей может помешать использованию аэродромов собственной авиацией». Это стоило англичанам потери острова, аэродромы стали основой немецкой победы.
Нужно знать, кто противостоял непобедимому до той поры вермахту. Да, на острове было много солдат, но набраны они были зачастую с бору да с сосенки, не хватало оружия, экипировки. Подразделения без командиров в хаосе спешной эвакуации перемешались, нуждались в срочном переформировании.
У греков сражались укомплектованные новобранцами остатки 12-й, 20-й дивизий, 5-й критской дивизии, батальон жандармерии Крита, гарнизон Ираклиона, курсанты военных академий. Чуть лучше обстояли дела у 2-й новозеландской дивизии Фрайберга (7500 штыков), 19-й австралийской бригады (6500), численность других разрозненных английских частей составляла 17 тысяч человек. Здесь были и лучшие части на Среднем Востоке — батальон лестерского полка и 700 шотландских горных стрелков, но и они не доросли до такого сильного противника, как «зеленые дьяволы Геринга».
На качестве обороны серьезно сказался недостаток современного и тяжелого вооружения, утраченного на материке. С огромным трудом, под бомбами люфтваффе британскому флоту удалось доставить на Крит кое-какое оружие и снаряжение. На вооружении защитников острова находились несколько стационарных и 85 трофейных итальянских пушек разных калибров без боеприпасов (разобрав некоторые на запчасти, собрали 50 годных к стрельбе орудий), из бронетехники — 16 ветхих Cruiser MkI, 16 легких Mark VIB, 9 пехотных Matilda IIА с бронебойными снарядами, бессмысленными против пехоты. Некоторые пустили на запчасти, большинство просто вкопали в качестве ДОТов на важных участках. В качестве средств ПВО использовались 50 зениток и 24 прожектора, поделенных между аэродромами.

Самолет люфтваффе — JU 52/3M

Транспорта было мало, это помешало переброске войск и подавлению парашютистов до организации ими обороны.
Авиации не было совсем, ее немцы выбили. Уцелевшие 7 самолетов Фрайберг за день до штурма отправил в Египет, иначе они были обречены. Правда, сначала летчики отбомбились по немцам в греческих портах, вследствие чего те поняли, что их план противнику уже известен. Остров остался без прикрытия с воздуха, что сильно осложнило жизнь его защитникам.
Англичане использовали тяжелые пулеметы Виккерс, легкие пулеметы Брен, винтовки Ли-Энфилда — дальнобойное оружие, эффективное в обороне. А вот у греков было устаревшее австро-венгерское оружие, полученное в качестве репараций после Первой мировой войны, тысяча древних французских винтовок образца 1874 года, 12 старых французских пулеметов М1907 и 40 легких пулеметов различных марок. Для этого пестрого музейного набора с разными калибрами не хватало боеприпасов, в некоторых частях было по 30 патронов на солдата.
Немцы. Командование операцией было поручено генералу Штуденту. План предусматривал захват аэродромов силами отдельного десантно-штурмового полка и 7-й авиационной дивизии (всего 15 тысяч человек) с последующей переброской туда 22-й аэромобильной дивизии, хорошо дравшейся, несмотря на чудовищные потери при захвате Голландии. Отлично обученные, закаленные в боях десантники умели воевать в любых условиях; их невысокая огневая мощь (отсутствие тяжелого оружия) компенсировалась высоким боевым духом.
Из-за дефицита авиационного бензина назначенная на 16 мая высадка была перенесена на четыре дня. А так успеху дела было подчинено многое: стянуты силы транспортной авиации, отложены готовые планы высадок на Мальту, Суэцкий канал и Александрию; вот только 22-я дивизия в этот раз занималась не своим делом — охраной нефтеобъектов Румынии! А перебросить ее в Грецию уже было невозможно, транспортных возможностей не хватало. Вместо нее Штуденту дали то, что было под рукой: три полка 5-й горнострелковой дивизии, усиленный полк 6-й горнострелковой дивизии, 700 пулеметчиков-мотоциклистов 5-й танковой дивизии, саперов, противотанковые роты — всего 14 тысяч штыков. Их, как и тяжелое вооружение, должны были доставить на место самолеты и морские конвои, для чего у греков конфисковали 63 маломерных судна. Прикрытие конвоев возложили на итальянские ВМС.
Операцию обеспечивали три полка военно-транспортной авиации особого назначения.
Поскольку для одновременной высадки всех сил самолетов не хватало, было решено осуществить вторжение тремя волнами.
В первую волну — 7 часов утра 20 мая, планерная и парашютная высадка — входила группировка «Запад»: отдельный дшп генерала Майндля (цель: аэродром Малеме) и 3-й пдп полковника Гейдриха (бухта Суда и г. Хания с английским штабом и резиденцией греческого короля).
Во второй волне — 13 часов 20 мая, парашютная высадка — шли группировки «Центр» и «Восток»: 1-й пдп полковника Бройера (аэродром Ираклион) и 2-й пдп полковника Штурма (аэродром Ретимнон).
По захвату всех целей с 16 часов 21 мая начиналась третья волна вторжения — прием тяжелого вооружения и горных егерей. С воздуха войска прикрывали 716 самолетов 8-го авиакорпуса генерала фон Рихтгофена — 228 бомбардировщиков, 205 штурмовиков, 114 двухмоторных и 119 одномоторных истребителей, 50 разведчиков, а также 62 самолета итальянских ВВС. От баз в Греции до Крита всего 120–240 км, что не превышало боевого радиуса немецких самолетов. А вот англичанам летать для воздушного прикрытия было далековато (до баз в Африке и на Мальте — от 500 до 1000 км).
С начала мая немцы начали регулярные налеты для «размягчения» обороны острова, бомбили конвои с техникой для Крита, блокировав морской путь к середине мая. Из 27 тысяч тонн военных грузов до места дошло лишь 3 тысячи тонн. Немецкая рука легла на английское горло.

Вторжение.1-й день

Малеме. Дело не пошло с самого начала. 20 мая в 5.50 люфтваффе обрушили на зону высадки массированный удар, но большинство замаскированных позиций уцелело, а средства ПВО на бомбы не отвечали. Еще хуже было то, что планеры и юнкерсы с парашютистами подошли лишь через полчаса после ухода штурмовиков! Немцы не учли погоду. Весна была жаркая и сухая, пропеллеры сотен самолетов на греческих аэродромах Танагра, Коринф и Мегара подняли такую пыль, что вовремя взлетела только часть машин, а остальные ждали на земле улучшения видимости. Стартовавшие кружили в небе, ожидая их, так что результатами бомбардировки воспользоваться не удалось.
Когда в 7.25 ч. передовой отряд капитана Альтмана (2-я рота 1-го батальона дшп) появился над целью, их уже ждали. Ураганный огонь превращал планеры в решето; отчаянно маневрируя и пикируя, они разбивались о скалы, падали в море, в тучах пыли плюхались на дороги, любые пригодные площадки, капотируя и разваливаясь. Но высадка продолжалась; спешившись, легковооруженные десантники атаковали противника, пораженного их количеством и самоубийственно дерзким напором. Быстро придя в себя, защитники Крита накрыли немцев минометным и пулеметным огнем; захват аэродрома с ходу предотвратили в рукопашной схватке защищавшие его новозеландцы. Альтману удалось захватить мост и часть позиций западнее аэродрома, но из 108 человек у него осталось 28.
Шедший следом батальон напоролся на сильный заградительный огонь, многие были убиты еще в воздухе, командир батальона майор Кох и большинство солдат были ранены в первые же минуты. Севшая на вражескую батарею 1-я рота захватила ее, понеся тяжелые потери, из 90 солдат осталось 30; 4-я рота и штаб батальона попали на позиции новозеландского батальона и почти все погибли; высаженная на сухое русло реки 3-я рота добралась до батареи ПВО южнее аэродрома и уничтожила ее, сведя к минимуму потери самолетов при выброске основных сил. Из захваченных зениток немцы расстреляли спешащие к аэродрому грузовики с подкреплением и заняли круговую оборону. Они видели, что разбомбленные вражеские позиции были всего лишь декорацией, а англичане выбивали их ружейно-пулеметным огнем с господствующей высоты, которую захватить не удалось.
На высаживающиеся батальоны обрушился такой плотный огонь из всех стволов, что многие немцы были убиты или ранены, еще не ступив на остров. Во многих случаях высадка производилась над линиями обороны, не обнаруженными авиаразведкой. Парашютистов расстреливали в воздухе, после приземления уничтожали в рукопашных схватках. Это была бойня.
3-й батальон десантировался северо-восточнее Малеме прямо над позициями 5-й новозеландской бригады и в течение нескольких минут был почти весь уничтожен; 4-й батальон со штабом полка успешно высадился западнее, потеряв мало людей, смог зацепиться на одной стороне аэродрома, но здесь был тяжело ранен командир полка генерал Майндль. Его заменил командир 2-го батальона майор Штенцлер; в бою были и его входящие в резерв люди; часть из них была убита еще в воздухе, часть на земле вооруженными критянами, оставшиеся дрались восточнее Спилии. Усиленный взвод лейтенанта Киссамоса приземлился среди греческих батальонов, из 72 выжили лишь 13 сдавшихся десантников, спасенных от линчевания новозеландскими офицерами. Бои продолжались весь день, позиции вокруг аэродрома переходили из рук в руки. Немцы постепенно группировались, 3-я рота соединилась с остатками рассеянных и разгромленных подразделений и зацепилась на северной стороне аэродрома.
Плохо сложились дела у 3-го пдп, сброшенного восточнее Малеме. Еще до высадки погибли весь штаб полка и командир 7-й авиадивизии генерал Зюссман, посланный руководить операцией на месте (из-за ошибки пилота планер оторвался от буксировщика и рухнул в море). Высаженный первым 3-й батальон попал на позиции новозеландцев, метким огнем выбивших многих десантников еще в воздухе; приземлившихся убили в рукопашной или пленили. По ошибке пилоты сбросили несколько подразделений над горами, и переломавшие кости солдаты вышли из строя без боя. Унесенная ветром одна рота погибла в море; сброшенная над водохранилищем 13-я минометная рота утонула в полном составе. Лишь 9-я рота приземлилась как надо, но после кровопролитного боя заняла круговую оборону. Высадка под огнем продолжалась весь день. Выжившие были разбросаны, укрывались от огня в складках местности, пытаясь сгруппироваться и разыскать контейнеры с оружием, что в этих условиях было нелегко. Парашютисты шли в атаку с пистолетами, ручными гранатами и саперными лопатками, а англичане выбивали их, как в тире, из винтовок и пулеметов.
Ретимнон и Ираклион. Увидев, что из 500 юнкерсов, выбросивших 1-ю волну вторжения, не вернулось всего 7, штаб генерала Штудента дал добро на отправку 2-й волны. Но дела пошли еще хуже, чем утром. Задуманной «карусели» бомбардировочных и транспортных эскадрилий опять не получилось. Полдень, зной — над аэродромами поднялось еще больше пыли; мало того, возникли трудности с заправкой самолетов, это пришлось делать ручными насосами прямо из бочек. Машины уходили на цель мелкими группами с все большими интервалами; плотных волн десанта не получалось, солдаты высаживалось без воздушной поддержки и рассеивались на большой площади. Они в еще меньшей мере, чем их товарищи под Малеме, были в состоянии захватить свои объекты. А внизу их уже ждали: все мало-мальски подходящие для приземления площадки были окружены огневыми точками и пристреляны.
2-й пдп прибыл к Ретимнону с большим опозданием, в 16.15. Две роты высадились вскоре после налета люфтваффе, но были скованы огнем противника; 3-ю роту отнесло на 7 км от цели. Для основной же массы десанта высадка затянулась, а противник (19-я австралийская бригада) уже пришел в себя. Отделившиеся от самолетов солдаты были встречены таким плотным огнем, что многие погибли еще в воздухе. Живые были сильно разбросаны ветром, но тем не менее бойцы 2-го батальона все-таки сумели захватить господствующую над аэродромом высоту. Пробившись оттуда до летного поля, они попали под такой сильный огонь с других высот, что снова пришлось отойти. Тяжелые потери легковооруженным немцам нанесли даже немногие дряхлые танки, некоторые подразделения погибли полностью. К вечеру погибших было уже более 400, командир полковник Штурм попал в плен. Выжившие в этой бойне рассказывали, что не ожидали такого огня и количества противника, разведка предсказывала гораздо более легкий ход операции. Убедившись, что аэродром не захватить, парашютисты окопались и стали ждать подкрепления. Усилившись в течение ночи разбросанными по местности солдатами, остатки полка вновь попытались пробиться к аэродрому, но под сильным огнем откатились назад и заняли круговую оборону.
Высадка 1-го пдп началась с еще большим опозданием, в 17.30, когда бомбардировщики уже ушли, а противник изготовился к отражению атаки. Этот полк оказался в наиболее тяжелом положении. Во-первых, 600 его бойцов уже сбросили на Малеме; во-вторых, аэродром Ираклиона прикрывала усиленная ПВО, и прыгать пришлось с большой высоты, что значительно увеличило потери. Приземлившиеся натолкнулись на ожесточенный огонь из всех видов оружия, включая артиллерию и вкопанные танки, что исключило всякий шанс на успех. Погибли две роты, приземлившиеся к западу от аэродрома (выжило 5 бойцов); остальные подразделения были рассеяны, и лишь наступившая ночь спасла их от полного разгрома. Оценив обстановку, командир полковник Бройер отказался от атаки и под покровом темноты стал собирать уцелевших и контейнеры с оружием. Захватив в н.п. Агья узел обороны (бывшую тюрьму) по контролю дороги к Хании, солдаты 1-го, 2-го и десантно-саперного батальонов сделали там полковой КП и заняли круговую оборону; к ним присоединились остатки 9-й роты.
К вечеру первого дня положение немецких десантников на Крите было катастрофическим. Погибли многие командиры, потери личного состава были просто чудовищны: из 10 тысяч высадившихся в строю осталось лишь 6 тысяч. Они не достигли ни одной из поставленных целей. Занятые позиции удерживались из последних сил. Почти израсходовав боезапас, израненные, изможденные немцы готовились к последнему бою. Живые лежали на жаре под обстрелом среди убитых и умирающих, избегая любого движения, без глотка воды и надежды на спасение. Ко всем бедам, не было связи (рации были разбиты при высадке), штаб Штудента в Афинах не знал, какая трагедия развернулась на острове. В этой ситуации проявилась специфика подготовки «зеленых дьяволов Геринга», особенно среднего командного звена. Посвященные в общий план операции командиры независимо друг от друга создали множество активных очагов сопротивления, вцепившись в многократно превосходящего противника, навязывая ему бой, не давая передышки и возможности маневра резервами, надеясь, что товарищам на других участках повезет больше, и они захватят площадки для приема помощи. Они активно держались. Так, ефрейтор одного погибшего подразделения, собрав оружие своих товарищей, окопался у перекрестка дорог, обложился гранатами, запасными магазинами и так яростно встретил автоколонну англичан, что те отступили с большими потерями; задание было выполнено.

Но общая ситуация складывалась иначе. Немцев оставалось все меньше (в одном случае из 580 солдат к своим пробилось лишь 80), еще чуть-чуть — и их можно было «дожать». Они в любую минуту ждали решающего удара британцев, казалось, что это лишь вопрос времени, но, запутавшись в обстановке, те ничего не предприняли. У них тоже были проблемы: не хватало средств связи, никто ничего не знал о ситуации в целом; не было транспорта для реакции на действия немцев. Используя свое превосходство в воздухе, люфтваффе не давали безнаказанно истреблять парашютистов. Ожидая «основных сил немцев, которые должны высадиться с моря», генерал Фрайберг экономил силы, держал в резерве два батальона и потому упустил шанс на победу. Кроме того, его солдаты зачастую воевали вполсилы, активно не атаковали, при отпоре пасовали. Они не использовали своего огромного численного преимущества, им повсюду не хватало чуть-чуть напора и смелости, а противник дрался из последних сил, но не опускал рук. Наступление темноты не ослабило активности немцев: в одиночку и группами выбираясь из зоны обстрела, они нападали на англичан, захватывая их оружие и позиции.
На специальном самолете генерал Штудент отправил в Малеме связного, капитана Кляйе, известного сорвиголову из своего штаба. Спрыгнув ночью с парашютом, тот доложил о состоянии дел. Осознавая угрозу провала операции, генерал отверг предложение штабистов прекратить ее, оставив умирать тысячи отборных солдат.

2-й день

Малеме. 21 мая, приказав бросить все силы на штурм аэродрома, генерал Штудент принял решение о срочной доставке туда 3-го эшелона вторжения, горных егерей, невзирая на то, что садиться придется на фактически находящийся в руках врага небольшой аэродром под обстрелом артиллерии. В эту же ночь все свободные транспортные самолеты люфтваффе в юго-восточной Европе были переброшены в Грецию для выполнения этой задачи.
С рассветом бой возобновился, подоспели штурмовики, и под взрывы бомб немцы заняли часть аэродрома. Захватить все взлетно-посадочные полосы не удалось, самолеты с боеприпасами садились прямо на пляжи, терпя аварии; удачно приземлился лишь один, который, забрав раненых, в т.ч. Майндля, ушел на материк.
В 14.00 был высажен и пошел в бой последний резерв, две десантные противотанковые роты. В 15.00 на Малеме спрыгнул 52-летний полковник Рамке для руководства штурмом; с ним прибыло 550 солдат 2-й волны вторжения, сидевших в Греции из-за поломки самолетов. С их помощью к исходу дня ВПП все же удалось занять, но их обстреливали английские минометы и зенитки с господствующей высоты 107. Немцы обстреляли их из трофейных орудий и под восторженный рев десантников, ведущих бой по периметру аэродрома, начали прибывать самолеты с горными егерями. На юнкерсы, садящиеся на летное поле и соседний пустырь, обрушился сильнейший огонь. Горящими факелами они валились на ВПП; капотировали за пределами летного поля. Спешившиеся егеря попадали в адский костер, что стоило многим жизни. Забитую горящими обломками ВПП немцы вновь и вновь расчищали с помощью трофейных танков; садились все новые машины с подкреплением, которое сразу шло в бой. На маленьком для такого количества техники аэродроме (длина ВПП 600 метров) царил хаос, к вечеру полосу загромождало 80 искореженных сгоревших машин (за 2 суток погибло более 150 самолетов). Но ворота на остров уже приоткрылись. Шаг за шагом вытесняя противника, егеря и десантники закрепились на окраине селения Малеме; на наиболее упорные огневые точки вызвались штурмовики, при их поддержке в 17.00 селение было занято.
Боевые действия возглавил генерал горных егерей Рингель. Ночью англичане чуть не отбили аэродром, их остановили лишь на краю летного поля, а с рассветом люфтваффе отогнали их окончательно. Подразделения на других фронтах сконцентрировали силы и связали противника боем, помогая тем, кто дрался под Малеме.
В Ретимноне обескровленные батальоны 2-го пдп были вытеснены с высоты, где держались больше суток. Отступив к руинам фабрики, они держались, отбивая атаку за атакой под непрерывным огнем артиллерии, удерживая боем 7 тысяч солдат противника.
В Ираклионе наступление 1-го пдп на город захлебнулось, полковник Бройер получил приказ остановиться и не допустить оттока сил противника на другие участки. Прилетевшие для помощи штурмовики с задачей не справились, не обнаружив замаскированных огневых точек, и десантникам осталось уповать только на себя, своим и трофейным оружием отбивая непрерывные атаки 8 тысяч англичан.

3-й и 4-й день

Малеме. Утром 22 мая 1-й батальон без боя занял высоту 107. Пораженные отчаянной смелостью немцев новозеландские солдаты отошли. В обед люфтваффе добили остатки артиллерии противника, обстрел прекратился. Немцы быстро очистили аэродром от обломков, а окрестности от англичан. Теперь здесь в высоком темпе заработал воздушный мост, каждый час прибывало по 20 машин с тяжелым вооружением и живой силой, обратным рейсом они вывозили раненых. Прибыл генерал Штудент со штабом. Исход битвы за Крит был пока неопределенным, но англичане утратили главное преимущество — отделявшее их от материка море.
23 мая, оставив попытки отбить аэродром, англичане стали отходить на восток.
Ретимнон. Немцы отбивали атаки с помощью штурмовиков, отгонявших англичан на исходные позиции.
Ираклион. Десантники захватили высоту 491 и соединились со своими, пробившимися с другой стороны. Ввиду тяжелых потерь от бомбежек британский флот ушел в Александрию; на остров высадилось 6 тысяч итальянцев.

5-й и 6-й день

НЕМЕЦКИЕ войска прорвали все линии обороны англичан от Малеме до Хании. Дезертирство среди защитников острова стало принимать угрожающие масштабы.
Ретимнон. Окруженные десантники несли тяжелые потери, были на грани изнеможения, но продолжали оттягивать на себя силы врага.

Ираклион. Получив подкрепление, немцы продвинулись к городу и захватили господствующую высоту.

7-й и 8-й день

Ретимнон. Ночью 26 мая оставшиеся в живых 250 солдат, прорвав окружение, ушли к Ираклиону, но, получив приказ, остановились и вместе с пробившимся подкреплением обрушились на противника, вынуждая его оттягивать войска с других участков.
Ираклион. Немцы заняли высоту 296 и пошли на штурм, но … англичане оставили город и аэродром без боя. 27 мая пала столица острова Хания. Англичане начали эвакуацию войск с острова. 28 мая взята бухта Суда, куда стали сразу прибывать гидропланы с боеприпасами.

Конец операции

Ретимнон. Парашютисты продолжали атаковать десятикратно превосходящего их противника, неся потери (осталось всего 3 офицера). Прорвавшись к аэродрому, они натолкнулись … на горных егерей. Помощь пришла в последний момент, физические и моральные силы немногих выживших были на исходе; 85-й полк егерей взял город.
Покинув остров через южную часть, британцы официально объявили о его сдаче. Операция «Меркурий» закончилась 1 июня. Союзники не предприняли ни одной попытки отбить Крит, и он оставался в руках немцев до капитуляции 8 мая 1945 года.

Потери

ПОТЕРИ защитников Крита составили 3,8 тысячи убитых, 3 тысячи раненых, 17 тысяч попали в плен. Были уничтожены 4 крейсера, 6 эсминцев, 1 тральщик, 11 малых кораблей, 33 самолета.
Но немцы потеряли 6208 человек, из них 3714 убитыми и 2494 ранеными. Но верить таким удивительно «точным» данным ни в коем случае нельзя: в 1974 году на специально заложенном «Немецком воинском кладбище» в Малеме были перезахоронены останки 4465 солдат. Было много и тех, чьи могилы не сосчитаны — это пропавшие без вести и утонувшие в море. В операции «Меркурий» вермахт потерял убитыми не меньше 7–8 тысяч человек.

Люфтваффе потеряли 271 самолет.

Кто что выиграл от этой бойни?

КРИТЯНЕ от схватки «британского льва» с «германским орлом» на их земле только пострадали. Оккупация далась им тяжело, жертвой ее пало более 8 тысяч человек.
Что выиграли немцы, вроде бы победившие в этой драке? Ничего, кроме престижа. Обладание Критом было совершенно необходимо в контексте дальнейших захватов — Мальты, Кипра, Суэцкого канала, Александрии и т.д. А так занятие острова не оказало влияния на ход боевых действий в данном регионе.
А что же англичане? Ответ просматривается в словах Черчилля, вынесенных в эпиграф к данной статье: «Рука Гитлера могла бы протянуться и дальше, в направлении Индии». Проницательный британский премьер видел то, чего не рассмотрели его генералы: опасность этой «руки», нового и необычайно эффективного рода войск, который можно было доставить куда угодно. Вермахт уже пронесся по Европе смерчем, разбив чужие армии в пух и прах, а острием германского штыка были воздушно-десантные войска. Соединение двух факторов — «рука ВДВ» и «немецкий плацдарм Крит» — угрожало интересам Британской империи в Азии, но устранение одного из них опасность снимало. А проблемы в Азии были: разведка и дипломаты Гитлера успешно раздували антианглийские настроения; Турция была прогерманской; между рейхом и Персией уже работал целый воздушный мост; во время восстания в Ираке в конце апреля 1941 года иракская армия, блокировав британские военные базы, обратилась за помощью к Гитлеру. Если бы сюда пришли «зеленые дьяволы Геринга» — а их планы известны: захват Кипра, Александрии, Суэцкого канала, далее везде — то скорее всего до самой Индии заполыхало бы.
Черчилль знал гораздо больше, чем сказал своим самым доверенным военачальникам. Вопреки всем их возражениям он видел в упорной обороне Крита возможность пустить кровь немецким ВДВ, нанеся им роковые потери, укоротив Гитлера на одну «руку». Черчилль назвал огромной глупостью то, что немцы рискнули своими элитными войсками. Опасную «руку» отрубили на Крите. Кроме того, пораженные высокой эффективностью «зеленых дьяволов Геринга», союзники приступили к ускоренному созданию своих воздушно-десантных войск.
А фюрера не столько обрадовал захват острова, сколько огорчили потери. Расчет-то и был на эмоционально неуравновешенного неврастеника Адольфа, его реакция была такой, какая была нужна Черчиллю: фюрер запретил впредь крупные воздушно-десантные операции! «Зеленые дьяволы Геринга» использовались лишь в качестве «пожарных команд», латая собой наиболее угрожающие участки фронтов.
После войны генерал Штудент удивил всех своим рассказом о том, как неохотно Гитлер согласился с планом захвата Крита: «Он хотел прекратить балканскую кампанию после выхода вермахта на юг Греции». Гитлер интуитивно чуял беду. «Его очень расстроили тяжелые потери на Крите, и он часто говорил мне: «Время парашютных войск прошло». Я предлагал ему следующим броском захватить Суэцкий канал, но после критского шока он отказался. Я неоднократно пытался разубедить его, но безуспешно». Был отвергнут даже запланированный захват Мальты (операция «Геркулес»), хотя здесь хотела поучаствовать и Италия силами воздушно-десантной и десантно-штурмовой дивизии.
Так что пусть поле боя осталось за немцами, но победили все-таки британцы. Правда, еще говорят о напрасно понесенных жертвах. Но кого это интересует, когда речь идет о мировом ­господстве?!

Как утверждает статистика, сегодня в бронетанковых и артиллерийских частях армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) женщины составляют пятую часть всех военнослужащих. В израильской спасательной службе (аналоге российского МЧС) представительниц прекрасного пола более четверти. Примерно столько же их в ВВС. Но даже в этой насквозь эмансипированной армии существует особое подразделение, где современных амазонок насчитывается более семидесяти процентов! Это 33?й батальон «Каракаль», организационно входящий в состав 512?й территориальной бригады «Саги» дивизии «Эдом» Южного военного округа.

Во время войны за независимость Израиля представительницы прекрасного пола активно участвовали в боях, получали ранения и гибли наравне с солдатами-мужчинами. Но затем, несмотря на установленную законом обязательную военную службу для женщин, путь им в боевые подразделения был заказан. Лишь в начале 1990?х годов для девушек открыли вакансии в артиллерии и танковых подразделениях, а также летной школе военно-воздушных сил и на курсах младших морских офицеров.
Но поскольку дам, желающих служить на боевых, а не вспомогательных должностях, было огромное количество, в 2000?м в израильской армии и появилась отдельная экспериментальная женская рота, через четыре года развернутая в батальон. Свое название он получил в честь ловкого и осторожного хищника, обитающего в пустыне Арава, — рыси каракаль, «песчаной кошки», самцы и самки которой внешне не отличаются друг от друга. Отличительными признаками военнослужащих батальона стали береты салатового цвета с пехотной эмблемой и красные десантные ботинки.
Сейчас, когда непростой период становления необычного подразделения уже пройден и эксперимент признан удачно состоявшимся, батальон несет заслонную службу на границах с Иорданией и Египтом. Кроме этого его военнослужащие патрулируют на подступах к городу Эйлату, расположенному на берегу Акабского залива, и на дорогах юга страны, предотвращая проникновение террористов в центральные густонаселенные районы Израиля. В активе «хищниц» множество задержанных злоумышленников — от палестинских боевиков, египетских контрабандистов и их израильских сообщников до нелегальных эмигрантов из Африки, значительное количество захваченных наркотиков, обнаруженных тайников с контрабандными товарами.

В наши дни распределение в «Каракаль» — одно из самых почетных, которое может получить призывница. Конкурс в батальон как в престижный вуз — семь-восемь человек на место. И это при том, что женщины здесь служат не два года, как их соплеменницы в прочих армейских подразделениях, а три — как израильские мужчины. Если кандидатка, прошедшая тесты и медкомиссию, является единственным ребенком в семье, то ей, чтобы стать «песчаной кошкой», потребуется предоставить письменное согласие родителей. Если же у нее есть брат или сестра, то папа и мама узнают о решении своей непутевой дочери, как правило, уже тогда, когда она оказывается в тренировочном центре…
И еще один интересный факт: с 2009 года, согласно все той же статистике, 30% бойцов батальона — русскоговорящие. Выводы делайте сами.

Название обязывает

Поскольку «Каракаль» классифицируется как батальон легкой пехоты, прежде чем продолжить рассказ об этом необычном подразделении, стоит пояснить, как выглядят аналогичные израильские воинские части и как в них организована боевая подготовка.
Она в армии обороны Израиля разделяется на несколько уровней или категорий — руваи, отражающих объем получаемых знаний по военному делу и интенсивность самих занятий. Солдаты тыловых частей имеют категорию 02. Те, кто служит в боевых пехотных подразделениях, — 07, сержанты, прошедшие трехмесячные курсы индивидуальной подготовки, — 08. Офицеры боевых частей имеют самый высокий ранг — 012 и обязаны ему соответствовать на протяжении всей службы.

После призыва пехотинцы-новобранцы в течение четырех месяцев проходят «курс молодого бойца», который завершается сдачей зачетов и марш-броском с многочисленными вводными. Успешно сдавшим все эти испытания присваивается категория 05 и разрешается носить отличительный берет цвета того подразделения, в котором будет проходить их дальнейшая служба.
Далее следуют 2,5 месяца усиленных занятий по изучению оружия, огневой, физической и военно-медицинской подготовке, после которых бойцы получают руваи 07 и приступают к очередному этапу — боевому слаживанию в ходе многонедельных учений и полевых выходов. Он может длиться от 2 до 4 месяцев. И только после этого начинается непосредственно служба, предусматривающая участие в специальных приграничных операциях и боевых действиях.
В этот же период молодые солдаты проходят что-то вроде курсов профессиональной специализации, постигая тонкости и премудрости одной из конкретных воинских специальностей — снайпера, пулеметчика, минометчика или гранатометчика. А командиры и психологи приглядываются и намечают тех, кто имеет природные задатки лидера: они будут направлены в сержантскую учебку. Остальных распределят в боевые роты — штурмовую, огневой поддержки или боевого обеспечения…
Отношение у армейского командования к батальону «Каракаль» в первые годы его существования было, мягко говоря, не очень серьезное. Руваи для его солдат установили 05 — вроде бы и боевое, но не совсем. Как для инженерных войск и подразделений пограничной стражи. При этом «рысям» не удосужились разработать нарукавный таг — индивидуальный шеврон подразделения, очевидно, не веря в продолжительность и положительный результат эксперимента. И вообще батальон старались держать в пустыне Арава неподалеку от Мертвого моря — месте спокойном и даже скучном с точки зрения боевой работы.
И пошло-поехало! Дисциплина в ротах была на нуле, внутренняя служба была организована из рук вон плохо, контрабандисты-бедуины шастали через зону ответственности батальона туда и обратно когда и как хотели. После того как подразделение сотряс ряд сексуальных скандалов, информация о которых просочилась в прессу и возмутила общественность, военное командование решило навести порядок в данном вопросе и взялось за дело всерьез..

Офицерский и сержантский состав в «Каракале» сменили полностью, уровень боевой подготовки подняли до 07. В дисциплине гайки закрутили так, что не снилось ни в одном пехотном подразделении. Любые амурные отношения пресекались в зародыше, вплоть до перевода мужчин и женщин, уличенных в романтической тяге друг к другу, в воинские части, дислоцированные в различных концах страны.
И батальон преобразился: из «мягких и пушистых кошечек», как в начале 2000?х уничижительно называли его бойцов израильские газеты, девушки превратились в настоящих современных амазонок — ловких, выносливых, бесстрашных, дерзких и умелых воинов.
В общем, батальон стал полностью соответствовать своему названию.

Наступая на пятки мужчинам

Базовую военную подготовку новобранцы «Каракаля» проходят на учебном центре элитной 84?й пехотной бригады «Гивати». Там же осваивают основные виды стрелкового оружия и в последующем оттачивают навыки владения им.
В ходе дальнейшей боевой подготовки солдаты-девушки получают те же воинские специальности, что и мужчины, сдают нормативы и зачеты без какой-либо скидки на принадлежность к слабому полу. Что и говорить, трудностей при этом они испытывают достаточно. Например, «магисткам» и «негевисткам» — ротным и взводным пулеметчицам — приходится на полевых выходах и в ходе боевых операций в одиночку управляться с пулеметами «Маг» и «Негев», масса которых без патронов составляет соответственно 11 и 7,6 кг. Общий же вес солдатской экипировки пустынных амазонок зашкаливает за два пуда.

Поэтому командованию израильской армии все же пришлось учесть особенности строения организма большей части бойцов батальона и разработать для них специальные женские разгрузочные жилеты. По отзывам самих «рысей» — весьма удобные и функциональные. Кроме того, была скорректирована и программа физической подготовки: нагрузки не стали меньше, чем у мужчин, просто изменился сам характер упражнений и проверочных тестов. По остальным предметам боевой подготовки никаких различий и послаблений для дам не существует.
В 2007 году в «Каракале» впервые были проведены полноценные батальонные учения с боевой стрельбой, в ходе которых все его роты подтвердили установленную для них боевую категорию — руваи 07. С тех пор это происходит ежегодно. А зимой 2011?го «рыси» приняли участие в полномасштабных учениях израильской армии, где отлично себя проявили и заслужили похвалу высшего военного командования. Очевидно, не последнюю роль в достижении такого результата сыграло то, что к учениям батальон готовил незадолго до этого назначенный его командиром подполковник Яков Бен-Якир — один из лучших офицеров израильского спецназа, имеющий за плечами богатейший боевой опыт и несколько лет возглавлявший спецподразделение 933?й пехотной бригады «Нахаль».
Девушки-сержанты в «Каракале» уже не редкость. К началу 2012 года в нем служили четыре женщины-офицера. Правда, все они пришли в батальон из других мест. Но в том же году полный курс обучения в пехотной офицерской школе окончила и вернулась в родной коллектив уже в новом качестве одна из «рысей». А оперативный офицер батальона капитан Моран Элиоз убыла на повышение квалификации в престижное высшее военное учебное заведение Соединенных Штатов Америки: по некоторым предположениям, появившимся в израильской прессе, ее готовят для замещения должности заместителя командира батальона, а то и вовсе комбата. Если такое случится, она станет первой женщиной, которой доверят возглавить «песчаных кошек» за всю недолгую историю их существования.

Интересно отметить, что именно в «Каракале» в 2009–2011 годах служила капрал Элинор Джозеф — первая арабка, изъявившая желание вступить в боевые подразделения армии обороны Израиля. Служила достойно и, помимо боевой специальности, с отличием закончила четырехмесячные курсы санинструкторов.

И все же, все же, все же…

Когда-то Давид Бен-Гурион сказал: «Служба в армии — высшее проявление гражданского долга. И пока мужчины и женщины не равны в праве на исполнение этой почетной обязанности, нельзя говорить об их подлинном равноправии. Воинская служба дочерей Израиля является одной из основ нашего государства». Что ж, нынешние руководители страны чтят этот завет одного из отцов?основателей еврейского государства и последовательно воплощают его в жизнь. Факт создания, существования и развития батальона «Каракаль» — лучшее тому подтверждение.
Несмотря на многочисленные высказывания скептиков, нынешние израильские пустынные амазонки продолжают активно участвовать в боевых операциях, накапливают опыт, укрепляют свою репутацию и повышают авторитет среди коллег-мужчин. Их, ежедневно несущих тяжелую и опасную военную службу, в Израиле уже не рассматривают как экзотический цветок в армейской петлице, а ценят по реальным результатам боевой работы, коих набралось предостаточно.
Но надо отдать должное и мужчинам израильской армии — они продолжают оставаться джентльменами: хотя «Каракаль» и считается боевым подразделением, но негласно руководство ЦАХАЛа старается держать женский батальон подальше от районов настоящих боевых действий.
Все-таки женщины на военной службе — это одно, а на войне — совсем другое.

Пятнадцатого июня 1943 г. командующий немецкими войсками в Хорватии генерал пехоты Рудольф Лютерс был вынужден сообщить в ставку фюрера, что остатки 3-й ударной дивизии Народно-освободительной армии Югославии с большими потерями прорвались из окружения на реке Сутьеске, соединились с основными силами партизан Иосипа Броз Тито в районе Зеленгора и, объединившись, перешли из Черногории в Боснию.

Это означало, что «основные силы коммунистических повстанцев, представляющих из себя хорошо организованную военную силу с невероятно высоким боевым духом и умелым руководством», как их охарактеризовал Лютерс, одержали победу над войсками оккупантов и коллаборационистов в пятом антипартизанском наступлении операции «Шварц», или, как ее называли партизаны, «битве на Сутьеске». И хотя партизаны потеряли более трети своих бойцов, эта победа означала окончательный провал попыток немецкого командования перехватить инициативу в партизанской войне в Югославии, в истории которой эта битва имела такое же переломное значение, как и Сталинград.
После Сутьески, в самый разгар Курской битвы «югославский» фронт отвлекал на себя уже около 33 дивизий Германии, Италии, Венгрии и Болгарии и сковывал более 450 тыс. войск оккупантов и 250 тыс. полицейских формирований коллaборационистов…

«Мягкое подбрюшье Европы»

Именно так называл британский премьер-министр У. Черчилль Балканы, неотъемлемой частью которых являлось и королевство Югославия. Это многонациональное образование возникло в результате Первой мировой войны путем объединения королевств Сербии и Черногории с балканскими владениями бывшей Австро-Венгрии: Боснией и Герцеговиной, Словенией, Хорватией и Далмацией. 1 декабря 1918 г. в Белграде было провозглашено создание объединенного Югославянского государства — Королевства сербов, хорватов и словенцев (Королевство СХС) во главе с королем Петром I из сербской династии Кара-Георгиевичей. Расположенная в благодатной и стратегически важной части Балканского полуострова на Адриатике, эта страна объединила более 16 миллионов человек из 15 этнических групп и трех религиозных конфессий: православия, католицизма и ислама. И буквально с момента своего возникновения Королевство СХС стало ареной ожесточенной борьбы политических сил, представлявших различные народы и общественные слои, против чрезмерной централизации государства, злоупотреблений со стороны сербской правящей верхушки, за национальные права хорватов, словенцев и других народов. Король Александр I Кара-Георгиевич, вступивший на престол в 1921 г., в 1929 г. совершил государственный переворот, отменил конституцию, запретил деятельность всех политических партий, установил диктатуру и ввел новое официальное название страны — Королевство Югославия. Диктатура Александра I усилила централизацию государства и одновременно привела к активизации сепаратистов, особенно в Хорватии, Словении и Македонии, которых поддерживали в Италии, Венгрии и Болгарии. В октябре 1934 г. группа хорватских националистов — усташей — совершила убийство короля во время его визита во Францию.

С 1935 г. начинается стремительное сближение Югославии с гитлеровской Германией, она присоединяется к «Тройственному пакту» 25 марта 1941 г. Но в результате военного переворота уже 27 марта к власти приходит правительство Д. Симовича, которое, объявив королем юного Петра II, провозгласило нейтралитет Югославии, а 5 апреля заключило с СССР договор о дружбе и ненападении.
Сразу после переворота Гитлер принял решение о проведении одновременной военной операции против Югославии и Греции и полной их оккупации. В связи с этим он перенес дату нападения на СССР с 15 мая на 22 июня. Вторжение планировалось осуществить силами итальянской, немецкой и венгерской армий, которые должны были нанести удары из северо-восточной Италии, южной Австрии, Венгрии, Румынии и Болгарии. Война началась на рассвете 6 апреля 1941 г. с бомбардировки Белграда. Вслед за этим войска Германии и ее союзников вступили на территорию Югославии с трех направлений. К исходу 10 апреля югославская армия перестала существовать как организованная сила. Хорваты, словенцы и македонцы дезертировали массами.

Утром 13 апреля немцы вошли в Белград, а 17 числа был подписан акт о полной и безоговорочной капитуляции югославской армии. Завоевание Югославии было для вермахта легкой и быстрой кампанией. Немцы потеряли 151 погибшими, 15 пропавшими, 392 ранеными и взяли в плен более 344 тыс. югославских военнослужащих. Остальная часть 600-тысячной армии рассеялась по лесам и горам. Подготовка операции «Барбаросса» заставила перебросить к границам СССР все немецкие дивизии, оставив на Балканах только пять охранных дивизий. Основные же оккупационные функции были возложены на 38 итальянских дивизий 2-й, 9-й и 11-й армий, которые опирались на войска коллаборационистов. Германия захватила северную часть Словении и большую часть Сербии. К Италии отошли часть Словении, Хорватское Приморье, большая часть Далмации, Косово, Метохия, западная часть Македонии. Венгрия получила Бачку, Баранью, а Болгарии досталась большая часть Македонии и некоторые районы Юго-Восточной Сербии. На территории Хорватии, Боснии и Герцеговины было провозглашено создание Независимого государства Хорватия (НГХ) во главе с Анте Павеличем, лидером партии усташей. При этом население подверглось репрессиям и погромам, и такая политика проводилась по всей Югославии. В НГХ усташи зверски расправлялись с сербами, евреями и цыганами: захватывали их имущество, разоряли жилища, уничтожали целые семьи, заставляли сербов тысячами бежать в горы и леса. Средневековые зверства хорватских фашистов вызвали возмущение даже у командования итальянских оккупационных войск, которое вынуждено было ввести свои войска в Герцеговину для защиты сербского населения. В то же время в Сербии ответная ненависть обращалась на хорватов и боснийцев-мусульман. Так стали возникать первые партизанские отряды, гражданское население вооружалось охотничьими ружьями, топорами и вилами для самозащиты от геноцида в ходе этнических чисток. Очень скоро оказалось, что партизанская война против фашистских оккупантов одновременно является гражданской войной в многонациональной стране с застаревшими межнациональными проблемами.

Война всех против всех

После оккупации только две реальные силы выступали за восстановление единства страны: эмигрировавшее королевское правительство и компартия. Но коммунисты выступали за будущую единую федерацию южнославянских народов, а королевское правительство — за «Великую Сербию», с чем, в свою очередь, не могли смириться многочисленные сепаратисты-коллаборационисты. Получалось, что война велась «всеми против всех»: сербы сражались с хорватами, националисты — с коммунистами, католики, мусульмане и православные убивали друг друга, при этом все они воевали против немцев, итальянцев, венгров и болгар.

После капитуляции югославской армии группа офицеров во главе с полковником Драголюбом Михайловичем, уйдя в горы, приступила к организации партизанских отрядов на территории Сербии. Небольшой отряд со знаменем 41-го пехотного полка 11 мая прибыл на Равну-Гору. Этот день считается началом движения четников, или Равногорского движения, или же официально — Югославской армии в Отечестве. Они называли себя традиционным сербским термином «четники», означающим воинов-повстанцев. Их целью было восстановление Королевства Югославия при доминирующей роли сербов. «Мои враги — хорваты, мусульмане и коммунисты», — любил повторять Михайлович. Именно его движение в силу политических предпочтений получило помощь со стороны Англии. Сам Михайлович был даже назначен военным министром королевского эмигрантского правительства. Он пытался организовать восстание мощных подпольных сил четников в Сербии к тому дню, когда союзники высадятся на Балканском полуострове. Отряды четников в основном состояли из местных подразделений, которые можно было быстро созывать в случае необходимости. Они осуществляли небольшие операции, занимались саботажем. К 1942 г. четники контролировали большие территории, на которых устанавливались довоенные органы власти. Было образовано политическое крыло движения — Центральный национальный комитет, имевший региональные структуры. Основной единицей армии Михайловича была «тройка». Пятнадцать-двадцать «троек» составляли чету, три четы составляли батальон, три батальона – бригаду, около 500 человек.
Осенью 1942 г. были образованы корпуса от 3 до 5 бригад в каждом. Было создано 68 корпусов, а также несколько ударных отрядов. Вступление 22 июня 1941 г. СССР в войну дало новый импульс югославскому сопротивлению, чему способствовало и традиционно доброе отношение к России, которое всегда сохранялось в народе. До 22 июня коммунисты спокойно относились к оккупации страны. Они считали начавшуюся войну схваткой между империалистами, а югославское правительство агентами Англии. Но когда в войну вступил Советский Союз, коммунисты получили указание Кремля начать борьбу. 27 июня 1941 г. Центральный комитет компартии Югославии принял решение создать Главный штаб партизанского движения во главе с Иосипом Броз Тито. Сын хорвата и словенки, он родился в мае 1892 г. в селе Кумровац неподалеку от Загреба. В годы Первой мировой был призван в австро-венгерскую армию, в 1915 г. попал в плен на русском фронте и до 1920 г. оставался в России. Вернувшись в Югославию, вступил в компартию Югославии, несколько раз подвергался арестам, а в 1937 году был избран первым секретарем ЦК КПЮ. 4 июля 1941 г. политбюро ЦК КПЮ приняло решение начать вооруженное восстание (день 4 июля отмечался в СФРЮ как День борца). Уже 7 июля в Западной Сербии, а затем в Черногории началось массовое восстание против оккупантов, где численность повстанцев достигла 32 тыс. человек. 22 июля началась вооруженная партизанская борьба в Словении, 27-го — в Хорватии, в октябре — в Македонии. К октябрю 1941 г. на территории Югославии действовало уже около 70 тыс. партизан-коммунистов. Тито приказал своим партизанам везде нападать на противника, а на территориях, попавших под их контроль, устанавливать власть народно-освободительных комитетов.

В Западной Сербии образовалась обширная освобожденная зона — Ужицкая республика площадью 19 тыс. кв. км с населением свыше 300 тыс. человек. В ответ оккупационные власти начали репрессии против мирного населения. Расстреливали за каждого убитого немецкого солдата по 100 сербов, а за каждого раненого — 50. Так, в Крагуевце 21 октября было расстреляно 7 тыс. человек. Немецкое командование потребовало от властей в Белграде навести порядок, иначе грозило разделить Сербию между хорватами, венграми, болгарами и албанцами. Это могло привести к уничтожению сербского народа. В августе 1941 г. генерал Милан Недич возглавил коллаборационистское правительство народного спасения. Уже в начале сентября 1941 г. Михайлович с ведома гитлеровского командования заключил соглашение с правительством Недича о совместной борьбе против партизан Тито. В ноябре четники стали нападать на отряды коммунистов, тем самым развязав, по сути, гражданскую войну…

«Да здравствует Дева Мария и коммунистическая партия!»

Такие лозунги иногда далматинские крестьянки выкрикивали на партизанских митингах, ведь к партизанам Тито приходили самые разные люди, независимо от социального происхождения, национальности и вероисповедания. Среди партизан было много горожан: рабочих, студентов, ремесленников, а доминировали в них боснийские сербы, черногорцы, далматинские и герцеговинские хорваты, словенцы. К декабрю 1941 г. коммунистическое партизанское движение уже успело зарекомендовать себя в качестве серьезной силы, когда из партизанских отрядов началось формирование регулярной Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ). 21 декабря 1941 г. было создано первое воинское соединение НОАЮ — 1-я пролетарская бригада, костяк которой составили сербские и черногорские рабочие. В марте 1942 г. была создана 2-я пролетарская бригада, в июне 1942 года — 3-я, 4-я и 5-я. К концу 1942 г. НОАЮ имела в своем составе 2 армейских корпуса, 8 дивизий, 31 бригаду и 36 партизанских отрядов — всего более 150 тыс. человек. Через год дивизий было уже 19, корпусов — 8, а в 1944 г. соответственно — 32 и 9.
В течение всей войны в рядах НОАЮ действовало много национальных формирований, созданных из числа перешедших на сторону партизан солдат и офицеров оккупационных войск и бывших военнопленных. Против фашистов сражались итальянская партизанская дивизия имени Гарибальди, болгарская партизанская бригада имени Георгия Димитрова, советский партизанский батальон, в марте 1945 г. переформированный в 1-ю советскую ударную бригаду, чехословацкий ударный батальон имени Яна Жижки, венгерский батальон имени Шандора Петефи, польский батальон имени Тадеуша Костюшко и даже немецкая коммунистическая рота имени Эрнста Тельмана. Но и партизанам противостоял своего рода «инернационал»: немецкие, итальянские, болгарские и венгерские части, хорватские усташи и словенские домобраны, формирования правительства Недича, четники Михайловича, отряды албанских националистов, формирования Русского охранного корпуса и 1-я казачья кавалерийская дивизия. Партизанская угроза нарастала, и командующий войсками вермахта на юго-востоке генерал-фельдмаршал В. Лист, а затем генерал-полковник А. Лер были вынуждены сконцентрировать свои разбросанные силы для защиты тех городов, заводов и транспортных линий, которые считались наиболее жизненно важными для немецкой оккупации. И в первую очередь предприятий горнорудной промышлености, ведь до 80% хрома, 60% бокситов, 24% сурьмы и 21% меди, столь необходимых Германии, добывалось на Балканах. В течение 1941–44 гг. немецким командованием было предпринято семь крупных антипартизанских наступлений. Как правило, серия решительных наступательных операций приводила к сдерживанию открытого восстания, однако партизаны никогда не бывали уничтожены до конца. Да, они несли тяжелые потери, гибло мирное население, но, как правило, главные силы отходили в более гористые районы, где вскоре возникал новый центр сопротивления. Оккупантам все-таки удалось уничтожить Ужицкую республику в конце 1941 года, нанести поражение партизанам в Восточной Боснии и Герцеговине и Черногории зимой и летом 1942 г., но это лишь снизило партизанскую активность на время.

К концу 1942 г. уже 1/5 территории Югославии общей площадью более чем 45 кв. км контролировалась партизанами. В Западной Боснии была создана так называемая Бихачская республика, где 26 ноября 1942 г. в городе Бихач открылось заседание Учредительного собрания, в котором приняли участие представители всех антифашистских групп, действовавших в Югославии. Собрание избрало высший общеюгославский политический орган – Антифашистское вече народного освобождения Югославии (АВНОЮ). 20 января 1943 г. главные силы группировки оккупантов и коллаборационистов численностью около 80 тыс. человек развернули четвертое антипартизанское наступление под кодовым названием операция «Вайсс». Главная оперативная группа НОАЮ под прикрытием арьергардных отрядов стала пробиваться в юго-восточном направлении, чтобы затем выйти в Черногорию и Южную Сербию. Одновременно для отвлечения сил врага активизировались действия партизан по всей территории страны. Операция развивалась в крайне тяжелых для партизан условиях, когда, скученные на скалистых горных склонах, без пищи и медикаментов, с ранеными на руках, партизаны постоянно подвергались ударам вражеской авиации. В феврале главная оперативная группа решительным ударом разгромила итальянскую дивизию «Мурдже» и вышла к реке Неретве, где в районе Горни-Вакуф сумела отбросить противника.
Под руководством Тито был совершен хитрый маневр — партизаны сначала взорвали мосты через Неретву, а затем внезапно для противника навели понтоны в том месте, где против них стояли четники. В ночь на 7 марта усиленная 2-я дивизия НОАЮ смелым броском форсировала Неретву и овладела плацдармом на левом берегу, а в районе местечка Ябланица был наведен висячий мост и через реку было переправлено около 4 тыс. раненых и больных. Сражение на Неретве часто называют «битвой за спасение раненых», причем Тито и весь партизанский штаб ступили на мост только после того, как на противоположный берег был эвакуирован последний раненый партизан. В мартовских боях дивизии НОАЮ разгромили объединенные силы четников и итальянцев и обеспечили выход главной оперативной группы из долины реки Неретвы в Санджак и Черногорию. В апреле, не добившись цели, оккупанты вынуждены были прекратить начатую зимой операцию «Вайсс».

Пятое наступление

Тяжелые поражения войск стран «оси» под Сталинградом и в Северной Африке создали новую военно-политическую ситуацию в оккупированной Европе. С одной стороны, это дало мощный импульс силам движения Сопротивления на континенте, с другой, сделало очевидной вероятность высадки войск союзников, причем в первую очередь в Италии и на Балканах. Угроза вторжения англо-американских войск заставила оккупантов обратить особое внимание на безопасность своих тылов в этом районе. «В связи с критической ситуацией на фронте и для предстоящих великих битв на Балканах и в Европе любой ценой нужно нанести смертельный удар по югославским партизанам и навсегда ликвидировать опасный югославский фронт. Приказываю — немедленно окружить и уничтожить партизанские ударные отряды и их вождя Тито» — с такими словами обратился Гитлер к своим генералам. Разработка детального плана будущей операции «Шварц», пятого по счету антипартизанского наступления, была поручена командующему в Хорватии генералу Лютерсу. Сначала немцы планировали разбить и разоружить четников, чтобы исключить любую вероятность их сотрудничества с НОАЮ. Войска получили приказ расстреливать на месте любого, будь то партизан или местный житель, обнаруженного или взятого в плен в зоне боевых действий. Перед началом операции «Шварц» оккупанты стали распространять плакаты с изображением Тито и Михайловича, обещая по 100 тыс. марок за голову каждого. Для реализации задуманного плана привлекалось беспрецедентное количество войск и техники. Так, с немецкой стороны участвовали: 1-я горнострелковая дивизия, переброшенная с Восточного фронта из района Северного Кавказа, 104-я и 118-я егерские дивизии, 7-я и 11-я горные дивизии СС «Принц Ойген» и «Хандшар», 369-я (хорватская) дивизия, полковая группа дивизии «Бранденбург». Итальянцы предоставили шесть пехотных и одну горнострелковую дивизии, болгары — два полка, а хорватские усташи — егерскую бригаду. Общее количество войск составило более 127 тыс. человек. Воздушную поддержку должны были обеспечивать более 300 боевых самолетов.

Воспользовавшись неожиданностью, начиная с 6 мая немцы на первом этапе нанесли четникам тяжелое поражение в районе города Колашина, взяв в плен их командира в Черногории майора Джурисича с 4 тыс. человек, из которых 3,2 тыс. были отправлены в тюрьмы и лагеря, и разоружили еще более 2 тыс. четников. К середине мая Михайлович отступил назад в Сербию с остатками своих сил. В результате англичане решили установить контакт с партизанами Тито и сбросили к нему на парашютах свою военную миссию во главе с капитаном Б. Стюартом.
Главная оперативная группа Тито, насчитывающая к маю 1943 г. более 22 тыс. бойцов, могла противопоставить численному и абсолютному техническому превосходству врага лишь стойкость, подлинный героизм и боевой опыт своих бойцов. Слабо вооруженные, измотанные переходами и полуголодные партизаны оказали ожесточенное сопротивление превосходящим силам оккупантов, которые перешли в наступление 15 мая, нанося удары по сходящимся направлениям. Тяжелые бои, самые кровопролитные за два года освободительной войны, развернулись в районах Тьентиште, Любин-Гроб, Вучево, Баре, Личке-Колибе, Кошута, Попов-Мост, Милинкладе, Суха, Врбница, Маглич, Волуяк. К началу июня главная оперативная группа оказалась практически в полном окружении. Долина реки Сутьески могла легко стать ловушкой для партизан, но одновременно была единственной дорогой для отступления к горному хребту Зеленгора и далее в Боснию. Колонны партизан с вьючными лошадьми и ранеными попадали под шквальный перекрестный пулеметный огонь, артиллерийские обстрелы, беспрестанную бомбардировку «штук», «хейнкелей» и даже разведывательных самолетов «физелер-шторх». Партизаны несли очень большие потери, сражались стойко и мужественно.
3 июня на заседании верховного штаба было решено разделить главную оперативную группу на две, которые, чтобы отвлечь силы противника, должны были самостоятельно прорываться из окружения. Северную группу в составе 10 бригад возглавил сам Тито с верховным штабом и повел ее на прорыв к Сутьеске. Южная группа вместе с центральным госпиталем и штабом антифашистского вече, состоявшая из 6 бригад 3-й ударной и 7-й банской дивизий под командованием Милована Джиласа, должна была прорываться к Таре и Санджаку. В долинах рек Сутьеска и Сухи разгорелись яростные бои за высоты, которые не раз переходили из рук в руки и где было задействовано все — от самолетов и артиллерии до ножей и ружейных прикладов. Ценой тяжелых потерь к 8 июня партизанам удалось пробить во вражеском кольце коридор шириною 4–5 км, по которому перевозили раненых. Особенно тяжелыми были потери во 2-й далматинской бригаде, которая за один день потеряла 600 чел. только убитыми. В то же время южной группе не удалось пробиться к Таре и Санджаку, и она тоже повернула к Сутьеске для соединения с первой группой. Немцы, в свою очередь, подтянули резервы и снова перекрыли партизанам дорогу к Зеленогоре. Оставшись без артиллерийских снарядов, партизаны были вынуждены закопать все свои орудия, а чтобы прокормить себя, пустить под нож всех лошадей.

9 июня 1943 г. во время авиационного налета чуть было не погиб сам Тито — он был ранен в руку осколком от разорвавшейся бомбы. Тогда, по его словам, жизнь ему спасла любимая собака по кличке Люкс, своим телом прикрывшая голову главнокомандующего. Этим же взрывом был убит глава английской военной миссии капитан Стюарт.
10 июня партизанам удалось нащупать слабое звено в обороне 369-й хорватской пехотной дивизии. Рано утром 1-я пролетарская и 3-я краинская бригады заставили врага очистить дорогу Фоча-Калиновик, пробив коридор во вражеском окружении шириною в 2 км. На следующий день в него хлынули части 1-й и 2-й пролетарских и 7-й банской дивизий, которые расширили полосу прорыва до 20 км. К 14 июня из окружения вышли основные силы партизан, все члены ЦК КПЮ, верховного штаба, исполкома антифашистского веча национального освобождения Югославии и значительное количество легкораненых бойцов. Но этот успех достался ценой фактической гибели 3-й ударной дивизии партизан. Оставшись прикрывать отход главных сил, она подверглась сосредоточенному удару 7-й горной дивизии СС, 1-й горнострелковой, 118-й егерской и итальянской пехотной дивизии «Феррара». 13 июня, поднимая своих бойцов в атаку на укрепленные позиции 118-й немецкой пехотной дивизии у деревни Крекови на реке Сутьеска, погиб командир 3-й ударной Савва Ковачевич. После этого только разрозненные группы партизан из этой дивизии самостоятельно смогли соединиться с основными силами и уйти в Боснию — операция «Шварц» провалилась. Трагически сложилась судьба тяжелораненых и больных партизан, в отличие от битвы при Неретве их спасти не удалось: около 2 тыс. человек были взяты в плен и расстреляны. В битве на Сутьеске пленных не брала ни та, ни другая сторона. Партизаны потеряли свыше 7 тыс. бойцов — более трети армии, но к концу 1943 г. сумели восстановить свою численность. Уже после войны Савве Ковачевичу и еще 10 партизанам было посмертно присвоено звание Народного Героя Югославии. Оккупантам тоже были нанесены ощутимые потери, только убитыми немцы потеряли около 3 тыс. человек. Командующий группой армий «Е» генерал-полковник Лер был вынужден признать: «Сражение оказалось чрезвычайно тяжелым. Все командиры согласились с тем, что их части ведут самую ожесточенную битву во всей истории войны. Яростное наступление партизан серьезно повлияло на прорыв линии фронта… Всем силам противника удалось совершить отступление через этот участок фронта и скрыться в горах в северном направлении. Немецкие войска были слишком сильно измотаны, чтобы помешать им, кроме того, у нас не было резервов». Провал операции «Шварц» означал перелом в войне на Балканах, ведь теперь немецкое командование стало считать партизан даже большей угрозой, чем вполне возможная высадка англо-американских войск.

«Югославский фронт»

После высадки 10 июля 1943 г. войск союзников на Сицилии Гитлер отдает приказ об обороне Балкан. Здесь создается новая группа армий «Ф» во главе с фельдмаршалом Максимилианом фон Вейхсом, а на территорию Югославии перебрасывается с Восточного фронта управление 2-й танковой армии под командованием генерал- полковника Лотара Рендулича. И, как оказалось, очень и очень вовремя. Капитуляция 8 сентября 1943 г. Италии поставила немецкие войска на Балканах в очень тяжелую ситуацию. С одной стороны, партизаны вооружили захваченным итальянским оружием около 80 тыс. человек, а с другой, немцам предстояло разоружить и каким-то образом заменить 31-ю итальянскую дивизию, общей численностью более 380 тыс. человек. К концу года немцы были вынуждены перебросить на Балканы из тыла и других фронтов около 700 тыс. человек, входивших в 20 пехотных, горных дивизий и дивизий СС. Немецкие войска окончательно перешли к пассивной обороне, чтобы сдерживать партизан от атак путей поставки стратегического сырья. Теперь оккупанты создали сеть укрепленных пунктов для охраны жизненно важных железных и автомобильных дорог и сооружений, а для поиска и уничтожения партизан стали применять команды егерей, патрулируя дороги моторизованными бронепатрулями. Эта тактика позволила сохранять определенное статус-кво вплоть до конца войны. И хотя немецкое командование еще несколько раз пыталось решительным ударом покончить с партизанами Тито, все эти попытки были безуспешными. Были организованы шестое в 1943 г. и седьмое в 1944-м антипартизанское наступление, последнее больше известное как операция «Ход конем», которое чуть было не закончилось пленением Тито. К сентябрю 1944 г. в составе НОАЮ имелось 50 дивизий, 20 отдельных бригад и 150 партизанских отрядов общей численностью более 400 тыс. человек. Важную роль в этом процессе играла помощь СССР, в 1944–45 гг. поставившего армии Тито 155,3 тыс. винтовок и карабинов, 38 тыс. автоматов, свыше 15 тыс. пулеметов, 5,8 тыс. орудий и минометов, 69 танков и 491 самолет. Таким образом, НОАЮ стала четвертой по численности армией антигитлеровской коалиции после СССР, США и Англии. А «югославский фронт» всю войну отвлекал на себя больше войск стран «оси», чем англо-американские войска в Африке и на Средиземноморье. И отвлекал их прежде всего с Восточного фронта… .

«Это необычный пример мужества и умения», — сказал английский премьер-министр Черчилль, узнав, что 19 декабря 1941 года всего лишь четыре итальянских боевых пловца вывели из строя два линкора Royal Navy водоизмещением по 33 000 тонн и с экипажами по 1000 человек.

С лета 1941 года главной целью британского Royal Navy в Средиземном море были конвои снабжения немецко-итальянских войск, воевавших в Африке. Потери судов и ценных грузов были столь велики, что немцам даже пришлось снять большое количество своих подводных лодок с позиций в Атлантике и перебросить их в Средиземное море. Нужно было во что бы то ни стало защитить путь, через который африканский корпус получал буквально все: продовольствие, боеприпасы, топливо и даже воду. Трудности его снабжения вполне могли обернуться военным поражением.И немцы активно начали наводить свой порядок. 13 ноября подлодка U-81 торпедировала в районе Гибралтара «Арк-Ройял», самый крупный британский авианосец в этом регионе. Отчаянные усилия экипажа по спасению плавучего аэродрома и попытка судов эскорта дотащить его до базы не помогли, он затонул. Следующий удар был нанесен через две недели в восточной части моря. Ударная группа Royal Navy в составе близнецов-линкоров «Бархэм», «Куин Элизабет» и «Вэлиент» вышла из Александрии на разгром очередного конвоя. 24 ноября эскадру потряс мощный удар: в «Бархэм» попали сразу три торпеды немецкой лодки U-331. Через 5 минут на тяжело поврежденном корабле взорвался артиллерийский погреб, он унес с собой в пучину 862 члена экипажа.
Теперь в Средиземноморье из пяти британских кораблей класса «супердредноут» осталось лишь два: «Куин Элизабет» и «Вэлиент». Они были «главной дубиной» флота Ее Величества в этом регионе и оперировали из хорошо защищенной военно-морской базы Александрия. Введенные в строй в начале Первой мировой войны и многократно модернизированные, они были первыми кораблями с таким главным калибром (8 орудий 381-мм в четырех башнях); первыми кораблями такого класса с силовыми установками не на угле, а на нефти; первыми среди линкоров достигли скорости 24 узла. «Куин Элизабет» был знаменит и тем, что на его борту Германия подписала в 1918 году акт о капитуляции своего флота в Первой мировой войне.

ВМБ Александрия

Командующий английскими силами адмирал Каннингем, увидев трагедию собственными глазами, тут же развернул эскадру обратно. Теперь было не до конвоя. Нужно было прийти в себя и на защищенной акватории дождаться более подходящего момента для операции. ВМБ Александрия хорошо защищена и строго охраняема. Уже на дальних подходах, в 20–30 милях северо-западнее, путь к ней перекрывали минные поля протяженностью в многие мили. Радиус до 6 миль защищали донные мины с дистанционным подрывом, стоящие на глубинах до 55 м; непосредственно перед гаванью проложены кабели автоматической системы предупреждения. Кроме того, обычные в этом районе песчаные банки создавали естественную систему препятствий. Не оставляя судну выбора, они направляли его по фарватеру, который просматривается и простреливается на всем своем протяжении. Базу отделял от моря длинный западный и короткий восточный мол. Между ними — вход в гавань 200-метровой ширины, постоянно перекрытый тройной стальной сетью. Днем и ночью перед входом ходил сторожевик, сбрасывая через разные промежутки времени глубинные бомбы. Защиту базы дополняли масштабная система сухопутного, морского и воздушного наблюдения, береговые батареи, железобетонные оборонительные сооружения. По ее периметру и на молах стояли батареи ПВО, наблюдательные вышки, бесчисленные прожектора, освещавшие не только всю базу, но и море на много миль вокруг. Оба линкора стояли на швартовых бочках, с понтонов вокруг них в воду опускалась стальная сеть («клетка»). Такие защитные меры давали экипажам чувство полной защищенности. В середине декабря 1941 года они готовились к Рождеству.

Оружие

В это время на итальянской военно-морской базе Специя группа диверсантов закончила подготовку к уничтожению этого остатка английской морской мощи. До сих пор было две попытки разгромить ВМБ Александрия, но всякий раз неудачно. Средством нападения в этот раз было чисто итальянское изобретение — человек-торпеда с официальным названием SLC (Siluro a lenta corsa, «тихоходная торпеда»). Сами диверсанты за капризный характер механизмов называли ее «майале» («поросенок»). Фактически это была дооборудованная стандартная торпеда калибра 533 мм и длиной 6,7 м. Она приводилась в движение двумя винтами, которые вращал малошумный электромотор мощностью 1,6 л.?с. с четырьмя скоростями хода (три вперед-одна назад) и управлением через реостат. Ток напряжением 60 вольт давала аккумуляторная батарея из 30 элементов. SLC имела дальность хода от 4 (на скорости 4,5 узла) до 15 миль (2,3 узла) и глубину погружения 30 м. Горизонтальные/вертикальные рули управлялись штурвалом самолетного типа. Передняя часть торпеды — это съемная боеголовка длиной 1,4 м и массой 300 кг. Она крепилась барашковыми гайками и легко отделялась от движителя. Взрыватель имел часовой механизм с задержкой взрыва до 5 часов (по другим данным, на 2,5 часа). На боеголовке имелся трос для закрепления ее на объекте. Масса снаряженной торпеды с двумя сиденьями на корпусе составляла 1588 кг. Экипаж из двух человек сидел на ней тандемом, опираясь ногами в специальную подножку. Водителя (он же командир в ранге офицера) прикрывал козырек-волноотвод, под которым были установлены светящиеся в темноте магнитный компас и приборы контроля, а также средства управления. Под водителем была балластная цистерна. За погружение/всплытие отвечал второй номер (водолаз-минер, унтер-офицер), сидевший позади. Под ним была цистерна экстренного погружения; позади него — бокс с запасным кислородным прибором и инструментом (резак и подъемник для сетей, работающие на сжатом воздухе, крепления для боеголовки, канат). Диверсанты были одеты в сухие скафандры типа «костюм Беллони» — комбинезон из прорезиненной ткани, закрывающий все тело, за исключением головы и кистей рук. Он надевался через отверстие в средней части, которое потом герметизировалось. Под водой использовался дыхательный аппарат Дэвиса замкнутого типа с ресурсом 6 часов. Лица камуфлировали черной краской, на голову надевали сеть, покрытую водорослями.

Торпеда SLC представляла собой диверсионное средство, применение которого ограничивалось дальностью его хода. Для увеличения боевого радиуса она скрытно доставлялась в оперативный район подводной лодкой-носителем в герметичном контейнере, закрепленном на корпусе. Прибыв на место, ночью лодка подвсплывала так, чтобы контейнер находился прямо под поверхностью воды. Экипаж, выйдя из лодки через люк, проверял торпеду, выводил ее из контейнера и уходил на цель в позиционном положении (над поверхностью воды только головы). Так старались идти как можно дольше, экономя заряд дыхательных аппаратов. В случае опасности цистерна экстренного погружения позволяла нырнуть в течение нескольких секунд. Особо сложной задачей было преодоление боносетевых заграждений. Сначала делалась попытка проскользнуть под или над сетью. Если это не удавалось, торпеду клали на грунт, и в ход шел резак. При возможности приподнять сеть над грунтом применялся сетеподъемник. Проникнув на акваторию базы, экипаж в позиционном положении находил корабль-цель, чей силуэт заучивался наизусть, на дистанции 30–50 м погружался и малым ходом заходил под его киль. Скользя вдоль днища, водитель находил боковой киль, которые есть у больших военных кораблей по обоим бортам. Водолаз-минер устанавливал на киле зажим; закрепленный в зажиме трос протягивался через кольцо на боеголовке и закреплялся вторым зажимом на втором боковом киле. После этого боеголовка отделялась от движителя. Под водой два человека вполне справлялись с весившим 300 кг блоком. Было важно расположить его там, где нет противоторпедной защиты, для большей силы удара — примерно в полутора метрах под корпусом.После этого взводился взрыватель и по поверхности воды разбрасывались плавучие пиропатроны из карбида кальция, через час после взрыва воспламеняющие топливо, вытекающее из поврежденных цистерн: программой-максимумом был пожар на других кораблях, доках, складах. После этого диверсанты скрытно уходили, ведь «майяле» не была оружием камикадзе. Если батарея была еще не совсем разряжена, уходили на движителе, пока был ход, а потом — всеми подручными средствами к месту встречи с лодкой-эвакуатором, найти которую в море было делом весьма непростым.

План

Все экипажи торпед SLC были собраны в подразделении малых штурмовых средств — 10-й флотилии MAS (Xa Flottiglia MAS), называемой для маскировки «флотилией быстроходных катеров». Идея нанести их силами удар по английскимлинкорам в Александрии принадлежала капитану 2 ранга князю Боргезе. В соответствии с планом на операцию шли три экипажа. Цель первой пары (27-летний старший лейтенант Луиджи Дюран де ла Пенне, он же командир всей группы, и Эмилио Бьянки) — линкор «Вэлиент». Капитан морской инженерной службы Антонио Марчелья и Спартако Скергат атакуют «Куин Элизабет». Капитан службы морского вооружения Винченцо Мартеллотта и Марио Марино выводят из строя авианосец, который, как считалось, находится в базе.Была построена ее модель со всеми элементами обороны. Очень точная и детальная, она сделала возможным поминутное планирование атаки. На модели линкоров класса «Куин Элизабет» экипажи изучали все их детали и особенности. Скрупулезно собирались сводки метеослужбы, донесения агентуры, ведущей непрерывное наблюдение за базой. Особо важно было знание слабых мест обороны, ведь после атаки диверсантам придется уходить сушей. Для самого последнего доклада самолета-разведчика, который экипажи получат, лишь будучи на лодке-носителе, был разработан специальный код. Кроме того, лишь в самый последний момент им должны были назвать цели, определенные на основании свежих данных.Ради секретности применили такой трюк: все необходимое для операции покинуло базу Специя разными путями. Лодка-носитель «Шире» официально ушла в море на ходовые испытания, как бы случайно продемонстрировав возможным вражеским наблюдателям пустые контейнеры на палубе. В этом рейде ею командовал сам капитан Боргезе. Для него было важно самому доставить своих людей к цели. Уже вне видимости берега, да еще под покровом ночи, баржа доставила на лодку торпеды № 221, 222 и 223.Каждая была закреплена за тем экипажем, который проходил на ней подготовку и знал ее капризы. Водители сами завели торпеды в контейнеры (де ла Пенне в носовой, Марчелья и Мартеллотта в кормовые), закрепили их и опять убыли на базу, чтобы вернуться на лодку в другом месте. Заброшенные самолетом на остров Лерос, они вместе с запасными экипажами поднялись там на борт «Шире», и она взяла курс на Александрию.

Операция

Прогноз погоды радовал, и ночи обещаны безлунные. Однако внезапно заштормило, лодка трудно боролась с волнами. По мере приближения к вражеской зоне возросла опасность напороться на минное поле.Вечером 18 декабря подошли на расстояние прямой видимости к объекту. От лодки до маяка Рас-эль-Тин, символа порта Александрия, не более полутора миль. В это время в устье Нила на траверзе города Розетта в 10 милях от берега заняла позицию эвакуационная подлодка «Дзаффиро», чтобы в течение двух суток ожидать уцелевших диверсантов. После атаки они должны любыми путями выйти к установленному сроку на рандеву.
Погода идеальна, волнение улеглось, и даже Рас-эль-Тин почему-то выключил свой прожектор.Командир группы де ла Пенне:«В восемь вечера всплыли, мы вышли на палубу. Лодка вновь притопилась, и вывести торпеды из контейнеров не составило труда. Холодно, темно, не до разговоров. Очень не хотелось уходить в темноту, в неизвестность. По опыту уже проведенных операций я знал, как сейчас важно держаться вместе, чтобы каждый ощутил: «Ты не один», не утратил бодрости — и верно выполнил задачу. Мы включили моторы. Держать курс было легко, тем более что маяк снова замигал. Увидев, что идем с опережением графика, мы открыли коробки с едой и в 500 м от маяка подкрепились.Скоро сети, один из наших главных противников».
«Майале» скользили вдоль мола, на котором видны силуэты часовых. Цель — вход в гавань. Там ходил сторожевик, будоража море глубинными бомбами. Во избежание повреждения взрывами уязвимых органов надели маски и сели на «поросятах» так, чтобы грудь и голова были над водой. Сторожевик удалится. Пойдя вперед, обнаружили, что на сетях ниже уровня воды стоят взрывные устройства. Пневматический резак был бы здесь очень неуместен. Всплыли, пытаясь проскользнуть поверху, но и это не удалось. Пришлось болтаться на зыби, отойдя на безопасное расстояние. В полночь вспыхнул семафор ворот, они раскрылись, впуская три эсминца и транспортник. В их кильватерной струе внутрь удалось проскользнуть и диверсантам. Теперь их пути разделились, экипажи растворились в темноте. Между кораблями интернированного здесь французского флота де ла Пенне прошел курсом на «Вэлиент». За 20–30 м от него наткнулись на «клетку», непосредственную боносетевую защиту линкора. Вручную пересадили торпеду через сеть, вошли в черную тень корабля. Де ла Пенне:«Идя на глубине 4–5 м вдоль корабля в направлении его центральной части, я некоторое время царапал его борт. Мои руки настолько окоченели, что я не мог выполнить даже простую рулевую операцию. Внезапно торпеда ушла вперед-вниз. Послав Эмилио осмотреть ее, я прислушался. Полная тишина. А напарника все не было. Тогда я сам ощупал торпеду, пропахавшую несколько метров дна. На ее винте был намотан кусок троса. Обидно: мы так готовились, цель была на расстоянии вытянутой руки — и вот теперь это. Попытки раскачать «майяле» ничего не дали, ведь это почти семь метров длины и полторы тонны веса. К тому же она зарылась в знаменитый александрийский ил полутораметровой глубины. Не знаю как, но мне удалось подтащить ее под киль. Помню еще, как взвел часовой механизм … и очнулся на поверхности. По мне стреляли. Взобравшись на якорную бочку, я нашел здесь и Эмилио. Оказалось, что отказал его дыхательный аппарат, он потерял сознание и всплыл. Я его успокоил: «Дело удалось». Нас подняли на борт. Стало не по себе, ведь где-то в районе артиллерийского погреба тикает часовой механизм. На допросе мы молчали. Доставленные на берег, молчали и там. Очень нервный офицер с пистолетом в руках ругался и грозил на хорошем итальянском. Мы молчали. Нас вернули на линкор и заперли в карцере, где сидели английские матросы, вероятно, уже давно, т.?к. они были очень бледными. Бледными были и мы, правда, по другой причине».
Второй экипаж Марчелья-Скергат обогнул малый мол и подошел к «Куин Элизабет» в 500 м от «Вэлиента». Проползли с торпедой под сетью внутрь «клетки» и затаились под днищем. Проведя в декабрьской воде уже 8 часов, диверсанты ослабли, от холода сводило руки и ноги, но мину установили быстро, сказались долгие тренировки. Незамеченные, всплыли рядом с бортом, разбросали по воде взведенные пиропатроны и пошли в направлении торгового порта. Под берегом затопили свою «майяле», из последних сил выползли на сушу, переоделись и ушли в город. Третий экипаж Мартелотта-Марино ожидаемого авианосца не нашел, за сутки до операции тот ушел в Тихий океан. Запасной целью был крупный танкер. Разведка доложила о наличии в порту 12 полных наливных судов, а это — 120?000 тонн нефти, так что фейерверк мог получится большой, вплоть до полного уничтожения всех кораблей и сооружений.Для атаки парни выбрали танкер «Загона» (7554 брт), закрепили заряд под его кормой и, активировав шесть пиропатронов, ушли в сторону торгового порта.
Итак, все заряды были установлены: на «Куин Элизабет» под машинным отделением, на «Вэлиенте» под самым опасным местом — арсеналом, плюс был заминирован танкер. И времени на контрмеры у англичан уже не было.

Черный день британского флота

Де ла Пенне: «За 10 минут до взрыва я потребовал отвести меня к командиру: «У меня есть важная информация. Линкор уже не спасти, но еще можно спасти людей». На вопрос, где установлен заряд, я не ответил и отправился обратно в трюм. Теперь я был там один, своих матросов и Эмилио они убрали. Последние минуты казались мне бесконечными. Я сделал все, что был должен сделать, и теперь осталось погибнуть от своего же заряда. Ну и пусть, ничего им не скажу. Эти англичане увидят, что итальянские матросы им ни в чем не уступают… Потом был взрыв. Я ощутил лишь его начало и пришел в себя, когда стены карцера уже не было. Выбравшись наружу, я пробрался на корму и увидел там командира. Мы смотрели друг на друга, а «Вэлиент» тонул. Над кормой «Куин Элизабет» поднималось солнце. Когда я это увидел, взорвался и он».
А.?Уилкинс, канонир «Куин Элизабет»: «19 декабря я нес вахту на КП системы ПВО. В 2 часа ночи объявили тревогу и дали команду срочно покинуть нижние палубы. Через 2 часа — новый приказ: вернуться на свои места. А в 6 часов раздался оглушительный грохот. Я был как раз ниже ватерлинии. От взрыва вырубилось электроснабжение. В темноте все пытались уйти на верхние палубы. Мне это удалось. Там я увидел, что мы тонем». Адмирал Каннингем стоял в этот время на корме. Позже он вспоминал, что его «подбросило в воздух футов на пять, когда массивный корпус корабля содрогнулся от взрыва».
Атака удалась. Оба линкора сели на грунт, причем «Вэлиент» с большим креном. Он потерял 167 кв. м носовой части, получил значительные внутренние повреждения и простоял в ремонте до июля 1942 года. «Куин Элизабет» досталось еще больше. Через его дымовую трубу взрывом выбросило гигантский фонтан нефти вместе с обломками механизмов. Было вырвано 502 кв.м двойного днища, серьезно повреждены машины, машинное отделение полностью затоплено. По обоим бортам к линкору пришвартовали подводные лодки для поддержки его остойчивости и обеспечения электроэнергией. Попытка добить его с помощью «майале» 14.05.1942 года не удалась. Корабль подлатали и отправили в США на капремонт, закончившийся лишь в июле 43-го.Танкеру «Загона» взрывом сорвало всю корму и искорежило винт. Эсминец «Джервис», стоявший под бункеровкой рядом, тоже был сильно поврежден. К счастью, почему-то не сработали пиропатроны, плававшие среди разлившейся нефти, иначе ущерба было бы значительно больше.

Отныне флагман Средиземноморского флота «Куин Элизабет» исполнял исключительно представительскую функцию. На его борту давались приемы, устраивались экскурсии для личного состава английских войск, музыкальные вечера и рождественские концерты. Гости не замечали, что линкор стоит на грунте. Адмирал Каннингем, обычно охотно позирующий перед фронтовыми фоторепортерами, устал от придумывания уловок, чтобы не допускать их во внутренние помещения корабля, где кипели восстановительные работы.

За воинскую доблесть

А лодка «Дзаффиро» в дельте Нила тщетно прождала диверсантов, ни один из них не вернулся. Марчелья и Скергат незамеченными выбрались за пределы порта. Выдавая себя за французских моряков, ушли в город, чтобы поездом добраться до Розетты и успеть на рандеву. Однако английские фунты, которыми их снабдил штаб, в Египте не принимались. Потеряв много времени, они выехали лишь вечером. В Розетте ускользнули от полицейского контроля, пересидели в ночлежке, но следующим вечером на пути к морю были задержаны египетской полицией и переданы англичанам. Мартелотту и Марино также арестовала египетская полиция и передала англичанам. После выхода Италии из союза с Гитлером в 1943 году все они были освобождены. Де ла Пенне вернулся на прежнюю службу в подразделение малых штурмовых средств и отличился в англо-итальянской операции по предотвращению разрушения ВМБ Специя отступающими немцами: он со своими людьми не допустил блокирования входа в гавань. В начале 1945 года он предстал перед крон-принцем Умберто, чтобы принять из его рук золотую медаль «За воинскую доблесть». Внезапно вперед вышел глава морской миссии союзников в Италии вице-адмирал флота Ее Величества сэр Чарльз Морган. Обратившись к крон-принцу, он сказал: «Ваше высочество, я прошу вас оказать мне высокую честь: позвольте мне прикрепить медаль на грудь этого храброго джентльмена!» Он знал, что говорил: в декабре 41-го сэр Морган был командиром линкора «Вэлиент». Такие же медали были вручены и остальным участникам операции.Этой диверсией итальянцы одержали одну из самых блестящих побед в истории морских войн: шесть человек надолго вывели из строя два супер-дредноута, танкер и эсминец в строго охраняемом порту. Стратегическое положение на средиземноморском ТВД изменилось коренным образом. В первый раз в ходе войны итальянский флот получил решающее превосходство в силах, смог возобновить снабжение своих и немецких войск в Африке. А британский флот стал совсем незначительным, на плаву была лишь одна эскадра крейсеров да несколько эсминцев. Только через четыре месяца, в апреле 1942 года, на секретном заседании парламента Черчилль доложил о судьбе обоих линкоров. Адмирал Каннингем, отдавая должное противнику, написал: «Можно только восхищаться хладнокровной отвагой и предприимчивостью итальянцев. Все было тщательно спланировано и выполнено».

Элитное антитеррористическое подразделение NOCS, или «Teste di cuoio», что в дословном переводе с итальянского означает «кожаные головы», а всеми на Апеннинском полуострове одинаково понимается как «спецназ», хорошо известно в мире. Оно предназначено для выполнения самых сложных задач и опасных миссий антитеррористической и антикриминальной направленности и всегда готово по первому вызову выдвинуться в любую точку Италии.

Группа «Nucleo Operativo Centrale di Securezza», или сокращенно NOCS, была создана в конце 1978 года в качестве преемника специальной группы полиции «Nucleo Anticommando», в то время первого такого рода подразделения в итальянской правоохранительной системе.
Причина создания группы была той же, что и аналогичных подразделений в других странах. Нарастающая террористическая активность заставила правительства многих стран пересматривать свои взгляды на проблемы обеспечения безопасности как внутри станы, так и за ее пределами. Толчком к рождению группы NOCS стали события 1972 года, произошедшие во время мюнхенской олимпиады, когда палестинские террористы из группировки «Черный сентябрь» захватили в заложники израильских спортсменов. Крайне неудачные действия немецкой полиции, не готовой к такого рода угрозам, привели к гибели израильтян. Участники этой же группы чуть позже в аэропорту «Fiumincino» недалеко от Рима напали на авиалайнер компании «Pan Am», устроив внутри самолета взрыв, в результате которого погибли 30 пассажиров. В это же время в самой Италии террористы из группировки «Красные бригады» развернули масштабную деятельность по захвату заложников, в том числе высокопоставленных политиков, судей, бизнесменов. Помимо этого на Апеннинском полуострове в 1970-х годах действовали еще несколько террористических организаций, таких как «Новый порядок», «Пролетарская вооруженная группа» и др..
Все это заставило власти Италии коренным образом пересмотреть систему противодействия терроризму. Именно в тот период в стране создается Генеральная инспекция по борьбе с терроризмом. Год спустя она преобразуется в «Службу безопасности» (Servicio di Sicurezza — SDS). Одним из ее подразделений становится группа вмешательства «Nucleo Anticommando», командование которой было возложено на Андреа Скандуррана.

Он был одним из основателей боевой команды, действовавшей в 1960-х годах в регионах Сардиния и Калабрия против бандгрупп, которые бесчинствовали в этих областях. Поскольку это подразделение зарекомендовало себя очень хорошо, 24 октября 1977 года министр внутренних дел Франческо Коссига решил создать несколько специальных подразделений по борьбе с терроризмом и проведению специальных операций «Unita Interventi Speciali-UNIS». Уже в 1978 году такие группы вошли в состав Службы военной контрразведки и в Службу информационной безопасности. Кроме того, Управление по борьбе с терроризмом было включено в состав Центрального бюро расследований и специальных операций, а группа «Nucleo Anticommando» соответственно была включена в это ведомство в качестве тактической единицы и вскоре изменила свое название на «Nucleo оperativo сentrale di Sicurezza» (NOCS). Подразделение оказалось в подчинении директора 4-го дивизиона Центрального бюро расследований.
В 1983 году состоялась очередная реорганизация, в результате которой Центральное бюро расследований было переформировано в Центральную директорию полиции общественной безопасности. Эта реорганизация не коснулась группы NOCS, однако в период с 1983 по 1986 год произошел ряд изменений в структуре подразделения, у него появились новые задачи по защите VIP-персон. Центральная директория полиции Департамента общественной безопасности была объединена с Дивизионом специальных операций, в котором была размещена группа NOCS.
В начале нового тысячелетия сложились обстоятельства, которые потребовали разработки конкретных специализаций в группе антитеррора, поэтому в ней появились подразделения вмешательства, а также водолазы, специалисты по взрывчатым веществам, кинологи, снайперы и ряд других.

Группа сегодня

Сегодня группа NOCS выполняет самые сложные задачи, связанные с повышенным риском и типичные для специальных подразделений. Естественно, это предъявляет повышенные требования к физическим и психологическим кондициям бойцов подразделения.
Группа решает те задачи, которые в силу своей сложности и опасности не могут быть выполнены обычными подразделениями полиции, а именно: освобождение заложников, нейтрализация и задержание членов террористических организаций и мафиозных групп, осуществление вмешательства в тех случаях, когда используется огнестрельное оружие. «Кожаные головы» обеспечивают на всей территории страны охрану как итальянских, так и иностранных VIP-персон, особенно тех из них, кто является потенциальной мишенью для террористов или преступников.

NOCS включен в состав Центральной директории полиции общественной безопасности итальянского министерства внутренних дел. Непосредственное руководство группой осуществляет шеф оперативного командования специальных операций. В подразделении служат около 140 оперативников, разделенных на 5 команд. Штаб-квартира группы расположена в Риме, с 2003 года ею командует полковник Паоло Гропудзо. Основная часть группы — боевые подразделения — дислоцирована в пригороде Рима на территории многофункционального центра подготовки полиции. На этой базе есть жилье для оперативников, арсенал, мастерская и гараж для автотранспорта, собачий питомник, бассейн, офисное здание, тир, объекты для высотной подготовки, полигон для вождения и стрелковый полигон с директрисой для стрельбы на расстояние до 200 метров.
NOCS состоит из командования и секретариата, задачей которого является обеспечение административных аспектов деятельности подразделения, и двух секций: оперативной и оперативной поддержки.
Оперативная служба включает в себя две оперативные группы для проведения специальных мероприятий, оперативную группу по обеспечению безопасности и отделение по отбору, обучению и подготовке кадров.
Оперативные группы для специальных операций выполняют задачи по спасению заложников, вторжению на объекты, которые находятся под контролем террористов, задержанию опасных вооруженных преступников, оказанию поддержки территориальным подразделениям полиции. Оперативная группа по обеспечению безопасности отвечает в первую очередь за охрану VIP-персон. Оперативные группы состоят из команд вторжения, а также команд специалистов: водолазов, кинологов, снайперов, парашютистов и др.

Служба оперативной поддержки имеет в своем составе группы транспортных средств, медицинского обеспечения, связи, технический персонал.
Отделение технических исследований и обучения укомплектовано инструкторами, которые имеют большой опыт работы в оперативных подразделениях. Кроме отбора новых сотрудников, планирования и проведения учебных курсов, сотрудники отделения оказывают методическую помощь должностным лицам, ответственным за обучение бойцов группы. Другими обязанностями специалистов этого отделения являются анализ и тестирование технических средств, специального оборудования, вооружения, которые могут быть использованы в процессе служебной деятельности группы. Кроме этого они следят за новинками в сфере специальной техники, вооружений, средств связи, анализируют изменения в действиях террористов, координируют обмен опытом с иностранными коллегами. Именно этому отделению обычно доверяют подготовку сотрудников из других подразделений и служб итальянской полиции и государственных органов, а также зарубежных специальных подразделений, с которыми сотрудничает группа NOCS.
Заметим при этом, что «кожаные головы» регулярно обмениваются опытом со многими своими коллегами по всему миру, такими как сербская группа SAJ, бельгийская ESI, испанская GEO, французская RAID, немецкая GSG-9, израильская «Яман», а также спецподразделениями американского ФБР и японской полиции. В 2003 году группа NOCS вступила в международную организацию ATLAS, которая включает в себя 32 антитеррористических подразделения из 27 европейских стран.

Отбор и обучение

Чтобы стать членом группы NOCS, необходимо пройти жесткий многоступенчатый отбор. При этом основным условием поступления в полицейский спецназ Италии является абсолютная добровольность. Желающий стать сотрудником группы должен иметь стаж службы в полиции не менее четырех лет. Отбор начинается с собеседования, которое проводит один из опытных офицеров группы, затем следуют подробное медицинское обследование, ряд психологических тестов и проверка физических возможностей кандидата.

Тест по физо включает в себя: бег на 5000 метров (до 20 минут), бег на 100 метров (до 14 секунд), плавание вольным стилем на 100 метров, прыжки в высоту (не менее 1,35 метра), прыжки в длину (не менее 4,5 метра), подъем по канату только с использованием рук, стрельбу из пистолета на дистанциях в 15 и 25 метров. В ходе отбора особое внимание уделяется мотивации кандидатов, их психологической устойчивости, которая будет необходима при выполнении служебных обязанностей.
Все прошедшие первоначальный отбор направляются на базовый курс обучения продолжительностью 6 месяцев. По таким же самым критериям ведется отбор и представительниц слабого пола.
Базовая подготовка включает в себя такие разделы, как физические тренировки, прохождение препятствий, изучение боевых искусств, скалолазание, ориентирование и топография. Новичков также знакомят с оперативными тактическими приемами, методами вмешательства, вторжения на объекты, захваченные террористами, способами задержания опасных вооруженных преступников, тактикой охраны VIP-персон, ситуационной стрельбой, оперативным вождением автомобиля и т.?д. Определенное время кандидаты проводят в горной школе полиции Моэн, где они приобретают квалификацию «альпинист». Особое внимание уделяется обучению действиям с использованием вертолетов, способам спуска с них на веревках. В базовом лагере имеются высотные объекты для тренировок: башня, скалодром. Традиционно много времени уделяется огневой подготовке и отработке действий в закрытом помещении.
Кроме того, есть курсы для дайверов и подводных диверсантов; в инженерной школе в Кеччиньола в окрестностях Рима функционирует основной курс по применению взрывных устройств. Также новички изучают приемы оказания первой помощи, в том числе основы реанимации в полевых условиях, они проходят парашютную подготовку на базе гражданской парашютной школы для получения квалификации Free Fall Advanced (FFA) (прыжок в свободном падении) и т.?д.
Обычно все тесты проходят не более 5–10 процентов кандидатов, и именно их зачисляют в штат группы NOCS. После этого они начинают долгий и трудный путь продвижения по карьерной лестнице и овладению специальностью. В течение первых двух лет новые сотрудники расширяют и углубляют свои знания, посещая специальные курсы как в самом подразделении, так и в специальных образовательных центрах полиции, сухопутных войск и военно-морского флота. Также они дополнительно изучают тактические приемы освобождения заложников, снайперскую подготовку, минно-взрывное дело, осваивают специальное оборудование и инструменты, предназначенные для устранения препятствий и вторжения в закрытые помещения, здания, сооружения, особенности выполнения задач на территориях, которые подвергалась РХБ воздействию, передовые технологии по прыжкам в воду, летний и зимний альпинизм, топографию, способы дрессировки служебных собак.

Специально отобранные сотрудники группы NOCS посещают специальный курс для дайверов в школе коммандос флота «COMSUBIN» в Ла Специя. Там они проходят обучение по использованию аппаратов с замкнутой системой дыхания, вождению катеров, изучают приемы контртеррористической тактики на воде. Все члены групп вмешательства проходят тренировки по спуску на горных лыжах и альпинизму в горном учебном центре полиции «Моэна».
В последнее время командование группы большое внимание уделяет изучению и анализу различных сценариев террористических атак, особенно в тех случаях, когда используются химические, биологические и ядерные вещества. Группа NOCS усилила подготовку своих сотрудников именно в этом направлении, чтобы познакомить их с этой опасностью, особенностями и характеристиками опасных веществ, технологиями их получения, обучить способам противодействия такого рода угрозам на тактическом и стратегическом уровне, подобрать адекватные механизмы защиты.
За все время своего существования группа участвовала в проведении почти 5700 операций, связанных с освобождением заложников, задержанием опасных преступников и др., из которых около 420 задач носили характер оказания силовой поддержки подразделениям итальянской полиции. С 1987 года «кожаные головы» провели около 250 арестов различных деятелей итальянской мафии, преступных группировок и террористических организаций. Благодаря их профессиональным действиям было освобождено 329 заложников, захваченных террористами, при этом 40 авиаугонщиков были арестованы.
За выдающиеся результаты в служебной деятельности 12 сотрудников группы NOCS были награждены американскими серебряными медалями, которые они получили за успешные действия по освобождению захваченного террористами организации «Красные бригады» американского генерала Дозиера. 28 января 1982 года спецназовцы взяли штурмом квартиру, где удерживался генерал, обезвредив четверых террористов. В помещении были обнаружены склад оружия (автоматы, пластиковая взрывчатка, ручные гранаты) и дела на известных граждан Италии, которые должны были стать объектами новых похищений. Власти Италии отметили заслуги группы: спецназовцы были награждены одной золотой, 14 серебряными и 5 бронзовыми медалями за гражданское мужество.
Это элитное подразделение итальянской полиции отличается высокими профессиональными и моральными качествами сотрудников и сильным чувством преданности каждого члена группы своему подразделению. Кстати, девизом «кожаных голов» является латинское выражение «Sicut nox silentes», что в переводе означает «Тихие, как ночь»…

Специальное оборудование

На вооружении группы NOCS находится самое современное стрелковое оружие, специальное оборудование и снаряжение, позволяющие успешно решать большой спектр задач.
Каждый сотрудник имеет в своем распоряжении несколько видов короткоствольного оружия, из которых наиболее часто используемые образцы — это Beretta Mod.92, Beretta Px4 Storm и H&K P-2000. Все они идеально подходят для выполнения задач, а главное, очень удобны для скрытого ношения под гражданским костюмом.
Основным оружием при проведении операций вмешательства по-прежнему остается пистолет-пулемет H&K MP-5, особенно его компактная версия MP5 A5, версия глушителем MP5 SD6, а также укороченная – MP5 KPDW (все калибра 9 х19 «Парабеллум»). Каждый из этих образцов может быть дополнительно оснащен различными вспомогательными устройствами, такими как различные типы целеуказателей, лазерные маркеры, прицелы ночного видения и тактические фонари и т.?д.
В последнее время это легендарное оружие получило свое развитие в виде новой версии H&K UMP 9 того же калибра, которая вскоре должна прийти на смену старым образцам.

Несколько лет назад командование группы решило, что подразделение нуждается в новом длинноствольном оружии. Выбор пал на американский 5,56-мм карабин М-4, который используется в других итальянских специальных подразделениях. Этот образец может быть оснащен многими дополнительными устройствами и приспособлениями, такими как ночные прицелы, тактические фонари, подствольные гранатометы, различные системы прицеливания, в том числе с использованием лазера. В группе, кроме того, есть небольшое количество винтовок H&K G-36 (в основном с укороченным стволом), которые используются при охране сопровождения VIP-персон. Наиболее свежим образцом такого рода оружия стала винтовка, произведенная фирмой «Patriotic оrdinance factory», которая является, по сути дела, радикально переработанной самозарядной винтовкой М-16, оснащенной современной оптикой и вспомогательными устройствами.
Помимо этого среди длинноствольных образцов в арсенале группы имеется австрийская винтовка Steyr AUG, которая поступила на вооружение подразделения в конце 90-х годов прошлого века, оснащенная оптикой с фиксированным увеличением x4. Кроме этого спецназовцы используют и более старые варианты, приобретенные в конце 1980-х годов: израильские самозарядные винтовки GALIL VB-STB 5,56 мм (которые на самом деле являются аналогом автомата Калашникова, только переделанные под калибр НАТО), немецкие H&K G-41 в сочетании с подствольным гранатометом H&K 79?40, а также отечественные Beretta AR/SC-70/90.
В качестве более мощного штурмового оружия бойцы NOCS применяют ружья Benelli M-4, а также Beretta 202, запасным вариантом могут выступать ружья модели Franchi PA3–345 и его укороченный вариант PA3/215, которые идеально подходят для выполнения задач по обеспечению безопасности. Кроме этого стоит упомянуть и полуавтоматическое ружье Franchi SPAS 15. Оно используется в основном при вторжении в помещение или когда необходимо разбить замки или запоры на дверях, воротах, а также для оказания огневой поддержки штурмовым группам.

Важнейшую часть арсенала группы составляет снайперское оружие, которое используется в наиболее сложных ситуациях при проведении антитеррористических операций. С момента своего создания подразделение было оснащено винтовками Mauser 86 SR калибра 7,62 x51 (.308 Winchester) с ручным затвором и полуавтоматическими винтовками H&K G-3 SG/1 и PSG-1, оснащенными оптическими прицелами Zeiss с увеличениеми х6, а также ночными прицелами Simrad Optronics KN 202. Для ведения огня на большие дистанции в конце 1990-х группой были приобретены французские винтовки Ultima Ration с интегрированным глушителем. В настоящее время снайперы НОКС используют винтовки типа H-S Precision, Sako TRG-21?7,62 x51 mm, Accuracy International калибра.338 Lapua Magnum, а также Sako TRG-22, калибра.308 Winchester, оснащенные оптикой Schmit&Bender.

Теперь об экипировке. Бойцы группы NOCS обычно носят темно-синий комбинезон, изготовленный из специального материала Nomex, ботинки Danner, удобные для ношения как в городских, так и в полевых условиях. Используемые в обуви материалы препятствуют скольжению, обладают антистатическими свойствами.
На левом рукаве куртки крепится полукруглый шеврон «Polizia», на правом — шеврон с государственным флагом и гербом группы с девизом «Sicut Nox Silentes».
Для действий в городских условиях используется другой камуфляж типа «Vegetata» или «San Marco», в сочетании с ботинками «Cosmas Novation». Со стандартной униформой сотрудники подразделения носят тактические жилеты «Strom NOCS» местного производства. Эти жилеты также могут иметь дополнительную баллистическую защиту уровня NIJ IIIA за счет дополнительных бронепанелей. Индивидуальная защита каждого спецназовца обеспечивается бронежилетом и шлемом типа «Gallet» с двумя видами маски. Кроме этого для защиты головы от незначительных ударов сотрудники группы используют шлемы Pro-Tec, причем они применяются в основном во время учебной практики и во время прыжков с парашютом.
Остальное снаряжение включает в себя специальный костюм французского производства, защитную маску «Avon», камуфлированный костюм для снайперов «Guillie» и т.?д.

Спецназу бундесвера в Афганистане сначала не давали работать, а потом — не разрешали стрелять. И он научился брать противника голыми руками.

Ночь 19 октября 2012 года. Север Афганистана. В деревне Гундай, что в уезде Чахардара, привычно собирается талибский партхозактив. Сходку ведет сам «теневой губернатор» провинции Кундуз мулла Абдул Рахман. Мирный ход дискуссий «при свечах» о том, что бы еще взорвать и кого убить, неожиданно прерывает гул вертолетов с крестами на бортах. Немцы. Всех, кто решается пострелять, аккуратно гасят из бортовых пулеметов, остальных сгоняют в кучу и вежливо проверяют паспортный режим. С документами, естественно, неладно почти у всех. А вот «губернатора», оперативная кличка которого «Фаррингтон», узнают и без паспорта. Вместе с депутатами ему предлагают бесплатный вертолетный тур над местами былых сражений и гигиенический пакет на голову. Все.
Подробности этого рейда не разглашались ни командованием ISAF, ни руководством бундесвера. А ведь захват Абдул Рахмана — не только результат успешной оперативной разработки, но и справедливый финал одной долгой, тяжелой и крайне неприятной для немецких разведчиков истории.

Дело полковника Клейна

…За три года до ареста будущий «губернатор» Абдул Рахман — честолюбивый, но далеко не самый главный полевой командир талибов в Кундузе. Его звездный час настает 4 сентября 2009 года, когда командование приказывает ему организовать в трех деревнях вдоль трассы Кабул — Кундуз засады и захватить машины, перевозящие горючие вещества. Это трудно. Но ему везет — в одну из засад во второй половине дня попадают два бензовоза, принадлежащие немецкому контингенту ISAF. Как назло, вечером того же дня при переправе добычи через реку Кундуз бандиты умудряются загнать бензовозы на песчаную отмель, где 50-тонные монстры и застревают. В соседней деревне бойцы «Фаррингтона» находят два трактора. Но с такой тяжестью те ничего поделать не могут. И тогда Абдул Рахман принимает судьбоносное решение — с помощью местного населения слить часть топлива и попробовать дернуть облегченные бензовозы еще раз. За час до полуночи у бензовозов собирается около ста любителей халявы. Над их головами несколько раз пролетают боевые самолеты НАТО. Народ сначала разбегается, но потом перестает обращать на «шайтан-птиц» внимание. А зря. Для тех, кто не успел убраться подальше с дармовым бензином, эта ночь стала последней.
В 1.49 ночи 4 сентября 2009 года командир немецкой базы в Кундузе полковник Клейн отдает приказ бомбить бензовозы. Погибает от 50 до 70 талибов и 30 гражданских лиц. К сожалению, включая детей.

Полковнику Клейну совсем немного оставалось до получения звания бригадного генерала. Ночь 4 сентября 2009 года изменила все. С этой ночи Клейн — символ, лицо войны, которую на его родине войной не называют. Той ночью он обрел то, чего не хотел никогда: всемирную известность.
Был долгий скандал и шумное разбирательство на родине. Полковник страдал, но молчал. Когда же со временем открылись реальные причины, побудившие его отдать приказ о бомбежке, многие призадумались — а, может, у него и не было другого выхода?

Версия не для печати

В конце августа 2009 года агенты БНД (Федеральной разведывательной службы Германии) доносят до полковника Клейна дурную весть. 25 августа по приказу маулави Шамсуддина — командира группировки талибов на юго-западе от немецкого лагеря, боевики угнали грузовик. Есть информация о том, что его, возможно, набьют взрывчаткой и используют для удара по немецкой базе. Известны и детали плана нападения. Шамсуддин планирует атаковать немецкий лагерь в три этапа. Сначала два следующих друг за другом грузовика-бомбы проламывают главные ворота, затем через брешь в лагерь прорываются и подрываются смертники. И наконец, расположение атакуют основные силы талибов. БНД предупреждает — на лагерь могут напасть в любой момент.
Но пока в руках у талибов всего один грузовик. Значит, время отвести удар еще есть. Скоренько утверждается план операции «Джокер». Цель — Шамсуддин. Его уже нашли и следят за каждым его шагом. Но именно в этот момент Абдул Рахман и угоняет те самые бензовозы. «Два следующих друг за другом грузовика-бомбы» уже не часть абстрактного плана, а реальные машины в руках реальных боевиков. Правда, когда бензовозы застревают на переправе, появляется надежда на то, что ситуация разрешится сама собой. Но «Фаррингтон» упорно тянет из топи огромные бомбы на колесах. А ведь их могут в ту же ночь обрушить на немецкую базу. Решение надо принимать срочно.
Согласно мандату немецкого контингента, «применение силы для предотвращения нападений может осуществляться только по команде военного руководителя на месте». Руководитель здесь — полковник Клейн. То, что он командовал операцией с момента обнаружения бензовозов до их бомбардировки не из своего командного пункта, рядом с ним находились офицеры немецкой военной разведки, а информация поступала от афганского агента — не считается. Официально все действия — операция полковника Клейна. Он за нее и ответит. Вопросом о том, спасло ли его трудное решение жизни сотен немецких солдат, в Германии почему-то не задавались.
А вот прерванный историей с бензовозами Абдул Рахмана захват талибского «Джокера» Шамсуддина так и не удалось завершить. Причем по совершенно фантастическому стечению обстоятельств.

В штабе точно знали, что ночью 7 сентября 2009 года Шамсуддин в сопровождении примерно 25 боевиков будет находиться в некой «усадьбе» под Кундузом. Вскоре после полуночи два-три вертолета должны были доставить туда группу немецкого и афганского спецназа. Но тут отложить захват злодея попросили британцы. По чистой случайности британский спецназ в том же месте проводил операцию по освобождению похищенного журналиста газеты Times Стивена Фаррелла. Пленника держали буквально в 50 метрах от логова Шамсуддина. Фаррела спасли, а «Джокер» ушел. Правда, от греха подальше, ушел далеко — говорят, на юг Афганистана или даже в Пакистан. И больше не вернулся.
Но дело полковника Клейна вышло боком и для немецкой разведки. В печать попали нежелательные свидетельства и абсурдные слухи. СМИ писали, что на базе в Кундузе действует зловещая организация — «Task Force 47».

Task Force 47

На немецкой базе в Кундузе действительно есть «особый объект». Площадь — 500 кв. метров.
Вокруг — двухметровая бетонная стена. Рядом — вертолетная площадка и пункт немецкого осназа — системы прослушивания команды KSA (KdoStratAufkl). По всем признакам, тут должно находиться логово спецназа. Так и есть.
С октября 2007 года именно здесь базируется тот самый загадочный «Task Force 47». На самом деле это оперативное наименование сводного немецкого отряда спецназа Einsatzverband. На немецком армейском жаргоне его еще часто именуют «силами усиления» (VerstKr). Именно отсюда, с отдельного командного пункта отряда (Tactical Operations Centre (TOC), полковник Клейн и руководил операцией с бензовозами. По его же словам — потому, что «аппаратура лучше».
По официальной схеме, TF47 — единственное звено специальных сил бундесвера в Афганистане. С момента формирования зона выполнения боевых задач TF47 определена в секторе ISAF «Север». Основными регионами работы являются провинции Бадахшан, Баглан и Кундуз.
По формулировке министерства обороны Германии, «главная задача TF47 — это отслеживание и контроль ситуации в зоне ответственности немецкого контингента, в частности, относительно структур и намерений противника по подготовке и проведению нападений на личный состав ISAF и органов афганской государственной власти». Первичные разведданные TF47 представляют оперативники военной разведки и БНД. На их базе TF47 проводит доразведку и «активные действия». Командуют TF47 действительно «свои», из штаба немецких специальных сил в Потсдаме.

Трудится TF47 в основном по ночам. Но когда надо выручать своих «братишек», разведчики готовы выйти на свет. Так, 15 июня 2009 года группы отряда вели тяжелые бои, прикрывая отход совместного бельгийско-афганского патруля, попавшего в засаду у местечка Зар Хариде-Суфла.
Занимается отряд и отловом «крупных» талибов. Министерство обороны Германии туманно намекает, что в рамках выполняемых задач «специальные силы могут проводить также активные мероприятия против определенных персон противника».
Надо сразу оговориться — несмотря на ореол таинственности, «лицензии на убийство» у бойцов этого отряда нет. Вообще, по сравнению с другими подразделениями германского контингента TF47 официально не располагает никакими особыми правами. Действует он на основании мандата Объединенных Наций для ISAF и мандата бундестага.Приходится как-то выкручиваться.
Первые цифры о результатах деятельности TF47 министерство обороны Германии дало в августе 2010 года. На тот момент отряд провел более 50 запланированных разведывательных операций и совместно с афганскими силами безопасности участвовал в 21-й «наступательной операции». При этом «благодаря бойцам спецгрупп» все операции прошли бескровно. В общем, было задержано 59 человек. Несколько позже федеральное правительство Германии уточнило, что сами аресты производились исключительно афганскими силами безопасности, которые поступали с пленными «согласно национальному законодательству Афганистана».
Что касается заметных персон, то в рамках совместной операции с афганскими силами безопасности 21 сентября 2010 года TF47 удалось захватить высокопоставленного члена руководства Талибана в провинции Кундуз маулави Рошана. Тот с середины 2009 года считался, помимо прочего, организатором многочисленных атак против войск ISAF и афганской армии в регионе.
В конце декабря 2010 года в деревне Халазай того же беспокойного района Чахардара группа TF47 повязала шестерых талибов и инструктора-подрывника из Пакистана. Пленных тогда даже показали журналистам.

1 июня 2011 года в результате совместного с афганскими силами безопасности ночного рейда в районе Нахри Шахи провинции Балх без сопротивления был схвачен близкий соратник Усамы бен Ладена и других высокопоставленных руководителей Аль-Каиды. По информации из британских СМИ, речь шла преимущественно о немецкой команде, которая сотрудничала с афганскими специальными силами и американскими офицерами. Ну и, конечно, не надо забывать о нашем славном «губернаторе».

Безымянные герои

Их имена не знают даже министры и генералы — оперативники TF47 работают только под псевдонимами. Впрочем, и их они на форме не пишут. В пределах лагеря в Кундузе их можно узнать по отсутствию именно этой детали на полевой форме и по «неуставным» бородам и прическам.
В отряд входят военнослужащие из подразделений разных видов разведки дивизии специальных операций бундесвера (Division Spezielle Operationen (DSO). Численность — от 120 человек в декабре 2009 до 200 в феврале 2010 года. Примерно половина — оперативники Kommando Spezialkrafte. Или просто KSK. А вот о «каске» можно рассказать и поподробнее.

Трудный старт

Не секрет, что KSK воевал в Афганистане задолго до создания TF47. Вообще, Афганистан — один из самых впечатляющих эпизодов в истории борьбы немецкого спецназа против чужих и… своих.
…Когда в ноябре 2001 года, всего через десять недель после 11 сентября 2001 года, бундестаг одобрил посылку в Афганистан боевых подразделений бундесвера, первым на юг полетел сводный отряд KSK. Это было знаковое событие — сапог немецкого солдата впервые после 1945 года ступал на чужую землю.
Как и у спецподразделений из других стран, их путь в Афганистан начинался с американской базы Camp Justice у берегов Омана, на пустынном островке Масира. Здесь все могло и закончиться. Белое солнце пустыни напекало буйные головы и вызывало тени героев былых сражений. Кто-то легкомысленно нарисовал на двери джипа маленькую пальму, похожую на эмблему Африканского корпуса Роммеля времен Второй мировой, а кто-то бдительный эту дверцу сфотографировал. Потом, правда, такие же пальмочки обнаружились у коллег-англичан… А тогда всем повезло. К моменту разгорания скандала по этому поводу отряд уже воевал в Афганистане.

Первые впечатления — Тора-Бора и «Q-Town»

И воевал хорошо. 12 декабря 2001 года операторы KSK принимают участие в штурме базового района талибов Тора-Бора — проводят разведку и прикрывают фланги на горных склонах.
А с середины декабря 2001 по январь 2002 года группы KSK одна за другой перебрасывают на американскую базу около кандагарского аэропорта. В армейской среде это гиблое место тогда прозвали «Q-Town». И здесь началось…

На краю своего компаунда американцы выделили коллегам поляну размером с половину футбольного поля с несколькими нежилыми строениями. Большинство бойцов поселились в двухместных палатках, руководство — в сырых мазанках без электричества и тепла. Оказалось, что в Кандагаре есть зима. И зима в тот год в Афганистане выдалась суровой — насмерть замерзло около двух сотен местных жителей. Но у снабженцев, видимо, было свое мнение по поводу погоды, и они не удосужились подбросить бойцам ни теплых подштанников, ни предметов гигиены. Так что вторым сражением KSK в Афганистане стала битва за выживание.
Вдобавок родина, видимо, не хотела, чтобы ее сыны и дальше рисковали жизнью и предусмотрительно не прислала им ни средств связи, ни самолетов, ни вертолетов, ни техники для передвижения по пустыне. Стало очевидным, что решение об их заброске не опиралось на реальные потребности обстановки. Никто просто не мог объяснить, что KSK делать в Кандагаре. Оперативники возмутились — дайте работу!
И американцы стали искать им занятия — поручили охранять тюрьму на базе и иногда давали сходить на выполнение незначительных задач. И так бы бесславно все продолжалось и дальше, если бы немецкий спецназ не нашел оригинальный выход из, казалось бы, совершенно безнадежной ситуации.

«Пивной путч»

У Германии, как известно, всегда было «секретное оружие». В годы Второй мировой это были ракеты «Фау», в сырых палатках Кандагара им стало… пиво.
Известно, что все базы западной коалиции в Афганистане «сухие» — пронос и распитие пива и вина, не говоря уж о более крепких напитках, здесь строго запрещены. И немецкий спецназ понял, что пробиться на войну можно лишь нанеся удар по самому слабому месту неприветливых союзников. Перед штабом в Потсдаме был поставлен вопрос о необходимости соблюдения вековых традиций в части обязательного потребления национального напитка. Родина повелась на трюк матерых диверсантов. В Кандагар отправили две тысячи банок пива и полсотни бутылок вина. 12 января 2002 года командование немецкого контингента установило четыре «пивных дня» в неделю — суббота, понедельник, среда и пятница. Установлена была и норма — две банки пива в день.
Нет, далее все пошло совсем не так, как кто-то, может быть, подумал. Первым этапом зловещего немецкого плана стало образование «пивного рынка» — оперативники KSK меняли на пиво теплые носки, термобелье, майки, звонки на родину по спутниковым телефонам и прочие, ранее недоступные им удобства. Но это не все. Приодевшись и оживившись, коварные тевтоны стали использовать «пенную валюту» в интересах службы. Устраивая совместные с коллегами вечеринки, отмечая замены и награды, они втерлись в доверие к американским коллегам-разведчикам и стали получать доступ к докладам об обстановке, спутниковым фотографиям и разведсводкам. За пиво покупались даже полеты на вертолетах.
Отголоски «пивного путча» я застал уже в 2010 году в другом месте — на старой авиабазе в Кабуле. Там в баре у зала ожидания со времен пребывания здесь немецких солдат сохранился анахронизм, «немецкий час». Вечером на стойку выставляли пиво. Очередь, помнится, занимали с обеда…

Кундуз

Дела пошли на лад. Германии выделили свой участок на севере Афганистана. У KSK появились значимые результаты. Они плотно работали с американскими USAFSOC и время от времени с SEAL. Говорят, удачным был период с лета 2002 по лето 2003-го. С 2005 года их больше не привлекают для общих мероприятий в рамках операции «Enduring Freedom», и они начинают продуктивно работать уже в одиночку. Например, осенью 2006 года накрывают убежище бомбистов-смертников в Кабуле, за что получают от парламента Германии официальное признание за «ценный вклад» в обеспечение безопасности немецкого контингента.
Перейдя от бесшабашной американской вольницы «Enduring Freedom» в НАТО, KSK попал в совершенно другой мир. Здесь руководство Германии пошло дальше всех союзников по коалиции — парламент не признавал того, что в Афганистане идет война. В связи с этим немцам в Афганистане не разрешали стрелять во врага. Всем. Без исключения.

Особенности национальной войны

Бродя по полям вялотекущей афганской войны с американскими морскими пехотинцами, я всегда удивлялся их крайней осторожности в ситуациях, предполагающих любые активные действия. Ничего не поделаешь — современные «правила применения оружия» (ROE) зачастую можно интерпретировать как «правила предоставления форы противнику». Но, оказывается, у немцев есть еще более удивительный по своей человечности вариант правил общения с врагом. Вот как в июле 2009 года описывалось его содержание в статье британской газеты Times:
«В нагрудном кармане каждого немецкого солдата находится семистраничная инструкция о том, как надо воевать в Афганистане. В ней написано следующее: «Перед тем как открыть огонь, необходимо громко заявить на английском языке: «ООН — стой, или я буду стрелять!». Затем то же самое нужно прокричать на языке пушту, а затем повторить и на языке дари». Авторы брошюрки из далекого европейского штаба на этом не останавливаются и уточняют: «Если позволяет обстановка, предупреждение нужно повторить». В этой связи среди союзников Германии по НАТО ходит злая шутка: «Как можно опознать труп немецкого солдата? Тело сжимает в руке инструкцию».
И вот результат. 2009 год. Губернатор Кундуза Мохаммад Омар: «Последняя операция против талибов в Чахардаре (операция «Адлер») была неудачна… Они (немцы) были сверхосторожны и даже не выходили из своих машин. Их вынуждены были отозвать и заменить американцами». А чего выходить, если стрелять нельзя?
К проблеме со стрельбой добавилась беда с согласованием. Любое боевое применение немецкого контингента должно было утверждаться на уровне правительства Германии. И вот результат. Планируется совместная с АНА и норвежским спецназом операция «Карез» в северном Афганистане. Против сил коалиции здесь полторы сотни «штатных» талибов плюс около 500 привлеченных «любителей пострелять». Действовать нужно быстро. Командование немецкого контингента обещает послать на операцию KSK, обеспечить разведку и снабжение. Но германское правительство колеблется. Когда министр обороны все-таки пробивает решение на участие в операции, союзники уже неделю ведут ожесточенные бои в районе операции.

До какого абсурда можно довести ситуацию, наглядно свидетельствует следующий эпизод.

«Багланский бомбист»

«Капуста» (Krauts — прозвище немецких солдат) позволяет самым опасным преступникам уйти, тем самым увеличивая в их зоне ответственности опасность для афганцев и всех коалиционных войск», — с досадой говорил британский офицер в штабе ISAF в Кабуле. Это он об истории с «багланским бомбистом».
6 ноября 2007 года. Взрыв на церемонии открытия восстановленного сахарного завода в Баглане. Убито 79 человек, среди них — десятки детей и шесть членов афганского парламента. Организатор известен под кличкой «багланский бомбист». Он отвечает не только за сахарный завод, но и за мины на дорогах провинции и укрывательство смертников перед их акциями.
KSK поручают найти злодея. Они его, конечно, находят и, как положено, несколько недель отслеживают все его действия. Им точно известно, когда и с кем он выходит из своего дома, марка авто, сколько и с каким оружием у него людей. Знают даже цвет его чалмы.
Мартовской ночью 2008 года вместе с афганским спецназом они выходят на захват. Талибы обнаруживают их всего в нескольких сотнях метров от цели.
Для бойцов SAS или Delta Force в Афганистане это не проблема. Их принцип прост: «Убей или убьют тебя». Цели определяются, отслеживаются и уничтожаются. Но германский парламент считает, что этот подход союзников «не соответствует нормам международного права». Соответственно и приказ: «Огонь на поражение запрещен до тех пор, пока атака не состоится или не будет неизбежна». В Берлине продолжают маниакально придерживаться «принципа пропорциональности». Более того, как видите, даже осуждают союзников за его нарушение. В НАТО эту странность определяют как «национальное исключение».
И снайперы KSK отпускат «бомбиста», которого уже держат на мушке. Они просто не имеют права его убивать. Злодей уходит, а его сеть снова начинает действовать. Союзники возмущены — в зоне ответственности «капусты» в то время — две с половиной тысячи немецких солдат, плюс венгры, норвежцы и шведы. Кто виноват, что обстановка с безопасностью ухудшается? Вы не поверите, но, с точки зрения минобороны Германии — никто, в том числе и сам террорист. Высокий чин из министерства спокойно объясняет, что «багланский бомбист» вел себя не агрессивно и не мог быть убит без крайней необходимости». Вот так.
Но по KSK есть информации о том, что во второй половине 2009 года на севере Афганистана из 50 ликвидированных полевых командиров талибов по меньшей мере, 40 «успокоили» немцы, хотя в основном выполняли роль «сопровождающих лиц» и во всех случаях союзники-афганцы превосходили их числом. Как же такое допустили депутаты?

Приснопамятный генерал Стэнли Маккристал, главнокомандующий всеми коалиционными силами в Афганистане, в свое время заявлял: «Находить середину паутины. Атаковать и хватать. И убивать. Я разрешал это в Ираке. И мы так же работаем в Афганистане. «Си» и «Кей» — хватай и убивай!». Что это за «Си» и «Кей»? Мандат, который не в силах оспорить даже самый закоренелый немецкий пацифист.

«Книга мертвых»

Официально этот документ называется «Joint Priority Effects List» (JPEL). Это список, в котором шесть столбцов. Номер, фото, имя, функции, сведения о зоне действия. Самый важный — последний столбик. В нем стоит либо «С», либо «С/К». «С» (capture) значит «схватить», «К» (kill) — «убить». Попадают в этот список неисправимые злодеи, и то, после тщательного отбора. Вносить «кандидатуры» может любая страна–участница коалиционных сил.
Список доступен подразделениям специальных сил всех стран–участниц коалиции ISAF. Окончательное решение по судьбе его «номинантов» принимается в штаб-квартире коалиционных сил, но спецназовцы далеко не всех стран считают своим долгом действовать строго «по букве». Да и руководство, как видим, их в этот поддерживает. И американцы, австралийцы и англичане с готовностью стреляют. Судя по приведенным выше данным, KSK тоже иногда расслабляется. Но официально все-таки специализируется на персонажах под литерой «С». Как язвительно писал один из ветеранов отряда: «Я сам прослужил в KSK десять лет, многое повидал и испытал и уверяю вас: это очень интересная работа. От нас требуют не убивать, а брать живыми…» И вот любопытный пример.

«Бегунок»

Некий Абдул Раззак интересовал компетентные органы давно. Будучи полевым командиром талибов в провинции Бадахшан, он подозревался в серии нападений на немецких и афганских солдат. Целый год за ним следили, но поделать ничего не могли — имея тесные связи и с талибами и с наркомафией, он почему-то одновременно был членом избирательной комиссии по выборам президента Афганистана и обладал временной неприкосновенностью.
Но всякая неприкосновенность когда-то кончается. Однажды тихим вечером с пяти вертолетов в его огород высадились 80 операторов KSK и 20 афганских спецназовцев. Абдула предупредили, и он бежал. Надеялся, что отстанут. Не на тех напал. Погоня продолжалась шесть часов и закончилась захватом «бегунка» в горах на высоте в 2 тысячи метров. «Товар» догнали и, как и обещали родине, совсем не повредили.

Эпилог

17 января 2013 года. Кальв — маленький городок земли Баден-Вюртемберг на самом юго-западе Германии. Здесь, на опушке знаменитого Шварцвальда — Черного леса, в казармах графа Цеппелина — базе KSK, в присутствии четырех сотен гостей держит свою последнюю праздничную речь командир отряда бригадный генерал Хайнц Йозеф Фельдманн. 1 марта он покинет свой пост и с удовлетворением говорит о достижениях. В 2012 году 612 оперативников KSK побывали в командировках в 11 странах мира. Для него как командира самым важным было то, что за время его руководства не погиб ни один солдат KSK. «Это не само собой разумеется», — подчеркивает генерал: «У нас, по-видимому, есть достаточно ангелов-хранителей. Коллегам из спецназа других стран такого счастья дано не было».
Может, он и прав.

Анастасио Сомоса Дебайл — известная и одиозная политическая фигура. Он возглавлял Никарагуа с 1967 по 1972 год, став 73-м президентом этой небольшой страны в Центральной Америке. В период с 1 декабря 1974 по 17 июля 1979 года он был переизбран главой республики. Однако фактически он управлял страной непрерывно с 1967 по 1979 год, будучи главой национальной гвардии. В 1979 году Сомоса подал в отставку под давлением выступлений повстанцев, а в сентябре 1980 года был убит рядом со своим домом в Парагвае, став последним членом могущественного клана, правившим страной с 1936 года.

Анастасио Сомоса Дебайл, прозванный его отцом «Тачито» (уменьшительно-ласкательное от Тачо — сокращение от Анастасио), был третьим ребенком Анастасио Самоса Гарсиа (президента Никарагуа) и Сальвадоры Дебайл. В возрасте десяти лет Тачито отправили на учебу в США. Он и его старший брат Луис Сомоса Дебайл обучались в подготовительном колледже Святого Лео в штате Флорида и в военной академии La Salle в Лонг Айленде. После завершения учебы он сдал вступительный экзамен и 3 июля 1943 года был зачислен курсантом военной академии Вест Пойнт, которая готовит офицеров вооруженных сил США. 6 июня 1946 года он ее окончил. После возвращения Тачито был назначен начальником штаба национальной гвардии, которая, по сути, являлась национальной армией Никарагуа. На этот пост его назначил отец, который раздавал высокие должности своим родственникам и личным друзьям. В качестве руководителя национальной гвардии Сомоса возглавил вооруженные силы Никарагуа и стал вторым человеком в стране по влиянию. В конце 1950 года он женился на своей двоюродной сестре Хоуп Портокарреро, которая на момент свадьбы была гражданкой США. Впоследствии у них родилось пятеро детей.

Братья-правители

После убийства отца 21 сентября 1956 года старший брат Луис взял на себя роль президента. Как и раньше, братья продолжили проамериканскую и антикоммунистическую политику.
Вместе со своим старшим братом Луисом (президентом Никарагуа с 1956 по 1967 год) Анастасио пламенно поддержал свержение прокоммунистического правительства Хакобо Арбенса Гусмана в Гватемале, устроенное Соединенными Штатами. Также династия Сомоса долгое время оказывала всестороннюю дипломатическую поддержку в ООН китайскому националисту Чан Кайши в его борьбе против коммунистического Китая.
В ходе подготовки вторжения на Кубу группы антикоммунистов, стремившихся в начале 1960-х при поддержке США свергнуть правительство Фиделя Кастро, братья Сомоса предоставили им военную базу в Пуэрто Кабесас. Именно оттуда сформированная антикоммунистами «Бригада 2506» в 1961 году отправилась освобождать Кубу от кастристов. Эта поддержка привела к тому, что Фидель Кастро объявил обоих родственников своими персональными врагами и в последующем активно помогал марксистским повстанцам из «Сандинистского фронта национального освобождения» деньгами, информацией, оружием, а также оказывал им содействие в обучении.
Отличился Анастасио и пламенной поддержкой звероподобных антикоммунистических режимов Дювалье на Гаити, Мендеса Монтенегро и Ариана Осорио в Гватемале.

Диктатор

Вскоре после смерти своего старшего брата 1 мая 1967 года Анастасио Сомоса избрал сам себя на пост президента Никарагуа в первый раз. Надо заметить, что правление Луиса было более мягким, чем при их отце, однако Анастасио был нетерпим к оппозиции любого рода, и потому его режим сразу стал ужесточаться.
А.?Сомоса продолжал править страной, опираясь на американскую военную и экономическую помощь, аристократию и хорошо вооруженную и обученную 12-тысячную гвардию, офицерский корпус которой был замкнутой и привилегированной кастой.
Срок его правления должен был закончиться в мае 1972 года, и закон запрещал немедленное переизбрание. Тем не менее до окончания своего срока правления Сомоса выработал соглашение, которое позволяло ему баллотироваться на выборах в 1974 году. А до этой поры на посту президента его должна была сменить хунта из трех человек: двух либералов и одного консерватора. При этом Тачо сохранял контроль над национальной гвардией. Анастасио Сомоса и его триумвират составили новую конституцию, которая была ратифицирована триумвиратом и кабинетом 3 апреля 1971 года. Решив эту задачу, обеспечивающую его возврат в президентское кресло, 1 мая 1972 года он ушел с поста президента. Однако, оставаясь во главе национальной гвардии, он являлся фактическим правителем страны.

«Эффективный контроль» Анастасио Сомосы

23 декабря 1972 года произошло землетрясение в Манагуа, которое практически уничтожило столицу страны. В результате погибло около 5000 человек. Было объявлено военное положение, что на самом деле еще раз сделало Сомосу правителем страны. Как глава национального комитета по чрезвычайным ситуациям, он взял на себя задачи осуществления эффективного контроля за ситуацией по восстановлению города. На самом деле известно о присвоении им огромных средств, направляемых из разных стран мира на восстановление Манагуа. В результате такого «эффективного контроля», некоторые районы Манагуа так и не были восстановлены, некоторые объекты восстанавливаются до сих пор, в том числе национальный кафедральный собор. В то время, когда для оказания помощи пострадавшим не хватало необходимых медикаментов, в том числе крови для переливания, Сомоса продавал никарагуанскую плазму крови за границу. Тем не менее на выборах 1974 года Сомоса был переизбран президентом.

Начало конца

Однако к этому времени католическая церковь начала выступать против политики, проводимой президентом. Одним из самых его яростных критиков был Эрнесто Карденал — никарагуанский священник левых взглядов, который проповедовал идеологию освобождения и впоследствии стал министром культуры в правительстве сандинистов. К концу 1970-х годов группы борцов за человеческие права начали критиковать законы, издаваемые правительством Сомосы. В то же время внутри страны и за ее пределами росла поддержка борьбы сандинистов.

Осознавая угрозу, которая исходила от сандинистов, Сомоса в 1975 году начал активную кампанию по подавлению этого народного фронта и всех, кто оказывал ему поддержку.
Свое имя фронт получил в честь вождя повстанцев Никарагуа в 1920-х годах. Этот фронт начал свою повстанческую борьбу против режима клана Сомоса в 1963 году при финансовой поддержке СССР и Кубы. Сандинистский фронт национального освобождения (СФНО), отряды которого были разобщены и вооружены винтовками времен Первой мировой войны, до 1976 года не представлял значительной угрозы режиму. Однако во второй половине 1970-х годов прошлого века произошел перелом. Поддержка сандинистов заметно усилилась после землетрясения в Манагуа и вскрывшихся злоупотреблений правительства Никарагуа. К этому моменту в ряды оппозиции входили не только сандинисты, но и другие видные политические деятели. Однако политические противники диктатора подвергались изощренным пыткам и казням — четвертованию, гарроте, растерзанию дикими зверями.
В итоге 10 января 1978 года после убийства гвардейцами главного редактора оппозиционной газеты «La Prensa» Педро Хоакина Чоморры в стране началось вооруженное восстание.

Потеря союзников и усиление врагов

Массовое обнищание и без того небогатой страны заставило население взяться за оружие.
Пришло время братьям Кастро отплатить клану Сомоса той же монетой. Партизан начала открыто поддерживать Куба, отправившая в Никарагуа военных советников. На сторону восставших встала католическая церковь. И наконец в Вашингтоне произошли фатальные для Сомосы перемены. Администрация президента Картера, провозгласившая борьбу за права человека во всем мире приоритетным направлением своей политики, более не могла поддерживать Сомосу, доведшего число бездомных в Никарагуа до 600 тысяч (при населении 3,5 млн.), число жертв гражданской войны до 50 тысяч, а внешний долг — до 1,6 млрд. долларов.
В отношении Никарагуа были применены международные санкции, в результате единственной страной, продолжавшей поставлять режиму Сомосы оружие, был Израиль. Такая дружба имела давние корни — в 1948 году отец Тачо оказал серьезную финансовую поддержку недавно созданному и воюющему Израилю. Однако Джимми Картер употребил все свое влияние и заставил израильтян отозвать корабль, перевозивший оружие, которое было жизненно необходимо для выживания режима Сомосы.
Сомоса умолял Картера о помощи. Вице-президент Никарагуа Луис Паллаис выступил в конгрессе США с речью, в которой пророчествовал: «Вы еще проклянете тот день, когда вам не хватило решимости остановить экспансию советского империализма на континенте», — но никого не убедил. В конце июня 1979 года Пентагон в силу многолетней привычки привел 82-ю воздушно-десантную дивизию в состояние повышенной боеготовности, но дело тем и кончилось. Ведущие американские СМИ заговорили о «полном крахе центральноамериканской политики США» и даже о «проигранной битве, которая приведет к поражению в глобальном противостоянии между США и СССР».

Изгнанник

Понимая, что развязка близка, многие члены семейства Сомоса бежали из страны в Гондурас, Гватемалу и Соединенные Штаты. До сих пор неизвестны места их проживания, поскольку они изменили свои имена, спасаясь от мести повстанцев. Понимая очевидность падения своего режима, А.?Сомоса приказал на рассвете 17 июля 1979 года выкопать из земли гробы с телами своего отца и старшего брата, а также всех усопших членов семьи, правившей Никарагуа в течение 42 лет. Гробы, а также мешки с наличными деньгами и драгоценностями (личное состояние диктатора оценивалось в 400 млн. долларов) заполнили грузовой отсек переоборудованного личного самолета. Пассажирский салон был заполнен его родственниками, соратниками и старшими офицерами национальной гвардии. Поручив полковнику Фредерико Махиа исполнять свои обязанности, диктатор бежал в США. Впрочем, полковник Махиа немедленно скрылся, а офицеры его штаба разбежались, бросив солдат национальной гвардии на произвол судьбы.

Сперва Сомоса прибыл во Флориду, откуда чуть позже переехал на Багамские острова, надеясь, что еще сможет вернуться в Никарагуа, поскольку тогдашний американский посол Лоуренс Пеццуло сообщил, что его возвращение на родину — дело ближайших шести месяцев. Пеццуло говорил, что после прихода к власти нового гражданского правительства народ успокоится и США сумеют договориться с новым режимом о возвращении диктатора. Однако никаких переговоров не последовало. Бывший президент внимательно следил за событиями, происходившими в новой Никарагуа. Через год после своего бегства он опубликовал книгу «Преданная Никарагуа», в которой детально рассказывал о крушении своего режима и о предательстве со стороны Вашингтона.
Тем не менее Сомоса и не думал сдаваться. Он решил бескомпромиссно бороться с коммунистами из своего убежища в Парагвае. При помощи чиновников режима Стресснера генералу Сомосе удалось поселиться в одном из самых престижных районов столицы — на проспекте генерала Франсиско Франко.
Имея на своих счетах значительные суммы денег, он собирался потратить их на финансирование контрреволюционных сил, представлявших большую опасность для нового правительства. При этом он быстро перешел от слов к делу. Так, за два месяца до убийства Анастасио Сомоса переслал более миллиона долларов в Гондурас, для того чтобы финансировать создание первой контрреволюционной группировки «Демократическая сила Никарагуа» (Fuerza Democratica Nicaraguense — FDN), которая в большинстве своем была составлена из бывших бойцов национальной гвардии, скрывшихся в этой стране. Сомоса приободрился — он действительно верил, что настанет день и он вернется на родину победителем.
Однако его мечтам не суждено было сбыться. Сомоса был убит недалеко от своего дома 17 сентября 1980 года в результате покушения, которое организовала сандинистская диверсионная группа аргентинской террористической группировки «Народная революционная армия».

«Народная революционная армия»

Победоносная партизанская армия сандинистов в значительной степени состояла из марксистов различных стран Латинской Америки, которых вдохновил первый успех их единомышленников на Кубе в 1959 году.
Одним из них был Горриаран Мерло, возглавлявший «Революционную армию», которая состояла из нескольких десятков аргентинцев и иностранцев, пытавшихся использовать победу сандинистов в своих целях.
«Народная революционная армия» сражалась против регулярных войск Аргентины более семи лет. Но к 1977 году это партизанское формирование было полностью разгромлено, а оставшиеся кадры бежали на север Бразилии, а потом и в Европу.
«Как военная организация мы были уничтожены и, обосновавшись в Европе, только усугубили свое положение,?— рассказывал один из бойцов. — Основная часть считала, что «Революционная армия» никогда не сможет возродиться, если продолжит сидеть на своей заднице в Европе. Нам необходимо было вернуться в Латинскую Америку». Для Горриарана Мерло и остальных боевиков, придерживавшихся жесткой линии, революция сандинистов явилась посланием Божьим.
Именно поэтому за несколько недель до сандинистского триумфа экспедиционные силы «Народной революционной армии» присоединились к силам сандинистких партизан под командованием Еден Пастора в Коста-Рике. Группа «Народной революционной армии», возглавляемая членами «Хунты революционной координации» Уго Ирурсуном (капитаном «Сантьяго») и Энрике Горриараном Мерло (команданте «Рамоном»), состояла примерно из пятидесяти аргентинских боевиков, которые приняли участие в последнем «стратегическом наступлении» FSLN в составе «Интернациональной колонны» Южного фронта.

«Мы хотим это сделать в знак солидарности!»

После войны контингент «Революционной армии» придерживался линии сандинистского команданте Томаса Борге, который стал в Никарагуа новым министром внутренних дел. Горриаран первоначально стал работать в структуре сандинистской государственной безопасности, но спустя месяц ушел оттуда, для того чтобы открыть офис «Революционной армии» в Манагуа и начать работу по восстановлению организации.
С Борге остались Хьюго Ирурзун (Hugo Irurzun) (псевдоним «Сантьяго») и Освальдо Фарфан (псевдоним «Роберто Санчез» или «Эль Гордо» (Толстяк). Ирурзун работал в органах государственной безопасности. Фарфан работал в никарагуанской полиции.
В первые месяцы правления сандинистского правительства Борге отклонил огромное количество предложений убить Сомосу. Но всем заявителям он пояснил, что Сомоса более полезен живой, чем мертвый, потому что он горилла, которая пугает людей.
Один из заговорщиков из состава «Революционной армии» заявил Борге, что хочет убить Сомосу в знак солидарности. Однако снова получил категорический отказ.
Но террористы не согласились с такой позицией сандинистов, поскольку все члены группы были радикально настроенными людьми. Они считали Сомосу убийцей и врагом своего народа. Поэтому, были убеждены они, свергнутый диктатор должен быть убит.
По другой версии план покушения был утвержден директорией «Сандинистского фронта национального освобождения», которая выделила для организации исполнения значительную сумму денег (в разных источниках сумма варьируется от 60 до 80 тысяч долларов) для осуществления операции в Парагвае.
Как бы то ни было, операцию, которая получила условное название «Рептилия», кто-то финансировал. У аргентинских террористов для ее осуществления просто не было средств.

Обучение команды террористов в Колумбии

15 января 1979 года на арендованной ферме, расположенной в двух часах езды от Боготы (Колумбия), началось обучение команды боевиков, избранных для исполнения акции.
Военные курсы включали в себя обучение стрельбе из самого различного оружия и тренинг приемов разведки и контрразведки, которые были проверены на практике в столице Колумбии. Кроме того, боевики изучали карате и практиковали тяжелую атлетику.
Занятия занимали по 8 часов в день шесть дней в неделю. Курсы продолжались в течение более трех месяцев, за время которых окончательно была утверждена команда, на которую возлагалось исполнение убийства бывшего диктатора.

В Парагвае. Подготовка к операции

В марте 1980 года семеро аргентинцев (четверо мужчин и три женщины) прибыли в Асунсьон на самолете из Бразилии. С помощью разведывательных методов была определена городская зона, а затем и сам дом, где проживал Сомоса.

Надо сказать, что Сомоса, жил спокойной жизнью, отдыхая на вилле, расположенной на Авенида Асунсьон. Поскольку он ни от кого не скрывался, место его обитания найти было довольно легко. Намного сложнее было придумать, как его убить. Террористы следовали за ним повсюду в течение нескольких дней. Наблюдения показали, что он нигде не работал, однако ни один его день не был похож на другой. Не было обычной рутины, когда можно было бы рассчитать время и место его появления. Тем не менее боевики продолжили детальное изучение жизни будущей жертвы, и в результате наконец были установлены характерные маршруты Сомосы, расписание его дня, расположение охраны и т.?д. Через некоторое время одному из аргентинцев по имени Освальдо удалось с помощью взятки устроиться работать в расположенный в 150 метрах от дома экс-диктатора киоск, и теперь наблюдение стало практически непрерывным: над объектом был установлен абсолютный визуальный контроль. Боевики даже сумели однажды ночью «проводить» Сомосу до роскошного ресторана, куда он отправился провести время в компании своей новой подруги Диноры Сампсон.
В итоге партизаны разработали 14 различных планов, в том числе налет на дом бывшего диктатора. Но наилучшим вариантом была засада на одной из городских улиц. В конце концов в ходе наблюдения было установлено, что всякий раз, когда Сомоса выходил из дому, он ехал по проспекту и не пытался здесь менять свой маршрут.
Сомоса часто ездил по городу в автомобиле Mercedes-Benz, который, как предполагалось, был бронирован в передней части. В этом случае при фронтальном выстреле из РПГ по машине, наклонный броневой лист мог заставить гранату уйти вверх рикошетом. Поэтому решили занять боковую позицию для проведения засады, чтобы исключить какие-либо отклонения гранат.
В июле один из боевиков отправился в Аргентину для того, чтобы перевезти в Парагвай оружие, предназначенное для исполнения операции: винтовку FAL, два 9-мм пистолета «Браунинг», взрывчатку, детонаторы и гранаты. Кроме того, вероятно, из Никарагуа заговорщиками были получены противотанковый гранатомет РПГ-2 советского производства, два пистолета-пулемета «Ingram» с глушителями и две винтовки M-16.
По другой версии, группа террористов имела на вооружении два пулемета советского производства, два автомата АК-47, два автоматических пистолета и реактивный противотанковый гранатомет РПГ-7 с боекомплектом из четырех противотанковых гранат.
Все оружие было перемещено из Посадаса (Аргентина) в Энкарнасьон (Парагвай) сухопутным контрабандным путем под видом запчастей. В Асунсьоне оно было спрятано в тайниках, расположенных в домах, где жили боевики.

Последние приготовления

28 августа привлекательная блондинка из Аргентины под именем Алехандра Рената Адлер арендовала пустой двухэтажный дом с балконом всего в четырех кварталах вниз по аллее от особняка Сомосы на проспекте Генерала Франсиско Франко. Домом владела уроженка Чили. Алехандра Адлер рассказала ей, что она представляет испанского певца Хулио Иглесиаса, который конфиденциально планировал сделать фильм в Асунсьоне. Услыхав об этом, владелица дома пришла в восторг: «Это замечательно! Мой дом станет известным!»
Внезапно Сомоса пропал из поля зрения террористов. Наконец 15 сентября 1980 года после нескольких дней неопределенности Сомоса вновь появился в своем доме. Сразу после его возвращения была проведена общая встреча, на которой боевики приняли решение о переходе к непосредственному исполнению вооруженной акции.
Подготовив грузовик и два автомобиля, оружие, фальшивые паспорта и портативные радиостанции, группа приготовилась к покушению, запланировав его на следующий день.В конце концов партизаны разработали план, в соответствии с которым осуществлять его должны были трое: Горриаран, Ирурзун и Фарфан.

Покушение на «Рептилию»

В среду 17 сентября 1980 года около 10 утра наблюдатель, работавший под видим продавца журналов и газет в киоске, который был расположен через дорогу от дома Сомосы, сообщил Горриарану по радио о том, что объект покинул свой дом. В это время Фарфан ждал за рулем синего пикапа «Шевроле», который припарковался в переулке неподалеку. Когда лимузин Сомосы уже почти проехал переулок, пикап выскочил на улицу перед ним, заставив белый «Мерседес» остановиться. По другой версии, Фарфан намеренно столкнулся с каким-то автомобилем и занял таким образом проезжую часть, что заставило автомобиль экс-диктатора остановиться.
В это время Ирурзун стоял на балконе с гранатометом. Он должен был первым выстрелить по машине Сомосы, но гранатомет дал осечку. Телохранители Сомосы, ехавшие в красном фургоне, уже выскочили на улицу с оружием наготове. Горриаран, стоявший во дворе, понял, что надо что-то делать, и принял единственно верное решение — открыть огонь по машине из винтовки. Он засадил всю обойму своей М-16 в правую заднюю дверь, за которой сидел Сомоса. К своему удивлению, он увидел, что пули прошивают дверь и разбили окно. Это было удивительно, поскольку террористы были уверены, что машина бронированная.
Горриаран выпустил весь магазин по цели, после чего перезарядил винтовку и открыл огонь по телохранителям, которые вступили в перестрелку с Фарфаном, сидевшим в грузовике. В это время раздался резкий звук, разрезавший воздух, и граната РПГ, выпущенная Ирурзуном, врезалась в крышу «Мерседеса». Взрывом сорвало крышу седана. Третья граната взорвалась на улице. После этого Ирурзун бросился вниз по лестнице и присоединился в Горриарану, после чего оба они подбежали к синему грузовику и запрыгнули в него. Фарфан запустил двигатель, и машина, рванув с места, помчалась прочь.
В результате засады было убито три человека, обгоревшие трупы которых обнаружили в машине. Сомоса погиб, получив 25 пулевых ран. Его тело было настолько обезображено, что опознать его удалось лишь по ногам. Также в машине погибли новый водитель экс-диктатора и его личный финансист.
Из семи террористов шести удалось благополучно скрыться с места покушения и покинуть страну. Лишь Ирурзун, пожалевший оставшиеся в доме 7000 долларов США, вернулся за ними на следующий день, где был опознан по заметной русой бороде местными жителями. В итоге он погиб при невыясненных обстоятельствах после того, как был захвачен полицией.
Именно его полиция представила прессе как главаря террористической группы. Парагвайская полиция так никогда и не признала публично, что Горриаран Мерло был в это время в стране. Однако ей удалось установить, кто же скрывался под именем Алехандры Адлер. Это была аргентинская революционерка, боевик Сильвия Мерседес Ходгерс. Вскоре она провела пресс-конференцию в Мексике, подтвердив свою роль в этой операции и сообщив кое-какие детали. Другие участники покушения, беспрепятственно покинув Парагвай, вернулись в Никарагуа.
Горриаран сообщил, что его коммандос осуществили «революционное правосудие» в отношении Сомосы, чтобы искупить «национальный позор».
В результате можно сделать ряд выводов. Многие, если не все, участники покушения в то или иное время работали в качестве агентов государственной безопасности сандинистского МВД либо в качестве сотрудников полиции.
Уничтожение было задумано, спланировано и исполнено аргентинской «Народной революционной армией». Сомоса был убит несмотря на возражения сандинистского правительства Никарагуа.
Сомоса был похоронен в Майями. Его похороны стали поводом для организации во Флориде протестных выступлений богатых эмигрантов из Никарагуа и Кубы против сандинистского правительства Никарагуа и режима Кастро на Кубе. Однако на поверку выяснилось, что группа протестующих состояла из бывших национальных гвардейцев Сомосы, которые составили отряды «Контрас» для борьбы с сандинистским правительством. Своими выступлениями они пытались привлечь общественное мнение и оправдать свои боевые действия.
С уничтожением Анастасио Сомосы окончательно прекратилось финансирование отрядов «Контрас». Его сын, Анастасио Сомоса Портокарреро отправился в изгнание в Гватемалу и в политической борьбе участия не принимал.