Касторовое масло или попросту «касторка» – известное на весь мир средство, активно применяемое в поддержании крепкого здоровья и ухода за телом. В советские времена «касторку» широко использовали в качестве средства борьбы с запорами, однако чуть позже, доподлинно изучив состав этого масла, его стали добавлять в лекарственные средства и использовать в косметологии.

Пора поближе познакомиться с составом этого удивительного масла, узнать о его свойствах и способах применения для здоровья и красоты.

Состав продукта

Получают это замечательное масло из семян лекарственного растения – клещевины. Растение это ядовитое, однако, не стоит пугаться, ведь в процессе получения масляной жидкости все ядовитые вещества остаются в отходах. В этом плане рассматриваемый продукт является абсолютно безопасным.

Рассматриваемый продукт получают в процессе холодного отжима. Это наиболее перспективный метод получения масел, позволяющий получить масляную жидкость без термообработки, а значит с сохранением всех ценных компонентов.

А хвалиться касторовому маслу, действительно, есть чем. Эта густая, прозрачная желтоватая жидкость состоит из ценнейших жирных кислот, среди которых:

• 90% – рецинолеиновой (мононенасыщенной) кислоты;
• 4% – линолевой (полиненасыщенной) кислоты;
• 3% – олеиновой (мононасыщенной) кислоты;
• 1% – стеариновой (насыщенной) кислоты;
• 1% – пальмитиновой (насыщенной) кислоты.

Рецинолеиновая кислота – одна из наиболее редких кислот, которая практически не встречается в растительных средствах. Именно она и определяет свойства данного продукта и делает масло клещевины самым плотным среди всех известных масел. При этом, попадая на кожу, этот продукт великолепно впитывается, не оставляя жирных следов.

Полезные свойства «касторки»

Для начала перечислим основные сферы применения этого ценнейшего масла. Сюда входит:

1. Применение в лечебных целях.
2. Уход за кожей.
3. Уход за волосами.

А теперь детально рассмотрим способы применения и приведем наиболее ценные рецепты с этим продуктом.

Применение в медицинских целях

Заживление ран, порезов и ожогов

Благодаря ценному составу знаменитая «касторка» нашла свое применение в медицине и косметологии. Например, благодаря выраженному противомикробному действию, «касторка» входит в состав мази Вишневского, которая используется для лечения ран, ожогов и язв.

Если на теле имеются повреждения, особенно плохо заживающие, возьмите ватный тампон и, смочив его в касторовом масле, делайте примочки. Проводить лечение можно дважды в сутки.

Лечение ожогов

В борьбе с ожогами касторовому маслу и вовсе нет равных. Им можно обрабатывать порезы и ссадины, лечить трофические язвы и другие плохо заживающие повреждения на коже. Для этого можно накладывать на пораженную область повязку с марлей, смоченной в чистом касторовом масле. Делать это нужно дважды в сутки, а держать повязку 2 часа.

Существует и другой вариант обработки ожогов. Следует соединить в равных пропорциях касторовое и подсолнечное масло и накладывать повязки с такой масляной смесью на 2-3 часа дважды в день.

Наконец можно смешать 2 ст.л. масла клещевины, 1 ст.л. соды и щепотку соли. Делая примочки таким лекарственным составом, можно поспособствовать скорейшему заживлению и восстановлению обожженных тканей.

Лечение запоров

Главное свойство касторового масла – слабительное, а потому испокон веков это средство принимали для борьбы с запорами. Можно воспользоваться им и сейчас, для чего взрослому человеку достаточно каждое утро, натощак выпивать по 15–20 мл касторового масла, запивая его стаканом апельсинового сока. Для детей 6–12 лет дозировка не должна превышать 10 мл. Практика показывает, что спустя 3–5 дней проблема запоров исчезает.

Очищение организма

Чтобы провести очищение организма касторовым маслом, за 2 дня до процедуры перейдите на диетическое питание (легкие каши, супы, хлеб с отрубями, кефир, обезжиренный творог и соки). Для проведения очищения возьмите масло клещевины из расчета 1 мл масла на 1 кг массы тела. Подогрейте масло на водяной бане и перелейте его в стакан. Туда же добавьте лимонный сок, которого должно быть в 2 раза больше, и хорошенько перемешайте. Выпейте получившийся «коктейль». Уже через 1-2 часа появятся позывы к дефекации, и начнется процесс очищения.

Простуда и бронхит

Если вас одолевает простуда и грудной надсадный кашель, возникает риск развития бронхита, соедините скипидар с касторовым маслом в соотношении 1:2. Получившейся смесью проводите растирания груди и спины, после чего отправляйтесь спать, укутавшись теплым одеялом. Проводите такое лечение каждый вечер, на протяжении 3 дней.

Борьба с паразитами

В случае, когда необходимо очистить организм от паразитов, масляный экстракт клещевины сочетают с тыквенными семенами. 200 г очищенных тыквенных семечек съедают за раз, запивая их 1-2 ст.л. касторки. При желании, спустя неделю лечение можно повторить.

Обезболивающее действие

Касторовое масло – отличное обезболивающее средство, которое приходит на помощь лицам, страдающим от артритов и других заболеваний суставов. Для этого необходимо разогреть немного масла, смочить в нем сложенный в несколько слоев бинт и приложить к болезненному суставу, прикрыв полиэтиленом и зафиксировав марлевой повязкой. Дополнительно к компрессу можно приложить грелку. Проводить такое лечение следует каждый день по 2 часа до устранения проблемы.

Лечение геморроя

Способность «касторки» улучшать трофику тканей нашла свое применение в борьбе с такой проблемой, как геморрой. Для этой цели необходимо каждый вечер вставлять в анальный проход ватный тампон, смоченный в чуть подогретом касторовом масле. Лечение следует проводить ежедневно на протяжении 2–4 недель.

Выведение бородавок

Таким удивительным средством можно выводить бородавки. Для этой цели ежедневно втирайте в бородавку рассматриваемое масло по 5–10 минут до 4 р/день. Процедура затянется на 1-2 месяца, но эффект от воздействия масла клещевины будет просто потрясающим!

Если же на коже появилась папиллома, просто смочите ватный тампон в этом замечательном средстве, приложите его к образованию на коже и зафиксируйте пластырем. В течение дня трижды меняйте средство на новое, и уже через неделю от папилломы не останется и следа.

Устранение воспаления глаз

В случае воспалительных процессов на глазах на помощь также приходит касторовое масло. Достаточно закапать его в каждый глаз по капле, чтобы воспаление тут же пошло на убыль. Процедуру можно проводить 1 р/день на протяжении 5 дней.

Уход за кожей

Основной сферой применения данного продукта, конечно же, является косметический уход за кожей и волосами. Как уже упоминалось, рецинолеиновая кислота оказывает смягчающее действие, благодаря чему отлично справляется с сухим и шелушащимся эпидермисом, ухаживает за проблемной кожей, снимает воспалительные процессы и прекрасно ее успокаивает. Из-за этой особенности касторовым маслом нередко лечат угревую сыпь и акне.

Омолаживающее действие

Это удивительное масло отличается омолаживающим действием. Попадая на кожу, целебная жидкость проникает в глубинные слои эпидермиса, активизируя выработку коллагена, и тем самым возвращая коже упругость и эластичность. Для этого взбейте куриный желток, добавьте ? ч.л. «касторки», тщательно перемешайте и нанесите на кожу лица на 10 минут. Восстанавливать кожу при помощи такой маски следует 2 раза в неделю на протяжении 3 месяцев.

Отбеливание кожи лица

Чтобы отбелить лицо и устранить пигментацию, смешайте рассматриваемое масло с лимонным соком в пропорции 1:1 и нанесите на лицо. Спустя 10–15 минут смойте теплой водой. Проводите отбеливание кожи 2-3 р/неделю до получения удовлетворяющего результата.

Устранение растяжек и целлюлита

Для борьбы с «апельсиновой коркой» и растяжками на коже 2 р/день смазывайте проблемные зоны маслом клещевины на протяжении 2-3 месяцев. Аналогичным образом, т.е. систематически смазывая кожу в определенных местах, можно устранить пигментные пятна и выровнять тон кожи.

Лечение угрей и акне

Для устранения угревой сыпи пораженные участки обильно смажьте касторовым маслом и оставьте на 6 часов. Спустя отведенное время промойте кожу теплой водой. Повторяйте процедуры ежедневно до полного очищения кожи.

Лечение мозолей и трещин

Если кожа на ваших пятках и локтях стала грубой, появились мозоли и трещины, смягчить ее можно касторовым маслом. Лучше всего для этого подходят компрессы, которые оставляют на всю ночь. А чтобы такой компресс не спадал, поверх него желательно надевать носки.

Обветривание и растрескивание губ

Если на морозе у вас обветрились или потрескались губы, просто смажьте их масляным эликсиром и проблема тотчас же уйдет. Наносить масло можно и перед выходом на мороз, чтобы предотвратить повреждение губ.

Уход за волосами

Помимо кожи, «касторка» великолепно питает волосы, насыщает и укрепляет их, возвращая природный блеск и сияние. Более того, представительницы прекрасного пола применяют это средство для роста ресниц и бровей.

Усиление роста волос

Если необходимо активизировать рост волос воспользуйтесь таким средством. Смешайте в равных пропорциях масло клещевины и настойку красного перца. Готовую смесь нанесите на волосистую часть головы и слегка помассируйте кожу. Укройте голову целлофановой шапочкой и оставьте на 15–20 минут. По завершению помойте голову с шампунем. В неделю следует проводить по одной такой процедуре.

Предотвращение выпадения волос

Чтобы остановить выпадение волос, касторовое масло смешайте с маслом кунжута в пропорции 2:1, подогрейте на водяной бане и втирайте в корни, а также распределяйте по всей длине волос. Следом укройте голову полиэтиленовой шапочкой и укутайте полотенцем, оставив на всю ночь. По окончанию процедуры помойте голову с шампунем.

Питание волос

Чтобы восстановить волосы, насытив их полезными веществами, в 100 мл кефира разведите 1 ч.л. касторового масла и нанесите данный состав на волосы. Укрыв голову полиэтиленовой шапочкой, оставьте маску на полчаса, а затем помойте голову с шампунем.

Избавление от перхоти

Чтобы справиться с такой неприятностью, как перхоть, смешайте в равных частях масло календулы и касторовое масло. Втирайте в кожу головы эту масляную смесь и оставляйте на 20 минут. Проводите процедуры 2 р/неделю, и уже через месяц от перхоти не останется и следа.

Борьба с секущимися кончиками

Если у вас начались сечься кончики волос, достаточно собрать волосы в пучок и обмокнуть кончики в масло. Оставьте это средство до утра, укутав материей, а проснувшись, помойте голову с шампунем.

Уход за ногтями

Чтобы укрепить и улучшить состояние ногтевых пластин, а также устранить сухость вокруг ногтей, смягчить кутикулы и избавиться от заусенцев, каждый день наносите частичку рассматриваемого масла на ногти и легкими движениями втирайте их в ногтевые пластины и окружающие ткани. Уже через 3 недели применения масла и обработки ногтей кутикулы будут более ухоженными, заусенцы исчезнут, а ногтям вернется здоровый блеск.

Улучшение роста ресниц и бровей

Для улучшения состояния бровей и ресниц «касторку» в чистом виде или же с добавлением пары капель витамина A следует наносить на веки или ресницы перед сном. Длительность ухода – 14 дней.

Существует и другой вариант. Возьмите 1 ч.л. семян вайды красильной и залейте их 50 мл масла клещевины. Масляный экстракт должен настояться 10 дней, после чего его необходимо процедить и можно смазывать брови или ресницы, нанося средство буквально на 1 час в день. Примерно через 2-3 недели лечение удивит вас результатом.

Противопоказания касторового масла

При всей пользе этого замечательного средства, не стоит забывать, что масло клещевины нельзя принимать внутрь при маточных и кишечных кровотечениях, гастрите и язвенной болезни желудка. Нельзя употреблять его в случае истощения организма, а также при непроходимости кишечника. К тому же данное средство противопоказано будущим мамам (из-за вероятности прерывания беременности), кормящим матерям и детям до 6 лет. В остальном же противопоказанием к использованию «касторки» является индивидуальная непереносимость компонентов средства.

Берегите свое здоровье!

Если и есть сегодня в мире проблема, способная объединить усилия всех людей на земле в борьбе с каким-либо врагом, то это проблема террора. Терроризм существовал всегда, но так сложилось в истории, что единственным народом, который на протяжении всего своего существования испытывал на себе дискриминацию и прямые акты массового уничтожения, были евреи.

Жертвами террора становились группы населения, обреченные своими противниками на смерть в результате межрелигиозных или межэтнических конфликтов, а иногда просто из «политической целесообразности». Достаточно вспомнить резню, которую католики устроили гугенотам в 1572 году, когда погибло около 40 тысяч человек (Варфоломеевская ночь). В 1915 году власти Османской империи, очищая свою территорию от иноверцев, обрекли на смерть около 1,5 млн армян. Начало политическому террору положили якобинцы многочисленными публичными казнями (1793-1794), в том числе собственных вождей.

Но наиболее кровавыми были события в первые два десятилетия советской власти, когда большевистские вожди выступали в роли классических серийных убийц. Уже 21 февраля 1918 года декрет СНК РСФСР восстанавливает смертную казнь в виде расстрела без судебного разбирательства. Так называемый «красный террор» унес жизни почти 9 тыс. «классовых врагов». До 1930 года погибли 42 тыс. священнослужителей. Уничтожение зажиточного крестьянства в 1930-1933 годах стоило стране 5 млн репрессированных (300 тысяч погибших). Еще 4 млн жизней унес Голодомор. Ну а дальше настала эпоха Большого террора: около 2 млн репрессированных, из них около 700 тыс. расстрелянных, по большей части без суда и следствия.

И все же, как бы ни были велики эти цифры, они не могут сравниться с потерями, которые нес еврейский народ. Погромы, периодические изгнания с уже насиженных мест, уничтожение целых общин при приближении гибельных пандемий — чумы, холеры, процессы по обвинению в использовании христианской крови в ритуальных целях, социальная дискриминация как элемент государственной политики, поджоги синагог… И так из года в год, из века в век! И ни одного шанса на защиту! Ни одной возможности для удовлетворения благородной мести из-за страха перед последующим массовым избиением единоверцев!

Две трети своей истории евреи находились в роли квартирантов на земле приютивших их народов. Они говорили на языках этих народов, овладевали их культурой и наследием, принимали участие в их борьбе за свободу и независимость, вносили свой вклад в создание городской цивилизации этих народов, но жили при этом в замкнутых гетто и страдали от правовой и религиозной дискриминации. А их новая родина была при этом временами весьма неласкова. Приходилось терпеть и унижения, и несправедливости, как терпят, не протестуя, неродные дети вечные придирки, а порой и побои своих приемных родителей. Но таковы были правила игры, установленные, как казалось, раз и навсегда, и их надо было соблюдать.
Однако начавшийся после Великой французской революции процесс еврейской эмансипации привел в протестные движения своих борцов. Для российских евреев даже скромное участие их соплеменников в народническом и народовольческом движении, закончилось весьма драматично. Убийство Александра II народовольцами 1 марта 1881 года привело к власти его 36-летнего сына, жестокого юдофоба Александра III, находившегося под влиянием обер-прокурора Синода Константина Победоносцева. В стране началась разнузданная антисемитская кампания, которая быстро переросла в серию еврейских погромов, что привело в революционные движения и какое-то число евреев.

Одной из самых острых тем для обсуждения в обществе стала тема пассивности евреев. То, что погромщики врываются в еврейские дома, грабят, избивают и насилуют, не встречая никакого сопротивления, расценивалось как жуткий позор. Все сильнее в прессе звучал призыв к энергичному сопротивлению и созданию условий, когда евреи смогут организовать вооруженный отпор погромщикам. И вот в Одессе, пережившей в 1871 году погром, появляется первый отряд еврейской самообороны. Но прошло еще долгих 20 лет, пока мысль о необходимости вооруженного сопротивления овладела еврейским общественным движением.

И вот уже убывшие в США первые еврейские эмигранты стали присылать в Россию револьверы и патроны к ним, а создающиеся отряды самообороны начали тайно в лесах проводить занятия по военной подготовке. Среди евреев крепнут силы для организации сопротивления. И это принесло свои плоды. Как писал в одном из своих донесений жандармский чин из Гомеля, «евреи настолько обнаглели, что не уступают дорогу на тротуаре». Уже в 1897 году в Минске и в 1903 году в Гомеле погромщики получают отпор. И хотя в Гомеле не удалось избежать человеческих жертв, а на скамье подсудимых оказались и погромщики, и участники самообороны, российское общество испытало подлинный шок: евреи научились защищаться. Как уже в наши дни образно написал об этом Игорь Губерман:
Не в том беда, что ест еврей
наш хлеб, а в том,
что, проживая в нашем доме,
он так теперь бездушен
и свиреп,
что стал сопротивляться
при погроме.

В последние десятилетия XIX века Россия превратилась в арену организованного политического терроризма. Его теоретиком и вдохновителем стал историк и писатель князь Петр Кропоткин. Главный лозунг момента: «Цари должны знать, что больше никому не будет дано безнаказанно попирать народное право».

Иногда это были не акты спланированных политических убийств «в назидание самодержавию», а случаи прямого мщения за произвол, жестокость и безнаказанность отдельных царских чиновников.

Среди участников террористических организаций появились и евреи, но до возникновения Бунда национальные интересы они представляли лишь в контексте общих тенденций. Фактически, как выразился известный русский мыслитель и публицист Василий Розанов, «евреи пристали к плоскому дну революции по глупости и наивности». Уже первая из акций, участниками которой оказались евреи, привлекла внимание к проблеме выбора: что важнее и продуктивнее — террор индивидуальный или массовый? Дискуссия была порождена делом Гирша Леккерта и имела далеко идущие последствия.
К 1902 году 23-летний еврей из Вильно (ныне Вильнюс) Гирш Леккерт был известен тем, что, являясь членом Бунда, вел революционную пропаганду среди еврейских рабочих и ремесленников в крупных городах Виленской губернии и Екатеринославе. В свое время он возглавил нападение около 500 евреев-рабочих на полицейский участок в Новгородском предместье Вильно для освобождения арестованных товарищей.

Но в мае 1902 года произошло событие, всколыхнувшее всю Россию. Речь идет о покушении Леккерта на нового виленского губернатора Виктора фон Валя, получившего эту должность после смерти героя крымской кампании генерала Виталия Троцкого. Свой характер новый глава губернии показал немедленно. Вот что писала виленская группа Бунда в ноябре 1901 года в прокламации «Ответ на речь фон Валя»:
«(Новый) губернатор заявил, что основой своей деятельности он считает «твердость власти» и строгое исполнение всех особых законов и распоряжений, которые ранее были изданы для искоренения крамолы и подавления национальной самостоятельности… Всякое культурное начинание будет стесняться, всякое проявление национального самосознания преследоваться со всей жесткостью, какая подобает «твердой власти»… Этот нравственный проститут не постеснялся посоветовать забастовавшим работницам фабрики Лаферм заняться проституцией, чтобы увеличить свой заработок, а в бытность курским губернатором велел пороть крестьян, отказавшихся идти к помещику на работу за нищенскую плату… Первые его шаги у нас ознаменовались отправлением в тюрьму до 100 сморгонских рабочих и арестом около 20 человек в Вильне».

Прошло полгода, и в 1902 году по приказу фон Валя в Вильно была разогнана первомайская демонстрация, причем сделано это было с необычной жестокостью. Вот как описывалось это событие в воззвании ЦК Бунда «К русским товарищам-рабочим»:
«Когда по примеру прошлых лет наши товарищи в Вильно подняли красное знамя и воскликнули: «Долой самодержавие!» — на них с остервенением кинулись полиция, дворники, казаки и стали их жестоко, немилосердно бить. В особенности жестоко и без пощады били знаменосца, которого казаки хлестали нагайками даже тогда, когда он лежал уже без чувств». Необычным все же были не уличные бесчинства полиции, а то, что из 50 арестованных демонстрантов 28 (22 еврея и 6 поляков) были подвергнуты в участке унизительному телесному наказанию (экзекуции).
«На следующий день наших товарищей подвергли позорной, гнусной расправе, — писала «Искра». — …В присутствии губернатора фон Валя, полицмейстера Назимова, врача Михайлова, полицейских, казаков и пожарных производилась позорная экзекуция. При этом над несчастными нашими братьями сам губернатор фон Валь грубо издевался, осыпая их площадной бранью, а чтобы усилить страдания, приказывал сечь медленно. Секли казаки, и секли нещадно: после 10 ударов от розги оставался один голый стебель. Давали от 25 до 30 ударов. Многие падали в обморок, но их приводили в чувство и снова били».

Отношения между еврейской и христианской общинами города были в этот период весьма непростыми. В сентябре 1897 года в Вильно состоялся съезд еврейских социал-демократов, создавших Бунд, — «Всеобщий еврейский рабочий союз в России и Польше». Предполагалось, что центральный комитет организации будет располагаться в Минске, но прошедший вскоре в этом городе первый съезд РСДРП привел к аресту в разных городах более 70 членов Бунда, разгрому центральной типографии Бунда в Бобруйске и разрыву многих уже налаженных связей. После этого ЦК начал работать в Вильно и в течение четырех последующих лет провел еще три съезда. Языковой барьер долгое время делал Бунд самой законспирированной революционной организацией в России.

Еще в Минске ЦК Бунда взял на себя всю организационную часть в проведении в марте 1898 года I съезда РСДРП. Именно бундовцы наиболее последовательно отстаивали интернационалистское значение новой партии, убедив делегатов съезда заменить в названии манифеста новой социал-демократической партии слово «русская» на слово «российская».

В предпасхальные дни марта 1900 года виленские евреи пережили вспышку антисемитизма, связанного с так называемым делом Блондеса. Обвинение еврея Давида Блондеса в попытке убийства женщины-католички с целью добыть христианскую кровь, чтобы использовать ее с ритуальной целью, было поддержано прокурором. Блондеса защищал известный еврейский адвокат Оскар Грузенберг, но понадобилось еще долгих два года, пока 1 февраля 1902 года присяжные заседатели не признали его невиновным. До дела Леккерта оставалось всего три месяца.
IV съезд Бунда, прошедший в Белостоке в апреле 1901 года, высказался против террора — как экономического, который обычно выражался в нападении на хозяев, представителей фабричной администрации и т.д., так и политического. Было заявлено, что террор «дискредитирует рабочее движение». И вот на этом фоне возникает дело о массовом унижении людей только за то, что они вышли на первомайскую демонстрацию, уже ставшую к началу 1902 года достаточно привычной в жизни российских городов.

К этому времени история России знала два подобных случая, которые получили широчайший резонанс в обществе. В 1875 году петербургский градоначальник Трепов подверг телесному наказанию революционера Боголюбова. В ответ на это в него стреляла Вера Засулич, которую позднее суд присяжных оправдал. А в ноябре 1889 года на Карийской каторге 27-летняя народница Надежда Сигида была подвергнута телесному наказанию, после которого скончалась. В ответ на эту трагедию 18 политкаторжан приняли яд (6 из них умерли). Этот инцидент стал поводом для ликвидации Карийской каторги.
К покушению возмущенную молодежь подтолкнули также события в Петербурге, где 3 мая в Шлиссельбургской крепости был казнен студент Киевского университета эсер Степан Балмашев, застреливший в Мариинском дворце министра внутренних дел 49-летнего Дмитрия Сипягина.
Именно Сипягин 17 августа 1901 года издал циркуляр, по которому были в значительной степени урезаны ссуды голодающим крестьянам и ограничена благотворительная деятельность общественных организаций и частных лиц. Покушение организовала партия социалистов-революционеров (ПСР), для которых индивидуальный террор был главным методом борьбы с самодержавием. Возглавлял заговор член ЦК ПСР, создатель и первый руководитель боевой организации ПСР минский фармацевт Григорий Гершуни. Убийца Сипягина 21-летний Степан Балмашев был повешен 3 мая 1902 года, а спустя два дня, 5 мая, 22-летний Гирш Леккерт стрелял в фон Валя.

Надо сказать, что подпольная рабочая организация целиком поддержала радикально настроенную молодежь, но городской комитет Бунда ответил на предложение о покушении категорическим отказом. Инициаторы с такой позицией старших товарищей не согласились: «Нельзя молчать, на насилие надо отвечать насилием». И вот 5 мая после окончания циркового представления в городском театре входивший в молодежную группу Гирш Леккерт сделал несколько выстрелов в фон Валя. Попала в губернатора только одна пуля.
Судил Леккерта военный суд, и 29 мая он был повешен в Вильно на военном поле в присутствии «большого скопления войск местного гарнизона».
Виленская драма произвела на российское общество огромное впечатление. Выстрел Леккерта был повсеместно расценен как акт защиты чести и достоинства евреев. Как писал позднее один из лидеров Бунда Моисей Рафес, «в кругах буржуазии и полиции говорили, что нельзя задирать еврейских рабочих, они за себя могут постоять».

До этого «в террористических актах евреи редко принимали непосредственное участие», — отмечал позднее Шимон Дубнов. Однако он же при этом акцентировал внимание на том, что «наиболее истерзанные царским режимом, евреи давали для революционной армии борцов в пропорции, превышавшей их численность в стране, но и эта пропорция едва соответствовала их страданиям». Поэтому весь ход борьбы с царизмом рано или поздно должен был привести к тому, что евреи также окажутся в рядах террористов. К этому неизбежно подталкивали и иные факторы, среди которых Солженицын отмечал «общий в воздухе дух к террору, уже не раз явленному в России, нарастающую привычку молодых людей иметь «в запасе» оружие, да при доступности оружия, особенно через контрабанду».

Руководители Бунда оказались в затруднительном положении: с одной стороны, всеобщее одобрение террористического акта, с другой — отрицание террора как метода борьбы, декларированное не далее чем год назад на собственном съезде. Кто-то предложил использовать термин «организованная месть», то есть месть как форма не стихийной, а осознанной и спланированной ответной реакции на насилие. Термин немедленно подхватили. Вопрос был вынесен на обсуждение прессы. Журнал Arbeiterstimme целиком посвятил делу Гирша Леккерта свой очередной выпуск. Редакционная статья называлась «Как нужно отвечать на розги».

«Телесное наказание — самое позорное наказание, которое можно себе представить… Человеческое достоинство у каждого честного человека… должно быть дороже всего… [Его] мы должны защищать до последней капли крови… Тот позор, то оскорбление, которое наносится одному из нас, падает на нас всех, и мы все… обязаны за это отомстить…

Мы не советуем применять террор… Надо отличать и не смешивать два понятия: отвечать насилием на насилие правительства и терpop как средство борьбы против правительства… Если бы Бунд стал применять террор, то он этим самым подписал бы себе собственный смертный приговор… Мы не забываем ни на одну минуту, что мы боремся не против отдельных личностей, но против всего политического строя…
Только раб может спокойно выносить оскорбление своего достоинства. Еврейские рабочие уже не рабы, и они всегда это, без сомнения, докажут».

Когда в августе 1902 года в Бердичеве собралась V конференция Бунда, делегаты подавляющим большинством приняли резолюцию в пользу организованной мести, но при этом очень четко определили свою позицию, касающуюся террора:
«Протесты, в какой бы форме они ни выражались, не являются достаточным средством против таких азиатских насилий (как телесные наказания). Честь революционной партии требует мести за унижение ее членов. Было бы большим заблуждением думать, что такой род мести имеет что-то общее с террором. Когда партия решает наказать того или другого царского слугу, она этим не имеет в виду устрашить правительство или вообще воспользоваться этим для достижения своих целей… Партия, стоящая на твердой принципиальной и тактической почве, всегда будет в состоянии не допустить, чтобы единичные акты мести превратились в систематический террор».

При всей осторожности выводов резолюция V конференции Бунда вызвала бурное неприятие со стороны практически всех существующих в то время социал-демократических организаций. Разгромная статья появилась в «Искре». Она произвела особо тягостное впечатление на ЦК Бунда. Вот почему собравшийся в Цюрихе в 1903 году V съезд Бунда поспешил отменить резолюцию об «организованной мести», и в последующем «уже не было ни одного случая, когда бы в той или иной организации выявился какой бы то ни было террористический уклон».
Дебаты в революционной среде не прекращались: Мартов и Засулич оправдывали акты «организованной мести», Ленин осуждал. А пока шли споры, у Гирша Леккерта появились последователи, для которых покушения на жизнь организаторов реакционного черносотенства или кровавого подавления народных волнений были такими же актами «организованной мести».

Уже спустя год после казни Гирша Леккерта, 4 июня 1903 года, 24-летний член сионистского кружка «Поалей-Цион» Пинхас Дашевский совершил покушение на жизнь подстрекателя Кишиневского погрома, крайнего антисемита, журналиста Поволакия (Павла) Крушевана. Подкараулив Крушевана на Невском проспекте в Петербурге, Дашевский нанес ему легкое ножевое ранение. Национально настроенные круги еврейской молодежи в России и за рубежом с энтузиазмом встретили этот акт, расценив его как попытку мести за жестокую кишиневскую резню. Суд над Дашевским был закрытым. Он был приговорен к пяти годам арестантских рот, но позднее (по ходатайству Грузенберга) досрочно освобожден.
А вскоре пришло время, когда защиту чести и достоинства еврейского народа стали брать на себя отнюдь не евреи.

14 января 1906 года акт возмездия в Минске совершили сын коллежского асессора 26-летний минчанин Иван Пулихов и дочь царского генерала, 27-летняя московская дворянка Александра Измайлович. Выполняя решение боевой организации партии эсеров, которая вынесла смертный приговор минскому губернатору Павлу Курлову, они сделали попытку совершить акт публичной казни Курлова и минского полицмейстера Норова. Попытка оказалась неудачной: бомба не взорвалась, а пули прошли мимо.
Дело в том, что за три месяца до этого в Минске произошли события, которые остались в истории под названием Курловского расстрела. 18 октября 1905 года (по старому стилю), на следующий день после обнародования манифеста Николая II «Об усовершенствовании государственного порядка», обещавшего даровать народу «незыблемые основы гражданской свободы», неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов, в Минске начались волнения, вылившиеся в огромный митинг на площади у Виленского (ныне Центрального) вокзала. Под давлением либеральной общественности губернатор Курлов выпустил из тюрем политзаключенных, но далее контролировать события не смог и приказал войскам минского гарнизона стрелять в митингующих. На месте было убито до ста человек и втрое больше было ранено.

В Минске тогда 53% населения было еврейским. Единственной серьезной политической силой в городе был Бунд, поэтому не случайно большинство митингующих были евреями. Сам Курлов, прославившийся «открытым покровительством черносотенцам», был вынужден позднее признать еврейский характер митинга на привокзальной площади, хотя сделал это достаточно своеобразно. В своих воспоминаниях, изданных в СССР в 1923 году, он написал: «Toлпа разбежалась, захватив, однако, с собой раненых и убитых, что является характерным для тех массовых выступлений, в которых большинство составляют евреи».
Решением военного суда 16 февраля 1906 года покушавшиеся на Курлова были приговорены к смертной казни, замененной для Александры Измайлович вечной каторгой. 26 февраля 1906 года Пулихов был повешен на воротах минской тюрьмы. Чтобы оказать психологическое давление на население города, тело не убирали с виселицы в течение четырех дней.

Курловский расстрел произвел огромное впечатление на русское общество, и 27 января 1906 года произошло еще одно покушение. Младшая сестра Александры Измайлович Екатерина, бывшая куратором минской организации эсеров от ЦК, стреляла в Севастополе в вице-адмирала Григория Чухнина, прославившегося беспощадной расправой над революционными матросами Черноморского флота. Выстрел оказался неудачным, и террористку по приказу раненого Чухнина прямо на месте расстрелял матросский патруль. Нет сомнения, что на решение суда по делу Ивана Пулихова и Александры Измайлович, состоявшегося спустя три недели после гибели Екатерины, повлияло покушение в Севастополе. Спустя полтора года возмездие настигло и жестокого адмирала, который погиб в результате еще одного покушения.
Идеи возмездия за бесчинства властей и позднее витали в воздухе, не раз воплощаясь в акты индивидуального террора. Наиболее знаковые из них несли на себе яркий отпечаток той трагедии, которую пережил еврейский народ в годы Гражданской войны.

В январе 1929 года тремя выстрелами в упор из револьвера был убит преподаватель курсов комсостава «Выстрел», бывший царский генерал Яков Слащев, послуживший Михаилу Булгакову прообразом Хлудова из пьесы «Бег». Слащев был вывезен из белой эмиграции в Советскую Россию в результате спецоперации ВЧК-ОГПУ. Убийцей оказался молодой человек еврейского происхождения Лазарь Коленберг, который после службы в армии работал в военизированной охране. Юношей Коленберг пережил еврейский погром, который устроили в Николаеве во время Гражданской войны части Добровольческой армии (Второй армейский корпус под командованием генерала Слащева) и гибель брата. Лазарь дал себе клятву убить Слащева, что и сделал спустя много лет, едва только представилась такая возможность.

В мае 1926 года весь мир был взбудоражен спланированным убийством (также на еврейской почве) на одной из улиц Парижа бывшего председателя украинской Директории Симона Петлюры. Убийца — эмигрант из Бессарабии, бывший анархист, зарабатывавший в Париже на жизнь работой в часовой мастерской, 40-летний Шалом Шварцбард — потерял в погромах Гражданской войны 15 близких родственников. Его теракт вызвал сочувственный отклик не только в еврейском мире, но и в демократически настроенных кругах западной интеллигенции. В защиту Шварцбарда выступили Марк Шагал, Шолом Аш, Ромен Роллан и многие другие деятели европейской культуры. Суд присяжных тогда вынес оправдательный приговор.
Все акты «организованной мести», как правило, строились по одному сценарию и походили друг на друга, как близнецы. В глазах общественного мнения они были вполне оправданными и вызывали огромную симпатию к тем, кто готов был заплатить жизнью, совершив акт отмщения за унижение и смерть сотен тысяч людей.

К ГОДОВЩИНЕ НАЧАЛА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Сентябрьским вечером 1939 года позвонил командующий армией Чуйков. Кривошеин взял трубку:
— Слушаю, товарищ генерал!
— Вот что, комбриг. Немцы самовольно пересекли согласованную с нами границу. Танковый корпус Гудериана преодолел Буг, взял Брест и добивает в крепости поляков. К утру, комбриг, ты должен быть со своими танками в Бресте. И обяжешь немцев уйти из города. Действуй по обстановке. Задачу понял?
— Так точно, товарищ генерал.
— Выполняй.
…Взяв запас горючего, танки на предельной скорости, оттесняя включенными фарами вязкую темноту ночи, мчались к Бресту. Впереди, перед колонной в трофейной автомашине комбриг сверял дорогу с картой. На ровных участках шоссе Кривошеин останавливал на обочине машину, проверяя арьергард.
* * *
Осенняя ночь опустилась на Москву. Над Красной площадью зажглись рубиновые звезды. В просторном кремлевском кабинете Начальник Генерального штаба Шапошников, стоя навытяжку (выправка царского офицера!), докладывал Сталину о положении на польском фронте: «…практически польская кампания завершена. Подавляются последние очаги сопротивления. Красная Армия выходит и закрепляется на новых рубежах».
Сталин вышел из-за письменного стола, неторопливо прошелся по кабинету, размышляя вслух, словно проверял свою логику:
— Господа империалисты очень хотели столкнуть нас с Германией. Чтобы мы ослабли, а они диктовали нам свою волю. У господ империалистов ничего не вышло, мы их переиграли. Отодвинули на запад наши границы, укрепили свою безопасность. Вы согласны. Борис Михайлович?
(Вождь обращался по имени и отчеству лишь к немногим из своего окружения)
— Полностью с вами согласен, товарищ Сталин.
Вождь удовлетворенно кивнул:
— Продолжайте, Борис Михайлович.
— Возникло неожиданное недоразумение. (В глазах Сталина мелькнуло удивление). Немцы, не поставив нас в известность, перешли намеченную демаркационную линию. Пройдя по мосту через Буг, овладели Брестом и начали штурм цитадели.
Шапошников взглянул на часы:
— Выполняя приказ командования, танки комбрига Кривошеина сейчас идут к Бресту на максимальной скорости. И уже завтра утром, товарищ Сталин, недоразумение будет устранено.
— Комбриг Кривошеин? — Сталин чуть задумался. — Помнится, я уже слышал эту фамилию.
— Так точно, комбриг Семен Моисеевич Кривошеин. Имеет боевой опыт, прошел Гражданскую войну. Воевал в Испании, награжден Орденом Ленина. Наркомом товарищем Ворошиловым был направлен на Дальний Восток разобраться в наших неудачах у озера Хасан.
— Комбриг Кривошеин — еврей?
Скрывая замешательство, Шапошников пригладил ладонью разделенную аккуратным пробором прическу:
— Так точно, товарищ Сталин, еврей.
Сталин молча подошел к столу, сел в кресло.
— Прикажете отменить решение нашего командования, товарищ Сталин?
Вождь, не спеша, закурил трубку. Ароматный дым поплыл по кабинету.
— Мы не будем отменять решение командования. Мы доверяем нашему командованию.— Сталин неожиданно усмехнулся. — Это даже хорошо, что в Брест направлен комбриг с национальностью еврей. Испортим немцам настроение после победного завершения польской войны. Как полагаете, Борис Михайлович?
— Полностью с вами согласен, товарищ Сталин.
* * *

К утру, пройдя ночным форсированным маршем сто двадцать километров, танковая бригада Семена Кривошеина, немало удивив немцев, вышла на окраины Бреста. Польский генерал Плисовский предпочел прекратить сопротивление. Через шесть лет, используя опыт Кривошеина, в мае 1945 года Рыбалко осуществил марш-бросок своих танков, придя на выручку Праге, погибавшей от озверевших фашистов.
В расположение вермахта прибыла легковая автомашина с моложавым подтянутым офицером. Плотное телосложение, цепкий взгляд, кожаный плащ со знаками отличия. Резкие черты лица сочетались с небольшой щеткой усов. Кривошеин, не спеша, вышел из автомобиля и потребовал встречи с командиром германского танкового корпуса. Его проводили к генералу Гудериану.
Кривошеин представился:
— Комбриг РККА Кривошеин.
— Генерал вермахта Гудериан, — немец щелкнул каблуками.
Кривошеин был наслышан о Гудериане, как о теоретике и практике современного танкового боя. Быстро выяснилось, что оба отлично владеют французским языком.
Комбриг был немногословен:
— Генерал, мне приказано принять от вас Брест.
Гудериан выдержал паузу:
— Мне необходимо связаться со своим командованием.
Гудериан знал о возможностях Красной Армии. В двадцатых годах он стажировался в секретной танковой школе «Кама» под Казанью. И, не сомневаясь в грядущей войне с Советами, считал необходимым сохранить за рейхом Брест с его мощной крепостью, нацеленной словно наконечник ножа в позиции русских.
В радиограмме, отправленой командованию, Гудериан доложил «о прибытии в город колонны советских танков Т-26, ведомой комбригом Кривошеиным. Советскому комбригу поручено установить контроль над Брестом». Далее генерал изложил «свои соображения о недопустимости передачи этого стратегически важного объекта Красной Армии».
Ответная радиограмма поступила незамедлительно: «Германским МИДом установлена демаркационная линия по Бугу. Брест следует оставить русским и вернуться на западный берег. Провести совместный парад. Комбриг Семен Кривошеин имеет боевой опыт. Дополнительные данные: Военная Академия, высокая правительственная награда, знание иностранных языков. Национальность — еврей».
* * *

Брест советскому командованию понравился. Выложенные брусчаткой улочки, прохладная свежесть реки, тронутые сентябрьской желтизной небольшие скверы. Восторженно-теплое отношение к нему местных евреев.
Передача города проходила подчеркнуто корректно. Возникавшие вопросы решались Кривошеиным и Гудерианом в деловой обстановке. Однако немецкие офицеры глухо негодовали, вынужденные относиться к еврею с уважением. Но утешали себя: «Недалек тот день, когда повесим этого «юде» на пушке его танка!» Кривошеин, интуитивно ощущая скрываемую неприязнь, держался уверенно и свободно.
В одной из комнат городского магистрата комбриг и генерал завершили передачу Бреста. Гудериан подозвал адъютанта, отдал приказ и обратился к Кривошеину:
— Итак, комбриг, нам осталось лишь провести совместный парад.
Кривошеин понял, что немцы стремятся испугать Европу приобретением нового мощного союзника.
— Генерал, — комбриг улыбнулся, — я не могу принять ваше предложение. После ночного перехода мои танкисты устали и нуждаются в отдыхе.
— Совместный парад согласован моим и вашим командованием, – ответил Гудериан.
Кривошеин развел руки:
— Ваши доводы убедительны, генерал. Соглашаюсь.
На срочно сколоченном помосте, пышно названном трибуной, Гудериан и Кривошеин приняли парад. По договоренности перед ними прошли, в основном, моторизованные части вермахта. Для надлежащего впечатления немецкие танки, кружа по близлежащим кварталам, прошли мимо трибуны несколько раз. «Неплохая техника, — оценил Кривошеин, — трудно воевать с таким противником».
Почти задевая крыши пролетели немецкие истребители. В заключение спустили германский и подняли советский флаг.
Когда солнце, опустившись в багряную пену облаков, ушло за горизонт, немцы покинули город.
* * *
После неожиданной встречи в 1939 году в Бресте пути Семена Кривошеина и Гейнца Гудериана ненадолго разошлись. Генерал успешно воевал на западе, танки комбрига в финской войне штурмовали Выборг и совместно со вспомогательной пехотой овладели городом.
Когда Германия и СССР сошлись в смертельной схватке, Кривошеин и Гудериан встретились на поле боя в июле 1941 года у города Пропойска. Гудериан «потрепал» Кривошеина, попытался взять в клещи, но тот ускользнул от разгрома. «Ловок!» — процедил немец.
Но Кривошеин хорошо усвоил урок, полученный от Гудериана: в Курской битве разгромил хваленого генерала Гота.
Под Москвой танковые соединения Гудериана выдохлись, и были отброшены с потерями от столицы. Разъяренный Гитлер отстранил Гейнца Гудериана от командования танковыми войсками и отозвал с фронта, поручив в тылу вспомогательную работу.
А Кривошеин продолжал воевать и воевал успешно. Командуя механизированным корпусом, генерал-лейтенант Кривошеин один из первых ворвался со своими танками в осажденный Берлин. Семену Моисеевичу Кривошеину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. К награде он был представлен по личному указанию маршала Жукова.

Мойше-Яаков Винницкий,  он же Мишка Япончик,  во всей красе

Михаил Винницкий

Девятнадцатый год, в особенности его осень, вместил в себя, среди прочих, и еще одно событие, в свою очередь состоявшее из ряда подсобытий, третьсобытий, четвертьсобытий, мимолетных в общеисторическом контексте, но очень существенных для одесситов. Во всяком случае, тут слепая судьба явно попыталась приподнять традиционный одесский «блат» на уровень гражданского пафоса. И возвести пахана на героический пьедестал. Да-с, такие козыри из той самой колоды скинула судьба однажды самому Мишке Япончику. И будь фортуна менее загадочной и более последовательной, его портрет мы бы с середины 1950-х видели на стенде героев гражданской войны. Но всевидящая слепая предпочла сыграть с ним в иную игру…

Не изволил ли читатель что-либо слышать об Одесском советском пятьдесят четвертом стрелковом полку имени товарища Ленина? Он был сформирован в 1919 году в Одессе. Тогда же вошел он в состав сорок пятой дивизии Ионы Якира… Нет? Не слыхали? И кто командовал сим доблестным полком до самой его гибели тоже не знаете? Тогда, может быть, вашему сердцу о чем-то скажет бронепоезд номер 870932? Он также формировался в Одессе-1919. И под тем же чутким руководством. Нет? Это ничего. Я и сам, строго говоря, относительно недавно просветился на сей счет. Сейчас сотрем «белые пятна». Уверяю, вам будет интересно. Не соскучитесь.

Между прочим, кому же неведомо, что Беня Крик — Мишка Япончик был и остается достопримечательностью Одессы, ее визитной карточкой. Как говорится, кто чем гордится. Михаил Винницкий, король одесских правоНЕпослушников, само собой, неслучайно прошел все университеты, все те аттестации-переаттестации, без которых в этом королевстве о короне нечего и думать. Как ясно и то, что восхищение Бабеля этой фигурой (более или менее искреннее) никак не разделяли те, с помощью собственности, здоровья, а порой и жизни которых шел сей лирический герой к вершине славы. Новые поколения и многих ровесников, каким-то непостижимым образом не знакомых вообще с предметом, отсылаю к небольшому циклу «Одесских рассказов» Исаака Бабеля. И к бесчисленной беллетристике на их счет. Хотя охотнее предложил бы «Дела» уголовной полиции, связанные с жизнедеятельностью Бенциона Первого.

Впрочем, историческая публицистика — место ли для дискуссии о характере пространства между правдой искусства (литературы) и правдой жизни. Трудно сказать, насколько сам Бабель верил в истинность своего героя и интересовался его соответствию реальности. Паустовский неслучайно, хоть и мимоходом, поведал миру о том, как молодой Бабель среди ночи бежал с Молдаванки чуть ли не в одних кальсонах, когда, невинно изучая житие Короля и Ко, попал под подозрение этих живодеров. Как и всякого подлинного художника, его (скорее всего) яркая выразительность интересовала гораздо более, нежели какая-то там достоверность. А что Беня Крик (в отличие от тех полицейских, милиционеров и чекистов, которые с ним боролись) увлекает-покоряет уже не первое поколение читателей и зрителей, возможно, стоит напрямую связывать с ростом детской, подростковой, отроческой, юношеской и молодежной преступности и антипатией народа к милиции? Как-то я сдуру попытался настоять на тезисе о прямой такой связи. И даже опустился до банальности размышлений о воспитательной функции литературы — поведал об этом читателям толстого дорогого журнала. Но хозяин, прохлопавший эту публикацию, с треском выгнал редакторшу. А новый редактор мне статей более не заказывал…

По-своему счастливы мастера художественной литературы: покукарекал (напрягся, выложился, блеснул талантом, обогатил сокровищницу отечественной и мировой литературы, прославился), а там хоть и не рассветай. А что? Нам ведь не дано предугадать, как наше слово отзовется. Верно? Да уж куда вернее. То и стало быть…
Другое дело у тех, кто все же интересуется последствиями и пытается хоть как-то, насколько сие вообще возможно, на них работать, их предвидеть и за них отвечать. Тут без приоритета достоверности над выразительностью не обойтись. Тут, в общем-то, терпимы отсутствие яркого образа и сверхгармонии текста. И Бог с ней, с полифонией и метафорическим рядом. Не говоря уже о синекдохе. Тут нужно прямейшим образом смотреть на вещи. Даже если для множества современников это неожиданно и непривычно.
Скажем, Беня Крик задолго до Великой Отечественной войны увлек земляков-читателей своими похождениями. Это были лихие налеты, неожиданные встречи, головоломные повороты судьбы преступного мира Одессы. Да еще и подсмотренные сквозь призму великого писательского дара…

Да, но как же все-таки с пятьдесят четвертым одесским стрелковым полком имени товарища Ленина? Скоро — и о нем.
Начало ХХ века было временем больших ожиданий не только для законопослушных граждан Одессы. Хорошо бы понять, почувствовать ту атмосферу. В воздухе висело и сгущалось в геометрической прогрессии нечто и тревожное, и притягательное. Прогресс вовсю дымил фабричными, заводскими, паровозными трубами на суше и пароходными — на водах. Стальные маховики все быстрее накручивали капитал. С ипподрома уже запросто взлетали аэропланы. Из чуда в быт переходили кинематограф, телефон, телеграф и радио. Квалифицированный рабочий Пересыпи получал больше, чем пехотный субалтерн-офицер. О дворцовых скандалах говорили в кафе «Фанкони» запросто, как о соседских конфликтах. Нарастающие ритмы жизни завихряли все живое. В городе оставалось все меньше и меньше благополучных семей. Чудовищный разврат в верхах заставлял потрескивать и фундамент мещанства. Политическая трескотня только усугубляла смуту.

В этой ситуации наиболее впечатлительные наши сограждане стали поговаривать о том, что так жить нельзя (знакомый тезис, не так ли?). И в оперном антракте под впечатлением высокой музыки и всего происходящего господа во фраках шептали: «Рэволюция! Рэволюция нужна нам, господа! Иначе мы задохнемся!» И расшатывали устои, идя, так сказать, навстречу. И пришла желанная «рэволюция». А вслед за ней и другая. И оказалось — она не такая. Но процесс был уже необратим. Последующая кровавая неразбериха и калейдоскоп властей в Одессе эпохи гражданской уже воспеты — разнообразно и предостаточно. Касаемо сие и года незабываемого девятнадцатого. Но и общеизвестное не исключает сюрпризов.

Один из таких сюрпризов — рождение того самого полка имени председателя Совнаркома. Именно в описываемое время прототип героя Бабеля Михаил Винницкий сформировал стрелковую часть, был аттестован и произведен в чин краскома. Так в духе революционного времени назывались красные командиры. Вопреки белым командирам, которые по-старому величались офицерами и унтер-офицерами. Отличия подобного рода в РККА считались принципиальными до такой степени, что слова «офицер», «генерал», «золотопогонник» считались отъявленными ругательствами. Да что там ругательства: за золотые, серебряные и прочие погоны просто резали. Их обладатели вызывали в рабоче-крестьянских сердцах буйство адреналина. Отсюда — жутковатое чудо для тех, кто знаком с предметом: видишь на экране мундирных-золотопогонных и не сразу соображаешь — это царские или деникинские офицеры или же сталинские соколы-орлы! Где было знать красноармейцам, краснофлотцам, красвоенлетам и краскомам, что один из тогдашних членов ЦК большевиков, один из наркомов и член Реввоенсовета Республики в разгар следующей войны в ранге Верховного Главнокомандующего и фактического самодержца нацепит советским командирам эти самые золотые погоны. И унтер-офицерские лычки — младшему комсоставу. И мундиры с галунами, шевронами и прочими византийскими прелестями. Да и себе закажет в «Военторге» такие дворянские цацки — это полковнику Николаю Второму и не снилось!

Тогда же всего этого не полагалось: в юной Красной Армии звания были должностными. Помкомвзвод. Комбат. Комдив (дивизион). Начдив (дивизия). Комкор. И наш герой, ни дня не служивший в армии даже рядовым, шагнул сразу и прямо в комполка, и со свойственным ему вкусом, тут же облачился в гусарскую венгерку с золотыми шнурами и в галифе — кровяные чикчиры с золотым позументом. Часть эта формировалась им самим — преимущественно из его же вчерашних подельников. Кстати, ничего особенно пикантного в этом не было; прогрессивная публицистика самых разных направлений сходилась на том, что преступный мир — родимое пятно царизма. И уголовники есть просто жертвы мрачной эпохи. В громадных массах трудящихся землян отечественные наши вильгельмы телли и робины гуды были положительно популярны. Ну да — они же грабили богатых и не обижали бедных. Да и в тюрьму, на каторгу ходили вместе с революционерами, взаимодействовали с ними на воле. Много ведь общего в двух этих старинных сообществах. Глухая конспирация, явки (малины), оружие, партийные псевдонимы (кликухи), паспорта в ассортименте, пароли.
Известно, например, что первый курьер ленинской «Искры» в Одессе Иван Загубанский прятался от полицейских шпиков именно у Мишки Япончика. Каковой лично получал для него груз в Одесском порту, в двудонных клетках с гусями и прочей птицей. Впрочем, птица партийное подполье не интересовала и доставалась налетчикам. В виде гонорара от революции. А до того Иван скрывал подраненного Япончика на своей квартире. После гражданской войны уцелевшие бойцы — бывшие «орлы» Мишки — вспоминали его рассказ о том, как филеры сделали два «сквозняка» в его фигуре, а Ваня тащил его на себе проходными дворами. И вроде бы Япончик повторял: «Миша помнит, кто ему сделал гадость и помнит, кто ему сделал радость».

И вот в один из веселеньких промежутков между немцами, петлюровцами, французами и белогвардейцами одесская власть провела мобилизацию его орлов. Хлопцы «стали на светлый путь». То ли надоели им шевиотовые костюмы и малиновые штиблеты, то ли сказалось катастрофическое сужение кормовой базы (имущие-то подались кто куда), или впрямь потянулись к новой жизни? Во всяком случае, однажды Одесса шумно-пышно провожала этот полк на фронт. По преданию, в одном из молдаванских дворов ломились столы. И душераздирающие тосты сотрясали оконные стекла в домах от Степовой до Старопортофранковской. Говорят, часть провожали толпы одесситов через весь город до самой Товарной.

При погрузке в «телятники» состоялся грандиознейший митинг, долженствовавший лечь краеуглом в славную историю сей войны. Но и когда все отгремело-отшумело, откровянило-отболело и вожди-победители усадили науку, искусство и литературу за исполнение социального заказа, этот эпизод считался досадным и не имеющим права на фиксацию. И не столько в связи с сомнительным происхождением бойцов и их командира (у Котовского, признаться, до революции тоже было всяко-разно, однако же официальная советская история нимало не стеснялась Григория Ивановича), сколько в связи с финалом — он пришел и быстро, и скоро, и вопреки планам губкома партии и командира полка.
Каков же он был, сей трагический финал? Давность лет, как это нередко бывает с историческими фигурами того или иного масштаба, издевательски оставляет нам ряд белозапятнанных версий. И делайте с ними, мол, что можете.
Ну-с? Что прикажете делать автору непритязательных сих строк, которые волнами прикатили его к этому острову? Обойти его нет никаких сил. А четко-ясно поведать о нем — туман не позволяет. О, сколько раз я слышал от потребителя своей продукции: публицист обязан говорить правду. И хоть бы разочек он подсказал: а как же, собственно говоря, это осуществить? Ведь для того, чтобы сказать правду, нужно ее, как минимум, знать…

Ясно, во всяком случае, одно: Мишка Япончик погиб не в одном из миленьких налетов на власть-деньги имущих и не в ходе бандитских разборок, которых и тогда вполне хватало. Отчаянной жизни переходимец, как говаривали добропорядочные домохозяйки с Мясоедовской, он с младых ногтей упоенно играл с жизнью и смертью в прятки. И, не располагая великорусским происхождением, все же демонстрировал то мироотношение, о котором великий Пушкин (имея в виду русский бунт) сказал: чужая шейка — копейка, да и своя головушка — полушка.
Михаил Винницкий погиб на гражданской войне. Погиб в круговерти лютых сражений незабываемого девятнадцатого. Погиб в Красной Армии. Погиб в чине комполка. Можно было бы именно так и сказать. Когда бы не одна маленькая деталь: погиб от советской пули. И это случилось в 1919-м. И вроде было дело в августе, на платформе станции Вознесенск.

«Порто-Франко», Одесса

Отто Скорцени в феврале 1945 года

11 сентября 1962 года исчез немецкий ученый Хайнц Крюг – находился в своем офисе, а домой не вернулся.
Одна деталь только была известна полиции Мюнхена – Крюг был связан с Каиром.
Он был одним из многих нацистских экспертов в ракетостроении, разрабатывающих современное вооружение для Египта. Ныне уже не существующая израильская газета HaBoker давала произошедшему следующее объяснение: египтяне похитили Крюга, чтобы тот не мог иметь никаких дел с Израилем.
Теперь, основываясь на интервью с бывшими офицерами Моссада и израильтянами, имевшими 50 лет назад доступ к архивам разведки, можно сказать, что Крюг был убит израильским агентом с целью запугать немецких ученых, работавших на Египет.

Более того, этим израильским агентом был… Отто Скорцени, экс-штандартенфюрер СС и любимец Гитлера. Фюрер даже наградил Скорцени высшим орденом нацистской армии – Рыцарским крестом Железного креста – за освобождение из заключения свергнутого фашистского диктатора Бенито Муссолини. Но то было тогда. А к 1962 году, по данным наших источников, которые согласились раскрыть информацию только на условиях полной анонимности, Скорцени уже работал на Моссад, название которого с иврита переводится как «Ведомство разведки и специальных задач».
Моссад сделал приоритетной задачу по остановке работы немецких ученых над ракетами для Египта. За несколько месяцев до своей гибели Крюг и другие немцы, работавшие в египетской ракетно-строительной отрасли, получили сообщения с угрозами. Некоторым из них среди ночи звонили по телефону и настоятельно просили выйти из ракетной программы, а другим были отправлены письма со взрывчаткой. Несколько человек получили ранения в результате взрывов.

Так случилось, что Крюг был первым в списке Моссада.

Отто Скорцени встретился с Гитлером в 1943 году после освобождения Бенито Муссолини, друга и союзника фюрера

Во время войны, закончившейся за 17 лет до этого, Крюг был частью команды полигона Пенемюнде – ракетного центра Третьего рейха (располагался под одноименным городком на северо-востоке Германии). Группа под руководством Вернера фон Брауна гордилась спроектированными ракетами «Фау», с помощью которых почти удалось победить Англию, а также планировала создать ракеты, обладающие еще большей разрушительной силой, дальностью и точностью.
По данным Моссада, через 10 лет после окончания войны фон Браун вел программу конструирования ракет для США. Он предложил Крюгу и другим бывшим коллегам работать с ним в Америке. Крюг выбрал другой, казалось бы, более выгодный вариант: он присоединился к группе ученых под руководством профессора Вольфганга Пильца, которая работала на Египет в рамках секретной стратегической ракетной программы.
По мнению израильтян, Крюг должен был знать, что Израиль, где нашли убежище множество людей, переживших Холокост, как раз и будет мишенью для обладателей нового военного потенциала, и как убежденный нацист увидел в этом возможность продолжить уничтожение еврейского народа.

Угрожающие записки и телефонные звонки сводили Крюга с ума. Он и его коллеги знали, что угрозы исходят от израильтян – это было очевидно. Всем было известно, что в 1960 году в Аргентине израильскими агентами был похищен печально знаменитый Адольф Эйхман, после чего он был предан суду в Иерусалиме, и 31 мая 1962 года – повешен.
Крюг чувствовал, что Моссад затягивает петлю на его шее. Именно поэтому он обратился за помощью к нацистскому герою, лучшему из лучших людей Гитлера. На следующий день ученый бесследно исчез, по информации, полученной из надежных источников, он покинул свой офис, чтобы встретиться с Отто Скорцени, человеком, в котором Крюг видел своего спасителя.
Скорцени, бравый военный, выросший в Австрии, был известен шрамом на левой стороне лица, который он получил в юности, увлекаясь фехтованием. Он дослужился до штандартенфюрера (полковника) СС, а благодаря подвигам, которые совершил, будучи командиром разведки, Гитлер признал в нем человека, который не остановится ни перед чем, чтобы выполнить поставленную задачу.
Заслуги Скорцени вдохновляли немцев и вызывали уважение врагов Германии.
Американская и британская разведки называли его «самым опасным человеком в Европе».

Ицхак Шамир

Крюг обратился к Скорцени в надежде, что великий герой сможет обеспечить ученым безопасность. Когда они вдвоем ехали в белом мерседесе на север от Мюнхена, Скорцени сказал, что нанял телохранителей, которые находятся в машине, следующей за ними, и эти люди сопроводят их в безопасное место для разговора.
Хайнц Крюг был убит в лесу без официального обвинительного заключения или смертного приговора. Человек, спустивший курок, был не кто иной как знаменитый нацистский герой войны Отто Скорцени – израильскому разведывательному агентству удалось сделать из него секретного агента еврейского государства.

«Тройкой», учинившей внесудебную расправу, руководил будущий премьер-министр Израиля Ицхак Шамир, бывший тогда начальником подразделения специальных операций Моссада. В выполнении задания также принимал участие Цви «Питер» Малкин, который осуществил захват Эйхмана в Аргентине, а позднее стал известным нью-йоркским художником. Руководил операцией Йосеф «Джо» Раанан – резидент Моссада в Германии. Все трое потеряли близких во время геноцида евреев.
Причины, по которым Израиль работал с таким человеком, как Скорцени, достаточно понятны. Необходимо было подобраться как можно ближе к нацистам, готовящим новый Холокост.

План действий Моссада по защите Израиля и еврейского народа не имел правил и ограничений. Сотрудники агентства искусно обходили правовые системы в ряде стран с целью ликвидации врагов, будь то палестинские террористы, иранские ученые и даже работавший на Саддама Хуссейна канадский изобретатель оружия Джеральд Булл, который был застрелен в Берлине в 1990 году.
Иногда Моссаду приходилось работать с не самыми приятными «партнерами». Когда подобное краткосрочное сотрудничество сулило успех миссии, израильтяне были готовы пойти на все.
Но почему Скорцени работал на Моссад?

Он родился в Вене в июне 1908 года в семье среднего класса, в которой гордились военной службой. С раннего возраста Скорцени был бесстрашным и талантливым лжецом, который знал бесчисленное количество способов, как обмануть человека – ценнейшие качества для агента Моссада.
В возрасте 23 лет Скорцени вступил в австрийский филиал нацистской партии, служил в вооруженной милиции СА и восхищался Гитлером. Фюрер был избран канцлером Германии в 1933 году, а в 1938-м захватил Австрию. Когда Гитлер вторгся в Польшу в 1939 году, и началась Вторая мировая война, Скорцени покинул строительную фирму, где работал инженером, и добровольцем пошел не в регулярную армию Верхмахта, а в танковую дивизию Лейбштандарта СС «Адольф Гитлер».
В своих мемуарах, написанных после войны, он рассказывал о годах службы в СС так, будто путешествия по оккупированным Польше, Голландии и Франции были почти бескровными. Но его деятельность никак не могла быть настолько безобидной, как может показаться при чтении книги. Скорцени принимал участие в боях в России и Польше, и конечно, как правильно полагали израильтяне, был причастен к истреблению евреев. Войска СС не были регулярной армией – это было военное крыло нацистской партии, претворявшее в жизнь план уничтожения еврейского народа.

Наиболее известной и смелой была операция Скорцени 1943 года, когда он освободил недавно свергнутого фашистского диктатора Бенито Муссолини – друга и союзника Гитлера. Но это было задолго до его перехода на сторону Моссада.
В сентябре 1944 года, когда регент Венгрии адмирал Миклош Хорти вел переговоры с Советским Союзом, Скорцени похитил сына диктатора. Под угрозой гибели сына Хорти передал власть прогерманскому правительству, которое депортировало в концлагеря десятки тысяч венгерских евреев.

В декабре 1944 года по поручению Гитлера Скорцени был назначен ответственным за операцию «Гриф» по захвату генерала Эйзенхауэра. В рамках этой акции около двух тысяч переодетых в американскую форму англоговорящих бойцов с американскими танками и джипами были направлены в тыл наступающим американским войскам с диверсионным заданием. Однако главных целей операция не достигла – многие подчиненные Скорцени были схвачены и расстреляны.

Отто Скорцени в тюремной камере, 1948 год

После этой миссии Скорцени был арестован и признан военным преступником. Два года он провел в тюрьме, прежде чем в 1947 году американский трибунал счел возможным оправдать его. Вскоре Скорцени вновь был арестован и помещен в лагерь для интернированных лиц в Дармштадте, но бежал оттуда. И снова мировые газеты назвали Скорцени самым опасным человеком и главным военным преступником Европы. Он наслаждался своей славой и опубликовал мемуары, которые вышли на многих языках мира и неоднократно переиздавались.

После побега ему было разрешено поселиться в Испании под защитой генералиссимуса Франко. В последующие годы Скорцени проводил консультативную работу для президента Аргентины Хуана Перона и для египетского правительства. Именно тогда Отто Скорцени подружился с египетскими офицерами, которые занимались ракетной программой и привлечением в нее немецких специалистов.
Тем временем в Израиле группа агентов Моссада размышляла над тем, как найти и уничтожить Скорцени. Однако у главы агентства Иссера Хареля был смелый план – вместо того, чтобы убить Скорцени, привлечь его на свою сторону. В агентстве понимали: для того, чтобы подобраться к немецким ученым, нужно внедрить к ним своего человека, а для этого нужен был нацист.

На первый взгляд странное решение о вербовке Скорцени далось нелегко. Израильтяне никогда бы не доверились нацисту, но им удалось найти человека, на которого можно было рассчитывать: решительный, скрупулезный, успешный реализатор инновационных планов, умеющий хранить секреты. Сложная задача была поручена Раанану, австрийскому еврею, которому едва удалось избежать гибели в огне Холокоста.
Его настоящее имя – Курт Вайсман. После того, как в 1938 году к власти в Австрии пришли нацисты, Вайсман был отправлен в Палестину, которая в то время находилась под управлением Великобритании. Мать и брат Курта остались в Европе и погибли.

Как и многие евреи, жившие в Палестине, Вайсман пошел служить в британскую армию и был зачислен в королевские военно-воздушные силы. После создания Государства Израиль Курт Вайсман взял еврейское имя – Йосеф Раанан. Он был среди первых пилотов крошечных тогда ВВС страны, стал командиром эскадрильи, а позднее – начальником разведуправления ВВС.
Своими успехами Раанан привлек внимание Хареля, который в 1957 году взял его на службу в Моссад. Несколько лет спустя Раанан отправился в Германию, где руководил секретными операциями, сосредоточившись на работе по немецким ученым в Египте. Так получилось, что именно Раанану пришлось координировать контакт и вербовку знаменитого нацистского коммандос Скорцени.
Израильскому агенту было непросто выполнить это задание, но приказ есть приказ. Он создал группу, которая отправилась в Испанию для рекогносцировки. Члены группы наблюдали за Скорцени, за его домом и местом работы. В группу входила молодая немка с позывным «Анке», не являвшаяся штатным агентом Моссада. Она играла роль подруги одного из разведчиков и отвлекала внимание. Все это очень напоминало шпионский фильм.
Однажды вечером в начале 1962 года богатый и привлекательный, несмотря на уродливый шрам, Скорцени отдыхал в одном из роскошных мадридских баров в компании молодой супруги Илзе фон Финкенштайн. Илзе была племянницей Ялмара Шахта, который в свое время управлял финансами Гитлера.

Скорцени с женой распивали коктейли и расслаблялись, когда бармен представил им немецкоговорящую пару, которую он обслуживал. Женщина была хороша собой, на вид ей было не больше 30 лет, а ее хорошо одетому спутнику около сорока. Они представились немецкими туристами и рассказали ужасную историю – на улице их только что ограбили.
Пара разговаривала на безупречном немецком, а у мужчины, как и у Скорцени, был легкий австрийский акцент. Они назвались вымышленными именами, в действительности это были агент Моссада, имя которого до сих пор засекречено, и его помощница Анке.

После совместно выпитых коктейлей жена Скорцени предложила молодой паре, оставшейся без денег, паспортов и багажа, переночевать на их роскошной вилле. Когда все четверо вошли в дом, принадлежащий Скорцени, он развернулся и вытащил пистолет, направив его на гостей, и сказал: «Я знаю, кто вы и почему вы здесь. Вы из Моссада и пришли убить меня».
Молодая пара оставалась абсолютно спокойной. Мужчина ответил: «Вы правы наполовину. Мы действительно из Моссада, но, если бы мы хотели убить вас, вы были бы мертвы уже несколько недель назад».
«Ну ладно, – сказал Скорцени. – Я убью вас гораздо быстрее».

Тут вмешалась Анке: «Если вы убьете нас, придут те, кто не станет распивать с вами коктейли. Вы даже не успеете увидеть их, как они вышибут вам мозги. Все, что нам от вас нужно – это ваша помощь».
Через минуту, которая показалась часом, Скорцени опустил пистолет и спросил: «Что именно вы хотите от меня?»
Агент Моссада ответил, что Израиль нуждается в информации и готов щедро заплатить за нее.
Любимец Гитлера помолчал несколько мгновений, а затем ответил: «Деньги меня не интересуют. Я хочу, чтобы мое имя исчезло из списка Визенталя». Как известно, Симон Визенталь, знаменитый охотник на нацистов, включил Скорцени в свой реестр беглых гитлеровцев как военного преступника, однако Отто Скорцени упорно отрицал свою вину.
Израильский агент, конечно, не верил в невиновность высокопоставленного нацистского офицера, но нужно было выполнить поставленную задачу. «Хорошо, – сказал он, скрывая отвращение к собеседнику. – Все будет сделано, мы позаботимся об этом».

Наконец Скорцени опустил оружие, и двое мужчин пожали друг другу руки. «Я знал, что вся история с ограблением была фальшивкой, – усмехнулся Скорцени. – Просто прикрытие».
Следующим шагом стала поездка Скорцени в Израиль. Раанан организовал тайный перелет, и Отто Скорцени встретился с Харелем. Нацист был допрошен, а после получил более детальные указания и рекомендации. Во время своего визита он посетил музей «Яд Вашем», посвященный памяти шести миллионов евреев – жертв Холокоста. Скорцени молчал и, казалось, был впечатлен. Один из посетителей признал в нем военного преступника. Ранаан, талантливый актер, каким и должен быть всякий разведчик, улыбнулся бдительному мужчине и спокойно сказал: «Нет, вы ошибаетесь. Он мой родственник, переживший Холокост».

Естественно, многие в израильской разведке интересовались, почему знаменитый немецкий солдат так легко согласился сотрудничать с Моссадом. Неужели его настолько заботит собственный имидж, что он потребовал удаления своего имени из списка военных преступников? Скорцени понимал, что, находясь в списке, он был мишенью для уничтожения, а сотрудничество с Моссадом давало гарантию его безопасности.

Новый агент доказал, что на него можно положиться. По просьбе израильтян он полетел в Египет и составил подробный список немецких ученых, которые интересовали Израиль, и их адресов. Кроме того, Скорцени предоставил разведке данные европейских компаний, которые занимались закупкой и доставкой комплектующих для египетских военных проектов. В этом списке среди прочего значилась компания Intra, принадлежащая Хайнцу Крюгу.
Раанан продолжал руководить операцией, направленной против немецких ученых, однако передал обязанность контактировать со Скорцени двум своим агентам – Рафи Эйтану и Аврааму Ахитуву.

Эйтан был одним из самых удивительных персонажей израильской разведки. Он получил прозвище Мистер Похищение за роль в организации похищения Эйхмана и других преступников, которых разыскивали израильские спецслужбы. Кроме того, Эйтан помогал Израилю добывать материалы для секретной ядерной программы. В 2006 году в возрасте 79 лет он стал членом парламента в качестве главы политической партии, представляющей интересы пожилых граждан.
Эйтан подтвердил факт контактов со Скорцени, однако, как и другие ветераны Моссада, отказался от более развернутых комментариев.

Ахитув, родившийся в Германии в 1930 году, также участвовал во многих израильских операциях по всему миру. С 1974-го по 1980 год он возглавлял внутреннюю службу безопасности «Шин-Бет», которая хранила множество тайн и сотрудничала с Моссадом.
Агентство пыталось убедить Визенталя убрать имя Скорцени из списка военных преступников, но охотник за нацистами отказался это сделать. Тогда Моссад, действуя в своем репертуаре, подделал письмо, в котором Визенталь якобы сообщал, что отныне Скорцени «чист» перед законом.

Отто Скорцени продолжал удивлять израильтян своим уровнем сотрудничества. Во время поездки в Египет он разослал взрывпакеты, и одна из бомб убила пятерых египтян на военной ракетной площадке завода, где работали немецкие ученые.
Кампания по запугиванию имела успех – большая часть немцев покинула Египет. Израиль уже перестал преследовать ученых, когда группа израильтян была арестована в Швейцарии, где они оказывали вербальное давление на семью одного ученого. Агент Моссада и австрийский ученый, работавший на Израиль, предстали перед судом. К счастью, швейцарский судья разделял опасения Израиля относительно египетской ракетной программы и принял решение оправдать обвиняемых.

Однако премьер-министр Давид Бен-Гурион посчитал, что подобное происшествие может бросить тень на имидж Израиля. Харель подал прошение об отставке, и Бен-Гурион его принял. Новый глава Моссада генерал Меир Амит отказался от услуг бывшего нациста.
Несмотря на принятое решение, Амит все же обратился к Скорцени еще один раз. Агентству было необходимо прощупать почву для предстоящих секретных мирных переговоров, поэтому он попросил Отто Скорцени организовать встречу с высокопоставленным египетским чиновником. Но из этого ничего не получилось.
Скорцени так и не раскрыл настоящие мотивы своего сотрудничества с Израилем. В его автобиографии нет ни слова об Израиле или евреях. Единственное, что известно наверняка – Скорцени получил гарантию своей безопасности. Моссад его не уничтожил.

На протяжении всей жизни Скорцени тянуло на опасные приключения. Он не мог упустить возможность ввязаться в очередную авантюру, где можно безнаказанно и с выгодой для себя убивать и сеять страх. А уж кто именно предоставлял подобную возможность, не имело никакого значения. Вполне возможно (хотя психологические аналитики Моссада и сомневались в этом), что им руководили раскаяние и сожаление о содеянном во время войны. А может, к сотрудничеству с израильтянами Скорцени подтолкнуло все вышеперечисленное. Узнать правду уже не удастся. В июле 1975 года Отто Скорцени умер от рака в возрасте 67 лет в Мадриде. Он был кремирован и похоронен в фамильном склепе в Вене. В церемонии приняли участие десятки немецких ветеранов и их жены.

Среди толпы, провожавшей Скорцени в последний путь, находился человек, который не был известен присутствующим, однако по старой привычке он вел себя так, чтобы никто не запомнил его лица. Это был Йосеф Раанан, ставший в Израиле к тому моменту успешным бизнесменом.
Моссад не отправлял Раанана на похороны Скорцени. Это был знак личного уважения одного австрийского воина к другому, уважения старого разведчика к своему агенту.
Быть может, к самому необычному, опасному, отвратительному агенту – но и лучшему из тех, что у него были.

Илья Ильич Мечников – эмбриолог, бактериолог, патолог, иммунолог, зоолог и антрополог, один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, иммунологии и микробиологии; создатель научной школы; член-корреспондент (1883) и почетный член (1902) Петербургской АН, лауреат Нобелевской премии (1908) – родился 3(15) мая 1845 г. в имении Панасовка, в деревне Ивановка, что в Украине, неподалеку от Харькова.

Илья был четвертым по счету сыном и последним из пятерых детей у своей матери, в девичестве Эмилии Львовны Невахович. Эмилия Львовна происходила из купеческого сословия. Ее отец – богатый еврей, принявший в последние годы жизни лютеранство, – переехал в Петербург, отошел от дел и занялся философией и литературой. Он был вхож в литературные круги столицы, знаком с Пушкиным и Крыловым.

Отец будущего ученого – Илья Иванович Мечников – служил офицером войск царской охраны в Санкт-Петербурге, был человеком образованным, но увлекающимся. До переезда в украинское поместье большую часть приданого жены и имущества семьи он проиграл в карты.
Детство Мечникова прошло в имении отца Панасовка, где у него с малых лет пробудились любовь к природе и интерес к естественным наукам, сформировавшийся под влиянием студента-медика, который был домашним учителем у его старшего брата Льва. В 1856 г. Илья Мечников поступил сразу во 2-й класс Харьковской гимназии.

Учась в гимназии, Илья проявил выдающиеся способности. В шестом классе он перевел с французского книгу Груве «Взаимодействие физических сил», а в 16 лет написал критическую статью на учебник по геологии, которая была опубликована в московском журнале.В 1862 г. Мечников оканчивает с золотой медалью гимназию и решает отправиться в Германию, в Вюрцбургский университет, чтобы изучать структуру клетки. Но по прибытии в Германию он узнает, что занятия начнутся только через шесть недель. Обескураженный холодным приемом со стороны русских студентов и квартирных хозяев, Мечников возвращается в Россию и поступает в Харьковский университет.

Из поездки Мечников привез книгу Чарлза Дарвина «Происхождение видов», оказавшую большое влияние на формирование его эволюционно-материалистических взглядов.
Осенью 1863 г. Илья Мечников подает заявление с просьбой отчислить его из университета. Он решает ускорить процесс обучения и, подготовившись самостоятельно, заканчивает университетский четырехгодичный курс естественного отделения физико-математического факультета за два года.

В течение последующих трех лет он занимается подготовкой своей кандидатской диссертации, изучает эмбриологию беспозвоночных животных в различных лабораториях Европы. Летом 1864 г. Мечников отправляется на остров Гельголанд в Северном море, где было изобилие морских звезд, выбрасываемых на берег, которые ему были необходимы для исследований.
Финансовое положение молодого ученого было сложным, но при помощи знаменитого хирурга Пирогова Мечникову удалось стать профессорским стипендиатом. Он получил стипендию на два года по 1600 рублей в год, что позволило ему целиком посвятить себя науке.

В 1865 г. Мечников переехал для продолжения исследований в Неаполь, где познакомился с русским зоологом А.О. Ковалевским. Это знакомство, переросшее в многолетнюю дружбу, определило направление научной деятельности Мечникова. На берегу Неаполитанского залива Мечников и Ковалевский начали изучать эмбриональное развитие морских беспозвоночных. Эти исследования, подчиненные главной идее – доказательству единства происхождения всех групп животных, – положили начало науке эволюционной эмбриологии.
Ко времени возвращения в Россию в 1867 г. Мечников получил важные результаты. Изучив развитие головоногих моллюсков, он сделал обобщение: в эмбриональном развитии беспозвоночных формируются те же зародышевые листки, что и у позвоночных животных. Это открытие легло в основу его магистерской диссертации, которую Мечников защитил в Петербургском университете в 1867 г.

А изучая ресничных червей планарий, Мечников впервые в 1865 г. обнаружил феномен внутриклеточного пищеварения. Вместе с Ковалевским Мечников в 1867 г. получает премию имени К. Бэра, присуждаемую Академией наук за работы по эмбриологии, и избирается доцентом Новороссийского университета.
Тогда же из-за чрезмерно напряженной работы у него стали болеть глаза. Это недомогание беспокоило его в течение последующих пятнадцати лет, почти не позволяя работать с микроскопом. В 1867 г. Мечников защитил докторскую диссертацию об эмбриональном развитии рыб и ракообразных и получил докторскую степень Петербургского университета, в котором начал преподавать зоологию и сравнительную анатомию.

В Петербурге Мечников сдружился с семьей Бекетовых, в доме которых часто бывала Людмила Васильевна Федорович, его будущая жена, с которой Мечников обвенчался в 1869 г.
В день свадьбы из-за одышки больная туберкулезом невеста не могла на своих ногах пройти расстояние от экипажа до алтаря церкви. Бледную, с восковым лицом ее внесли в церковь в кресле. Мечников надеялся, что его любовь и забота смогут исцелить жену. Началась изнурительная борьба с болезнью и финансовой нуждой. Но через четыре года, несмотря на лечение за рубежом, жена Мечникова умерла.

После смерти жены и резкого ухудшения зрения, которое вообще ставило под вопрос его занятия наукой, Мечников пришел в отчаяние и попытался покончить с собой, выпив морфий. К счастью, доза  оказалась слишком большой, и его вырвало.
В 1870 г. Мечников переезжает в Одессу, где начинает читать зоологию студентам университета. В 1875 г., работая в Одессе, он женится во второй раз на студентке Ольге Белокопытовой, которая была на тринадцать лет его моложе. Когда жена заразилась брюшным тифом, Мечников, боясь, что она может умереть раньше его, снова попытался покончить с собой, введя себе бактерии возвратного тифа. Но, тяжело переболев, он все же выздоровел. Как ни странно, эта болезнь повлияла на ученого благотворно: его зрение резко улучшилось, а характерный для Мечникова пессимизм почти исчез.

В 1881 г. Мечников ушел в отставку в знак протеста против репрессивных действий правительства, начавшихся после убийства Александра II, он уезжает в Италию и поселяется в Мессине.
«В Мессине, – вспоминал Мечников позднее, – совершился перелом в моей научной жизни. До того зоолог, я сразу сделался патологом».
Главное открытие Мечникова, которое изменило ход всей его жизни, было связано с наблюдениями над личинками морской звезды. В 1882 г., изучая в Италии морские звезды, Мечников заметил, что их подвижные клетки окружают и поглощают чужеродные тела. Наблюдая под микроскопом за подвижными клетками (амебоцитами) личинки морской звезды, ученый открыл, что эти клетки, захватывающие и переваривающие органические частицы, не только участвуют в пищеварении, но и выполняют в организме защитную функцию. Это предположение Мечников подтвердил простым убедительным экспериментом. Введя в тело прозрачной личинки шип розы, он через некоторое время увидел, что амебоциты скопились вокруг занозы. Клетки либо поглощали, либо обволакивали инородные тела «вредных деятелей», попавшие в организм. Мечников эти клетки назвал фагоцитами, а само явление фагоцитозом, от греческого слова «фагейн» – «есть». И в следующем, 1883 г., Мечников сделал в Одессе доклад на съезде естествоиспытателей и врачей «О целебных силах организма».
Мечников обнаружил, что не только у морских звезд, но и у каждого живого организма есть эти особые защитные клетки-фагоциты, у человека ими являются лейкоциты – белые кровяные тельца. Опираясь на данное открытие, Мечников предложил рассматривать болезнь как борьбу между фагоцитами и болезнетворными микробами. Однако эта идея была настолько нетрадиционна, что вначале мало кто из ученых ее принял.

Мечников не первым заметил, что лейкоциты у животных и человека пожирают вторгшиеся чужеродные организмы, включая бактерии. Однако в то время ученые полагали, что этот процесс поглощения служит для того, чтобы распространять чужеродные вещества по организму через кровеносную систему. Мечников это мнение опроверг: лейкоциты, подобно фагоцитам, выполняют именно защитную или санитарную функцию в организмах.
В 1886 г. Мечников вернулся в Одессу, где возглавил созданную им совместно с Н.Ф. Гамалей первую в России и вторую в мире бактериологическую станцию, которая должна была заниматься изготовлением вакцин и прививок против бешенства, борьбой с саранчой и т.д. Однако недолго он выдержал многочисленные упреки в том, что у него нет медицинского образования. Из-за препятствий, чинившихся ему властями, Мечников отказался от заведования станцией. У него созрело решение покинуть Россию и искать пристанища за границей.

В 1887 г. Мечников выехал в Германию, а осенью 1888 г., по приглашению Луи Пастера, переехал в Париж и организовал в Пастеровском институте лабораторию. В течение последующих 28 лет Мечников работал там, исследуя фагоциты. Он писал многочисленные статьи в журналы, читал лекции по бактериологии в Пастеровском институте, популяризировал открытия института.
В последние годы своей научной деятельности Мечников пытался с позиций биолога и патолога создать «теорию ортобиоза, т.е. правильной жизни, основанную на изучении человеческой природы и на установлении средств к исправлению ее дисгармоний…». Считая, что старость и смерть наступают у человека преждевременно, Мечников особую роль в этом процессе отводил микробам кишечной флоры, отравляющим организм своими токсинами.

Мечников верил, что с помощью науки и культуры человек в состоянии преодолеть противоречия человеческой природы (в том числе и между ранним половым созреванием и возрастом вступления в брак) и подготовить себе счастливое существование.  Эти взгляды им изложены в книгах «Этюды о природе человека» (1903) и «Этюды оптимизма» (1907).
В «Этюдах о природе человека» Мечников доказывал, что для нормального пищеварения необходимо употреблять кисломолочные продукты, прежде всего простоквашу, заквашенную с помощью болгарской палочки. Мечников знал, что в Болгарии есть местности, где многие жители доживают до ста и более лет, и что они питаются в основном простоквашей. Отсюда он сделал вывод, что палочки молочной кислоты оказывают благотворное влияние на организм. Они уничтожают бактерии в пищеварительном тракте человека, защищают от самоотравления и тем обеспечивают долгую жизнь.
Мечников предложил и рецепт промышленного производства йогурта, но он не запатентовал свое изобретение и не получил за него никакого вознаграждения.
Если в молодости Мечников был глубоким пессимистом, то чем старше он становился, тем более жизнеутверждающим и радостным делалось его мироощущение. Свои философские взгляды Мечников изложил в тех же «Этюдах о природе человека» и «Этюдах оптимизма», а также в статье «Мировоззрение и медицина». Но религиозный и идеалистический строй мыслей и чувств был ему чужд. Неудивительно, что Мечников и Лев Толстой при их встрече в Ясной Поляне в 1909 г., широко освещавшейся русской прессой, по существу, не нашли общего языка.

Веря в безграничные возможности науки, «которая одна может вывести человечество на истинную дорогу», Мечников свое мировоззрение называл «рационализмом» («Сорок лет искания рационального мировоззрения», 1913). Мечников отвергал способность человека понять намерения природы, а тем более Бога: «Мы не можем постичь неведомого, его планов и намерений. Оставим же в стороне Природу и будем заниматься тем, что доступно человеческому уму».
По своим политическим убеждениям Мечников был либералом, противником всякого насилия. Он был знаком с А.И. Герценом, М.А. Бакуниным, П.Л. Лавровым, но не разделял их взглядов.
Летом Мечников обычно отдыхал на даче в Севре, а с 1903 г. переехал туда жить постоянно.

В 1908 г. Мечников совместно с немецким бактериологом Паулем Эрлихом был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине «за труды по иммунитету». В приветственном слове в честь его награждения отмечалось, что открытие Мечникова является крупнейшим достижением в области иммунологии после работ Эдварда Дженнера, Луи Пастера и Роберта Коха.
Скончался Илья Ильич Мечников после нескольких инфарктов миокарда в Париже 2(15) июля 1916 г., в возрасте семидесяти одного года.
Среди многочисленных наград и знаков отличия Мечникова – медаль Лондонского Королевского общества и степень почетного доктора Кембриджского университета, он являлся членом Французской академии медицины и Шведского медицинского общества.
Урна с прахом Мечникова, согласно его воле, хранится в библиотеке Пастеровского института

Среди женщин, ставших нобелевскими лауреатами в разных областях науки, имя Герти Кори, удостоенной этой премии в послевоенном 1947 году, особо греет еврейскую душу.

О ней пишут, что она была первой американской женщиной, завоевавшей Нобелевскую премию в науке. Дополним: она была и первой еврейкой, удостоенной этой высокой награды.
Родилась Герти в еврейской семье среднего достатка 15 августа 1896 года в Праге. Отец ее, Отто Радниц, был химиком и бизнесменом, мать звали Марта Неуштадт.

До 10-летнего возраста Герти занималась дома, а затем была определена в школу для девочек, где учащиеся должны были овладевать социальными навыками и основами культуры, достаточными для ведения семейной жизни, приема друзей мужа. Программа таких школ совершенно не предусматривала изучение предметов, необходимых для поступления в медицинскую школу и другие учебные заведения.

С помощью учителя средней школы 16-летняя Герти в течение года овладела 8-летним курсом латыни и успешно сдала вступительные экзамены в медицинскую школу на немецком отделении Карлова университета в Праге. Было это в 1914 году. В выборе школы определенное влияние оказал ее дядя – профессор-педиатр.

На первом курсе 18-летняя Герти встретила две любви своей жизни – биохимию и Карла Кори. Она была очарована биохимией. Наука для нее была тем человеческим стремлением, которое призвано помогать людям, а биохимия той отраслью, которая применяла принципы химии в решении биологических проблем.

Рассказывая о Герти, нельзя не поведать и о Карле Кори. За 35 лет их научного партнерства трудно кого-то из них выделить. Их друзья отмечали, что постоянно пребывали под впечатлением двух голосов, которые выражали свои идеи из одного мозга. В обществе, во всяком случае, энергичная и остроумная Герти затмевала медлительного Карла.

Ее еврейские корни не беспокоили супруга. У него, выросшего в многоязычном портовом Триесте, где отец руководил морской биологической станцией, был стойкий иммунитет против антисемитизма, который был распространен в Восточной Европе. Карл был покорен ею и влюбился в Герти, увидев в жизнелюбивой интеллектуальной молодой женщине, обладавшей чувством юмора и любовью к беззаботному времяпрепровождению, именно такого человека, который по всем качествам подходил ему.

Но еще до начала изучения медицины Герти мечтала стать ученым-исследователем. В 1917-1918 гг. она работала в Германском университете медицинским лаборантом, а в 1920 году получила медицинский диплом. После окончания мировой войны и возвращения Карла они вместе сотрудничали в проекте о компоненте крови и опубликовали совместно свою первую работу. Поженились Герти и Карл в 1920 году в трудное послевоенное время для Восточной Европы. Пришлось некоторое время жить порознь. Герти работала в Венской детской больнице, где изучала и опубликовала несколько научных статей по кретинизму. Сейчас предмет ее исследования называется врожденным дефицитом щитовидной железы. Карл в это время работал в Граце.

В редкие свободные часы молодая чета Кори совершала прогулки в сельскую местность, посещала великолепные художественные музеи в Вене.

«Искусство и наука – это слава человеческого разума, – говорила позже Герти. – Я не вижу конфликта между ними. В прошлом они расцветали вместе во время великих и счастливых периодов истории».

Столкнувшись с разгулом антисемитизма в послевоенной Европе, Кори увидели в этом угрозу обострения обстановки и ограничения возможности научной работы. Они решили покинуть Старый Свет. С блестящей характеристикой Карл приехал в США и в 1922 году получил место в Буффало. Герти еще полгода пришлось находиться в Вене. Карл выговорил для нее место ассистента патологоанатома, а затем она стала работать ассистентом-биохимиком. За девять лет совместной исследовательской работы по проблеме углеводов в опухолевых клетках Кори создали себе солидную научную репутацию.

К тому времени они получили и американское гражданство.
«Высокое положение развития биологических методов в США явилось наградой», – констатировала Герти.

Результатом работы по этой проблеме были опубликованные труды, получившие высокую оценку. Какое-то время Кори изучали эффекты воздействия рентгеновских лучей на кожу и на обмен веществ.

Отличительной чертой исследовательской работы Герти была исключительная ответственность и точность проведения опытов. Она решительно выступала против дилетантства в науке. Ее принципиальность нередко вызывала недовольство администрации, которая была против совместной работы Кори. И только высокий научный авторитет заставлял отступать противников их сотрудничества.

В 1931 году Кори переезжают в Сент-Луис (штат Миссури) для работы в медицинской школе Вашингтонского университета. Здесь Герти и Карл заинтересовались, каким образом тело посылает энергию из одной части к другой.

Еще в девятнадцатом веке французский физиолог Клод Вернар открыл, что печень и мышцы содержат крахмалообразное вещество гликоген – производитель сахара. Но он не знал, что каждая молекула гликогена состоит из сотен молекул глюкозы сахара, которые химически связаны между собой. На протяжении ряда лет Кори тщательно измеряли мельчайшие количества сахара, гликогена и двухконтрольных гормонов у лабораторных животных.

«Здесь, – пишет биограф Герти Джозеф Ларнер, – именно ей, без сомнения, принадлежит заслуга разработки качественно новой аналитической методологии».

После шести лет интенсивной работы Кори сумели объяснить, как млекопитающие получают энергию для своей тяжелой мускульной работы. До конца своей карьеры они углублялись и раскрывали детали этого вопроса. Согласно их теории, энергия движется по циклу от мускула до печени и опять к мускулу. Их теория получила название «цикл Кори». Понимание этого цикла серьезно помогло в лечении диабета. Инсулин был открыт еще в 1921 году, но мало было известно, что человеческое тело использует – его или сахар. Согласно «циклу Кори», врачи узнали, как здоровое тело поддерживает баланс между физическими упражнениями, пищей и сахаром в крови. Открытие этого цикла принесло им славу. Биохимики благодарили их за дальнейшее изучение щитовидной железы, которая регулирует этот цикл, состояния гормонов, которые влияют на этот цикл, причин наследственных заболеваний, которые могут быть результатом отсутствия или нарушения деятельности щитовидной железы.

Годы работы в Буффало оказались плодотворными. Кори совместно написали и опубликовали 50 статей. Были ли у них научные трения? Да. Но уже с первого года совместной жизни они приноровились друг к другу. Это была дружная команда. Они доверяли друг другу свою работу. Таланты одного развивали умения другого.

«Карл не был гением лаборатории, – отмечал Вильям Догедей из Вашингтонской медицинской школы. – Карл больше был наблюдателем. Гением лаборатории была Герти. Она была всеядной в своих интересах, выдавала новые идеи. Они обсуждали их вместе. Герти читала очень много и глубоко. Она была настоящим процессором, и многие идеи Карл брал у нее, превращал в концепции. Роль Герти в биологии была весьма весомой. Без нее Карл не работал бы так напряженно и не добился бы столь многого».

Дополняя друг друга, они делали одно открытие за другим.
В 1936 году Кори открыли новое глюкозное соединение глюкозофосфат, названное впоследствии эфиром Кори.

В 1938-1939 гг. Герти изменяет направление своего исследования в сторону энзимологии (учение о ферментах). К тому времени очень мало было известно о поведении ферментов.
«Она, – напишет ее биограф Джозеф Ларнер, – оказала решающее влияние на развитие этого направления, проводила семинары для врачей».

Из 10 работ на эту тему, опубликованных в эти годы, ее перу принадлежат семь. В 1939 году Кори порадовали мир биологии, получив гликоген в пробирке.
Сообщение об этом, сделанное в Торонто на международном конгрессе, было горячо встречено всеми участниками. Ученые получили перспективу в своих исследованиях. Это был волнующий период развития биохимии. Только в 60-е годы стало возможным исследовать генетический аппарат клетки. Нобелевский лауреат Артур Коренберг, специалист по ферментам, говорит, что середина XX столетия заложила основы для сегодняшнего изучения генов и нервов клеток. Лидерами в этой области были Кори.

Герти могла быть мировым лидером в науке, но в 30-е годы она все еще оставалась низкооплачиваемым исследователем в Вашингтонском университете. К несчастью, потребовалась мировая война, призвавшая на фронт мужчин, что вызвало улучшение статуса Герти и многих женщин работавших в американских аудиториях. В 1944 году Герти была утверждена заместителем профессора в Вашингтонском университете и получила постоянный статус в этом учреждении. К концу войны Герти и Карл получили место профессоров в Гарвардском университете и в Рокфеллеровском институте в Нью-Йорке.

В 1947 году лаборатория Кори считалась самым активным мировым центром по изучению ферментов. У них появилась своя школа, где они щедро делились своим опытом с молодыми учеными.

Примечателен следующий факт: восемь питомцев из лаборатории Кори стали нобелевскими лауреатами. Сейчас, когда студентам-биохимикам проблема ферментов кажется устаревшей, не следует забывать о времени, когда все приходилось начинать с нуля. И первые открытия были сделаны в лаборатории Кори.

Например, когда в 1947 году была опубликована работа Освальда Девери, отметившего, что LNA является химической основой наследственности, лишь немногие знали, что именно Герти за пять лет до этого выступила с этой идеей.

Человек любознательный с широким кругозором, Герти любила историю, взахлеб читала биографии выдающихся личностей, интересовалась искусством, обожала путешествия. Казалось, что на пути к завоеванию высот науки не останется места и времени для увлечений, но у Герти хватало времени на все. Она была одновременно интеллектуальной, страстной, нежной и доброй. Вместе с Карлом они передали лучшие их качества своему единственному сыну, тоже ставшему исследователем.

Нельзя не отметить, что в 50-е годы Сент-Луис, как и многие американские университеты, был охвачен истерией антисемитизма и нетерпимости к равенству в сфере науки по половому признаку. Однако настойчивость Кори в отношении интеллектуальной целостности сделали их лабораторию островом терпимости. Властям нужны были открытия, а кто их делал, было безразлично.

Герти особенно сочувственно относилась к женщинам-исследователям. 1947 год принес им самую плохую и самую хорошую новости. Герти тяжело заболела: фатальная форма анемии. А 24 октября Кори узнали о присуждении им Нобелевской премии по физиологии и медицине «за открытие каталитического превращения гликогена». В поздравлении исследователя Хуго Теорелли говорилось, что «это, без сомнения, одно из величайших достижений в современной биохимии». Эту премию они разделили с Бернардо Усаем из Аргентины. Часть своей денежной премии Кори вручили сотрудникам своей лаборатории.

После присуждения Нобелевской премии Герти была избрана в Национальную академию наук. Но это произошло спустя восемь лет после избрания Карла. Президент Трумэн назначил ее во вновь образованный совет Научного Национального Фонда. Она проработала там два срока, и только близкие знали, что женщина периодически проходила курс усиленного переливания крови. В то время, когда другие пациенты оставались в постели, Герти посещала заседания, не считая возможным нарушить установленный график.

Десять последних лет Герти боролась за выживание. В это тяжелое время она ощущала постоянную поддержку Карла. Тяжело больная Герти написала и опубликовала летом 1957 года обзор детских заболеваний, зависящих от гликогена. Это была ее последняя статья.
26 октября 1957 года в возрасте 61 года Герта Тереза Радниц-Кори умерла. На ее похороны приехали ученые многих стран. Высказывались слова скорби в связи с потерей человека колоссальной духовной глубины, скромного, доброго, великодушного, любящего людей, природу, искусство. Магнитофонная запись воспроизвела слова Герти, определяющие кредо ее жизни: «Честность, которая стоит наряду с интеллектуальной целостностью, мужеством и добротой – вот те достоинства, которые я ценю больше всего. Любовь и преданность друг другу являются основой для счастья. Для исследователя незабываемы редкие моменты, когда после долгих лет неустанного труда раскрывается еще один секрет природы, когда тьма и хаос становятся четкими и предстают в прекрасном свете как образец».
Герти Кори была удостоена многих наград: премии Сквибба Эндокринологического общества (совместно с Карлом) в 1947 году, медалью Гарвена Американского химического общества и др. Она была членом ряда научных обществ Америки, а также удостоена почетных званий многих престижных университетов США.

Решением Международных астрономических организаций именем Герти Кори назван большой лунный объект.

Двадцатилетняя Маргарита Коненкова

Гениальный ученый, очаровательная русская шпионка и страстный роман в годы Второй мировой войны – сюжет, достойный пера Яна Флеминга и его непревзойденного героя агента 007 Джеймса Бонда, но, казалось бы, не Альберта Эйнштейна…
Однако, факты – упрямая вещь. Выставленные в 1998 году на торги аукциона «Сотбис» в Нью-Йорке девять ранее неизвестных писем «дедушки атомной бомбы», адресованные Маргарите Коненковой – жене известного советского скульптора Сергея Коненкова, красноречиво свидетельствуют о том, что в жизни гения XX века состоялась любовная история, позволившая экспертам связать имя Эйнштейна с внешней разведкой СССР.

Старые письма – на вес золота
Интимные послания, написанные элегантным готическим почерком и датированные 1945-1946 годами, вне всяких сомнений принадлежат перу великого физика. Эйнштейн доверчиво, трогательно и насмешливо повествует в них о событиях повседневной жизни и о своей негасимой любви к Маргарите. На ту пору Альберту было 66 лет, а его пассии – 45.
Эпистолы устроителям аукциона «Сотбис» передал один из родственников Коненковой, пожелавший остаться неизвестным.

В том же лоте, который был оценен в четверть миллиона долларов, ушли с молотка пять моментальных фотографий (на четырех из них Альберт и Маргарита запечатлены вместе, а одна собственноручно подписана «отцом теории относительности» – «В знак сердечной симпатии. А. Эйнштейн»), адресная книга в кожаном переплете, где указано место жительства Эйнштейна в Принстоне и Саранак-Лейке (штат Нью-Йорк), а также золотые часы – прощальный подарок физика своей возлюбленной.

Маргарита Коненкова, 1938 год

«Мата Хари» из Сарапула
Приехав в Москву в 1915 году из захолустного российского городка Сарапула, дочь присяжного поверенного Маргарита Ивановна Воронцова поступила на юридические курсы мадам Полторацкой и проживала на улице Поварской в семье доктора Ивана Бунина. Вскоре она познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Коненковым, который в то время был уже достаточно известен и имел собственную мастерскую на Пресне.
В 1923 году Коненковы отправились в Нью-Йорк для участия в выставке русского и советского искусства. Официально – на несколько месяцев, но сложилось иначе: вернулись они на родину только через двадцать два года. Причем это возвращение выглядело весьма необычно.

Для перевозки многочисленных работ Сергея Коненкова Сталин лично распорядился зафрахтовать персональный пароход, а в Москве на улице Горького скульптору сразу выделили громадное помещение под мастерскую. Доселе никто из реэмигрантов не был обласкан подобным вниманием, и на Коненковых посыпались упреки, дескать, переждав самые тяжелые для страны военные годы за границей, они незаслуженно получили от власти слишком много.

Противостояние зашло так далеко, что Маргарита Коненкова была вынуждена обратиться к Лаврентию Берия с просьбой оградить семью от необоснованных нападок, принимая во внимание «ее заслуги и заслуги С. Т. Коненкова перед Родиной».
Кстати, 30-е годы – самый загадочный период жизни четы Коненковых в Америке. О 20-х известно практически все – дорогие заказы, выставки, ошеломляющий успех. И вдруг Коненков закрылся в мастерской и стал вести жизнь отшельника…
История умалчивает о том, кому пришла в голову идея разложить снимки из архива Коненковых в хронологическом порядке. Но результат превзошел ожидания. На самом первом фото чета Коненковых изображена вместе с четой Эйнштейнов. Затем Сергей Коненков исчезает из видового ряда, на снимках – только близкие Эйнштейна, причем физик рядом с женой, а Маргарита Коненкова в сторонке.

Но самый главный сюрприз преподнес музейный архив, где отыскалось фото, на котором Маргарита Коненкова изображена вместе с Альбертом Эйнштейном, его женой Эльзой, дочерью Маргот и улыбчивым неизвестным. Один из американцев, побывавший в музее Коненкова в Москве, сразу же опознал в неизвестном Роберта Оппенгеймера – руководителя ядерного проекта «Манхэттен». Значит, супруга советского скульптора была знакома с «отцом американской атомной бомбы».

Так в чем же заключались «особые заслуги» Маргариты и Сергея Коненковых перед Родиной, о которых она не преминула напомнить самому Лаврентию Берия?
Ответом на этот вопрос стали откровения бывшего начальника Четвертого (диверсионно-разведывательного) управления НКВД-НКГБ генерал-лейтенанта Павла Судоплатова, который незадолго до своей смерти успел издать мемуары. По его утверждению, Маргарита Коненкова была… советским агентом, работавшим под оперативным псевдонимом «Лукас».

В своей книге «Разведка и Кремль» Судоплатов писал: «Жена известного скульптора Коненкова, наш проверенный агент, действовавшая под руководством Лизы Зарубиной (жена Василия Зарубина, резидента НКВД в США – прим. авт.), сблизилась с крупнейшими физиками Оппенгеймером и Эйнштейном в Принстоне. Она сумела очаровать ближайшее окружение Оппенгеймера. После того как Оппенгеймер прервал связи с американской компартией, Коненкова под руководством Лизы Зарубиной и сотрудника нашей резидентуры в Нью-Йорке Пастельняка (Лука) постоянно влияла на Оппенгеймера и еще ранее уговорила его взять на работу специалистов, известных своими левыми убеждениями, на разработку которых уже были нацелены наши нелегалы и агентура…»

И еще одна цитата из книги Павла Судоплатова: «Существенной была роль Михоэлса и Фефера также и в разведывательной операции по выходу на близкие к Эйнштейну круги ученых-специалистов, занятых разработкой в то время никому не известного «сверхоружия». Эти люди встречались с близкими к семье Эйнштейна русскими эмигрантами супругами Коненковыми, и через них, правда, в устной форме, к нам поступала важная информация о перспективах нового «сверхоружия», обсуждавшихся в Принстоне при участии Ферми и Оппенгеймера. Координацией всей этой работы по линии нашей разведки в США занимались, кроме Зарубиных, Хейфец и Пастельняк».

В обязанности «Лукаса» входило «оказывать влияние» на ученых, занятых разработкой ядерного оружия в рамках проекта «Манхэттен». Коненкова должна была свести Эйнштейна с заместителем советского консула в Нью-Йорке Павлом Михайловым, курировавшим научные связи. Судя по всему, поручение было успешно выполнено – Эйнштейн упоминает о консуле в своих письмах.

«Обнаженная» – скульптура Сергея Коненкова

Любовный треугольник
Маргарита Коненкова – личность неоднозначная, по-своему талантливая, была отмечена любовью многих великих мужчин. Семейное предание сохранило память об ее интимных связях с представителями русского аристократического мира в эмиграции, в частности, со скульптором Бромирским, отцом и сыном Шаляпиными, Сергеем Рахманиновым…
И вот теперь появились серьезные документальные свидетельства того, что Коненкова овладела и сердцем гениального физика.

… Альберт Эйнштейн впервые переступил порог мастерской Коненкова в 1935 году – его бронзовый бюст был заказан администрацией Принстонского университета. Впрочем, знакомство обоих семейств произошло еще раньше, благодаря посредничеству приемной дочери Эйнштейна Маргот, вышедшей замуж в Берлине в 1930 году за русского журналиста Дмитрия Марьянова, приписанного к советскому посольству. Маргарита и Маргот стали близкими подругами. И если Сергей Коненков побывал в Принстоне только один раз, когда работал над бюстом Эйнштейна, то Маргарита, что называется, зачастила. И поначалу это не казалось пикантным.

Чтобы иметь возможность проводить вместе летние отпуска и подолгу оставаться наедине, Альберт Эйнштейн написал Сергею Коненкову письмо, в котором поставил его в известность о якобы серьезном недуге Маргариты – к письму прилагалось заключение врача, приятеля Эйнштейна, с рекомендацией для Коненковой побольше проводить времени в «благодатном климате на Саранак-Лейк», где, как известно, Альберт Эйнштейн арендовал коттедж и держал свою знаменитую яхту.
Возможно, советский скульптор и не догадывался, что мировая знаменитость с детской непосредственностью водит его за нос, поэтому с легкостью отпускал Маргариту.
Неизвестно, сколько лет Эйнштейн и Коненкова были любовниками, но очевидно, что к моменту разлуки в августе1945 года их отношения оставались самыми страстными. При этом Маргарите приходилось постоянно лавировать между Эйнштейном, Коненковым и контролирующим ее офицером НКВД Пастельняком, которого она познакомила с Эйнштейном в качестве вице-консула Павла Михайлова. Она играла три труднейшие роли одновременно – жены, любовницы и шпионки…

Сонет за подписью «А.Э.»
Содержание писем гениального физика свидетельствует о том, что Эйнштейн и Коненкова пользовались собственным «словарем влюбленных». Квартира, в которой они тайно встречались в Принстоне, именовалась «гнездышко». Соединив первые буквы своих имен, Альберт и Маргарита придумали для себя общее прозвище – Альмар.
«Я только что вымыл голову, но не очень преуспел в этом деле, – писал физик Коненковой 27 ноября 1945 года. – У меня нет твоей сноровки и аккуратности. Все вокруг напоминает мне о тебе – шаль Альмар, словари, чудесная свирель, которую мы одно время считали утерянной, – словом разные безделушки, наполняющие мой приют отшельника, наше опустевшее гнездышко».

«…Я совершенно запустил волосы, они выпадают с непостижимой скоростью. Скоро ничего не останется. Гнездышко тоже выглядит заброшенно и обреченно. Если бы оно могло говорить, ему нечего было б сказать. Я пишу тебе это, накрыв колени Альмаровым одеялом, а за окном темная-темная ночь…» (25 декабря 1945 года).
…Среди личных вещей Коненковой уже после ее смерти обнаружились несколько забавных рисунков, выполненных «вечным пером», испещренные формулами листы и сонет на немецком языке, подписанный инициалами «А. Э.».

Альберт Эйнштейн. Принстон. Осень 1944 года

Характерный почерк Альберта Эйнштейна был легко узнаваем. Но поскольку прочитать сонет никто не смог, находка была передана на хранение в архив Академии наук СССР.
Спустя несколько лет проблемы с переводом сонета испытали и «настоящие» немцы – «язык Эйнштейна не совсем немецкий». И лишь в 1993 году удалось до конца «расшифровать» это удивительное признание в стихотворной форме. После некоторой поэтической обработки оно стало еще изящнее.
«Две недели томил тебя
И ты написала, что недовольна мной.
Но пойми – меня также мучили другие
Бесконечными рассказами о себе.
Тебе не вырваться из семейного круга,
Это наше общее несчастье.
Сквозь небо неотвратимо
И правдиво проглядывает наше будущее.
Голова гудит, как улей,
Обессилили сердце и руки.
Приезжай ко мне в Принстон,
Тебя ожидают покой и отдых.
Мы будем читать Толстого,
А когда тебе надоест, ты поднимешь
На меня глаза, полные нежности,
И я увижу в них отблеск Бога.
Ты говоришь, что любишь меня,
Но это не так.
Я зову на помощь Амура,
Чтобы уговорил тебя
быть ко мне милосердной.
А.Э. Рождество. 1943 г.»
Сонет не оставил сомнений: отношения Маргариты Коненковой и Альберта Эйнштейна были значительно теснее дружеских.

Подарок на прощанье
…В середине августа 1945 года Маргарита навестила Эйнштейна с особой миссией. Причем на свидание с возлюбленным она отправилась весьма спешно, забросив упаковку вещей – Коненковы должны были немедленно возвращаться домой в СССР.
А месяцем раньше, 16 июля 1945 года, в штате Нью-Мексико американцы провели успешные испытания первой в мире атомной бомбы. К слову, о всех параметрах взрывного устройства и предполагаемой дате испытания нью-йоркская резидентура НКВД сообщила в Москву за две недели до события. Начальник внешней разведки НКВД СССР Павел Фитин в тот же день поставил в известность Сталина, Молотова, Берия и Курчатова – руководителя советского атомного проекта. Поэтому в день открытия Потсдамской конференции 18 июля 1945 года, когда американский президент Гарри Трумэн сообщил Сталину о создании в Соединенных Штатах нового оружия «необыкновенной разрушительной силы», советский лидер остался невозмутим. Обратив внимание на равнодушие советского лидера, английский премьер-министр Уинстон Черчилль сделал вывод: Сталин ничего не понял из сказанного. Но он глубоко заблуждался. Уже 18 августа 1945 года появилось Постановление Государственного Комитета Обороны СССР за N 9887-сс/оп «О специальном комитете при ГКО», в соответствии с которым производство атомной бомбы в Советском Союзе ставилось на промышленную основу. Последним пунктом этого документа предписывалось «поручить тов. Берии принять все меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах».

Для этого надо было выяснить ряд принципиальных технических моментов. Что и было поручено знаменитому отделу НКВД «С», который возглавлял Павел Судоплатов. По его заданию советские разведчики вышли на Нильса Бора, некогда симпатизировавшего СССР. Также предполагалось устроить на территории США встречу с американскими физиками-атомщиками, считавшими опасной монополию Америки на атомное оружие. Маргарита Коненкова, как теперь очевидно, была еще одним звеном в этой разведоперации.
Следует также заметить, что возвращение Коненковых в СССР и организация встречи советского вице-консула Павла Михайлова с Альбертом Эйнштейном проводились почти синхронно. Причем главную роль в этом сыграл не скульптор с мировой известностью, а его супруга.

Кстати, в одном из писем к Маргарите Альберт Эйнштейн лично засвидетельствовал, что встречался с советским разведчиком и даже побывал в его семье. Выполнил некое «трудное задание», позволившее Маргарите Коненковой вернуться на родину. Вместе с тем заметно, что физик был не в восторге от того, чем занимался несомненно дорогой для него человек. А коль так, вывод очевиден: Альберт Эйнштейн знал, что Маргарита Коненкова связана с советской разведкой.
«Принстон. 8 IX 45

Гений в минуты вдохновенья

Любимейшая Маргарита!
Я получил твою неожиданную телеграмму еще в Нью-Йорке, откуда я смог вернуться только вчера вечером. Так тяжело задание, которое несет с собой большие перемены для тебя, но я верю, что все закончится благополучно. Хотя по прошествии времени ты, возможно, будешь с горечью воспринимать свою прочную связь со страной, где родилась, оглядываясь на пройденное перед следующим важным шагом. Но в отличие от меня у тебя есть еще, возможно, несколько десятилетий для активной жизни в творчестве. У меня же все идет к тому (не только перечисление лет), что дни мои довольно скоро истекут. Я много думаю о тебе и от всего сердца желаю, чтобы ты с радостью и мужественно вступила в новую жизнь и чтобы вы оба успешно перенесли долгое путешествие. В соответствии с программой я нанес визит консулу … Целую. Твой А. Эйнштейн».
…Окончательное объяснение между ними произошло в конце августа 1945 года, во время последнего совместного отдыха на Саранак-Лейк. Совершенно очевидно, что Маргарита Коненкова пошла ва-банк и раскрыла карты. Не исключено, что сделано это было не спонтанно, а после соответствующей санкции из Москвы.

Эйнштейн был в курсе, что невыполнение приказа грозит Маргарите большими неприятностями. В противном случае ничто бы не заставило первого физика мира пойти на контакт с разведкой СССР. Он сделал это ради любимой женщины. Его последней любви. А когда ее арестовало ФБР, именно вмешательство Эйнштейна позволило Маргарите выйти на свободу.
Расставаясь, Альберт Эйнштейн надел на руку Маргариты Коненковой свои именные золотые часы. Они понимали, что прощаются навсегда…
К слову, уезжали Коненковы из США стремительно. Об этом свидетельствует весьма любопытный документ на бланке Генконсульства СССР в Нью-Йорке за подписью все того же Михайлова, которым предписано всем советским учреждениям на территории США обеспечить беспрепятственный проезд Коненковых до Сиэтла, где их уже ждал корабль, а также из Владивостока до Москвы. Но поскольку в Советском Союзе не существовало и не могло быть никаких дипломатических учреждений, которыми можно было бы руководить из Нью-Йорка, нетрудно догадаться, каким службам давал указания «консул Михайлов».

Сергей Тимофеевич Коненков, 1968 год

Советская бомба: «Made in USA»?
Неужели Эйнштейн помог Советам создать атомную бомбу? От этого предположения американские исследователи отмахиваются как от наваждения. Профессор истории Йельского университета Гэддис Смит утверждает – великий ученый не был вовлечен в ядерный проект на техническом уровне, не работал в Лос-Аламосе, Ок-Ридже или чикагских лабораториях, где ковалась «атомная дубинка» США.
Вместе с тем, консультант аукциона «Сотбис» Паул Нидхэм, оценивший уникальную коллекцию писем и фотографий в четверть миллиона долларов, заявил о себе как о первооткрывателе ранее неизвестной страницы «донжуанского списка» Эйнштейна, и взял на себя смелость предположить, что по просьбе своей возлюбленной «дедушка атомной бомбы» мог оказать определенные услуги советской разведке, которая в 40-е годы активно интересовалась достижениями американской ядерной физики.

В свою очередь, спецслужбы Российской Федерации выступили с опровержительным заявлением о том, что Альберт Эйнштейн «не представлял никакого интереса для советской разведки».
Но это утверждение кажется убедительным лишь на первый взгляд. Действительно, к атомному проекту Эйнштейн не привлекался, но имел полную информацию о ходе создания американской атомной бомбы. Достаточно напомнить, что именно он убедил президента Рузвельта заняться ядерными разработками. Немаловажной представляется и такая деталь: материалы об отъезде супругов Коненковых из Америки были на контроле у сотрудника нью-йоркской резидентуры Анатолия Аяцкова, который за вклад в решение советской атомной проблемы посмертно удостоен звания Героя России.

По мнению некоторых экспертов, в задачу Коненковой входила лишь «моральная вербовка» Эйнштейна – Москва была крайне заинтересована в публичной поддержке социалистической системы со стороны человека, слова которого имели значительный вес во всем мире.
Что же было на самом деле? Возможно, ответ на этот вопрос до сих пор сокрыт в архивах службы внешней разведки Российской Федерации.

По материалам Интернет

Как умер великий философ Сократ? Погубил ли Моцарта Сальери? Почему лошадиная доза цианистого калия не убила Григория Распутина? Действительно ли коварные англичане отравили Наполеона? Как с помощью ядов устраняли своих врагов советские спецслужбы?
Обо всем этом вы сегодня узнаете из беседы с известным украинским ученым, академиком Академии медицинских наук Украины Исааком Михайловичем ТРАХТЕНБЕРГОМ.

ТОКСИКОЛОГИЯ: НАУКА СТАРАЯ И НОВАЯ
– Исаак Михайлович, все-таки, что это за наука – токсикология?
– Химическое окружение и человек – тревожное и шаткое равновесие… Как не вспомнить строки поэта:
Земля кругла, ее круженье вечно.
И разве завтра по моей вине
В круженье том же яд других отравит… ?
Но, прежде всего, о назначении и предмете токсикологии. Само название «токсикология» ведет свое начало от греческого слова, обозначающего яд для смазывания стрелы (вспомните у Пушкина: «А царь тем ядом напитал свои послушливые стрелы.»). С точки зрения содержания – это научная и практическая область медицинских и биологических знаний о свойствах потенциально токсичных веществ и их действии на организм. Поэтому предмет токсикологии – причины возникновения отравлений и нарушений здоровья, вызванных воздействием на организм экзогенных химических веществ, выявление острых и хронических интоксикаций, их предотвращение и лечение. А почему потенциально токсичных?
Еще в далекие времена на этот вопрос попытался ответить врач и химик Парацельс: «Все есть яд, и ничто не лишено ядовитости, одна лишь доза делает яд незаметным».

Авторы известного труда «Вредные газы» Ф.Флюри и Ф.Церник особо подчеркивали, что вещество приобретает характер яда только в особых условиях, при которых оно действует на организм. А за двадцать лет до них другой известный исследователь Гадамер высказался еще определеннее, утверждая: «ядов как таковых не существует.» В современном руководстве по судебной химии отмечается, что одно и то же вещество, например, морфин, стрихнин, соединения ртути или мышьяка в зависимости от ряда факторов, прежде всего от дозы, может быть и лекарством, и ядом.

Таким образом, можно утверждать, что само понятие «яд» в известной мере условно, поскольку, строго говоря, нет ядовитых веществ, а есть ядовитые их количества. Поэтому не столь уж парадоксально звучит  сегодня вопрос о том, «ядовиты ли яды?». И все-таки, на каком бы языке ни произносилось прежде и теперь слово «яд», оно неизменно вызывает оправданное чувство страха. Ведь с помощью различных ядов за время существования цивилизации умерщвлено множество людей.

СРЕДСТВО УСТРАНЕНИЯ ВРАГОВ
– И как часто применялись яды как средство политической борьбы?
– Попытки «решать проблемы» путем отравлений известны с давних времен. Уже, пожалуй, хрестоматийной стала давняя история отравления жены персидского царя Артаксеркса (V в. до н.э.),  совершенного  из-за ревности его матерью  во время совместной с невесткой трапезы. В древнем Египте, который прославился своими медицинскими знаниями, было известно  о действии многих ядов, в частности,  синильной кислоты, которую получали из персиковых косточек и использовали как средство наказания. О коварном влиянии ядовитых веществ на человека вспоминают также мифы Древней Греции. По одному из них Геракл погиб от яда, которым была пропитана его одежда.

Лукреция Борджиа

Греки издавна накапливали знания о ядах. Особое распространение как смертоносные получили ядовитые растения, среди которых наиболее известна цикута (вех ядовитый) – Cicuta virosa, содержащая алкалоид кониин, который вызывает паралич двигательных нервов, в частности, дыхательных, и, как следствие, – удушье. В Афинах цикута, получившая статус «государственного яда» использовалась как средство казни осужденных.
Исторические хроники дают понять, что именно этот яд по решению народного вече принял великий философ Сократ. Правда, уже на следующий день афиняне одумались. Но было поздно…
Об античных отравителях рассказывает и история Древнего Рима. В частности, считают, что отравительница Локуста помогла Нерону устранить законного наследника императорского престола – Британика.

В средние века главным ядом стал мышьяк. Особенно популярным он был в Италии, где жестокие отравления осуществляли Чезаре и Лукреция Борджиа. Их примеру последовали при французском дворе, где «школу» отравителей возглавляла королева Екатерина Медичи. Та самая, у которой врачом и прорицателем служил крещеный еврей Мишель Нострадамус.
В новое время распространение уголовных отравлений привело к законодательному ограничению продажи ядовитых веществ во многих странах.
А современная токсикология – детище бурного развития химии в ХХ веке.

ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО?
– Когда-то я придумал такой юмористический афоризм: «Чаще всего мечты о славе сбываются у Геростратов».
Давайте вспомним сегодня таинственные «ядовитые» истории, вот уже долгое время будоражащие умы.
Скажите, так отравил ли Сальери своего друга Моцарта или нет?
– Широко распространенная версия об отравлении Моцарта возникла еще в последние дни его загадочной болезни, а затем стала достоянием гласности во многом благодаря драме Пушкина «Моцарт и Сальери». Великий поэт не сомневался, что Моцарт был отравлен Сальери, и для этого у него были основания.

В его архиве была обнаружена следующая запись: «В первое представление «Дон Жуана», в то время, когда весь театр, полный изумленных знатоков, безмолвно упивался гармонией Моцарта, раздался свист — все обратились с негодованием, и знаменитый Сальери вышел из залы — в бешенстве, снедаемый завистью. Сальери умер лет восемь тому назад. Некоторые немецкие журналы говорили, что на одре смерти признался он будто бы в ужасном преступлении — в отравлении великого Моцарта. Завистник, который мог освистать «Дон Жуана», мог отравить его творца».
Приведенная выдержка из архива А.С.Пушкина относится к записям 1829 г. и объясняет, откуда у поэта появилась убежденность, что преступление совершено Сальери.

Моцарт и Сальери

Уже в наши дни истоки версии об отравлении Моцарта и ее последующая история нашли отражение в публикации, появившейся на страницах журнала «Знание — сила» в конце 1990-х годов. Она подготовлена по материалам передачи радио «Свобода», автором которой был Марио Корти. Впечатляет уже само начало публикации: «За столом в темном венском трактире, — повествует М.Корти, комментируя изображение на рисунке Врубеля, — Моцарт и Сальери. Левой рукой Моцарт тянется к бокалу, в который Сальери подливает яд. В лице коварство, ненависть и зависть». А затем в последующих шести очерках — «Так создаются легенды», «Признанный законодатель мира», «Реквием», «К сделанному легко добавляется», «Зависть», «Смерть Моцарта» — на основе подробного анализа ранее малоизвестных материалов доказывается, что содержание и пушкинской трагедии, и известной пьесы Петера Шеффера, и не менее популярной американской кинокартины Милоша Формана «Амадеус», в которых воплотилась версия об отравлении, противоречит фактам.

«Художественное произведение, — замечает М.Корти, — действует на человека, как наркотик. Оно живет своей реальностью, не совпадающей с реальностью жизни, и в массовом сознании художественная правда воспринимается как правда настоящая. Таким образом, художественное произведение не подлиннее, а прочнее, устойчивее, я бы даже сказал, обманчивее, чем факты жизни. Резюмирую: пьеса «Моцарт и Сальери» основана на слухах, а именно, что Сальери завидовал Моцарту, что он публично освистал «Дон Жуана», что Сальери якобы сам признался в отравлении Моцарта». И далее: «В легенде о Моцарте и Сальери мы выделили несколько элементов. Сплетни. Романтика. Пушкин. Драматург Шеффер. Коммерческая картина Формана «Амадеус» и т.д. Вот вам готовая формула, простой рецепт. Получится великолепная легенда»…
С того времени, как я с позиций токсиколога написал очерк «Загадка болезни и смерти Моцарта», я не переставал интересоваться перипетиями этой версии. Продолжал удивляться тому, что, несмотря на вердикт моцартоведов, на очередном форуме которых в Зальцбурге еще в шестидесятые годы был одобрен доклад, аргументировав-ший несостоятельность обвинения Сальери, мнение многих о том, что преступление все же имело место, не поколебалось. Образ Сальери как презренного завистника творческим гением Пушкина в сознании соотечественников поэта утвердился всерьез и надолго.

Кто из нас не помнит пушкинских строк, в которых Сальери  оправдывает свое преступление во имя спасения искусства:
Нет, не могу противиться я доле
Судьбе моей: я избран, чтоб его
Остановить – не то мы все погибли,
Мы все, жрецы, служители музыки,
Не я один с моей глухою славой…
Логика здесь такова: творчество гения – лишь временный взлет, после которого «искусство падет опять».
Спустя двести с лишним лет имя Антонио Сальери – учителя Бетховена, Листа, Шуберта – продолжает оставаться нарицательным, особенно у нас. На Западе большинство поклонников музыки его помнит и чтит как видного композитора, обогатившего мир талантливыми произведениями. Более того, там многие лишь из упомянутого и еще одного оправдательного вердикта – именно последний понудил меня вновь возвратиться к этой теме – с удивлением узнали, что некогда Сальери подозревался в отравлении Моцарта.
Так о каком же еще одном вердикте идет речь? Весной 1997 года в Милане во Дворце юстиции состоялся необычный судебный процесс. Несмотря на то, что со времени рассматриваемого события минуло два с лишним столетия, он был посвящен все тому же предполагаемому преступлению Сальери. В главном зале Дворца по всем канонам современного правосудия проходило заседание судебной коллегии во главе с председателем апелляционного суда Милана. Со стороны обвинения выступал один из известных в стране прокуроров. В качестве свидетелей были приглашены уважаемые среди итальянских медиков врачи.

И что же? В ходе процесса было установлено: жена Моцарта Констанца вскоре после смерти композитора, когда впервые возникла версия об отравлении, подтвердила, что мужа действительно преследовала мысль о смерти от яда. А сын Карл Томас сказал, что «тело отца было странно опухшим, как у отравленного ртутью». Но, разумеется, ни первое, ни второе обстоятельство не могли быть приняты в качестве доводов в пользу версии злоумышленного отравления. Тем более что известно: ртутью Моцарта лечили в свое время от так называемой спинной сухотки, которую у него заподозрили врачи… И еще что было доказано на процессе: сама Констанца, несмотря на сплетни, не верила в распространившуюся версию виновности Сальери, доверив ему после смерти мужа занятия со своим младшим сыном, как и отец звавшимся Вольфгангом Амадеем. На самого же Сальери так подействовали ложные о нем слухи, что за два года до смерти у многострадального композитора возникли психические расстройства. В числе других спутанных и отрывочных высказываний из уст больного прозвучало «признание в отравлении», которому те, кто хорошо знал композитора, разумеется, не поверили, поскольку понимали, что это результат «затмения рассудка». Среди них были и Бетховен, и Россини. Затем, когда сознание Сальери прояснилось, он до самой смерти с болью повторял: «… я не убивал Моцарта!».

Миланский процесс 1997 года поставил точку в этом трагическом  событии – обвинении талантливого композитора прошлого Антонио Сальери в совершении злодейского отравления. По всем правилам прошлого и нынешнего европейского правосудия он был оправдан «за отсутствием состава преступления».
Канет ли в Лету после этого процесса столь распространившаяся, особенно у нас, версия? Уверенности в этом нет…

МЫШЬЯК В ВОЛОСАХ ИМПЕРАТОРА
– Итак, Сальери невиновен. А английские политики? Они таки отравили Наполеона или?..
– Отчего ушел в мир иной Наполеон Бонапарт, волею изменчивой судьбы завершивший свой земной путь не в императорском дворце столицы Франции, а на далеком острове Святой Елены? До сих пор не найден однозначный ответ на этот вопрос. Широко распространена версия о том, что он был отравлен.

Наполеон Бонапарт

Здесь уместно заметить, что в середине прошлого столетия эксперты-токсикологи начали успешно использовать в своей практике новейшие методы физической химии, среди которых особенно точным оказался метод нейтронно-активационного анализа. Примечательны обстоятельные исследования, предпринятые с помощью этого метода в Шотландии, где были проведены экспертные работы, проливающие свет на некоторые события прошлого.

Результаты этих исследований опубликованы в солидных научных журналах «Nature» в начале 60-х и «Journal Radiology and Analytical Chemistry» в конце 70-х годов. Показательными оказались, в частности, результаты токсикологической экспертизы, проведенной при анализе волос Наполеона, доставленных в эти годы в лабораторию кафедры судебной медицины Университета Глазго. Волосы французского императора были получены от наследников его слуги, который срезал их перед тем, как был сделан слепок для посмертной маски.

Напомню, что император скончался в 1821 г. на упомянутом острове, куда он прибыл в 1815 г. Здесь на протяжении шести лет его здоровье постепенно  ухудшалось. Отдельные периоды улучшения самочувствия сменялись затем вновь периодами ухудшения. При этом император жаловался на общую слабость, головную боль, озноб, снижение мышечной силы в конечностях, раздражение глаз. Кроме того, периодически наблюдались рвоты и обмороки. Результаты исследования показали, что в переданных на кафедру волосах действительно содержался мышьяк в количестве, на порядок превышающем нормальное. Интересно и то, что максимальная концентрация этого элемента совпала по предполагаемому времени с периодом ухудшения здоровья, а это, возможно, свидетельствует, что именно в тот период Наполеон получил очередную порцию яда.
Так или иначе, есть основания полагать, что слухи об отравлении императора мышьяком не столь уж беспочвенны, хотя, разумеется, окончательный ответ на вопрос о том, был ли он отравлен этим ядом, остается открытым. В его волосах кроме мышьяка оказалась в небольшом количестве и ртуть. Может быть, химические вещества, обнаруженные в волосах Наполеона, были следствием применения им каких-то неизвестных современным врачам медикаментозных лечебных и косметических средств? Трудно сказать. Заметим только, что до сего времени сохранился рецепт «освежающей жидкости», которой пользовался Наполеон. В ее составе: бергамотовая эссенция, а также эссенция лимонной и апельсиновой кожуры, розмарина. Как видим, токсичных компонентов в ней нет.

В книге Р.Белоусова «Частная жизнь знаменитостей» содержатся сведения, более полно раскрывающие обстоятельства болезни Наполеона. Прежде всего, обращает на себя внимание то, что в его завещании были такие слова: «После моей смерти, ждать которой осталось недолго, я хочу, чтобы произвели вскрытие моего тела… Особенно рекомендую исследовать мой желудок и изложить результаты в точном и подробном отчете… Я прошу, я обязываю провести такое исследование». А далее следует сенсационная запись: «Я умираю преждевременно от рук английской олигархии и нанятого ею убийцы». Однако веских оснований у патологоанатомов, вскрывавших тело Наполеона, заподозрить его насильственное отравление не было.

После вскрытия, проведенного семью врачами, мнения разошлись. Одни из проводивших вскрытие считали, что причиной смерти явился гепатит, а также мальтийская лихорадка и малярия, другие – рак желудка. Тем не менее, нельзя игнорировать то обстоятельство, что лечили больного не только путем очистки кишечника и кровопусканием, но и хлористой ртутью. Применяли также множество других средств. Это позволило шведскому врачу С.Форсхувуду уже в наше время прийти к выводу, что нетрудно было Наполеона и отравить. К этой точке зрения присоединились некоторые другие исследователи, которые, как и С.Форсхувуд, основывали  свой вывод на факте обнаружения в его волосах мышьяка.

Заметим, что именно волосы являются индикатором отравления мышьяком. В середине 1990-х годов, когда по инициативе Бена Вейдера, президента Наполеоновского общества (Канада), волосы императора были направлены на экспертизу в химико-токсикологическую лабораторию Федерального бюро расследований США, в них, как и при анализе в лаборатории Глазго, был обнаружен мышьяк.
Можно предположить, что среди многих лекарств, которые принимал Наполеон, наряду с хлористой ртутью был и мышьякосодержащий препарат. Тогда становится понятным, откуда в волосах, подвергшихся нейтронно-активационному анализу, были обнаружены оба химических соединения. Но считать, сыграло ли их наличие в организме, пусть даже в очень малых количествах, роль в возникновении хронического отравления, весьма проблематично, Еще раз повторим: оснований для постановки такого диагноза объективные данные, полученные как при жизни Наполеона, так и после его смерти, не дают. И тайна смерти  Наполеона до сих пор не раскрыта…

Вел беседу МИХАИЛ ФРЕНКЕЛЬ

ВКУСНЫЕ ПИРОЖНЫЕ С…ЦИАНИДОМ

– А почему не удалось отравить Распутина?
– Легендарному «старцу» Григорию Распутину — фигуре мистической, сколь интриговавшей историков ранее, столь продолжающей оставаться предметом дискуссий и сегодня, посвящено множество публикаций. Но до сих пор факты, версии и домыслы, переплетенные в тугой узел различных мнений и толкований, не позволяют с достаточной определенностью трактовать эту неординарную личность.

Фигура Распутина и поныне привлекает интерес не только социологов и историков, но и медиков. Последние давно пытаются ответить на вопрос о том, действительно ли его доморощенное целительство было столь разительным и эффективным? В чем его влияние на психическую сферу окружающих? Наконец, чем объяснить тот факт, что, получив смертельную дозу цианида калия, он не погиб тотчас же от острого отравления? Попытаемся ответить на последний вопрос. Но сначала краткий комментарий к предыдущим.

В свое время была популярна книжка Н.Н.Евреинова «Тайна Распутина», выпущенная издательством «Былое» в Ленинграде в 1920-х годах. В главе «Его тайна» автор приводит выдержки из дневника Е.Джанумовой, не раз присутствовавшей на распутинских сборищах, где предшествовавшая оргии массовая пляска во главе с «божьим человеком среди бела дня была самым обычным делом…»: «Мелькала бородатая фигура, развевались кисти голубого пояса. Четко и дробно выбивали такт ноги в мягких сапогах чудесной кожи, какого-то особенного фасона. Глубоко сидящие глаза вонзились в меня, и я не знала, что думать».

Знаменитый психиатр В.М.Бехтерев опубликовал в «Петроградской газете» от 21 марта 1917 года статью «Распутинство и общество великосветских дам». Заключая свою интересную публикацию, ученый писал: «…если кто и хотел бы понимать все, что известно относительно покорения дам высшего общества грубым мужиком Распутиным с точки зрения гипнотизма, то он должен не забывать, что кроме обыкновенного гипнотизма есть еще «половой» гипнотизм, каким, очевидно, обладал в высокой степени старец Распутин».

О Распутине, и той эпохе и атмосфере, в которой он стал заметен, написаны десятки книг. Благодаря ряду «чудес» и пророчеств, своеобразному стилю поведения Распутин стал для царя Николая II и царицы Александры Федоровны другом и духовным наставником. Близость Распутина к венценосной семье и их психологическая зависимость от него давали ему возможность эффективно воздействовать на должностные перемещения даже в самых высоких кругах, вмешиваться в вопросы внутренней и внешней политики России.
– Говорили даже, что Гришка был любовником имератрицы.
– Да, ходили такие слухи. Но так ли это, ныне неважно. Важнее, что Распутин имел больше власти, чем любой высший сановник. Все это стало причиной заговора с целью его физического устранения. Группу заговорщиков составили великий князь Дмитрий Павлович, князь Феликс Юсупов, член Государственной думы В.Пуришкевич, поручик А.Сухотин и военный врач С.Лазаверт. Распутина решено было отравить цианистым калием, который был передан бывшим министром внутренних дел Маклаковым, уволенным с этого поста по настоянию Григория.

…В ночь с 16 на 17 декабря 1916 года князь Феликс Юсупов поднялся в комнату, где находились его сообщники, и сказал: «Распутин съел восемь отравленных цианистым калием пирожных и выпил два бокала отравленного вина, но не умер, хотя у него появились обильное слюнотечение, частая отрыжка, жажда и одышка».

Григорий Распутин

Следовательно, симптомы отравления цианистым калием были налицо, что опровергает предположение Э.Радзинского, высказанное в его книге «Николай II: жизнь и смерть», о том, будто бы яд был заменен на инертный порошок.
Кроме того, участник заговора С.Лазаверт, манипулировавший с кристаллическим и растворенным цианидом калия во время насыщения им пирожных и вина, спустя некоторое время выглядел физически уставшим, у него были апоплексически красное лицо и блуждающий взгляд, т.е, чувствовал он себя плохо. И это могло быть результатом не нервного перенапряжения, о чем писал В.Пуришкевич, а следствием отравления парами цианида калия, так как С.Лазаверт манипулировал с ядом, не соблюдая каких-либо мер предосторожности.
– Большинство из тех, с кем я говорил об этой истории, верят в то, что смертельное действие цианида калия предотвратила глюкоза, в большом количестве содержащаяся в креме отравленных пирожных.
– Это глупость. Глюкоза не входит в перечень антидотных средств при отравлении цианидами, а опыты на животных показывают, что внутривенное введение глюкозы даже в значительных количествах не защищает от смертельного действия цианистых соединений.
– Так почему же Распутин не погиб, приняв смертельную дозу цианистого калия?
– Попытку ответить на этот вопрос предпринял мой коллега, возглавляющий одну из лабораторий в Институте фармакологии и токсикологии АМН Украины, профессор Леонид Громов. Он представил на суд медицинской научной общественности принципиально новую гипотезу о механизме действия цианидов. Согласно выдвинутой им концепции угнетение цианидами активности фермента супероксиддисмутазы — один из решающих процессов в механизме их токсического действия. Но это не единственная причина. Цианид натрия угнетает и другой окислительный фермент — каталазу, что приводит, как известно, к накоплению избыточного количества пероксида водорода.

В литературе описано генетически обусловленное состояние — так называемая акаталазия — разная степень выраженности снижения активности каталазы. При этом происходит повышение уровня пероксида водорода, окисляющего железо гемоглобина до метгемоглобина. А последнее — окисленное железо — «жадно» соединяется с цианид-ионом, что предотвращает угнетение тканевого дыхания. Любопытно, что о наличии такого своеобразного «противоядия» свидетельствует синеголубая окраска у конъюнктивы глаз и матово-голубой оттенок кожи, придающий ей вид аристократической холености.
По описанию людей, знавших и наблюдавших Распутина при жизни, несмотря на ярко выраженные мужицкие манеры, он имел именно такой вид, как описано выше, что придавало ему особую загадочность. Сине-голубой цвет радужной оболочки его глаз особенно оттенялся голубизной конъюнктивы, что в полной мере было подчеркнуто демоническим видом во время его гипнотических сеансов.
– А есть ли основание предполагать, что у Распутина была врожденная акаталазия?
– Громов считает, что такие основания имеются. Справедливости ради следует заметить, что не все придерживаются версии об отравлении Распутина ядом, всыпанным участниками заговора в пирожные. В своей книге и авторской передаче по телевидению «Крах империи. Убийство Распутина» Эдвард Радзинский утверждает, что «старец», строго соблюдавший диету, вообще не употреблял сладкого. Но это сенсационное заявление — лишь предположение, к тому же, не согласующееся со свидетельствами очевидцев.
Отравить Распутина не удалось. Заговорщикам, как известно, пришлось его застрелить…

После Октябрьской революции ряд ядов в СССР получил статус средств (естественно, тайных) борьбы с врагами Советской власти.
«Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы» — якобы говорил Сталин. И это было одним из основополагающих принципов деятельности советских спецслужб. Институты, лаборатории, конструкторские бюро были привлечены к созданию «спецсредств борьбы с враждебными элементами», к которым были отнесены политические оппоненты, идеологические противники, носители «чужих» взглядов.

ДЕТИЩЕ «КОЩЕЯ БЕССМЕРТНОГО»
– Есть сведения, что для этих целей была создана специализированная лаборатория.
– Это действительно так. Одной из первых токсикологических лабораторий особого назначения, в задачу которой входило изготовление, разработка и исследование действий на организм человека ядовитых и наркотических веществ, в СССР стала лаборатория, организованная еще в 1921 году и получившая конспиративное название «Специальный кабинет».

Лаборатория разместилась под крышей (в прямом и переносном смысле) института биохимии (ВИБХ), созданного годом раньше и располагавшегося в Москве, в доме №8 на Воронцовом поле.
Щекотливое дело создания такой лаборатории могло быть поручено только проверенному и волевому человеку, умеющему хранить тайну. Им стал бывший народоволец с партийным псевдонимом «Кощей Бессмертный». Член ВЦИК, политический эмигрант с большим партийным стажем, талантливый ученый-химик, прежде изготовлявший взрывчатку для террористической группы «Народная воля». Свои организаторские способности он проявил еще в 1918 году при создании Центральной химической лаборатории при ВСНХ РСФСР, преобразованной в 1931 году в физико-химический институт им. Карпова, директором которого он был до конца жизни, и упомянутого Института биохимии. Правда, сведений о заслугах в создании зловещего подразделения мы не найдем ни в его автобиографии, написанной в 1926 году, ни в Википедии. Совершенно очевидно, что о нем не знали и городские власти ни Киева, ни Днепропетровска, ни Донецка, присваивая улицам имя академика Алексея (Александра) Николаевича Баха, того самого, который в далеком 1921 четко исполнил данное ему поручение.

В дальнейшем тайное детище известного ученого исправно выполняло заказы по изготовлению ядов и психотропных препаратов для секретных операций ВЧК, ОГПУ, НКВД.
Естественно, все это происходило под покровом глубокой тайны и лишь в последние годы стало достоянием гласности.
В 1926 году по указанию тогдашнего председателя ОГПУ Менжинского данная лаборатория вошла в состав группы Якова Серебрянского, на которую было возложено, в частности, проведение секретных операций за рубежом. С этого момента яды и получили официальный статус спецсредств в арсенале ОГПУ-НКВД-КГБ. Первым руководителем лаборатории был ученый, возглавлявший НИИ обмена веществ, профессор И.Казаков (между прочим, как говорят, прототип профессора Преображенского из «Собачьего сердца»). Но в 1938-м он был расстрелян вместе с Бухариным по делу «правотроцкистского блока».

Одной из первых «успешных» операций лаборатории в новом статусе, как утверждает известная версия, стало устранение выдающегося ученого и медика профессора Бехтерева. Профессор, прибывший в Москву на съезд психиатров, неожиданно и загадочно скончался 24 декабря 1927 года. Известно, что в те дни его пригласили освидетельствовать товарища Сталина, и на вопрос кого-то из коллег, где он был, Бехтерев неосторожно ответил: «осматривал одного сухорукого параноика». Впрочем, есть и другая версия, высказанная правнуком ученого С.В.Медведевым, директором Института мозга человека РАН: «Предположение, что мой прадед был убит, это не версия, а вещь очевидная. Его убили за диагноз Ленину – сифилис мозга».

В тот вечер профессор посетил Большой театр, где во время антракта он, согласно одной из гипотез, отправился в буфет, где выпил чаю с пирожным. По дороге домой Бехтереву сделалось плохо, а к утру его не стало…

Лаборатория ядов в НКВД

В 1938 году спецлаборатория под названием «Лаборатория Х» получает статус отдельного подразделения спецслужб. С 1940 года во главе ее становится бывший руководитель токсикологической лаборатории Института экспериментальной медицины военврач, а впоследствии полковник госбезопасности профессор Майрановский. Лаборатория получает задание разрабатывать яды, которые должны были гарантированно убивать, не оставляя никаких следов в организме человека. Эксперименты проводились на собаках, а затем на заключенных, приговоренных к высшей мере. Санкцию на проведение опытов над живыми людьми давал лично нарком Берия.

Процедура введения яда была тщательно замаскирована. Вновь прибывшие думали, что их привезли на обычный медицинский осмотр, затем им делался укол, якобы лекарственного средства. Трупы доставляли в больницу Склифосовского на вскрытие. Если яд в организме не обнаруживался, а вскрытие показывало, что больной умер от естественной болезни, к примеру, от паралича сердца, то введенный препарат регистрировался, получал номер и гриф «секретно».
Спецблок «Лаборатории Х», который находился во внутренней лубянской тюрьме, напоминал гостиницу. В помещениях, где содержались заключенные, были высокие потолки, хорошая мебель. Вкусную и питательную еду, совершенно не похожую на тюремную, приносили из столовой НКВД. Здесь были вполне сносные условия жизни. Вот только жизнь очень быстро заканчивалась. Все, кто попадал в спецблок, были обречены.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ НАЦИСТОВ
– Известно, что во время Второй мировой войны гитлеровцы осуществляли чудовищные преступления и «эксперименты» с помощью отравляющих химических веществ и ядов.
– Да, это так. И самым печально известным из отравляющих газов, с помощью которого были умерщвлены тысячи жертв нацистов, был «Циклон Б».

Он был разработан в 1922 году группой ученых под руководством Фрица Габера, лауреата Нобелевской премии по химии. C 1911 года он был руководителем Кайзер-Вильгельм-Института физической химии в Берлине, где возглавлял разработку боевых отравляющих веществ и методов их применения. Габер сам был евреем и в 1933 году, после прихода Гитлера к власти, был вынужден эмигрировать из Германии. Через год он умер в Швейцарии. Некоторые члены его семьи погибли в нацистских лагерях смерти. Изначально «Циклон Б», являющийся пестицидом на основе синильной кислоты, предназначался для использования в сельском хозяйстве. Однако свою дурную славу он заслужил, когда стал использоваться нацистами для убийства людей.

Впервые для массового уничтожения людей «Циклон Б» был применен в сентябре 1941 года в Освенциме по инициативе первого заместителя коменданта лагеря Карла Фрича к 600 советским военнопленным и 250 другим узникам. Комендант лагеря Рудольф Хесс одобрил инициативу Фрича, и впоследствии именно в Освенциме этот препарат применялся для убийства людей в газовых камерах. С 10 декабря 1941 года в администрацию 8 концлагерей поступило распоряжение о проведении комиссиями врачей СС проверок и отбора заключенных и умерщвления газом всех заключенных, болевших больше 4 недель. Для умерщвления стал применяться газ «Циклон Б». В дальнейшем он широко применялся для уничтожения заключенных.

Рудольф Хесс сознавался на Нюрнбергском процессе:
«В июне 1941 года я получил приказ установить в Аушвице [Освенциме] оборудование для истребления евреев. Когда я оборудовал здание для истреблений в Аушвице, то приспособил его для использования газа «Циклон Б», который представлял собой кристаллическую синильную кислоту. Другим усовершенствованием, сделанным нами, было строительство газовых камер с разовой пропускной способностью в 2 тысячи человек, в то время как в десяти газовых камерах Треблинки можно было истреблять за один раз только по 200 человек в каждой».

Число погибших от «Циклона Б» исчисляется сотнями тысяч.
А в другом нацистском концлагере Бухенвальд проводились «эксперименты» с ядами. Их добавляли в еду заключенных. Одни жертвы этих «опытов» медленно умирали под наблюдением «специалистов». Других убивали сразу же после отравления для немедленного вскрытия тела, чтобы узнать время действия яда.

Этот страшный «эксперимент» закончился в сентябре 1944 года, когда его участников, еще оставшихся в живых, расстреляли пулями, начиненными ядом…
Часть нацистских врачей-убийц понесла наказание за свои преступления. Но многих других Фемида, увы, пощадила…
Но человечество не должно забывать об этих чудовищных преступлениях.

ЗЛОДЕЙСТВО И ЛЮБОВЬ

Григорий Майрановский

После окончания Второй мировой войны смертная казнь в Советском Союзе была отменена на несколько лет в честь победы над фашизмом. А министр госбезопасности Виктор Абакумов запретил проводить эксперименты над подследственными. В 1951 году и сам Майрановский подвергся гонениям. Его арестовали и поместили во Владимирскую тюрьму. Впрочем, официально не за участие в экспериментах над людьми, а якобы за то, что он хранил яды дома.
Деятельность лаборатории к концу сороковых годов была свернута. После 1953 года она прекратила свою работу… Но только на бумаге. На самом деле подразделение сменило вывеску и стало называться «Спецлаборатория №12 Института специальных и новых технологий КГБ».

– И как же работал этот институт?
– Для ликвидации опасных для сталинского режима лиц использовались разнообразные яды. Так, ампула с ядом кураре, тщательно изготовленная в лаборатории МГБ СССР под руководством упомянутого Григория Майрановского, нашла свою «цель» — в 1947 году в Мукачевской больнице скончался архиепископ украинской греко-католической церкви Теодор Ромжа.
В июне 1945 года Закарпатье было присоединено к СССР, что существенно осложнило положение греко-католиков. С февраля 1946 года тридцатипятилетний Ромжа стал официально управляющим (епископом) автономной Мукачевской епархии. Он старался урегулировать взаимоотношения церкви с новыми органами управления и часто совершал поездки по сельским приходам, морально поддерживая священников и паству. Влияние епископа Ромжи на верующих вызвало резкое недовольство первого секретаря ЦК Компартии Украины Никиты Хрущева. Вместе с министром госбезопасности республики С.Савченко он направил донесение Сталину и Абакумову, обвинив епископа в сотрудничестве с подпольным украинским национальным движением и «тайными эмиссарами Ватикана», после чего получил санкцию на убийство. Однако организованное Савченко ДТП оказалось неудачным – Ромжа выжил, хотя и попал в больницу.

В своих воспоминаниях один из руководителей террористическими операциями советских спецлужб генерал Павел Судоплатов так описывает дальнейшие события:
«В это время мне позвонил Абакумов и сказал, что через неделю в Ужгород приезжают Савченко и Майрановский с приказом ликвидировать Ромжу. Они рассказали мне, что в Киеве на вокзале, в своем железнодорожном вагоне, их принял Хрущев, дал четкие указания и пожелал успеха. Два дня спустя Савченко доложил ему по телефону, что к выполнению операции все готово. В результате было отдано приказание о проведении акции. Майрановский передал ампулу с ядом кураре агенту местных органов безопасности — это была медсестра в больнице, где лежал Ромжа. Она-то и сделала смертельный укол.».

– Уже после смерти Сталина агентом КГБ были убиты лидеры Организации украинских националистов Лев Ребет и Степан Бандера. Ребет был уничтожен в 1957 году, а Бандера в 1959-м. До сих пор до конца не ясно, зачем было осуществлять эти «акции» тогда, когда активное вооруженное сопротивление советской власти на Западной Украине уже было подавлено?
– Это так. Но факт остается фактом. Оба лидера украинских националистов были убиты одним и тем же агентом и одинаковым способом.

В числе излюбленных «технологических спецсредств» лаборатории были синильная кислота и рицин. В обоих случаях орудием убийства служили ампулы с цианидом, помещенные в устройства для их моментального вскрытия. При этом происходило мгновенное распыление ядовитого вещества. Жертва погибала при поступлении паров и аэрозольных частиц яда через дыхательные пути. Устройство требовалось направить прямо в лицо жертвы. Пары яда быстро рассеивались, и вероятность отравления убийцы была ничтожно мала, но на всякий случай он получил антидот в виде таблеток и аэрозольного баллончика. Для убийства Ребета было изготовлено одноствольное устройство, а для убийства Бандеры – двуствольное. Лев Ребет был убит 12 октября 1957 года. Его смерть не вызвала подозрений полиции. Он был уже человеком преклонного возраста, с ослабленным здоровьем, и врачи констатировали смерть от сердечного припадка. Степан Бандера встретился со смертью 15 октября 1959 года в Мюнхене.

…Местное время 12.50. К подъезду серого пятиэтажного дома №7 по улице Кротмайерштрассе подошел молодой человек со свернутой в трубочку газетой в руке, открыл ключом входную дверь и исчез в проеме подъезда. Спустя несколько минут у этого же подъезда появился пожилой мужчина, который ключом открыл ту же дверь. Войдя в подъезд, он увидел спускавшегося по лестнице молодого человека, который, проходя мимо резко вскинул руку с газетой. Раздался еле слышный хлопок, и струя мгновенно испарившейся жидкости ударила Степану Бандере в лицо. Молодой человек вышел из подъезда и направился в сторону городского парка, где выбросил в ручей что-то металлическое. Вдох отравляющего вещества вызвал мгновенное сужение кровеносных сосудов и остановку сердца. Яд разлагался быстро. Врачи с уверенностью констатировали смерть от сердечного приступа. Так же погиб Ребет два года назад. Но теперь, когда обстоятельства повторились, возникли подозрения. И когда провели повторное вскрытие, нашли элементы цианида в организме, а на лице — осколки капсулы.

В обоих случаях убийцей был Богдан Сташинский – сельский парень, как и его жертвы, родом из Западной Украины. В свое время он проштрафился на пустяковом деле и с помощью шантажа был завербован чекистами. Сташинский оказался способным агентом и поэтому ему были поручены такие важные «акции».

– Как это было нередко, КГБ и в этом случае предприняло операцию по дезинформации о случившемся. Я сам читал, с позволения сказать, очерк одного журналиста из ГДР, в котором рассказывалось, что Бандеру ликвидировала западногерманская разведка БНД с помощью подкупа повара-украинца, работавшего в ресторане, где обычно обедал Бандера.

Однако случилось непредвиденное. В злодейство вмешалась любовь.
– Мы знаем, что Сташинский, влюбившись в немку Инге Поль, попал под ее сильное влияние и дал себя уговорить явиться в западногерманскую полицию с повинной. Так он и поступил. И правда об убийстве Ребета и Бандеры стала известна миру.
Политический эффект от признаний Сташинского был так велик, что, очевидно, именно поэтому он получил достаточно небольшой срок – восемь лет. Из них он отсидел шесть. Выйдя на свободу, он изменил внешность. И затем, думается, не без помощи западных спецслужб, затерялся на просторах планеты…
– Но эти убийства ведь не были последними акциями КГБ, осуществленными с помощью «прославленной» лаборатории?
– К сожалению, нет. С начала семидесятых годов, можно сказать, «государственным ядом» в СССР становится рицин. С его помощью были убиты болгарские диссиденты Георгий Марков и Владимир Костов. Чудом после покушения выжил Нобелевский лауреат Александр Солженицын.
– А что ныне?
– Ну, о смерти бывшего сотрудника КГБ Александра Литвиненко многое уже известно.
– И не только о его. Я лично знал замечательного смелого журналиста Юрия Щекочихина, не раз приходившего в гости в редакцию популярной украинской газеты, в которой я работал много лет. Так вот, друзья Юры убеждены, что его тоже отравили.
– Мы это действительно не можем исключать.
Для полноты картины мы только должны отметить, что в годы холодной войны, судя по ряду факторов, к упомянутым нами методам прибегали не только советские чекисты, но и сотрудники западных спецслужб. Продолжают ли они так же вести себя и сейчас, я сказать затрудняюсь…

Заключая наш экскурс в летопись примечательных случаев, связанных с историей и выяснением причин отравлений ядами известных исторических лиц, вспоминаю слова Конфуция, призывавшего изучать прошлое, если мы хотим предугадать возможность подобного в будущем. Думается, что подобный призыв оправдан. Ведь в прошедшем нередко можно и должно найти многое для раздумий о тенденциях и событиях как нынешних, так и грядущих.

Видный токсиколог Николай Лазарев настоятельно рекомендовал не только изучать меры борьбы с уже существующими вредными последствиями токсичных химических веществ, но и прежде всего предупредить саму возможность их возникновения. Прислушаемся к мудрым призывам наших предшественников.

Вел беседу МИХАИЛ ФРЕНКЕЛЬ

 

В апреле 1961 года состоялся первый полет человека в космос. Его совершил Юрий Гагарин

Первый еврейский космонавт полковник Борис Волынов

Нужно сказать, что в исследованиях космического пространства весьма заметен и «еврейский вклад». Но, говоря о нем, следует вспомнить не только выдающихся еврейских ученых и инженеров из США, Израиля, СССР и других стран – создателей космической техники и программ разнообразных исследований (только в СССР можно назвать таких основоположников космонавтики, как создатель систем управления всего советского ракетно-космического комплекса Борис Евсеевич Черток, создатель двигателей советских космических кораблей Семен Ариевич Косберг, создатель сплавов, из которых изготавливались все советские космические корабли, Иосиф Наумович Фридляндер и др.), но и тех, кто своим подвигом воплощает в жизнь самые смелые планы покорения космоса.
За последние десятилетия полеты в космос совершили 14 евреев-астронавтов (в том числе три женщины), на счету которых 43 космические экспедиции. Двое евреев-астронавтов – Юдит Резник (США) и Илан Рамон (Израиль) – погибли в катастрофах космических кораблей.

Первым евреем в космосе был полковник Борис Волынов. Военный летчик прошел жесткий отбор и в 1960 г. был принят в первый советский отряд космонавтов. Но из-за антисемитизма, царившего в СССР, галахический еврей столкнулся с казалось бы непреодолимыми препятствиями на пути в космос. Он должен был совершить свой первый полет в 1964 г. в качестве командира экипажа корабля «Восход-1», однако за три дня до старта государственная комиссия отстранила Волынова от полета. Объяснение было простое: «Евреям нечего делать в космосе».

Впрочем, кандидатуру Волынова отстаивали его непосредственные руководители – генеральный конструктор Сергей Королев и начальник отряда космонавтов генерал Каманин. Королев в ярости заявил Хрущеву в ответ на отстранение Волынова: «Не раскачивайте лодку – она может перевернуться!»

Полковник Илан Рамон — первый астронавт Израиля

Н. П. Каманин писал в своих дневниках: «1968 г., 20 декабря. Вчера всю группу космонавтов, готовящихся к полету на двух „Союзах“, вызывали в ЦК КПСС. У меня были опасения, что Сербин снова будет заниматься „еврейским вопросом“, – однажды он уже высказывался против допуска в космический полет Бориса Волынова только потому, что у него мать – еврейка. Думаю, Сербину пришлось отступить под влиянием Мишина, Келдыша и Афанасьева, которых я, защищая кандидатуру Волынова, сумел привлечь на свою сторону…
1969 г., 11 января. Я представил Госкомиссии космонавтов, полностью закончивших программу подготовки к полету на двух „Союзах“, и внес следующее предложение о назначении основного и дублирующего составов экипажа группы космических кораблей: командир корабля «Союз-5» – Б. В. Волынов… Госкомиссия утвердила мое предложение. Так закончился мучительно долгий путь Бориса Волынова к космическому полету. Он начал готовиться к полетам вместе с Гагариным, пять раз был дублером и один раз назначался командиром „Восхода“, но перед предстоящим полетом создалась большая угроза, что его не включат в экипаж „Союза-5“ только из-за того, что у него мать – еврейка (отец – русский). В самые последние дни приходили письма из ЦК с призывом: „Не посылайте евреев в космос!“ С большим трудом удалось защитить хорошего парня от злобных и глупых нападок».
В 1969 г. Волынов в качестве командира совершил полет на космическом корабле «Союз-5». Во время полета была осуществлена стыковка с кораблем «Союз-4». При спуске «Союза-5» не сработали системы торможения, и началось падение спускаемого аппарата. Только незаурядное мужество позволило Волынову выжить в экстремальной ситуации и успешно вернуться на Землю.
Впрочем, на этом его злоключения на почве советского антисемитизма не закончились. Каманин в своем дневнике пишет: «1971 г., 16 июня. Незадолго до отъезда из Центра на аэродром у меня состоялся нелегкий разговор с Борисом Волыновым, который уже второй год командует отрядом слушателей-космонавтов. Назначая Волынова на это „тихое“ место, я откровенно объяснил ему, что в ближайшие два-три года его не разрешат послать в новый космический полет и будут ограничивать в выездах за границу. В ЦК (Сербин) и ВПК (Царев) мне довольно прозрачно намекнули на то, что еврейские родственники Волынова „будут висеть на нем тяжелым грузом“. Волынов, однако, не хочет мириться с обидными ограничениями и при каждой встрече со мной просит включить его в один из экипажей, готовящихся к очередным полетам. Сегодняшняя наша беседа была предельно откровенной и потому особенно трудной – я пытался убедить Бориса, что в сложившейся обстановке ему лучше пока не напоминать о себе и не настаивать на новом полете. Я, правда, не уверен, что после этой беседы он прекратит поиски ответа на мучительное для него „почему?“…»
В 1976 г. Волынов совершил свой второй космический полет на корабле «Союз-21» и выполнил стыковку с орбитальной станцией «Салют-5». Это была первая экспедиция на станцию «Салют-5».

***

Еврейский астронавт полковник Эллен Бейкер (Шульман)

«Еврейскую эстафету» приняла женщина-астронавт Юдит Резник (США), совершившая свой первый космический полет на корабле «Дискавери» в 1984 г. Юдит родилась в ортодоксальной еврейской семье. Ее дед был одним из немногих еврейских жителей города Хеврона в Эрец-Исраэль, выживших в резне, учиненной арабами в 1929 г. Юдит получила диплом инженера-электрика и защитила диссертацию. В 1977 г. она прошла жесткий отбор в группу астронавтов, победив несколько тысяч кандидатов. Второй полет Юдит Резник на корабле «Челленджер» в 1986 г. закончился трагически – корабль взорвался вскоре после старта.
Кроме Юдит Резник, полеты в космос совершили еще две американские еврейки – военный врач полковник Элен Бейкер (Шульман), принявшая участие в четырех космических экспедициях, и авиационный инженер Марша Айвинс, удерживающая женский рекорд по числу полетов в космос (она была в составе экипажей пяти космических кораблей).
***
В последующие годы космические полеты совершили еще девять американских астронавтов-евреев. Астроном Джеффри Гофман впервые отправился в космос на шаттле «Колумбия» в 1985 г. и затем принял участие еще в пяти космических экспедициях. Врач-ветеринар Мартин Фитман принял участие в космической экспедиции на шаттле «Колумбия» в 1993 г. Физик Джером Апт, выходец из ортодоксальной еврейской семьи, летал в космос четыре раза. Религиозный еврей Давид Вольф, имеющий дипломы инженера-электрика и хирурга, также совершил четыре полета. В космос он брал не только кипу, талес и Тору: отправляясь в 1997 г. в преддверии праздника Рош ха-Шана на космическую станцию «Мир», он не забыл взять с собой шофар, звуками которого возвестил с орбиты о наступлении еврейского Нового года.
Физик Джон Грюнсфельд впервые полетел в космос 2 марта 1995 г. на шаттле Endeavour и затем принял участие еще в четырех космических экспедициях. Полковник ВВС США Скотт Хоровиц, многие годы прослуживший летчиком-испытателем и защитивший диссертацию по аэрокосмическим технологиям, принял участие в трех космических полетах в качестве астронавта, а в 2001 г. возглавил космическую экспедицию на челноке «Дискавери». В последующие годы Хоровиц был одним из руководителей Американского космического агентства (НАСА).
Инженер-авиатор и летчик-испытатель Марк Полански поднялся в космос на шаттле Atlantis в 2001 г. и затем еще дважды летал в космос. Как символ своей еврейской идентичности он взял в полет из Музея Холокоста плюшевого мишку еврейского ребенка, убитого в Освенциме.

***

Еврейский астронавт Гаррет Рейсман

В 2003 г. на борту американского космического корабля «Колумбия» стартовал первый израильский астронавт полковник Илан Рамон. Сообщение о гибели космического корабля «Колумбия» пришло 1 февраля 2003 г. В момент гибели Илану еще не было и 49 лет. Младший сын в семье бывших узников Освенцима Элиэзера и Товы Вольферман родился 20 июня 1954 г. в Тель-Авиве. В 1981 г. Илан был среди израильских пилотов, осуществивших историческую миссию по уничтожению атомного реактора в Багдаде и срыву ядерных планов Саддама Хусейна. На счету полковника Рамона были сотни боевых вылетов и два катапультирования.
Илан Рамон не был первым евреем, полетевшим в космос, но лишь он потребовал кошерное меню на орбите. «Я не религиозный еврей, но я – первый израильтянин в космосе и ощущаю себя посланником еврейского народа, уважающим его традиции», – заявил Рамон. В полет израильский астронавт взял Тору, которую удалось сохранить выжившему еврейскому узнику концлагеря Берген-Бельзен. Для Рамона это был символ истории еврейского народа, которая привела этот народ к созданию собственного государства.
После крушения шаттла Columbia, на котором летел Рамон, его жена Рона узнала о существовании еще одного свитка Торы работы того же переписчика. «Я предложила экипажу Atlantis взять с собой в космос свиток Торы в память о том, что хотел сказать Илан – о способности человека преодолевать трудности на уровне личном, национальном и общечеловеческом. Я чувствую, что сделала то, что хотел Илан, и круг замкнулся», – пояснила она. Экипаж американского космического корабля Atlantis привез на Землю свиток Торы, взятый в полет в честь погибшего израильского астронавта.

***
11 марта 2008 г. на борту космического челнока Endeavour стартовал американский астронавт-еврей Гаррет Рейсман. 40-летний инженер-механик из Нью-Джерси взял с собой Декларацию независимости Государства Израиль, а также небольшой флаг Государства Израиль с автографом президента Шимона Переса. С борта космического корабля Гаррет поздравил народ Израиля с 60-й годовщиной независимости.
Рейсмана на международной космической станции сменил инженер Грегори Шамитофф. Он привез на станцию две мезузы в форме космического корабля работы израильского дизайнера Лорен Коэн, которые были установлены в отсеках космического челнока Discovery.

 

Черняк Ян Петрович (настоящее имя Черняк Янкель Пинхусович) – сотрудник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР.
В 70-х годах с разрешения ГРУ встречался с Юлианом Семеновым и послужил прототипом образа знаменитого Штирлица.
Он родился 6 апреля 1909 года в Черновцах на Буковине, входившей тогда в состав Австро-Венгрии, в семье небогатого торговца. Родители пропали без вести или погибли во время Первой мировой войны, и мальчик воспитывался в сиротском приюте.

В 1927 году, после окончания средней школы, он поступил в Пражское высшее техническое училище, где вскоре стал одним из лучших учеников. Его любимым занятием было изучение языков. К 20-ти годам он овладел семью (!), а на языке Шиллера и Гете молодой студент изъяснялся так, что его не отличали от уроженца западногерманских земель. Русский язык он выучил позже.

 

Получив диплом, Черняк некоторое время трудился на электротехническом заводе, но после того, как разразился мировой экономический кризис, был уволен и остался без работы. Тогда, решив продолжить образование, выехал в Веймарскую Германию, и там поступил в Берлинский политехнический колледж.
Политические взгляды Черняка сформировались еще в школьные годы, когда он стал членом Социалистического Союза молодежи. В 1930 году в Берлине Черняк вступил в ряды Коммунистической партии Германии.

На него обращают внимание сотрудники советской военной разведки. В июне 1930 года в одном из берлинских кафе у молодого коммуниста состоялся доверительный разговор с сотрудником Разведывательного управления РККА (псевдоним «Матиас»). Тот предложил Яну оказать содействие в борьбе против фашизма и – получил согласие.

В 1930 году Яна призывают в армию Румынии. Сержант Черняк – делопроизводитель в штабе артиллерийского полка, имея доступ к секретным документам, начинает передавать в Центр военную и военно-техническую информацию по Германии и ее союзникам. К 1934 году он уже возглавляет самостоятельную резидентуру, действующую в этой стране и за ее пределами. В 1935 году, после провала одного из информаторов, Черняка спешно отозвали в Москву, где с ним имел долгую беседу начальник Разведки РККА армейский комиссар 2-го ранга Ян Берзин. Специальную подготовку Ян прошел под руководством А. Х. Артузова, бывшего руководителя Иностранного отдела ОГПУ-НКВД, который к тому времени был переведен на должность заместителя Четвертого (разведывательного) управления Генерального штаба Красной Армии.

Времени для изучения русского языка у Черняка оказалось тогда мало. Уже на следующий год, окончив разведывательную школу, Ян Петрович отправляется в Швейцарию. Прикрытие – официальный корреспондент ТАСС (оперативный псевдоним «Джен»).
Освоившись на месте, Черняк приступил к организации агентурной сети. Обаятельный и коммуникабельный, он быстро и легко находил людей, готовых работать на Советскую Россию. И вскоре среди его ценных источников были такие фигуры, как секретарь министра, глава исследовательского отдела авиационной фирмы, офицер разведки, высокопоставленный военный в штабе, крупный банкир, дочь начальника танкового конструкторского бюро. Соответствующей была и информация, которую «журналист» направлял в Центр.

О его работе свидетельствует запись в характеристике: «Находясь в зарубежной командировке, Черняк провел исключительно ценную работу по созданию нелегальной резидентуры и лично завербовал 20 агентов». Входившие в нее люди добывали разнообразную ценную информацию, в том числе, касательно практически всех европейских систем оружия и военной техники.
«Он (Черняк) обладал необычной памятью, – пишет автор книги «Рассекреченные судьбы» Александр Авербух, – и с первого прочтения запоминал до десяти страниц текста на любом знакомом ему языке, а также расположение семидесяти предметов в помещении. Безусловный гипнотический дар в сочетании с артистизмом позволил ему однажды пройти неузнанным в метре от жены, с которой он прожил пятьдесят лет. Телепат, способный в некоторых случаях читать чужие мысли, он подчас с высокой точностью разгадывал намерения собеседника».

И еще: «Невзрачный и безнациональный, он был очень сильным и ловким, а также мастером рукопашного боя. Располагая примитивными средствами, мог подделать любой документ, классно изготовить печать, штамп. Его донесения не поддавались посторонней расшифровке, а фотоматериалы при попытке их обработать – засвечивались».
В октябре 1938 года после заключения Мюнхенского соглашения Черняк, уже разведчик-нелегал, переехал в Париж. Обстановка там была крайне напряженной, и поэтому перед тем, как германские войска летом 1940 года вошли в Париж, Ян Петрович предусмотрительно перебрался в Цюрих, а затем дальше – в Англию.
К началу войны члены группы «Крона» занимали видные позиции в Рейхе, и полученная от них информация стратегического и военного характера получала самую высокую оценку в Москве. Ни один из агентов Черняка никогда не был разоблачен гестапо.

Что мы знаем об этих людях? Фактически ничего. Вот только одна фамилия, дающая представление о степени внедрения группы «Крона». Она «засвечена» в книге Серго Гегечкори «Мой отец – Лаврентий Берия», вышедшей уже после смерти Яна Черняка. Марика Рекк – «Девушка моей мечты». Фильм, в котором в заглавной роли сыграла эта прима Третьего Рейха венгерского происхождения, помногу раз вынужден был смотреть ожидавший связника советский киноразведчик Штирлиц.

Несомненно, Серго Гегечкори знал, о чем говорил. Он тесно работал с отцом и в 1945 году даже входил в группу, которая снабжала Сталина конфиденциальной информацией, полученной в кулуарах Ялтинской конференции. По его сведениям, Лаврентий Берия имел в своем распоряжении т. н. «стратегическую разведку». Его агентами были ценные источники, в том числе кинозвезды фашистской Германии Ольга Чехова и Марика Рекк.

Однако после выхода книги «Мой отец – Лаврентий Берия» ГРУ сделало заявление, что никакого отношения к НКВД Марика Рекк не имела, а принадлежала к разведывательной группе Яна Черняка, он-то и завербовал актрису еще в 1937 году. Любимица министра пропаганды Геббельса, она, вращаясь в высших кругах рейха, добывала сведения исключительной важности. Но и в наши дни руководство российских спецслужб на все вопросы по этому поводу отвечает уклончиво. Имена остальных агентов засекречены до сих пор, известно, что некоторые из них награждены советскими орденами и продолжали работать на СССР уже после войны, проживая в ФРГ, США и иных странах.

12 июня 1941 года – до сообщений Рихарда Зорге и Леопольда Треппера, – Черняк добыл и передал в Москву секретный приказ главнокомандующего сухопутными войсками Германии о сроке, основных целях и сигналах нападения на Советский Союз в рамках плана «Барбаросса».
После нападения Гитлера на СССР нелегальная резидентура Черняка, действовавшая в Германии, Италии и некоторых других европейских странах, не только не прекратила работу, но и стала источником важнейших материалов.

Центр получал от группы Яна Черняка информацию, представлявшую огромное значение и оказавшую большое влияние на ход войны. Его агентура, насколько можно судить, состояла из местных кадров, имевших безупречную репутацию и находившихся на важных должностях в Рейхе. 35 ценных источников, в том числе в вермахте, гестапо и абвере, а один – непосредственно в Ставке фюрера.

«Крона» существовала почти одиннадцать лет. И если о «Красной капелле» Леопольда Треппера и «Красной тройке» Шандора Радо немецкая контрразведка знала и, в конце концов, смогла напасть на их след и ликвидировать – первую в 1942 году, вторую в 44-м, – то о нелегальной группе Черняка могла только догадываться по перехваченным радиограммам, которые не поддавались расшифровке.

В Центр систематически поступали данные о системах противовоздушной и противолодочной обороны Рейха, новейших технологиях и современных материалах для самолетостроения, боевых параметрах и конструктивных особенностях немецкой военной техники и аппаратов связи, состоянии оборонных отраслей промышленности, запасах стратегического сырья и успехах в создании Фау-1. Черняк передавал в СССР ценную техническую информацию о танках, артиллерийских орудиях, реактивном вооружении, разработках химического оружия, радиоэлектронных системах. Только в 1944 году было передано свыше 12500 листов технической документации и 60 образцов радиоаппаратуры.

От группы Яна Черняка шли не короткие радиограммы, а кипы технической документации и чертежей. По свидетельству академика А. Берга, получаемые им материалы составляли иногда свыше 1000 листов. Эти материалы посредством хитроумной системы курьерской связи быстро попадали в Москву и давали возможность в короткие сроки и с минимальными затратами принимать инженерные решения при разработке и производстве советской военной техники.

Так же как и «Красная капелла», группа Яна Черняка перед Курской битвой передала в Москву достаточно полную техническую документацию по новейшим танкам «Тигр» и «Пантера». На стол командования легла и сверхсекретная информация о стратегических планах противника на «Курском выступе». Целью наступления являлось окружение значительной группы советский войск, занимавших этот район с их последующим уничтожением. В случае успеха операции поражение Советского Союза становилось делом времени.
Несмотря на огромные потери, Красной Армии удалось взять верх в этом величайшем сражении в истории человечества и разгромить гитлеровские войска, после чего началось изгнание захватчиков с нашей земли.
Особая тема – участие Черняка в ядерном проекте. В первой половине 1942 года Черняк получил задание привлечь к работе на военную разведку сотрудника секретной Кавендишской лаборатории Кембриджа. Ученого звали Аллан Нанн Мей. Он был доктором физических наук, секретарем Бристольского, а позднее Кембриджского отделения Национального исполкома Ассоциации научных работников Великобритании.
В свое время Мей учился в Кембридже с будущим советским агентом Дональдом Маклином («Гомер»). Он был серьезным и замкнутым физиком, и при этом сочувствовал коммунистическому движению и Советскому Союзу. В апреле 1942 года его пригласили к участию в британской ядерной программе «Тьюб эллойз».
Советская разведка уже была в курсе того, что на Британских островах начались работы по созданию нового оружия на основе расщепления ядра урана. Резидентура внешней разведки НКВД в Лондоне еще в сентябре 1941 года получила от «Гомера» информацию о разработке английскими учеными ядерной бомбы.

Несколько ранее, 3 августа, сведения о начале работ по созданию смертоносного оружия нового поколения в Англии и США получил сотрудник лондонской легальной резидентуры ГРУ полковник Семен Кремер («Барч»). Его информатором был немецкий физик-теоретик Клаус Фукс, с июня 41-го работавший в Бирмингемской лаборатории в рамках проекта «Тьюб эллойз».
В июне 1942 года руководство ГРУ направило «Джену» указание приступить к вербовке ученого. Ян Петрович успешно выполнил задание Центра. Он установил контакт с Меем и сумел убедить его в том, что, передавая сведения об английском атомном проекте, тот окажет СССР посильную помощь в борьбе с фашизмом. До конца этого года Черняк провел с ученым, получившим оперативный псевдоним «Алек» несколько встреч, во время которых получил документальную информацию об основных направлениях научно-исследовательских работ по урановой проблеме в Кембридже. Кроме того, доктор Мей передал Черняку сведения об установках по отделению изотопов урана, описание процесса получения плутония, чертежи «уранового котла» и описание принципов его работы – всего около 130 листов документации. Позднее сам «Алек» вспоминал об этом времени так: «Вся эта история причиняла мне огромную боль, и я занимался этим лишь потому, что считал это своим посильным вкладом в безопасность человечества».

Мей находился на близкой связи у Черняка до конца 1942 года. В январе 43-го его перевели в Монреальскую лабораторию Национального научно-исследовательского совета Канады. На последней встрече с «Дженом» были оговорены условия восстановления контактов в Канаде, но без уточнения сроков, – дипломатические отношения между СССР и Канадой еще не были установлены. Сразу после падения Берлина Черняка перебрасывают в Америку с основным заданием: разведка по «манхэттенскому проекту». Занимавшийся этой проблемой военный атташе в Канаде полковник Николай Заботин («Грант») был разоблачен местной контрразведкой. Разразился большой скандал. Заботина немедленно отозвали, а советскому правительству пришлось извиниться за «личную инициативу резидента».

Заменив Заботина, Ян Петрович перестроил работу агентуры, нащупал новые источники информации и вскоре Центр получил от Черняка первую «отправку», содержавшую масштабный доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы, включая доклад Ферми, перечень научно-исследовательских объектов в США и Канаде. От доктора Мея были получены и натурные образцы урана-235 (162 мг в виде окиси на платиновой фольге).

Однако дальнейшую судьбу Черняка решил предатель – лейтенант Игорь Гузенко («Кларк»), шифровальщик под прикрытием сотрудника советского посольства в Канаде. Прихватив из служебного сейфа секретные документы, он вместе с женой 5 сентября 1945 года попросил политическое убежище в Канаде.
Последствия предательства оказались катастрофическими. Образованная по «горячим» следам Канадская королевская комиссия по вопросам шпионажа выявила имена 19 агентов советской военной разведки, из которых 9 были осуждены. Наибольшие потери понесла агентурная группа «Бэк», ориентированная Центром на добывание сведений по атомной бомбе.
Полученная от Гузенко информация была доведена до руководителя особого отдела Скотланд-Ярда подполковника Леонарда Барта. Тот получил указание срочно установить личность таинственного «Алека». Барту, который работал в тесном контакте с МИ-5, не составило труда выяснить, что под этим псевдонимом скрывается доктор Аллан Мей.

15 февраля Барт позвонил Мею на работу и пригласил посетить Управление по атомной энергии. Причина – ему, дескать, необходимо навести справки… чисто рутинного характера. Во время беседы за чашкой чая офицер Скотланд-Ярда неожиданно заявил Мею, что располагает неопровержимыми уликами, которые указывают на его сотрудничество с советской разведкой.
Получив нокаутирующий удар, Мей «поплыл». После продолжительного и мучительного раздумья он признался, что, действительно, находясь в Канаде, встречался с русским в период с января по сентябрь 1945 года и передал ему образцы урана.

Доктор Мей был арестован 4 марта 1946 года. Его судили и приговорили к 10 годам тюремного заключения. Срок он отбывал в Уэйкфилдской тюрьме в графстве Йоркшир. В январе 1953 года его за примерное поведение досрочно освободили, после чего он устроился на малозначительную работу в Кембридж.
Позднее Мей вновь начал заниматься физикой, в частности исследованиями по теории усталости металла, и его статьи стали появляться в одном из ведущих научных журналов мира «Nature». В 1962 году он покинул Англию и перебрался на африканский континент – в Гану, где ему предоставили место профессора физики в местном университете.
Он внес огромный вклад в дело создания ядерного паритета в мире, и при этом никогда не раскаивался в своем выборе. Известный британский научный обозреватель Пинчер сказал о нем: «Он сумел вернуться в научный мир и получить признание, не дав ни малейшего повода заподозрить его в раскаянии или компромиссе с обществом, чьей безопасности и он угрожал, когда передавал секреты атомной бомбы русским, политическому делу которых он был тайно предан».

Из-за предательства Гузенко были провалены и нелегальные резидентуры ГРУ. В ноябре 1945 года, едва избежав ареста, был вынужден немедленно покинуть Америку Залман Литвин («Мулат») – нелегал ГРУ, действовавший в Лос-Анджелесе. В 30-х годах под чужим именем он окончил Южно-Калифорнийский университет и был оставлен в нем для работы. За годы пребывания в США «Мулат» создал обширную агентурную сеть, собиравшую информацию по США и Японии.

В сложившейся ситуации в Москве было принято решение и о немедленном выводе из игры Яна Черняка. В январе 1946 года советский военный корабль, посетивший Америку с визитом доброй воли, доставил его в Севастополь. О всем случившемся послевоенный начальник ГРУ генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов доложил лично Сталину.
Для разбора всех обстоятельств побега «Кларка», по указанию Сталина была создана специальная комиссия под руководством секретаря ЦК ВКП (б) Г. Маленкова. В ее состав вошли Л. Берия, В. Абакумов, Ф. Кузнецов, В. Меркулов. По итогам ее работы виновным признали полковника Заботина. Он, его жена и сын были арестованы и находились в лагерях до смерти вождя.
Руководство ГРУ представило Яна Черняка к званию Героя Советского Союза. Но Сталин был крайне недоволен изменой Гузенко (из выданных им агентов 9 попали в тюрьму и еще 9 пришлось срочно вывозить из США), и вдобавок еще выяснилось, что Черняк за несколько месяцев до бегства дал хорошую оценку непосредственному начальнику Гузенко, прошляпившему подготовку Гузенко к побегу. По этой причине в награждении Черняка было отказано…

Что касается предателя Гузенко, то он долгое время находился под охраной и на попечении канадской контрразведки. В 1948 году выпустил книгу «Это был мой выбор». Позднее он начал сильно налегать на алкоголь и вскоре спился. Умер в 1982 году.
В чем причина опалы Яна Черняка? В том, что это была именно опала, сомневаться не приходится. Иначе бы его наградили Золотой Звездой не на пороге могилы. Еврейские авторы, по обыкновению, указывают на «неудобную» национальность этого выдающегося разведчика.

Тем не менее, Ян Черняк, в отличие от руководителей «Красной капеллы», остался на свободе. И этот факт, по мнению военного обозревателя Виктора Литовкина, свидетельствует «либо о его высочайшем профессионализме, либо о такой жесткой цепочке связей с зарубежной резидентурой, тронув даже звено которой, можно было завалить очень ценные источники информации».
Ответ на вопрос, – почему все-таки профессионал такого класса оказался не у дел, содержится, как мне представляется, в энциклопедическом словаре «Разведка и контрразведка в лицах».
Читаем: «Многие его агенты были награждены высокими правительственными наградами. Однако сам он не был награжден из-за того, что не согласился с наказанием полковника Заботина и высказал свое негативное отношение к соперничеству между ГРУ и НКВД».

Вот это уже «теплее»…
Высказать высшему руководству свое принципиальное мнение относительно разборки между НКВД и ГРУ, вызванной более чем серьезным провалом, и уцелеть – такое было по силам только очень большому профессионалу.
Трудно сказать, почему Ян Петрович защищал полковника Заботина (если это, конечно, так). Собранные комиссией факты свидетельствовали явно не в пользу «Гранта». Как было установлено в ходе разбирательства, Гузенко сумел понравиться своему непосредственному начальнику, и поэтому пользовался рядом необоснованных льгот. Так, вопреки всем установленным правилам, он вместе с женой и сыном проживал не на территории посольства, а в городе, на частной квартире. И это притом, что шифровальщикам даже за пачкой сигарет разрешалось покидать посольство только в сопровождении двух человек – сотрудников резидентуры.

Данный факт вскрылся после того, как первый заместитель начальника 1-го управления ГРУ полковник Михаил Мильштейн в мае-июне 1944 года совершил инспекционную поездку по легальным резидентурам в США, Мексике и Канаде. В ходе проверки он установил, что Гузенко не только проживает вне посольства, но и имеет доступ к личному сейфу заместителя резидента подполковника Петра Мотинова («Ламонт»). Более того, у Мильштейна сложилось стойкое впечатление, что шифровальщик находится на пути к предательству и замышляет побег.
«Перед отъездом, – вспоминал позднее Мильштейн, – я еще раз сказал Заботину о необходимости переезда Гузенко и решил снова с ним встретиться. Я внимательно слушал его, задавал разные, часто несущественные вопросы – какое-то необъяснимое и тревожное предчувствие на протяжении всего разговора мучило меня. Мне все время виделась в нем какая-то неискренность. Внутренний голос подсказывал, что с ним неладно. Он решил что-то такое, чего очень боится, что может быть раскрыто. И вот тогда, в июне 1944 года, я пришел к выводу, что он готовится бежать. Готовится, но еще не решил окончательно».

По возвращении в Москву Мильштейн доложил о своих подозрениях начальнику ГРУ генерал-лейтенанту Ивану Ильичеву и начальнику отдела кадров полковнику С. Егорову. И хотя этот доклад не приняли всерьез, в сентябре на место «Кларка» был направлен сменщик – лейтенант Кулаков. Однако Заботин сумел настоять на отмене этого решения, и только в августе 1945 года новый начальник ГРУ генерал-лейтенант Федор Кузнецов отправил шифрограмму о немедленном отзыве Гузенко и его семьи в Советский Союз. Дальнейшее – известно.
В отличие от разведчиков-нелегалов, связанных с «Красной капеллой», Ян Черняк остался на свободе. Тот же Шандор Радо после войны был обвинен в предательстве, вывезен сотрудниками НКВД в Москву и затем надолго отправлен за решетку. Так же поступили с другими, связанными с «Дорой», резидентами «Красной капеллы» Леопольдом Треппером и Анатолием Гуревичем.
Следователи на Лубянке пытались решить головоломку: как могло получиться, что два резидента ГРУ, оказавшись в ведомстве «папы Мюллера», остались живы? Леопольд Треппер попал в руки гестапо в ноябре 1942 года, а в сентябре 43-го бежал. Он считал, что его выдал Анатолий Гуревич – «Кент», который в 1941 году был командирован в Германию и Прагу. В ноябре 42-го гестапо вышло на его след. Последовал арест.

Гуревич участвовал в радиоигре против советской разведки под контролем абвера, предварительно уведомив Центр о сложившейся ситуации. Но технический сотрудник, принимавший шифровку, почему-то не обратил внимания на условленный знак «работаю под контролем»…
Шандор Радо не угодил в гестапо, а вот советских тюрем ему избежать не удалось. На свободу «Дора» вышел в 1955 году. Он был полностью реабилитирован. Жил в Будапеште.
После возвращения в СССР был репрессирован и Леопольд Треппер. Его освободили в 54-ом. С 1957 года «Отто» проживал в социалистической Польше. Затем ему разрешили выехать во Францию, откуда он перебрался в Израиль.

Анатолий Гуревич, осужденный за «измену Родине», провел в тюрьме в общей сложности двенадцать лет. Пробыв в Воркутинских лагерях, в октябре 55-го года он вышел на свободу. Повторно был арестован в сентябре 58-го года. В заключении находился до 1960 года.
После всестороннего разбора дела в мае 1969 года с Анатолия Гуревича была снята судимость. До 1978 года бывший разведчик работал инженером на комбинате «Росторгмонтаж». В июле 1991 года резидент «Кент» был полностью реабилитирован.

С 1946 года Я. П. Черняк работал референтом в ГРУ, с 1950 года – переводчиком в ТАСС. Привлекался к выполнению разведывательных заданий в Европе и к преподавательской работе. Однако Черняку так и не было присвоено офицерское звание, он остался вольнонаемным служащим Вооруженных Сил. Жил в Москве. В отличие от руководителей «Красной капеллы», Ян Черняк не подвергался репрессиям.
По заданию руководства ГРУ он встречался с писателем Юлианом Семеновым, когда тот создавал образа Штирлица. Рассказывают, что сам Ян Петрович считал коллизии «Семнадцати мгновений весны» абсолютно фантастическими.

Детей у него не было. Жил он вдвоем с женой в однокомнатной квартире. Воинское звание – вольнонаемный ГРУ. Соответственным был и размер пенсии (с 1969 года), которую государство выплачивало человеку, экономический эффект от работы которого, по официальному мнению экспертов, составил сотни миллионов долларов.
Указом Президента Российской Федерации от 14 декабря 1994 года «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» Черняку Яну Петровичу было присвоено звание Героя России с вручением медали «Золотая Звезда» (№ 99).

В то время Ян Петрович уже лежал в одной из московских больниц в коме. Начальник Генерального Штаба и начальник Главного разведывательного управления прибыли вручать Золотую Звезду Героя России. У постели больного награда была вручена его жене. А он так и не узнал о награде. Через 10 дней легендарного разведчика не стало… Похоронен в Москве на Преображенском кладбище.

Как сказал генерал Колесников, «этот старик – настоящий Штирлиц». С 1930 года по 45-й он «работал там же, где и Максим Исаев».
Черняк внес значительный вклад в оборону Москвы, добытая им информация позволила создать радиолокационные станции, которые могли предотвращать налеты фашистской авиации. Он «был причастен к тому, что наша программа развития ядерного оружия шла неплохо».

Более полную информацию журналистам получить у официальных лиц Генерального штаба не удалось. В ГРУ заявили, что в годы войны Черняк создал «крупнейшую разведывательную организацию», лично подобрал несколько десятков доверенных лиц. Многие из них продолжают жить за рубежом в своих странах и «какие-либо дополнительные сведения о Черняке могут привести к их провалу».

«По этой причине, – сообщили в ГРУ, – мы отказали в какой-либо информации почти всем печатным органам, телекомпаниям и агентствам, которые к нам за ней обращались, ее получила только «Красная Звезда».
В ГРУ отказались предоставить снимок Черняка, а некролог в «Красной Звезде», подписанный «группой товарищей», был опубликован без фотографии. Однако журналисту Виктору Литовкину все-таки удалось заполучить карточку с изображением этого человека. Для этого он пошел на военную хитрость. Предположив, что раз бывший разведчик работал в ТАСС, то там, в архиве, должна сохраниться и его фотография, журналист отправился в отдел кадров. Оказалось, что в агентстве Ян Петрович работал под своей настоящей фамилией. Точнее – фамилией, под которой его знали Сталин, Берия и еще несколько человек из руководства ГРУ.

Документы на разведчика Яна Черняка находятся в ГРУ на особом хранении. Это означает, что если они и будут преданы гласности, то очень нескоро. Впрочем, так и должно быть.
Зато пока Штирлиц-Тихонов идет по Берлину, улицы многих городов по-прежнему пустеют.

В соответствии с легендой, 04 августа 1697 года французский монах-винодел Пьер Периньон (1638-1715) впервые представил публике произведённое им игристое вино, которое стало прародителем современного шампанского. 04 августа в этой связи отмечается как День рождения шампанского.

на фото: статуя Пьера Периньона в здании Moёt et Chandon

Однако, монах Пьер Периньон не являлся изобретателем шампанского. Периньон занимался виноделием и усовершенствовал технологию производства вина.

Возникновение метода шампанизации

Первым, кто описал метод шампанизации, был английский врач и учёный Кристофер Меррет (1614 - 1695). 17 декабря 1662 года Меррет представил Королевскому обществу документ (“Some Observations concerning the Ordering of Wines”), в котором указал, что виноделы добавляют в вино определённое количество сахара и чёрной патоки (мелассы), чтобы сделать винный напиток пенящимся и игристым. Сегодня это называется методом шампанизации, когда в вино добавляется liqueur de triage («тиражный ликёр» - смесь из вина и сахара) для возникновения повторного брожения в бутылке, которое делает вино игристым.

То, что вино при повторном брожении может становиться игристым, было известно со времён античности. Однако, большую проблему для виноделов до XVII века представляли недостаточно прочные бутылки, взрывавшиеся из-за возникновения давления в бутылке. Первыми эту проблему устранили англичане: Сэр Роберт Мансел основал в начале XVII века в Англии массовое производство крепких бутылок, выдерживавших давление повторно бродящего вина. В результате, британские виноделы начали производить игристое вино задолго до 04 августа 1697 года – даты, в которую, якобы, Пьер Периньон впервые представил публике изобретённое им шампанское.

Господин Периньон

Мифы вокруг имени Пьера Приньона породил один из его преемников в аббатстве Hautvillers, в котором Периньон исполнял обязанности келаря, – Dom Groussard, объявивший в 1821 году Пьера Периньона изобретателем шампанского. Dom Groussard является автором и других сказок о Пьере Периньоне, в частности, домысла о том, что Пьер Периньон придумал закрывать бутылку с шампанским пробкой из коры пробкового дуба и фиксировать её проволочным воротником.

Существует также свод правил виноделия, который опубликовал Canon Godinot в 1718 году, указав, что эти правила созданы Пьером Периньоном. Они касаются производства неигристого вина. Пьер Периньон при производстве вина пытался избежать повторного брожения, так как, как уже указывалось выше, при повторном брожении была велика вероятность взрыва бутылок (в том числе, связанная с нарушениями процессов брожения, вызванными сезонными перепадами температур). Взрыв одной бутылки в погребе мог спровоцировать цепную реакцию и взорвать все запасы вина в помещении, что представляло также угрозу для жизни работавших в погребах людей.

Поэтому, правила виноделия, опубликованные Canon Godinot, как раз касаются того, как сделать так, чтобы вино повторно не забродило (и не стало игристым). В этих правилах, в том числе, указано, что хорошее вино следует производить только из сорта винограда пино-нуар, - Пьер Периньон не был поклонником светлых сортов винограда из-за их склонности к повторному брожению. Также указано, что виноград следует обрезать таким образом, чтобы его длина не превышала 3 футов и чтобы он давал меньший урожай, а уборку винограда следует проводить в холодное и сырое время (как раннее утро, например), при этом перезревшие или слишком большие виноградины следует выбросить, а также другие правила.

Сегодня Moёt et Chandon выпускает шампанское премиум-класса «Дом Периньон», названное в честь Пьера Периньона (“Dom Perignon”, где “dom” - это сокращение от “dominus” – в переводе «господин», дословно «Господин Периньон»).

Ремюаж и дегоржаж

Ещё одним человеком, внесшим важнейший вклад в технологию производства шампанского, был Антуан Мюллер – управляющий погребами вдовы Клико: Мюллер изобрёл способ избавления игристого вина от осадка – «ремюаж».

В процессе ремюажа бутылки устанавливают горлышком вниз в специальные станки с отверстиями – «пюпитры», в которых прорезаны ячейки, поддерживающие угол наклона, равный 45 градусам. Ежедневно каждую бутылку специально обученный человек (ремюор) слегка поворачивает так, чтобы осадок перемещался на пробку, не оставаясь ни на стенках бутылки, ни в самом шампанском. Ремюаж занимает в среднем 2-3 месяца.

После этого производится так называемый «дегоржаж»: бутылки помещают в очень холодную жидкость, пробку вместе с находящимся на ней осадком замораживают, после чего мастер-дегоржёр быстро откупоривает бутылку, обращенную горлышком вниз, при этом осадок с пробкой выбрасывается давлением углекислого газа. Осуществление дегоржажа требует большого навыка и аккуратности в работе, дегоржёр должен замечать малейшие остатки непереведенных на пробку осадков, определять по запаху или по вкусу пены посторонние тона и отбраковывать несоответствующие бутылки.

После дегоржажа в бутылку с чистым прозрачным шампанским добавляют экспедиционный ликёр и вино урожая того же года с таким расчетом, чтобы уровень шампанского в бутылке был в пределах 8 ± 1 см от края венчика горлышка бутылки, и закупоривают бутылку. Сегодня существуют автоматизированные поточные линии, состоящие из автоматов по замораживанию осадков, открытию пробки и сбрасыванию осадка, дозированию ликера и доливке вина.

Не сосчитать, сколько в новогоднюю ночь по всему миру загорается бенгальских огоньков, которые своими искрами приносят особенную радость. История возникновения бенгальского огня уходит корнями в древнюю Индию, где в Бенгалии в V-VI в. н. э. во время религиозных церемоний в храмах на жертвенниках вспыхивал и быстро сгорал огонь необычной яркости.

К тому же, в зависимости от пожеланий священнослужителей либо «пахло злом», что объясняют наличием  в порошке серы, которая при горении образует сернистый газ, либо по храму разливалось «благостное дыхание»: вместо серы - канифоль.

Возведение народами огня в особый культ способствовало совершенствованию «вспомогательных средств». Вскоре появились не только составы цветного огня – голубого, зеленого, желтого, но и способы удлинения времени горения. Достигалось это путем наполнения известным составом бенгальского огня полых сухих стеблей растений или  трубок из скрученных из сушеных, широких листьев. Уже тогда горение подобных «свеч» сопровождалось характерным треском.

Согласно другой версии подобный состав использовался в Бенгалии для сигнализации.

Восточные славяне также были знакомы с подобным вариантом использования огня, но использовали для этого плаун (ликоподий). Это травянистое вечнозеленое растение, стелется по земле, а если зажечь его сухие споры, то можно получить мгновенную молниеобразную вспышку, не имеющую дыма. Но чтобы получить при этом шум, в смесь добавляли высушенную березовую листву.

Европа узнала о бенгальских огнях после открытия торговых путей между Индией и Европой. Говорят, что первые бенгальские факелы были отмечены в Валенсии. В VI-VII вв. были открыты рецепты искристого огня путем добавления железной окалины или дробленного чугуна в пламенный состав бенгальского огня. Позднее стали применять порошок магния.

Постепенно выделяются два вида: пламенный и искристый огонь. Для первого использовались бумажные гильзы, в которые вкладывался искристый состав, для второго – искристый состав наносился на деревянные палочки или на металлическую проволоку.

Эти изделия и дошли до наших дней практически неизмененными. Производят их, в основном,  в Китае, Японии, Индии. Современный искристый бенгальский огонь содержит азотнокислый барий в качестве окислителя, порошок алюминия или магния как горючее, декстрин или крахмал в качестве клея, а также оксидированные железные или стальные опилки для образования искр.

Современное их название – триумфальные свечи.

 

В современном демократичном обществе миллионные состояния наших чиновников чаще всего действуют на народ как красная тряпка на быка. Любое упоминание в медиа о президентских кортежах, яхтах и виллах разных чиновников или даже о дорогих наручных часах напоминает о растущей пропасти между богатыми и бедными на постсоветском пространстве. Но интересно, всегда ли царские миллионы так раздражали народ? Возможно, в иных эпохах личность царя не могла быть лишена пышной атрибутики. Тем более, что c царского стола так часто перепадало и народу. Так сколько же тратили на себя русские цари и императоры?

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Алексей Михайлович

Второй русский царь славной династии Романовых, как и многие современные чиновники и правители, любил охоту. И не простую, а соколиную. Для этого развлечения царский двор содержал более 3 тысяч особей сокола. За ними ухаживал специальный персонал – сокольничие, в разное время их количество колебалось в пределах 100 человек, каждый из которых получал зарплату от 6 до 60 рублей в год. При этом, как свидетельствует история, среднее жалование в те времена было 3 копейки в день.

Путём нехитрых математических подсчётов получаем, что ежегодное содержание соколиного двора обходилось молодому государственной казне в 75 тысяч рублей. Сегодня это равнялось бы примерно 4,7 миллиарда рублей. И это только охота!

А с самим процессом выезда царя на охоту не сравнится ни один современный президентский или королевский кортеж. Царская процессия Алексея Романовича растягивалась на километры. В авангарде ехали 300 стольников на лошадях в богатой сбруе. За ними – 300 стрельцов, 500 рейтаров, 40 коней в драгоценной упряжи, запасные каретные лошади. И только потом царь в огромной карете, его бояре и несколько десятков придворных.

 

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Пётр Первый

Пётр Первый известен своими затратами на строительство северной столицы и флота. Вместе с тем, он придумал и отличный способ пополнять казну. Речь идёт о налоге на бороды. Согласно нововведению Петра, все бояре, чиновники и вельможи, желающие носить бороду, платили 600 рублей в год, слуги и извозчики – около 30 рублей. Если бы современных модников коснулся бы подобный налог, они платили бы около 3 500 000 рублей.

 

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Анна Иоанновна

Царица Анна Иоанновна – типичная девочка. За время её правления траты государственной казны достигли космических масштабов. На содержание царского двора уходило 260 000 рублей (1,5 миллиарда сегодня). Мелкие девичьи нужды царицы обходились государству 42 500 рублей (каких-то 255 миллионов современных рублей). Чтобы вы понимали приоритеты, в то же время столько же выделялось на содержание Академии наук с типографией. А вот на народное образование уходило в 10 раз меньше.

Одной из самых одиозных трат императрицы была свадьба шутов в ледяном замке. Для этой необычной забавы был построен ледяной городок, у входа в который стояли слоны и брызгали горящей нефтью. Стоимость празднества – 30 тысяч рублей (180 миллионов рублей сегодня). XVIII век – мы веселились как могли.

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Елизавета Петровна

Её правление освободило государственную казну от 1 600 000 рублей (сегодня это 9,6 миллиона рублей). Именно в такую сумму обошлось строительство Царскосельского дворца, известного также как Большой Екатерининский дворец. Второе название дворец получил потому, что именно по заказу Екатерины Первой он был заложен архитектором Бартоломео Растрелли. Но достраивала его уже Елизавета Петровна.

 

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Екатерина Великая

Эта императрица начала тратить государственные деньги, ещё только готовясь к коронации. Во время самого торжества, которое длилось более трёх месяцев, народу было роздано более 19 тонн серебра, на улице любой мог угоститься от туши жареного быка или напиться из винного фонтана. Всё это сопровождалось маскарадами с участием карликов, великанов и шутов. Мы даже не будем называть точную сумму данного мероприятия. Крепче будете спать.  

Символом космической дороговизны коронации Екатерины Второй была, собственно, её корона. Она состояла из 4936 бриллиантов общим весом 2858 карат, из благородной шпинели в 398 карат и 72 индийских жемчужин. Цена этого великолепия – 2 000 000 рублей. Это 8 миллиардов современных рублей. Вот вам кому на Руси жить хорошо.

 

Сколько тратили на себя русские цари и императоры. Николай Первый

В целом, как видно из данного материала, затраты конкретного царя и императора вполне зависели от его маленьких слабостей. Кто-то любил охоту, кто-то платья, кто-то банкеты. А вот император Николай Первый, наверняка, любил поэзию. А как ещё можно объяснить, что, едва он взошёл на трон, тут же вернул из ссылки Пушкина и выплатил долги поэта после его гибели – 165 тысяч рублей. В современных рублях это около 198 миллионов рублей.

А вы бы экономили, будучи императором?

«Золотой Глобус» — «Всемирно обожаемый актер» - фильм «Развод по-итальянски» (1963)
BAFTA — «Лучший иностранный актер» - «Развод по-итальянски» (1964)
BAFTA — «Лучший иностранный актер» — «Вчера, сегодня, завтра» (1965)
Приз Каннского кинофестиваля — «Лучший актер» за фильм «Очи черные» (1987)
Приз Каннского кинофестиваля — «Лучший актер» за фильм «Драма ревности» (1970)
Приз Венецианского кинофестиваля за фильм «Раз, два, три... замри» (1993)
Приз Венецианского кинофестиваля за фильм «Который час?» (1989)

Марчелло Винченцо Доменико Мастроянни (Marcello Vincenzo Domenico Mastroianni) родился 28 сентября 1924 года в Италии, в местечке Фонтана-Лири, в крестьянской семье.
Во время Второй мировой войны попал в немецкий трудовой лагерь, бежал и до конца войны прятался в Венеции.
После войны Мастроянни переехал в Рим, где работал клерком, а по вечерам занимался в актерской студии и играл в местных театрах. Там его и нашел режиссер Лукино Висконти, в труппе которого затем актер и играл. В качестве статиста Марчелло Мастроянни начал сниматься в кино еще до войны, но его серьезный актерский дебют состоялся в 1947 году в фильме Рикардо Фреды «Отверженные».

Сыграв у Висконти в «Белых ночах» и у Марио Моничелли в криминальной комедии «Злоумышленники неизвестны», Мастроянни был замечен Феллини, который пригласил его на главную роль в «Сладкую жизнь». Этот фильм мгновенно сделал его известным и востребованным по всей Европе. В 1961 году последовали не менее восторженные отклики кинокритиков о работе Мастроянни в фильме Микеланжело Антониони «Ночь». Мастроянни снялся в «Разводе по-итальянски» со Стефанией Сандрелли режиссера Пьетро Джерми и «Частной жизни» с Брижит Бардо у режиссера Луи Маля. Выиграв две подряд награды Британской академии кино, Мастроянни исполнил главную роль в новом шедевре Феллини — «Восемь с половиной».

В фильме Феллини «Интервью» есть эпизод: на вилле Мастроянни американская журналистка выпытывает у актера: «Синьор Мастроянни, когда вы заметили, что безумно нравитесь женщинам?» «Ну, скажем, тогда, — расплываясь в улыбке, отвечает Марчелло, — когда я заметил, что женщины нравятся мне самому». И хотя Марчи, как его называли друзья, и недолюбливал привешенные к нему журналистами ярлыки вроде «итальянский жених» или «latin lover» (латинский любовник), он старался соответствовать им. Хотя бы внешне…
Мастроянни всегда любил быть в центре внимания и так заботился о внешности, чтобы понравиться женщинам, что порой забавлял этим близких друзей. Федерико Феллини вспоминал, что для роли в «Джинджер и Фред» он уговорил Марчелло пожертвовать прекрасной шевелюрой и «облысеть». Через пару часов работы парикмахер с помощью воска и ножниц сделал на макушке «итальянского жениха» внушительную прогалину. И с того самого времени съемочная группа наблюдала, как жизнерадостный Марчи грустнел и мрачнел. А непременным атрибутом его образа стала шляпа, которую актер не снимал ни при каких обстоятельствах — ни на улице, ни в гостях, ни на приемах.

Женщины обожали Марчелло, не давали ему прохода. Целые экскурсионные автобусы, набитые пожилыми американками, каждую неделю подъезжали к его вилле, лишь бы увидеть знаменитого итальянца. Первое время он даже выходил на балкон и махал им рукой. «Я был крайне удивлен их реакцией, — признавался актер, считавший себя не особенно привлекательным. — Ведь я ненавидел себя, свои хилые руки, тоненькие ножки, короткий нос и мясистые губы… и завидовал тонким губам Жана Габена.

"Брак по-итальянски".

Но Марчелло, конечно, кокетничал. На какое-то время рядом с ним оказывались Урсула Андресс, Жаклин Биссет, Катрин Денев, Фэй Данауэй, Анита Экберг, Настасья Кински, Роми Шнайдер, Софи Лорен, Марта Келлер, Моника Витти. Правда, Софи Лорен всячески открещивалась от любовных отношений с Марчелло: «Он всегда был для меня просто другом, живущим по соседству. Мы много снимались вместе, я помню каждую нашу работу, фильм за фильмом, кадр за кадром. Думаю, редко в истории всего мирового кино между актерами была такая гармония, как между Марчелло и мной. Но роман — нет, никогда…».

Марчелло тоже не раскрывал секретов взаимоотношений с Лорен. Он вообще не любил распространяться о своих женщинах. «Я никогда не считал женщин — я их только любил! — однажды признался он. — В этой жизни они дали мне любовь. Может быть, я дал им меньше».

"Вчера, сегодня, завтра", режиссер Витторио де Сика.

И хотя о Марчелло мечтала в те времена чуть ли не каждая вторая европейская женщина, ему самому не удавалось надолго удержать рядом с собой женщин своей мечты. Рядом была только одна — Флора Корабела, его законная и единственная жена. Они поженились в далеком 1950 году, когда Марчи был только подающим надежды молодым актером театра Лукино Висконти. Она тоже была актрисой, дочерью известного композитора Эцио Корабелы, автора множества балетов, оперетт и музыки к фильмам. У Марчелло тогда не хватало денег на еду, и его, вечно голодного, Флора кормила принесенными из дома пиццами и бутербродами. А однажды, следуя неписаному закону, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, привела Мастроянни в гости и открыла перед ним холодильник, до верху набитый всевозможной едой.

С Флорой.

Для него это было верхом блаженства, ведь такого изобилия он никогда не видел. Мальчик, родившийся в бедной семье простого плотника Урбано, ставший третьим ребенком, не понаслышке знал о голоде. В 10 лет он уже окончил ремесленное училище и с тех пор только и работал, лишь бы принести домой лишнюю лиру: побывал и рабочим, и строителем, и чертежником, и бухгалтером в кинопрокатной фирме.

Семья из четырех человек жила в одной комнате. Родители ссорились из-за того, что отец выкуривал на две сигареты больше, чем было запланировано в семейном бюджете. Газету синьор Урбано покупал не чаще чем через день. «Отец работал в гараже, и от него всегда пахло потом, — вспоминал позднее Мастроянни. — А мать по утрам заводила один и тот же разговор: «На что я буду покупать продукты?», и начиналась рукопашная. Долгое время я спал на одной кровати с матерью, потому что в комнате не было места. Мои братья пристраивались рядом с кроватью на полу, отец — в коридоре. Но я не видел в этом ничего ужасного, ведь мои товарищи жили точно так же».

"Орест", режиссер Лукино Висконти.

Можно представить удивление молодого Марчелло, когда он оказался в гостях у Флоры, жившей с родителями в собственном особняке, с прислугой. Актер сделал Флоре предложение, а через год у них родилась дочь Барбара. Правда, если о любви к другим женщинам в своей жизни «итальянский жених» все же иногда распространялся, то законную супругу называл и самой лучшей подругой, и сестрой, и матерью, но никогда — любимой.

Однако какой бы бурный роман актер ни переживал, каждый день он звонил Флоре в Рим, а каждый год в день их венчания присылал розы. «Поначалу, узнав о его похождениях, я крушила мебель, кричала, как ненормальная, — рассказывала журналистам «полуброшенная» жена. — Но потом Висконти дал мне жизненно важный совет: «Если он будет свободным, без оков, он всегда будет возвращаться к тебе». Марчелло так уж устроен — он порхает, словно мотылек, безо всякого смысла».

В первый раз Марчелло «упорхнул» в объятия американской актрисы Фэй Данауэй. Их бурный роман вспыхнул во время съемок «Место для любовников»: «Наша связь началась с поцелуя на съемочной площадке, предусмотренного сценарием. Я обнял ее и начал целовать. И пропал — это было как молния…» В течение трех лет они тайно встречались, прячась на квартирах друзей или на его вилле, она приезжала к нему на уикенды в Европу, он провожал ее до Калифорнии. Но Фэй сама разрушила их отношения: ей показалось, что пора бы Марчи развестись, а им — завести ребенка. Сначала «итальянский жених» отмалчивался, потом оправдывался, наконец, стал обещать со дня на день уйти от Флоры. Но стоило Данауэй уехать в Америку, как он возвращался домой. Наконец, взбешенная американка послала его к черту, а разбитый Марчелло уехал искать утешения у Флоры. «Я любил Фэй, любил очень сильно, — позднее признался он. — Но все закончилось очень болезненно, и после этого мы не разговаривали. Я больше не хотел ее видеть». Еще бы! Ведь буквально на следующей неделе после разрыва она во всеуслышание отозвалась: «Марчелло — маменькин сынок, который не способен на самостоятельные решения».

Мастроянни тяжело переживал расставание с Фэй. Когда начались съемки фильма Надин Трентиньян «Это случается только с другими», он приходил в темных очках, ни с кем не разговаривал, часами сидел в своем вагончике. У его партнерши Катрин Денев тоже были не лучшие времена: она не так давно рассталась с Роже Вадимом и опрометчиво вышла замуж за английского фотографа Дэвида Бейли. Но когда режиссер в целях более полного вживания в драматические роли (актеры играли родителей, потерявших единственного ребенка) решает запереть Марчелло и Катрин на неделю в квартире, где нет телефона, телевизора и книг, их одиночеству приходит конец.
Они навсегда запомнили: это было 4 января 1971 года. Конечно, Марчи и до съемок видел Денев, но, встретив ее за полгода до этого в Лондоне на ужине у Романа Поланского, только и заметил: «Профессиональная красавица». И вдруг такой неожиданный поворот: холодная и неприступная Катрин к огромному удовольствию итальянца переезжает из своего вагончика к нему, сославшись на то, что у нее нет света и идет еле теплая вода.
Великолепная француженка, сама того не желая, добивается от Мастроянни то, чего не смогла получить Данауэй, — он требует у Флоры развода! Только одна незадача: когда «итальянский жених» предлагает Катрин стать его женой, она отвечает отказом. Этого он никак не мог ожидать, ведь они жили вместе, везде появлялись вдвоем, он представлял Денев как свою невесту, она не протестовала и даже научилась ради него готовить его обожаемую фасоль! «Зализывать раны» мечта миллионов женщин отправляется в Рим к еще не расторгшей брачный контракт законной жене. Она-то принимает «блудного мужа» безропотно: «И зачем ты связался с француженкой? Это же смешно!»

Но до разрыва было еще далеко — когда Катрин понимает, что ждет от Марчелло ребенка, то позволяет ему снова быть рядом. И он готов на все: переезжает в Париж, сопровождает ее в походах по магазинам, скупая вещи для их будущего ребенка. А когда родилась дочь Кьяра, Марчелло на следующее утро уже звонил жене.

«В ту ночь, когда родилась Кьяра, я не сомкнула глаз, — вспоминала Флора. — Я чувствовала его волнение. Утром он позвонил, сказал, что все хорошо. Я спросила, думая о родившейся малышке, не хочет ли он, чтобы мы развелись? «При чем тут развод…» — буркнул Марчелло и бросил трубку». В Париже же радостный отец закатил по такому поводу небывалый праздник — прохожих угощали шампанским, а он носился с радостными криками по кварталу. Кьяра стала его любимицей.

С Кьярой.

Вскоре Марчелло решился второй раз предложить Денев руку и сердце. И снова услышал отказ, а через некоторое время и вовсе был выставлен за дверь. «Наши отношения не могут больше продолжаться, — сказала ему на прощание Катрин. — Они превращаются в ненужную, скучную привычку». Это был финал: Катрин осталась в Париже с годовалой Кьярой, Марчелло уехал в Рим к Флоре и Барбаре. Мало кто знал, что изредка всемирно известный итальянский актер тайком наведывался в Париж и провожал взглядом выходивших из дома любимую женщину и дочь.

С Софи Лорен.

Но ничего бы не было — ни «Сладкой жизни», ни «Развода по-итальянски», ни других 148 картин, если бы Марчелло осуществил свою мечту и стал… архитектором. Совершенно не помышляя об актерской профессии, он поступил в Римский университет именно на эту специальность. И только как маленькое увлечение для него оставалась игра в любительском театре, где он пропадал вечерами. Ему понравилось играть с 11 лет — именно тогда в церковном приходе под руководством священника состоялся его дебют. И играл бы себе Марчелло-любитель до поры до времени, если бы однажды в театр на один из спектаклей не пришел Лукино Висконти, который тут же пригласил молодого актера к себе в профессиональный театр «Элизео». «Я до сих пор не знаю, что он такого во мне увидел», — рассказывал Мастроянни. Но дебют был успешным, и Марчелло, несмотря на непонимание родных, бросил 4-й курс университета и стал актером.

"Сладкая жизнь", режиссер Федерико Феллини.

Кстати, именно в это время он и знакомится со своей будущей женой Флорой. Ее внимание к нему было исключением из общего правила — в те годы Марчелло вовсе не пользовался бешеным успехом у женщин. Даже когда в 1950-х годах он начинает сниматься в кино, играя добродушных и простых итальянских парней, и становится достаточно популярным актером, представительницы слабого пола не спешат повиснуть у него на шее. Тогда он признавался: «Я не отношусь к числу мужчин, способных вызвать страсть, но зато произвожу впечатление надежности, и девушки пишут мне, рассказывая о своих переживаниях на любовной почве, как старшему брату». Но все меняется, когда в его жизни появляется Федерико Феллини и приглашает сняться в «Сладкой жизни».

Феллини и Мастроянни уже и до этого были знакомы, точнее, Марчелло прекрасно знала жена Федерико, Джульетта Мазина: они вместе учились в Римском университете и играли в любительском театре — уже тогда она отметила талант юноши. К тому же режиссер и актер нередко встречались в ресторанах — и тот и другой обожали вкусно поесть. «Он всегда много ел, — вспоминал Феллини. — Я обратил на это внимание, потому что чувствую естественную симпатию к людям с хорошим аппетитом. Так что впервые я обратил внимание на Марчелло, почувствовав в нем настоящего гурмана».

Марчелло Мастроянни и Федерико Феллини.

И вот эта историческая встреча, описанная чуть ли не в каждой хрестоматии: был жаркий день, и маэстро назначил встречу на пляже рядом со своей виллой. Он лежал на шезлонге под зонтиком и объяснял Марчелло: «Я должен снимать фильм, а мой продюсер Де Лаурентис хочет на главную роль Пола Ньюмена. Но он слишком уж важничает. Мне же нужен какой-нибудь неизвестный актер с заурядной внешностью. Вот я и решил пригласить тебя».

Марчелло не обиделся — он и сам всегда считал свою внешность не слишком привлекательной. Лишь с важностью поинтересовался: «Могу ли я ознакомиться со сценарием?» Приняв серьезный вид и приготовившись к чтению, Марчелло открыл врученную ему папку, в которой лежала… стопка белой бумаги, а на самом верхнем листе оказался рисунок Феллини. «На первой странице я нарисовал человека, которого ему предстояло сыграть, — каким я его видел, — смеясь, рассказывал Федерико. — Он был один в лодке посреди океана, член его свисал до самого дна, а вокруг плавали обворожительные сирены». Мастроянни, понимая, что режиссер ждет его реакции, поднимает голову и кивает: «Мне понравилась роль, я согласен». Кстати, с тех пор он больше никогда не просил Феллини показать ему сценарий.
Феллини не требовал от Марчелло знания роли, но одно условие выставил — в начале съемок сесть на диету. «Мне не важно, что это за диета, — главное, чтобы от нее был толк!» — приказал режиссер. Однажды Марчелло сказал, что знает местечко на севере Германии, где за три дня можно сбросить 10 килограммов. Услышав это, Федерико воскликнул: «Марчелло, немедленно поезжай туда! Но только на три дня!» И Марчи уехал. Вернулся он точно таким, как был. «Но я был рад, что он хотя бы не набрал вес», — шутил маэстро.

После «Сладкой жизни» Мастроянни стал первой скрипкой великого режиссера, который приглашал его играть во всех картинах — «8 с половиной», «Интервью», «Джинджер и Фред», «Город женщин»… Они стали лучшими друзьями, хотя могли не видеться месяцами, но всегда обменивались через прессу лестными друг для друга высказываниями. Только из-за Марчелло Федерико закрывал глаза на непростительный для других недостаток — курение. Режиссер, бросив эту вредную привычку, на дух не переносил, когда рядом с ним кто-то дымил сигаретой. Но о Марчи говорили, что он чиркает спичкой один раз в день, а потом прикуривает одну сигарету от другой. Он выкуривал по три пачки в день и невероятно этим гордился.

На съемках фильма "Восемь с половиной".

Уже тяжело больным, страдая от рака поджелудочной железы, Мастроянни не прекращал играть, и даже вернулся на театральную сцену, о которой в период бурной кинематографической жизни несколько подзабыл. Его последней ролью в театре стала пьеса «Последние луны», где он играл старого, одинокого человека, к которому приходит призрак его умершей жены. Только для того чтобы выйти к зрителю, Марчелло по утрам проходил изнурительные процедуры химиотерапии. И все равно не утрачивал своего жизнелюбия: «Может быть, я и стал занудой, но все равно смотрю на жизнь с оптимизмом. И синьору с белой бородой там, в небесах, говорю: не обращай на меня внимания, пусть я еще поживу!»

Но у «синьора с белой бородой» был свой сценарий, по которому сердце 72-летнего Марчелло Мастроянни остановилось рано утром 19 декабря 1996 года. В этот момент в его парижском доме рядом с ним была его дорогая Катрин Денев и их дочь Кьяра.

За свою карьеру Марчелло Мастроянни снялся в 139 фильмах, был удостоен множества профессиональных наград, в том числе и трех номинаций на «Оскар». Последний раз на «Оскар» он номинировался в 1988 году за роль в фильме Никиты Михалкова «Очи черные».

В 2006 году итальянскими кинематографистами о Марчелло Мастроянни был снят документальный фильм «Сладкая жизнь».
При подготовке текста спользована статья о Марчелло Мастроянни: «Я никогда не был гением», автор Т.Теткина
МАРЧЕЛЛО МАСТРОЯННИ: «Я ПОМНЮ, ДА, Я ПОМНЮ».

Привет, Нью-Йорк!
Нью-Йорк — это город, который мне очень нравится. Нравится его архитектура. В юности, со свойственной ей амбициозностью, я хотел стать архитектором, но потом меня захватил театр. Помню, в интервью какому-то американскому журналисту я, впервые приехав в Нью-Йорк, сказал, что Парк-Авеню по красоте можно сравнить с площадью Святого Марка. Он был шокирован. Мне же было трудно объяснить ему, что в две разные эпохи это были два исключительных примера архитектурного изящества.

Мне нравится Нью-Йорк, потому что он величествен и жалок, богат и беден. В нем есть всё. Я бы сказал, что он может быть куском Европы. В общем, он создан европейцами и африканцами, конечно. Да, нравится мне этот город. Хотелось бы сделать фильм о Нью-Йорке. Недавно я снялся там в одной картине, но получилось не бог весть что. Зато у меня остались прекрасные воспоминания о фильме (и о съемках в нем) Марко Феррери «Прощай, самец!» — он один из самых моих любимых, да и мой персонаж в нем — один из лучших, какие мне только довелось сыграть в кино.

Самое забавное (так уж мы, итальянцы, устроены) заключается в том, что я плыл по морю, когда мне позвонил Феррери и сказал: «Приезжай в Нью-Йорк. Видишь ли, должен был приехать Тоньяцци, а он не может, так что мне нужен ты…» «Но я даже не знаю, что это за фильм». — «Приезжай, вместе посмотрим…» Так что мне предстояло вдвоем с Феррери на ходу что-то лепить, импровизировать — все было придумано на месте. А в результате получился поразительный персонаж, чудесный в своей меланхолии, показавшей отчаяние бедного старого эмигранта.

Как проектируются мосты и комедии.
Я убежден: кино, как его делаем мы, — самое увлекательное, самое прекрасное занятие.
Я ничего не имею против Голливуда, но он не вписывается в мое представление об этом ремесле. И могу сказать даже так: Голливуд не вписывается в мою жизнь. Четыре или пять лет назад я решил попробовать приобщиться к американскому опыту: сняться в фильме с Ширли Мак-Лейн, Кэти Бейтс, Джессикой Тэнди — то есть с тремя «оскароносицами». Мне не понравилось. Говорю это со всем уважением к американскому кино, производящему и хорошие вещи. Но менталитет у нас и у них такой разный, очень мы далеки друг от друга. В Европе фильмы делаются совсем иначе. Может быть, потому что из-за нехватки денег и времени мы гораздо больше, активнее и свободнее импровизируем.

Так вот… мой голливудский опыт… Три недели сидели мы за столом, запершись в комнате одного нью-йоркского отеля, и изучали текст. Я не понимал, что уж там так надо изучать, тем более что речь шла о комедии, в которой тоже много импровизации и невозможно рассчитать ее всю за столом, словно это проект какого-нибудь моста. А американцам такой метод подходит.
У них четкая, досконально разработанная техника, и в их фильмах она хорошо видна.
Наш кинематограф не такой. Он больше похож на некое приключение.
А в конце дня обязательно происходит что-нибудь непредвиденное.

Голливудские обои.
Нередко, получая знаки внимания или какие-нибудь призы и премии, я задаюсь вопросом: удостоился ли я их за то, что сделал только что, сейчас, или заслужил за другие кривляния, за прежние дела? Впрочем, и с премиями устраивается своеобразная лотерея: нужно потрафить этому, этой или тому, отметить какую-то определенную страну или кинематограф. И пойди угадай, когда именно мы были лучшими лгунами.
За фильм Этторе Сколы «Необычный день» у меня была вторая номинация на «Оскар».
— Почему бы нам не смотаться на эту голливудскую церемонию? — спросил меня Этторе.
Я ответил ему, что ничегошеньки нам там не светит, но все же добавил:
— Ладно, едем, подурачимся немного в Лос-Анджелесе.
Ну вот, поехали. Я не получил премию как лучший актер, а он — как режиссер лучшего иноязычного фильма.
Нас пригласил к себе знаменитый американский режиссер Мартин Скорсезе. На стенах в его вилле не было картин: все стены были оклеены афишами итальянских фильмов. Сплошняком! Словно это не отдельные афиши, а обои! Над всем господствовал «Леопард» Висконти.
Вдруг Скорсезе спрашивает меня:
— А это что за фильм?
На абсолютно белой афише две черные закорючки: ни имени, ничего.
Я не мог себе представить, что это такое.
— Это польская афиша «Развода по-итальянски», — пояснил мне Скорсезе.
Черные закорючки оказались усиками — моими усиками — на абсолютно белом фоне.
«Обои» Скорсезе показывают нам, до какой степени американские режиссеры питаются итальянским кино, на протяжении тридцати лет державшимся в авангарде. Возьмите, к примеру, «Злые улицы» Скорсезе (обеспечившие международный успех Роберту Де Ниро и Харви Кейтелю) — аналогия с «Маменькиными сынками» Феллини сразу же бросается в глаза. Герои этой картины тоже были «маменькиными сынками», но только нью-йоркскими, американскими, а следовательно, более жестокими. Хороший режиссер — Мартин Скорсезе. Но он многим обязан нам, и не только он один. Да, я говорю это с долей тщеславия, потому что люблю мое кино.

Мифология.
Начав заниматься кинематографическим ремеслом, я почти перестал ходить в кино. Но, как и все мое поколение, я вырос на кинематографе. Волшебный зал, темный, загадочный! Луч от кинопроектора, в котором клубился сигаретный дым. Даже это было чем-то притягательным, чего сегодня уже нет. То было бегство от действительности, да нет, больше, чем бегство: в кино можно было мечтать.
Мы, мальчишки, ходили в кино почти каждый день, прихватив с собой булочку или бутерброд. В те времена на сеансе показывали сразу два фильма плюс киножурнал, плюс «Тополино»: мы уходили в три, а возвращались к ужину.
Гари Купер. Эррол Флинн. Кларк Гейбл. Тайрон Пауэр. Сколько любимчиков! Мы обожали их и, выйдя из кинотеатра, подражали их жестам. «Красные тени», Джон Уэйн с пистолетом! Мы пытались изобразить его походку.
А актрисы! Попробуй отыщи сегодня Грету Гарбо или Марлен Дитрих… Но должен признаться, что они-то мне не очень нравились. Да, я конечно, ценил их мастерство, но в таком возрасте — а мне было пятнадцать-шестнадцать лет — парень предпочитает девушку из соседнего дома: вот уж и впрямь недоступная королева.
Но были и наши звезды. Амедео Надзари! Мы очень его любили. Красавец мужчина. Кто-то называл его итальянским Эрролом Флинном, но это было не так. Я работал с ним. Какой широкой души человек! А Анна Маньяни, Альдо Фабрици… поразительные артисты… прекрасный, великолепный Тото…
Мы питали страсть к Жану Габену, Луи Жуве. Странно, потому что в том возрасте более подходящими героями были бы как раз Гари Купер или Кларк Гейбл. Французское кино было более ангажированным, но мы любили и его. И еще некоторых немецких актеров (ведь тогда выпускались фильмы совместного итальянско-германского производства). Но их имен я не помню.
А как забыть Джинджер Роджерс и Фреда Астера: это уже настоящий миф. Глядя на Фреда Астера, хотелось даже плакать, такой он был неподражаемый танцовщик!
Ну как описать прелесть тогдашнего кино? Может, нас, таких наивных, легко было очаровать, привести в восторг? Стоит вспомнить, чем было кино, — настоящий большой экран для моего поколения… Я спрашиваю себя, действует ли так же сегодняшнее кино на новые поколения? И чем является для них это «маленькое кино», то есть телевидение, которое я просто не в состоянии любить.
Однажды Феллини сказал мне: «Видишь ли, раньше мы смотрели на Мэрилин Монро, и она была гигантской, а сейчас она кажется маленькой, где-то там, у самой земли».

Марчелло Мастроянни, Джульетта Мазина, Федерико Феллини на съемках фильма "Джинджер и Фред"

А может, дело в возрасте?
Телевидение — это колоссальное изобретение. Оно показало нам, как человек высадился на Луне.
Но как его используют? Ну, знаете! До каких пор можно забавляться шоу типа: «Алло — как вас — зовут — откуда — вы — звоните? — Как — звали — человека — державшего — одну — руку — спереди — другую — сзади?» — «Наполеон». — «Браво — ты — выиграл — миллион!»
А постановки? Одна меня просто бесит: «Игры без границ», она стоит, наверное, огромных денег. Более глупых вещей я еще никогда не видел. Весь мир впал в кретинизм, сидя перед этим ящиком!
А ведь можно было бы показывать нам на домашнем экране прекрасные вещи. Иногда что-то появляется: какой-нибудь старый фильм, документальная лента. Но чаще всего видишь демонстрации мод, девиц, которые снуют взад-вперед, вихляя задом. А говорят о них так, словно это Грета Гарбо или мадам Кюри, которые, наверное, в гробу переворачиваются.
Я больше не могу. Может, дело в возрасте? Или телевидение — это и впрямь что-то кретинское?
Я смотрю только документальные фильмы о животных — это мне очень нравится. Кроме птиц. Птицы меня не трогают. Я говорю о млекопитающих. Птиц, да и рыб тоже, можно исключить.
И еще документальные фильмы военных лет. Не подумайте, что я какой-то «вояка» и люблю всякие «героические» поступки. Нет. Просто документальные ленты уносят меня назад, заставляют меня вспомнить рассказы отца о первой мировой войне. Иногда удается посмотреть и хронику того времени. Снимали тогда с другой скоростью, на экране все двигается в ускоренном темпе, и забавно видеть, как персонажи суетятся, мелькают быстро-быстро… Да, вот это мне очень нравится.
С возрастом тебя начинает мучить бессонница. Вы скажете: «При чем здесь телевидение?» Не знаю, просто так, пришло в голову. Я очень успокаиваюсь, когда сон не идет, а на память приходят отцовские военные истории. Тогда я воображаю себя в какой-нибудь траншее, мы по одну сторону, по другую — австрийцы, которые никак не могут нас одолеть…

Блиндаж, спасительный блиндаж.
…Сидим мы там, внутри, я и мои соратники, прямо на земле со своими ранцами. Похоже, идет дождь, потому что дождь меня очень успокаивает. Снег возбуждает, а дождь умиротворяет. Семь или восемь лет назад, когда я снимался в Милане в «Механическом пианино» Михалкова, меня пригласил психоаналитик профессор Музатти. Я отправился навестить его. Он написал комедию, и ему очень хотелось, чтобы я ее прочел, вероятно, он надеялся, что я в ней сыграю. Я воспользовался этой встречей, чтобы поговорить совсем о другом.
— Профессор, иногда, чтобы уснуть, мне приходится воображать себя на мировой войне, в окопе, укрывающем меня от дождя. Чем это можно объяснить?
И Музатти со своим венецианским акцентом ответил:
— Да тем, что вы хотите вернуться в материнское лоно!
— Вот как? Все дело в этом?
— Конечно! Как ребенок.
Мне стало немного не по себе.
— Как артист я ждал бог знает какого сложного объяснения.
— Нет, нет, нет, — сказал психоаналитик, — траншея влажная, узкая, со всех сторон защищающая.
Черт побери!
Но как бы там ни было, а я не могу то и дело возвращаться мыслями к тем военным годам, надоедая всем, особенно молодым людям. На память приходит один эпизод, глубоко врезавшийся в память.
Я тогда прятался в Венеции…
Поцелуй незнакомки.
…Мне удалось сбежать из Военного географического института, где я тогда работал. Он находился почти на самой границе с Австрией, в горах. Я добрался до Венеции и нашел там прибежище у одного старого портного, синьора Кальцавара, сдавшего мне комнатенку на чердаке.
В те времена были в большой моде толстые свитера с оленями на груди (эта мода вернулась и в последние годы: часто на глаза попадаются свитера с узорами). Но у меня не было ни лиры, какая-то завалявшаяся мелочь. Гениальная идея: я распустил все свитера, связанные моей матерью из колючей шерсти, которая тогда называлась «маркиджана». Через два-три дня носки они становились чуть мягче, но сначала очень кусались. В общем, я все их распустил и понаделал клубков. Мне было известно, что в Бассано дель Граппа есть мастерские, где мне, возможно, свяжут свитер с оленями.
Ну не идиотство? Только в девятнадцать лет в голову может взбрести такое, да при всех тогдашних опасностях: немцы, фашисты, конец света! Но все-таки однажды я прихватил свои клубки и отправился в путь.
В Местре поздно вечером, почти ночью, я сел в поезд, который шел в Бассано дель Граппа. Опасались воздушных налетов, поэтому поезда ходили с погашенными огнями. Я помню этот битком набитый пассажирский поезд, люди сидели буквально друг на друге да еще в кромешной темноте. Вдруг я почувствовал, что с нами едет женщина: она разговаривала то ли с друзьями, то ли с теми, кто, как и она, ехал в деревню за продуктами, не знаю. В какой-то момент, несмотря на тесноту, я, заядлый курильщик, ухитрился зажечь сигарету, а закуривая, естественно, осветил свое лицо. Но поскольку огонек этот меня самого немного ослепил, я не разглядел, кто сидит напротив. А женщина эта наклонилась, мы коснулись друг друга и… поцеловались.
Это была ослепительная вспышка чувств. И такая таинственная! Я не разглядел ее, я не знаю, была она молодая или пожилая. Не знаю, не видел. Потому что, помнится, на первой же станции, всё в той же темноте, эта группа людей вышла и… И я так и не узнал, с кем поцеловался. В том, что это была женщина, я не сомневаюсь. А вот красивая или нет — не знаю. Но поцелуй наш был такой прекрасный! Он украсил мое нелепое путешествие почти романтическим ореолом. Сколько лет прошло с тех пор! И все же это мгновение все еще со мной. Пожалуй, оно осталось одним из самых ярких в моей жизни. Во всяком случае, оно из тех, что никак не забываются — почему-то… Странная штука память, правда?

Жизнь в скобках.
Иногда меня спрашивают: «Ты снимаешься беспрерывно, фильм за фильмом, так когда же ты живешь?»
Да, этот вопрос я и сам себе иногда задаю. Где моя нормальная, реальная жизнь, жизнь, которой живут, в общем-то, все? Вопрос может показаться риторическим: переходить от одного персонажа к другому, проживать чужие, кем-то придуманные истории?.. Что же за существо такое — актер? Кто он в действительности?
Если поразмыслить над моей карьерой, длящейся уже полсотни лет, то все, чем я жил, покажется эфемерным — этаким плодом «игры», а не реальной действительности. Я хочу сказать, что когда занимаешься ремеслом, каким занимаюсь я, создается впечатление, что прячешься за своих персонажей, за всякие истории, но жизнь, настоящая жизнь проходит мимо, она где-то там…
Я вспоминаю своего брата. Руджеро был известным в кино монтажером, то есть кинематографистом, но он был техническим работником и не поддавался сильному воздействию среды. По правде говоря, я нередко завидовал ему, его семье, его более нормальной, я бы даже сказал, более честной жизни. А вот я… Да, я жил всегда словно бы в скобках, думая, что настоящая жизнь придет потом, после, а она, пожалуй (я не преувеличиваю), так и не пришла.
Очевидно, такой характер моей жизни наложил свой отпечаток на отношения с людьми, которыми я дорожу, с родными, друзьями, с моей женщиной, моими дочерьми. Я не уверен, что сумел продемонстрировать им - по-настоящему - свою привязанность, свою любовь.

Воскресенье, собаки, отцы, неизвестные, товарищи.
В начале моей кинематографической карьеры важными для меня были два режиссера.
Лучано Эммер с его «Августовским воскресеньем» (фильм этот пользовался большим успехом даже за границей). И Марио Моничелли, работавший тогда на пару со Стено.
У Моничелли я снялся множество раз. В «Собачьей жизни». Потом в одной из новелл «Отцов и детей». Я, единственный «не-отец», очень привязался к маленькому племяннику, которого у меня потом отняли, чтобы вернуть родителям. Этот эпизод был невероятно грустным и стал, безусловно, самым лучшим в фильме.
Затем — «Опять какие-то неизвестные». В этой картине хотели использовать декорации «Белых ночей» Висконти, в которых я снимался. Но павильон, построенный для «Белых ночей» и стоивший очень дорого, так и остался неиспользованным. В картине «Опять какие-то неизвестные» нашла выход поразительная изобретательность Витторио Гасмана — комического актера, что меня ничуть не удивило, так как с Гасманом я работал в театре и знал, какое у него чувство юмора: он был вовсе не таким серьезным и суровым, как могло показаться многим. У фильма был огромный успех. Американцы дважды пытались сделать на его основе римейки, но у них ничего не получилось. Ничего не удалось и нам, когда мы с помощью Моничелли сняли «Опять какие-то неизвестные двадцать лет спустя». По правде говоря, все эти фильмы-продолжения никогда не бывают удачными.
Позднее у того же Моничелли я снялся в настоящем шедевре — в «Товарищах». В картине рассказывалось об одной из первых попыток провести забастовку в Пьемонте. Несчастные забитые и темные рабочие… Их провоцирует сумасшедший социалист-идеалист, опасный мошенник профессор Синигаллия, из-за нелепых фантазий которого случаются всякие неприятности и даже гибнет человек. Этот фильм, по-моему, не имел никакого успеха. Однако помнится, в Нью-Йорке, когда я ждал кого-то в холле отеля, из лифта вышел незнакомый американец и сказал мне:
— Мистер Мастроянни! The Organizer! Фантастик! I?mа socialist!
«Organizer» — так в Америке назвали «Товарищей». Прекрасный фильм. Впечатление, что это документальная лента, снятая непосредственно в момент показываемых событий (конец XIX века), и оттого поразительно достоверная.
Я очень признателен Марио Моничелли.

Рождество в доме Мастроянни.
Самые яркие воспоминания связаны с праздниками, с Рождеством. Не знаю, так ли отмечается Рождество до сих пор. У моего деда было десять детей, мальчики и девочки, и на Рождество съезжалась вся родня — кто из Турина, кто из Орбетелло… Они расселились понемногу по всей Италии и приезжали с женами, мужьями, детьми, внуками. И проводили вместе пару замечательных вечеров.
В эти редкие вечера удавалось поесть досыта. Моя бабушка делала что-то вроде пирога из риса: внутри были мясные катышки и немного гороха. По-моему, в Неаполе такой пирог называется «сарту». Мы из Чочарии, а Чочария была ну как бы филиалом Неаполя. Так вот. Сначала много и долго ели, а потом начинались воспоминания! Когда дед был солдатом, он сводил бабушку в оперу, театр назывался Римский театр Костанци. Дедушка служил в артиллерии и носил шашку и шпоры. В ложе он зацепился и наделал столько грохоту своей амуницией, что заглушил оперу, певцов и оркестр! Каждый раз, когда он снова и снова рассказывал об этом, мы хохотали как сумасшедшие.

Совсем как в комедии по-итальянски.
Трудные были годы. Чтобы не идти на военную службу, я принял участие в конкурсе на место чертежника во Флорентийском военном географическом институте. Приняли туда три десятка парней из Рима, в том числе и меня.
Всех нас отправили во Флоренцию. Вот было раздолье: во Флоренции была еда, в Риме-то ее не было. Да только через месяц нас перевели в Доббьяко, что в нескольких километрах от австрийской границы, да еще под контроль немцев. Пробыл я там несколько месяцев, потом сделал себе аусвайс — фальшивый пропуск (я же тогда умел рисовать) — и с ним добрался до Венеции.
В то время «подполья» я ничего не знал ни об отце, ни о матери, а главное, они не знали, что со мной. Думая о них, я, совсем как в комедии по-итальянски, сидел в Венеции и старался откладывать для них понемногу фасоли. Целый чемодан ею забил.
В Рим я возвратился верхом на автоцистерне, держась за кран и прижимая к груди чемодан с фасолью.
Наконец я у своих: мама, папа, брат Руджеро. Объятия, поцелуи, слезы. А потом: «Смотрите, что я вам привез: целый чемодан фасоли!»
Я, однако, не знал, что мой брат с приходом американцев устроился на работу официантом в отель «Эксельсиор», и чего же только он не приносил домой! Думаю, мой отец и умер от диабета из-за того, что объедался сладким, шоколадом и всем прочим.
А я со своим чемоданом фасоли! Ну разве не комедия по-итальянски?

Тарзан!
Планы, так и оставшиеся нереализованными, странноватые сны… Взять хотя бы мое маниакальное желание сыграть постаревшего Тарзана. А почему бы и нет? Комедия, но с грустной основой, потому что трагедия этого милого героя в том, что о нем больше никто не говорит: «Третий возраст вообще-то жестокая штука». Сегодняшние герои — это парни с автоматами, раздающие удары в пах, стреляющие в рот… А Тарзаном никто не интересуется.

Мысль насчет Тарзана впервые пришла мне в голову, когда я жил на вилле в начале старой Аппиевой дороги. Я подыскал пару эфиопов — абиссинцев, мужа и жену (обслуживающий персонал всегда трудно подобрать). Вначале все шло хорошо. Потом, помнится, как-то в воскресенье, зайдя случайно на кухню, я увидел еще пару абиссинцев и счел нормальным, что моих зашли навестить родственники или знакомые. Но с каждым очередным воскресеньем по-сторонних людей на кухне становилось все больше. Возможно, мое довольно демократичное поведение побуждало прибывать все новых и новых гостей.

Наконец настал день, когда я сказал себе: «Дело кончится тем, что, вернувшись как-нибудь домой после съемок, я увижу, что гости разбили палатку в саду и развели костер. Потом палаток станет две, три, четыре, а вокруг них будут костры и тамтамы, и я вынужден буду уйти и обосноваться на дереве. Вот вам — Тарзан!»

С другой стороны, я стал осознавать, что происходит, я понял, что никто не позаботился о том, чтобы помочь странам, из которых бегут эти мои не-званые гости. Вывод прост, история стара. Почему бы не построить заводы, школы, дороги там, где есть в них необходимость? Нет, не делаем этого, а потом жалуемся: «Все едут к нам!» Конечно. Здесь есть еда, а там ее нет.
А вот эта мысль — укрыться на дереве… Моя вилла граничила со стеной Ворот Сан-Себастьяно, и я представлял себе, как я бегаю по этой стене. Шоферы туристических автобусов, заметив, что американские гости с голубыми волосами очень неравнодушны к этому, объявляли, остановив машину: «Здесь живет Марчелло Мастроянни — мировая кинозвезда!» И я даже представлял себе, как они добавляют: «Вот он! Вот он! Прячется среди веток! Вот, вот — бегает по стенам!»

Мне бы хотелось снять такой фильм — немножко сумасшедший. Правда, я хоть и сумасшедший, но не до такой степени.
Тип-тап.
Я всегда любил музыкальные фильмы, танцы на экране, так как считаю, что для актера самый убедительный способ самовыражения — танцевать, использовать тело вместо слов. Думаю, что такая возможность всегда кружит голову человеку нашей профессии.
Да, музыкальная комедия. Я даже сам претендовал на участие в музыкальной комедии. Отважиться исполнять тип-тап, который Феллини, например, вставил в «Джинджер и Фред», а Феррери — в «Прощай, самец»…
Снявшись в «8 ?» у Феллини, я ударился в другую, крайне рискованную театральную авантюру. Мне захотелось испытать эмоции человека с Бродвея в музыкальной комедии. Так, мы вместе с Каринеи и Джованнини поставили «Привет, Руди».
Я провел шесть самых бурных месяцев своей жизни среди танцовщиц, танцовщиков, среди целой гурьбы драматических актрис — от Паолы Барбони до Ольги Виллы. И все это действо собирало в высшей степени понимающую публику. Наш спектакль смотрела даже Барбра Стрейзанд — знаменитая певица. Да и американские импресарио всерьез хотели перенести его на Бродвей. Но меня никогда не влекла Америка: мне хорошо здесь, в Италии, говорил я себе, я работаю с выдающимися режиссерами, и зачем мне этот Бродвей?
Итак, музыка, охота танцевать тип-тап, в общем, только помешанный может претендовать на исполнение тип-тапа, да еще и соло: мой жалкий номерок я должен был танцевать один. Что же до пения, то голос у меня далеко не певческий… Помню, как Глория Свенсон сказала мне: «Почему бы тебе не поехать в Америку?» «Я — в Америку? Я же видел американские мюзиклы: актеры там на все руки мастера: поют, скачут, танцуют — это же безумие». — «Ну и что? Ты, Марчелло, актер, тебе не надо петь, достаточно говорить. Ты видел Рекса Харрисона в „Моей прекрасной леди“? Он же не поет, а просто читает песни».

Но я все-таки не дал себя соблазнить.
Главным образом, потому что меня пригласил Феллини — сниматься в легендарном «Путешествии Масторны». Ради этого фильма в конце римского сезона, когда мне предстояло выступать в Милане, я отменил спектакль «Привет, Руди», то есть расторг контракт. А это мне обошлось в такую сумму… Думаю, не было другого случая на свете, когда бы актер заплатил такой штраф за отказ играть на сцене.
Но Феллини заболел, и фильм «Путешествие Масторны» так и не состоялся. Однажды я сказал Федерико: «Может, мы с тобой встретимся когда-нибудь на том свете и, не зная, чем заняться, все-таки снимем там это „Путешествие Масторны?“

Фильмография:
1949 — Августовское воскресенье / Domenica d’agosto — Эрколе Нарди
1949 — Сердца над морем / Cuori sul mare — Массимо Фальчетти
1950 — Красавчик Антонио
1950 — Париж всегда Париж
1952 — Девушки с площади Испании
1952 — Лихорадка жизни
1953 — Наши времена
1954 — Дни любви
1954 — Жаль, что ты такая каналья
1955 — Двоежёнец
1957 — Белые ночи / Le Notti Bianche
1957 — Отцы и дети
1958 — Злоумышленники неизвестны
1959 — Сладкая жизнь / La Dolce Vita
1961 — Развод по-итальянски / Divorzio All’Italiana
1961 — Ночь / La notte
1962 — Семейная хроника
1963 — Восемь с половиной / 8? — Гвидо Анселми
1963 — Товарищи
1963 — Вчера, сегодня, завтра / Ieri, oggi, domani
1964 — Брак по-итальянски / Matrimonio All’Italiana
1964 — Казанова-70
1965 — Десятая жертва / La Decima Vittima — Марчелло Полетти
1965 — Сегодня, завтра, послезавтра Oggi, domani, dopodomani
1966 — Маки — это тоже цветы / Operation opium (The Poppies Are Also Flowers)
1967 — Посторонний
1968 — Любовники / Amanti — Валерион
1970 — Подсолнухи / Girasoli — Антонио
1971 — Это случается только с другими / Ca n’arrive qu’aux autres
1971 — Разрешите представиться? Рокко Папалео / «Permette? Rocco Papaleo»
1972 — Убийство в Риме / Massacre In Rome
1973 — Большая жратва / La Grande Abbuffata
1973 — Жена священника / La Moglie del prete
1973 — Кусай и беги Mordi e fuggi
1973 — Что? / Che? — Алекс
1974 — Браво, куколка! / La Pupa Del Gangster — Чарли Колетто
1973 — Привет, артист! (фр.)русск. / Salut l’artiste — Николя Монтеи
1974 — Аллонзанфана
1974 — Не тронь белую женщину
1975 — Женщина на воскресенье
1976 — Благородный венецианец по прозвищу «Полосатая задница» / Culastrisce nobile veneziano
1976 — Тодо модо / Todo modo — Дон Гаэтано
1977 — Особенный день
1977 — Прощай, самец / Ciao Maschio
1977 — Двойное убийство / Doppio delitto
1978 — Неаполитанский детектив
1978 — Оставайся сама собой
1979 — Кровавая вражда
1979 — Терраса — Луиджи
1980 — Город женщин / La citta delle donne/ — Снапораз
1981 — Кожа / La Pelle
1981 — Призрак любви / Fantasma d’amore
1982 — За дверью
1982 — Новый мир
1983 — История Пьеры
1985 — Джинджер и Фред — Фред
1987 — Интервью
1986 — Пчеловод / ? ???????????? — Спирос, вышедший на пенсию учитель
1987 — Очи чёрные — Романо Патрое, архитектор
1989 — Который час?
1990 — У всех всё в порядке
1991 — Прерванный шаг аиста
1992 — Красивая любовь — Чезарио Гарибальди
1992 — Второе дыхание / Used People
1993 — Я не хочу об этом говорить / De Eso No Se Habla`
1993 — Раз, два, три… замри! / Un, deux, trois, soleil
1994 — Высокая мода (Прет-а-порте) — Сергей/Сержио
1995 — За облаками
1995 — Сто и одна ночь Симона Синема
1996 — Три жизни и одна смерть /Trois vies et une seule mort, реж. Рауль Руис
1996 — Путешествие к началу мира
1996 — С согласия Перейры / Sostiene Pereira

28 сентября 1924 года – 19 декабря 1996 года

Актёр, режиссёр, писатель, художник, скульптор и каскадёр

Жан Маре родился во Франции, в городе Шербур 11 декабря 1913 года в час дня.
Его отцом был (а может и не был, как впоследствии он узнал) - 31-летний Альфред Эммануэль Виктор Поль Виллен Маре. Матерью была 26-летняя Алина Мария Луиза Вассор - хотя впоследствии ее имя трансформировалось в Генриетту Безон, а сам Маре всю жизнь звал ее Розали. Отец ушел на войну в 1914 году и маленький Жан увидел его потом только однажды, в 1918 году, когда Альфред вернулся с войны. У Жана был старший брат, Анри, который родился в 1909 году и сестра Мадлен, она родилась 1911 году и вскоре умерла.

С матерью, отцом и старшим братом Анри.

Самым ярким впечатлением в жизни маленького Жана были фильмы с актрисой Пирл Уайт, и именно под влиянием этих фильмов родилась его мечта стать актером.

После встречи с отцом в 1918 году, мать Жана, забрав все многочисленное семейство, уехала в Париж. Жана приняли учиться в церковную школу в Везине, а брата Анри - в коллеж Сен-Жермен-ан-Ле. Затем семья переехала в Шату, они сменили фамилию и жили под именем Морель, мать объясняла это тем, что они якобы скрываются от отца.

Жана тем временем стал учиться в Сен-Жерменском коллеже, где уже учился его брат. В коллеже Жан стал главарем банды - он не знал страха, не боялся боли, настоящее "маленькое чудовище". Он врал и воровал все, что попадалось ему на глаза: из карманов, портфелей и столов. Однажды он украл коробку с красками, поначалу совсем не нужную ему, но из-за этого он стал учиться рисовать. Он плохо учился, и его забрали из коллежа Сен-Жермен и поместили в Кондорсе - один из известнейших лицеев в Париже. Каждый день он ездил туда на поезде и там встретил свою третью любовь (первая была Фернанда, старше его на 9 лет, второй - дочь сторожа) - ее звали Кармен, она была старше Жана на 2 года и была проституткой.

В парижском лицее Жан учился также плохо. Он имел два дневника - один с настоящими, плохими отметками, а другой - с хорошими, который и показывал своей матери. Вскоре Жана выгнали за плохую учебу из коллежа, и в 13 лет он попал на полный пансион в Жансон де Сайе, где за свои проделки становится героем среди товарищей. Тогда в первый раз ему пришлось надолго расстаться с матерью, по которой он сильно скучал. Ему говорили, что она уехала "по делам" - на самом деле, мать Жана была клептоманкой и нередко за воровство оказывалась в тюрьме, или в тюремной больнице.

Из Жансона Жана не выгнали, а предупредили, чтобы он ушел по доброй воле - и он снова попал на полупансион в Сен-Жермен. Там Жан в какой-то момент осознал - насколько он был отвратителен, ленив, высокомерен, тщеславен и жесток. Кроме того, он был вором, вором до такой степени, что дирекция коллежа вынуждена была заменить простые замки английскими. Однажды один его товарищ рассказал, что у него несколько машин, множество слуг - Жан узнал в нем себя, хвастливого и лживого, и перестал воровать, стал бороться со своей ленью, почувствовал вкус к учебе.

Однажды мать повела его в театр на спектакль, название которого Жан не запомнил, зато он запомнил, что двух главных персонажей, страстно влюбленных друг в друга, звали - Розали и Шабишу. Он был очарован спектаклем и стал называть мать Розали, а она его - Шабишу. Так он называл мать до самой ее смерти.

Из коллежа Маре исключили, и он целый месяц жил в трамваях, и поездах, на улице. Потом в качестве наказания его поместили в религиозную школу с очень строгими правилами. Когда ему исполнилось 16 лет, его забрали оттуда и устроили учеником к мелкому производителю радиоприемников, затем на завод Пате, где он весь день занимался калибровкой магнитов. Затем мать нашла ему место ученика у фотографа в Везине. Его хозяин занимался живописью, и он научил некоторым профессиональным приемам Жана.

По совету своего знакомого Жан решил пройти прослушивание в Училище Мобель, которым руководил Дориваль. Жан читал там монолог Чаттертона из одноименной драмы де Виньи. Дориваль, прослушав монолог и не оценив эмоциональности Жана, сказал ему: "Молодой человек, вам нужно лечиться, вы законченный истерик". Это отрезвило Жана. Он нашел работу у специалиста по модной фотографии. Его часто просили позировать для мужских моделей, и это позволило ему собрать коллекцию фотографий, которые он теперь мог оставлять на многих киностудиях. Но без всякого успеха. Тогда он, составив список режиссеров, пытался с ними встретиться. Но и это ему не удавалось.

Но однажды ему все-таки удалось встретиться с режиссером Марселем Л`Эрбье, тот купил пару картин Жана и предложил ему попробоваться в фильме его друга Жака Деваля "Этьенна". Но и здесь его ждала неудача. Хотя затем Л`Эрбье все-таки дал Жану возможность сняться в маленьких эпизодах в нескольких своих фильмов: "Скандал" и "Искатель приключений" в 1934 году, "Новые люди" в 1936 году, "Огненные ночи" в 1937 году.

Однажды Л`Эрбье пригласил Жана пообедать с ним где-нибудь вместе. Они поднялись в кабинет, где Жан увидел накрытый стол и в глубине комнаты разобранную кровать. Он прекрасно понял, что его ждет, и постарался, как можно быстрее уйти. После этого обеда Л`Эрбье много раз приглашал в свою контору и обещал Жану главную роль, но проходили месяцы и его приглашали лишь статистом.

Когда Л`Эрбье встречал Жана на съемочной площадке, он неизменно ему говорил: "Как жаль, что вы не захотели получить главную роль". Вскоре для Жана пришло время прохождения военной службы. Л`Эрбье сказал Жану, чтобы он добился увольнения на месяц для участия в съемках его фильма. Жан добился отпуска, но Л`Эрбье снял фильм без него.
После окончания службы, Жан согласился быть статистом у Дюллена, чтобы иметь право на бесплатные уроки по актерскому мастерству.

Узнав об этом, Л`Эрбье прислал ему записку, из которой Жан ясно понял, что на Л`Эрбье больше рассчитывать нельзя. Вскоре Жан узнал, что Жан Кокто собирается ставить новую пьесу. Он решил встретиться с Кокто. Но удача и здесь поначалу отворачивалась от него. Но однажды к нему пришла девушка с других курсов и предложила ему участвовать в спектакле. Они решили поставить пьесу, но у них не хватало юношей.

Узнав, что спектакль будет ставиться по пьесе Жана Кокто "Царь Эдип", Жан сразу согласился. Неожиданно Кокто поручил Жану главную роль - роль Эдипа. Но это не устроило труппу, актеры убедили Кокто, что это несправедливо. Кокто отдал роль Эдипа Мишелю Витольду, а Жан получил крошечную роль. Но затем Кокто предложил ему заменить актера, который должен быть исполнять главную роль в его пьесе. Он пригласил Жана к себе домой, чтобы прочитать ему пьесу.

Жана мучили сомнения, вдруг он окажется в такой же ситуации, как с Л`Эрбье. Но встреча с Кокто произвела на него потрясающее впечатление, Жан был им очарован, его стилем, его обращением с ним, мальчишкой, как с умным, образованным человеком. Затем Кокто предложил Жану сыграть в его пьесе "Рыцари круглого стола". Жан проходит прослушивание в театре "Эфр", и директриса театра, Поллет Пакс, подписывает с ним контракт на профсоюзный минимум, но и эти деньги казались Жану целым состоянием. 12 июля 1937 года состоялась премьера "Царя Эдипа" в театре. Спектакль получился своеобразным и интересным. Внимание Кокто к Жану не осталось незамеченным, о нем пошли неприятные толки за кулисами. Узнав об этом, Жан решил, что делать ответные подлости невозможно и тогда он решил делать противоположное - оказывать услуги. Тем, кто говорил самые ужасные гадости, он оказывал услуги. В конце концов, все замолчали.

Затем произошло то, о чем знают все. Кокто пропал на несколько месяцев и затем позвонил Жану: "Приходите немедленно! Произошла катастрофа!" Когда Жан примчался к нему, Кокто признался ему: "Произошла катастрофа… Я люблю Вас." Жан, испытывал к Кокто чувство восхищения, огромное уважение, но не любил его. Но не мог ответить по-другому, он сказал, что тоже любит Кокто. Но, через некоторое время, его восхищение и уважение переросли в настоящую любовь. Они прожили вместе десять лет.

Кокто написал пьесу "Ужасные родители". И тогда Жан ближе познакомился с Ивонной де Бре, которая тоже должна играть в этой пьесе. Он был восхищен ее талантом. Вначале пьесу никто не хотел ставить, и Кокто решил купить театр "Эдуард VII", недостающие 30 тысяч франков Жан Маре решил попросить у Коко Шанель, которая была добрым ангелом Кокто и оплачивала все его счета. Но та отказала Жану. Пьесу взяли в театре "Амбассадёр", даже не читая ее. Несмотря на множество препятствий: мнимых и явных, спектакль ждал настоящий триумф. Критики были единодушны - они хвалили Жана Маре, пьесу, других актёров. Хотя им пришлось сменить театр, спектакль шел с неизменным аншлагом. Жан Маре уже зарабатывал 250 франков в день.

Теперь Кокто и Жан Маре жили вместе в квартире, которую обустроили по своему вкусу, на площади Мадлен. Кокто решил перенести на экран "Ужасных родителей". Съёмки должны были начаться в сентябре 1939 года. Но этому помешала война. Жан был мобилизован. Коко Шанель согласилась быть "крестной" всей его роты. Шанель заставила всю свою фирму работать на роту, где служил Жан: шить плащ-палатки, вязать свитера, перчатки. Она узнала, кто из солдат женат и имеет детей, достала их адреса и послала на Рождество игрушки, платья, свитера, украшения.

Жан Маре решил поставить "Британник". Для постановки ему предложили театр, где он играл в "Трудных родителях". Он был не только режиссером, но и создателем декораций и костюмов. Спектакль ждал успех, даже декорации и костюмы вызывали аплодисменты. Публика выражала бурный восторг, газеты - гораздо меньший.

С Милой Парели.

Марсель Карне предложил ему роль в своем фильме, поэтому Жан отказывался от других ролей в кино и оказался незапятнанным сотрудничеством с фашистами. Кокто искал театр, где мог бы поставить свою новую пьесу "Пишущая машинка", где Жан должен был играть две роли - Максима и Паскаля. За несколько дней до премьеры журналисты сообщили, что Ален Лобро, критик профашистских газет, готовится раскритиковать пьесу Кокто, даже не читая и не видя ее. Жан поклялся набить морду этому критику, если это произойдет. Лобро разнес пьесу и актеров в пух и прах. И Жан Маре выполнил свое слово - встретив Лобро, он избил его. На следующий день, кажется, весь Париж, актеры, директора театров звонили ему и благодарили. А газеты объявили Жана "самым плохим актером Парижа". А еще через день Жану Маре предложили поступить в знаменитый театр "Комеди Франсез". Он был принят единогласно. Но сыграть там ему не удалось. Карне пригласил его сниматься в фильме "Жюльетта или Сонник", сценарий написал Жан Кокто по пьесе Жоржа Невё. Жана не отпускали на съёмки. Он попросил его уволить из театра. Съемки фильма не состоялись. Обратно в "Комеди Франсез" его уже не приняли. Этот фильм будет снят Марселем Карне с Жераром Филиппом в главной роли 10 лет спустя и будет иметь колоссальный успех.

Брат Жана - Анри, женился, бабушка умерла, мать осталась одна, и теперь все заботы о ней были на Жане. Он снялся в фильме "Рдеет вьющийся флаг" по пьесе Стэва Пассёра. Следующим фильмом, в котором снялся Жан, стал "Кровать под балдахином" в 1942 году по роману Луизы де Вильморен, режиссером и продюсером был Ролан Тюаль. Во время натурных съемок, Жан сблизился со своей партнершой Милой Парели. Он хотел, чтобы их отношения остались тайной. Но стены в гостиницы были такие тонкими, а Мила кричала так громко, что об их романе узнала вся съёмочная группа.

С Доминик Бланше.

Затем, Жана Маре пригласили сняться в фильме режиссера Кристиана-Жака "Кармен". На пробах, которые ему всегда не удавались, его попросили сыграть в сцене, где ему нужно было плакать. Жану потребовалось несколько секунд, чтобы разрыдаться. Продюсеры были потрясены, и Жан получил главную роль - дона Хосе. Кристиан-Жак заставил Жана перекрасить свои волосы в темный цвет. Жан уехал в Италию на съёмки фильма, увозя с собой рукопись "Вечного возвращения" (L`Eternel retour), которую написал Жан Кокто. Недовольный теми сценариями, которые предлагали Жану Маре, он решил снять "фильм для него". "Вечное возвращение" - это одна из великих историй любви Тристана и Изольды.

Этот фильм станет трамплином карьеры Жана в кино. Между тем съемки "Кармен" длились девять месяцев. Он учился верховой езде и стал настоящим наездником, что ему пригодилось впоследствии. Также в этом фильме, Жан впервые выступил в качестве каскадера. Он любил опасные сцены, "пока восхищаются мужеством, меньше обращают внимания на талант". Кристиан-Жак снял Жана Маре в главной роли еще в одном своем фильме "Безнадежное путешествие"(Voyage sans espoir), где его партнершей стала Симон Ренан. А на закате кинокарьеры Жана Маре, он снимется в фильме Кристиана-Жака "Джентельмен из Кокоди" в 1964 году.

После окончания затянувшихся съемок "Кармен" начались съёмки "Вечного возвращения". Их ждал настоящий триумф. Жан Маре стал широко популярен, он получал до трехсот писем в день, но никогда не отвечал на них. Ответами занималась его мать, она имитировала его почерк и составила картотеку корреспонденток, чтобы не послать одну и ту же фотографию дважды. Тем временем, Жан находился в списке лиц, подлежащих аресту. Зная, что аресты производят на рассвете, он просыпался каждый день в пять утра и прислушивался.
Когда Париж был освобожден, Жан решил вступить в дивизию Леклерка, он стал помощником водителя бензовоза для заправки танков и как считает, незаслуженно получили награду за мужество - военный крест. За то, что ел варенье, сидя в кабине своего грузовика, заведя мотор, чтобы погреться. А приказ командования, о котором он не знал тогда, гласил, что водители должны оставаться в грузовиках, не глуша мотор.

Чтобы получить отпуск на четыре дня, он ради шутки предложил Миле Парели, своей подруге по фильму "Кровать под балдахином", выйти за него замуж. Мила с радостью согласилась. Несмотря на шутливость своего предложения, Жану очень нравилась Мила, красивая, очаровательная девушка. Он спросил совета у Кокто, тот ответил, что его счастье для него важнее всего. Их роман, естественно, привлек внимание журналистов. Когда журналисты спрашивали Милу и Жана, как они могут жить вместе, они только смеялись. Они прожили вместе два года, но Жан понял, что семейная жизнь не для него.

На съемках фильма Кокто "Красавица и чудовище" (La Belle et la bete), Жан и Мила вновь встретились, но хотя их любовь ушла, и они больше не жили вместе, нежное отношение друг к другу осталось. Кокто получил разрешение генерала Леклерка освободить Жана на время отдыха войск в Эндре. На роль Бель была приглашена Жозетт Дей. Жан Маре представлял чудовище с головой оленя, но Кокто видел Чудовище в виде хищного зверя. Жан Маре был вынужден гримироваться по 5 часов - три на лицо, и каждый час на руку, зубы частично покрывали черным лаком, чтобы они казались острыми, на клыки надевались звериные клыки с помощью золотых крючков. Опасаясь, что грим отклеится, Жан мало говорил и ел только компоты и пюре. Фильм имел огромный успех.

С Эдвиж Ферье в спектакле "Двухглавый орел" (1947).

После окончания войны Жан Маре много снимался в кино. Пьер Бийон снял фильм "Рюи Блаз" по мотивам драмы Виктора Гюго, в адаптации Жана Кокто. В фильме Жан исполнял две роли: дон Сезара де Базана, главаря разбойников и застенчивого студента Рюи Блаза, ставшего фаворитом испанской королевы. Жан сам исполнял все трюки. Хотя режиссер не хотел, чтобы он рисковал. Во время съемок, Жан чуть не утонул. Нужно было переплыть поток, чтобы нарвать любимые голубые цветы королевы. Он оказался в водяном смерче, зажатым в расщелине между скалами вниз головой. Посылая ко всем чертям весь технический персонал, он еле смог выбраться на берег, пока его, наконец заметили, в конец обессилившего. Фильм "Рюи Блаз" положил начало фильмам "плаща и шпаги", в которых Жан Маре снимался до старости. Но "Рюи Блаз" был снят в эпоху итальянского неорелизма, и публика не приняла его.

Затем Жан Маре вновь снялся в фильме Жана Деллануа, на этот раз - "Тайна Майерлинга" (Le Secret de Mayerling) о последней любви кронпринца Рудольфа Габсбурга. На съемках Жан встретился с Доминик Бланше, которая играла роль Мари, возлюбленной принца. Жан был очарован ее обаянием и чистотой. Они подружились.

Несмотря на разницу в возрасте, друзья поговаривали о свадьбе. Газеты ухватились за эту сенсацию. Но Жан ответил на это: "Я слишком люблю Доминик, чтобы желать ей такого мужа, как я".

Когда его любимая собака, Мулук, которая снималась в вместе с ним в "Вечном возвращении", заболела, Жан решил купить дом с садом, где Мулук мог бы гулять. Он нашел подходящий участок в Марн-ля-кокет. Но собака умерла прежде, чем работы в доме были закончены. Жан был потрясен.

Дом Жана Маре в Марн-ля-Кокетт.

Когда Жан Кокто написал новый сценарий к фильму "Орфей", то роль Орфея предложил Жану. На роль Эртебиза Жан Маре предложил Жерара Филиппа, но тот отказался и Эртебиза сыграл Франсуа Перье. На роль принцессы Смерти вначале планировалась Грета Гарбо, потом Марлен Дитрих, наконец была утверждена Мария Казарес. Все члены съемочной группы восхищались режиссерскими находками Кокто, он по-новому использовал технические приемы. Он строил некоторые декорации так, что стены домов стали полом, а пол стеной, что придавало походке актеров необычность. Кокто придумал множество трюков для зеркал, через которые проходит Смерть со своими спутниками. Например, зеркало, в которое должны были погружаться руки Орфея изображал тазик со ртутью.

В 1950-х годах Жан много снимался, приблизительно по 3-4 фильма в год, и всегда в главных ролях. Он снимался у Ива Аллегре "Чудеса случаются только раз" (Miracles n`ont lieu qu`une fois). Главную женскую роль исполняла Алида Валли, красивая женщина и прекрасная актриса, хороший друг Жана до того, как они снимали сцену поцелуя в открытой машине. После этого, Алида стала очень холодна с ним. Оказалось, что она была влюблена в него.

"Х/ф "Орфей", 1949

В "Комеди Франсез" Жан Маре вновь ставил "Британник", где он выступал одновременно, как актер, режиссер и декоратор.
Жан Маре снимается в роли отца юного дирижера Роберто Бенци в фильме "Призыв судьбы". Он согласился участвовать в этом фильме в надежде на то, что теперь его будут приглашать не только на роли героев-любовников.

Затем Жану Маре предложили роль в комедии Марка Аллегре "Жульетта" по книге Луизы де Вильморен. Ему очень понравилась книга, и он с радостью согласился. Но сценарий его разочаровал, и он решил отказаться от роли. Марк Аллегре спросил Жана о причине отказа и тот ответил, что в отличие от книги, в сценарии выхолощено все смешное. В конце концов, Жан решил обратиться к молодому журналисту Роже Вадиму - другу Марка Аллегре. Долго не могли найти актрису на главную роль. Неожиданно в ресторане Жан увидел девушку, внешность которой, в точности соответствовала героине фильма, которая должна была одновременно обладать чистотой и сексапильностью. Но оказалось, что эта девушка - жена Роже Вадима, и он отказался снимать жену в этом фильме.

Девушку звали Бриджит Бардо и Жан Маре снялся с ней потом в другом фильме Марка Аллегре "Будущие звезды" в 1955 году. Марк Аллегре долго уговаривал Жана играть в этом фильме, но он поначалу отказывался, потому что должен был заниматься декорациями и играть главную роль в спектакле "Пигмалион", в котором Элизой должна быть Жанна Моро. Кроме этого, Жану предложили осуществить режиссуру спектакля, но из-за нехватки времени он поначалу выбрал Жана Валла в качестве режиссера. Но Жанна Моро отказалсь работать под его руководством и призналась, что хочет в качестве режиссера видеть самого Маре. Он не мог отказаться. Он осуществляет режиссуру спектакля, занимается подготовкой декораций, примеркой костюмов, и одновременно репетирует роль доктора Хиггинса в "Будущих звездах", он спал два часа в сутки, но одержал победу. "Пигмалион" пользовался огромным успехом - каждый день они играли с аншлагом. Жанну Моро ждал настоящий успех. Тем более, что Жан строил все мизансцены в ее пользу, а не в свою. Он хотел, чтобы Жанна стала настоящей звездой.

В 1957-м году Жан снялся у Лукино Висконти в Италии, в фильме "Белые ночи"(Le Notti bianche) по Достоевскому. Висконти видел в роли Тенана только Маре, но не смел предложить ему небольшую роль. Но Жан с радостью согласился играть. На съемках он получил письмо от своего друга Жоржа, который мечтает поставить балет. Жорж попросил изложить письменно сюжет "Ученика факира", который Жан посоветовал ему поставить. Жан описал сюжет, приложив поясняющие его тексты песен, и сделал пометку, что это всего лишь наброски и нужен талантливый человек, который бы написал сценарий.

Возвратившись в Париж, Жан узнал, что Жорж не стал никуда обращаться за сценарием и решил оставить те наброски, который составил Жан. Музыку к балету должен написать американский музыкант Джефф Дэвис. Жан снова уехал на съемки, теперь в Югославию, и там получил еще одно письмо от Жоржа с просьбой нарисовать эскизы костюмов. Постепенно весь спектакль оказался на Жане Маре, поскольку также его попросили быть режиссером. Он потерял на этом кучу денег, несмотря на то, что спектакль пользовался большим успехом и шел при полном зале. Спектакль продлился два месяца и получил благоприятные отзывы иностранной критики - американской, немецкой, английской.

Затем предстояла еще одна встреча с великим Висконти. Театр "Амбассадёр" предложил Жану Маре пьесу Уильяма Гибсона "Двое на качелях". Луиза Вильморен сделала французский вариант. Поскольку в пьесе всего два персонажа, Маре отказался от режиссуры спектакля и попросил Лукино Вискоти поставить этот спектакль. Женскую роль исполняла Анни Жирардо. Спектакль имел большой успех на премьере, но потом билеты стали плохо продаваться, хотя благодаря Жирардо все уладилось. Жан Маре восхищался руководством Висконти и работой Жирардо. Он отмечал, что Анни была очень точной, всегда следовала режиссерским указаниям и никогда не пыталась выиграть за счет своего партнера. Несмотря на успех пьесы, у Маре был трудности и в личной жизни, и в финансах.

Тяжело заболел брат Анри, и он перевез его в свой дом. Жорж, с которым Маре прожил десять лет, покинул его. Неожиданно он получил письмо из Шербура, из которого узнал с удивлением, что его отец, которого он совершенно не знал, тяжело болен. Жан несколько раз ездил в свой родной Шербур для встречи с отцом. Очень скоро отец умер. А через короткое время умирает и брат Анри. Через месяц после этих событий с Жаном захотел встретиться один журналист. При встречи этот журналист признается ему, что он - его двоюродный брат, он был сыном ненастоящего дяди Жана - Эжена Удая. Эжен обожал мать Жана, и она любила его. Он хотел развестись и жениться на ней. На следующий день Жан рассказал матери эту историю. И она прямо ответила ему, что он - сын Эжена Удая. Альфред Маре, которого Жан считал своим отцом, не мог иметь детей.

В 1963 году Жан Маре приехал в Советский Союз на III Московский кинофестиваль для участия в составе жюри, председателем которого был Григорий Чухрай. Когда началось обсуждение, Жан Маре первым предложил дать Гран-при фильму Федерико Феллини "8 1/2", что и было сделано. После очередной пресс-конференции в гостинице "Москва" на 12-м этаже, один журналист попросил Маре сфотографироваться на фоне кремлевских звезд на балконе гостиницы. 50-летний Жан Маре с легкостью вскочил на ограждение балкона и выпрямился во весь рост, чтобы в кадр попала одна из звезд Кремля.

В конце 1950-х годов началось сотрудничество Жана Маре и Андре Юнебеля. Юнебель снял подряд в общей сложности семь фильмов с Жаном Маре, который играл в них главные роли: "Капитан", самую знаменитую киноверсию романа Поля Феваля "Горбун", "Чудо волков" (в советском прокате "Тайны Бургундского двора"), "Парижские тайны", а также трилогию о знаменитом преступнике - Фантомасе, где Жан Маре выступал в паре с Луи де Фюнесом.

Фильмов о Фантомасе должно быть пять, но было снято только три фильма, видимо, из-за того, что Жан Маре стал ненавидеть этот фильм и свою роль, которая со временем стала просто визитной карточкой Маре. Он соглашался на эти роли из-за денег, потому что его денежные дела были плохи, и из-за трюков, которые ему нужно было исполнять в фильмах. В частности, в фильме "Капитан" 46-летний Маре выполнял потрясающий трюк - без страховки взбирался по почти отвесной стене замка с помощью кинжалов, а затем по веревке. В фильме "Парижские тайны" он сам переставлял тяжелую карету, которая по сюжету придавила случайного прохожего. И везде он эффектно дрался на шпагах, мечах, скакал на лошади, великолепно держась в седле.

В начале 1960-х годов Жан Маре усыновил мальчика-цыгана Сержа. Когда он снимался в "Железной маске" у своего друга Клода Карлиеса, организатора поединков в фильмах Маре, у того не хватало каскадеров, и он взял Сержа. Маре помог освободить Сержа от обвинения в дезертирстве, и устроил так, чтобы тот брал уроки пения. Вскоре Маре знакомится с очаровательной женщиной и композитором, Жаниной Бертий, и она согласилась написать музыку к стихам, которые Кокто написал для Маре, чтобы их спел Серж для пластинки. Но Серж нашел эти песни старомодными и тогда сам Маре записал пластинку с продюсером и композитором Эдди Баркли.

Жан Маре с матерью.

После смерти экономки матери, Маре перевез мать к себе домой, но часто ловил себя на мысли, что больше не любит мать, которая постепенно теряла рассудок. 11 октября 1963 года года умер от отека легкого его "непостижимый" Жан Кокто, учитель, второй отец и самый любимый человек. По признанию Маре, это была самая тяжелая минута его жизни. А в следующем году умерла его мать. После смерти Кокто Маре занялся постановкой его последней пьесы - "Ученик дьявола". Маре был доволен постановкой, декорациями, костюмами, но спектакль не имел ожидаемого успеха.

Маре поставил спектакль по пьесе Кокто "Царь Эдип" и сам играл в нем. В 1972 году он сыграел роль Поэта в спектакле Мориса Бежара "Памяти Жана Кокто. Ангел Эртебиз" (L`ange Heurtebise). Он поставил "Ужасных родителей" на сцене, где играл роль отца Мишеля, играл в "Милом лжеце", где его партнершей была Эдвиж Ферье, читал со сцены стихи Кокто. В кино ролей у него было все меньше и меньше, но на телевидении он играл главную роль в минисериале "Жозеф Бальзамо", Жоржа, отца Мишеля в "Ужасных родителях".

Большую радость он испытал от работы с Жаном-Люком Тардье над пьесой "Кокто-Маре", которую поставил в 1983-м году в театре "Ателье" к двадцатой годовщине смерти Кокто. Он гастролировал с этим спектаклем в Бельгии, Швейцарии, Италии, Германии, Австрии, Голландии, Испании, Канаде и Японии. Теперь Маре жил в скромном доме в Валлорис, который он называл "Внутренний двор". Он совсем оставил кино и занялся гончарным искусством, встретил настоящих друзей Джо и Нини Паскали. Он писал картины, занимался керамикой, скульптурой. В 1995 году он играл в "Отверженных" с Жаном-Полем Бельмондо в главной роли и в 1996 году в "Ускользающей красоте" Бернардо Бертолуччи с Лив Тайлер.

Жан Маре умер 8 ноября 1998 года от сердечного приступа и был похоронен в Валлорисе на Старом кладбище.

В 2006 году французскими кинематографистами был снят документальный фильм "Жан Маре. Боль, окрашенная в цвета пурпура и золота", рассказавший о творческой биографии Жана Маре.
Использованные материалы:
Материалы сайта www.jeanmarais.helenheart.com
ФИЛЬМОГРАФИЯ:
1933 — На улицах / Dans les rues
1933 — Этьен / Etienne
1933 — Ястреб / L`Epervier
1934 — Авантюрист / L’Aventurier — Un jeune ouvrier
1934 — Скандал / Le Scandale — Le liftier
1935 — Счастье / Le Bonheur — журналист
1936 — Новые люди / Les Hommes nouveaux — секретарь
1936 — Огненные ночи / Nuits de feu
1937 — Злоупотребление доверием / Abus de confiance
1937 — / Remontons les Champs-Elysees — аббат-наставник
1937 — Забавная драма / Drole de drame
1937 — / Le patriote
1941 — Сгоревший павильон / Le pavillon brule — Даниэль
1942 — Кармен / Carmen — Дон Хозе, предводитель драгун
1942 — Кровать под балдахином / fr:Le Lit a colonnes — композитор Реми Бонван
1943 — Вечное возвращение / L`Eternel Retour — Патрис
1943 — Безнадёжное путешествие / Voyage sans espoir — Ален Жинестье
1946 — Красавица и чудовище / La Belle et la Bete — Авенант, принц и чудовище
1946 — Шуаны / Les Chouans — Маркиз Монтеранский
1947 — Двуглавый орёл / L’Aigle a deux tetes — Станислас
1947 — Рюи Блаз (Опасное сходство) / Ruy Blas — Рюи Блаз и дон Сезар де Базан
1948 — Глазами воспоминаний / Aux yeux du souvenir — Жак Форестьер, пилот
1948 — Тайна Майерлинга / Le Secret de Mayerling — эрцгерцог Рудольф
1948 — Ужасные родители / Les Parents terribles — Мишель, возлюбленный Маделины
1948 — / Ceux du Tchad или Leclerc — молодой лейтенант
1949 — Орфей / Orphee — Орфей
1949 — / Vedettes en liberte — в роли себя
1950 — Кориолан / Coriolan
1950 — Стеклянный замок/ Le Chateau de verre — Рене Марсо, любовник Эвелины
1950 — / L’amante di una notte — Рене Марсо
1950 — Чудеса случаются однажды / Les Miracles n’ont lieu qu’une fois — Жером
1951 — Кожаный нос / Nez de cuir — Роже
1951 — / L’Amour — в роли себя
1951 — / Le rendez-vous de Cannes — в роли себя
1952 — Дом молчания / La Maison du silence
1952 — Призыв судьбы / L’Appel du destin — Лоренцо Ломбарди, отец Роберто
1953 — Спальня старшеклассниц / Dortoir des grandes — инспектор Дезире Марко
1953 — Жюльетта / Julietta — Андре Ландрекур, адвокат
1953 — Разбитые мечты / Les Amants de minuit — мошенник Марсель Дюлак
1953 — / Etoiles au soleil — камео
1953 — / Boum sur Paris — Камео
1954 — Граф Монте-Кристо /Le comte de Monte Cristo — Эдмон Дантес
1954 — Целитель / Le Guerisseur — Пьер Лашо-Лоран, врач
1954 — Тайны Версаля / Si Versailles m`etait conte — король Людовик XV
1955 — Будущие звёзды / Futures vedettes — Эрик Вальтер, тенор и профессор
1955 — Губбия, любимый / Goubbiath mon amour — Губбия, пьяница
1955 — Наполеон: Путь к вершине / Napoleon — граф Монтолон
1955 — Весь город обвиняет / Toute la ville accuse — Француа Нерак, писатель
1956 — Елена и мужчины / Elena et les hommes — генерал Француа Ролан
1956 — Если бы нам рассказали о Париже / Si Paris nous etait conte — король Франсуа I
1957 — Карманная любовь / Un Amour de poche — профессор Жером Нордман
1957 — Ля Тур, берегись! / La Tour, prends garde! — Анри ля Тур
1957 — Жизнь вдвоём / La Vie a deux — Тедди Брукс, фокусник
1957 — Белые ночи / Nuits blanches (Le Notti bianche) — Тенан
1957 — СОС, Норонга! / SOS Noronha — Фредерик Кулибо
1957 — Тайфун над Нагасаки / Typhon sur Nagasaki — Пьер Марсак, инженер
1958 — Каждый день имеет свой секрет / Chaque jour a son secret — Ксавьер Лецано, этнолог
1959 — Завещание Орфея / Le testament d’Orphee — Эдип
1959 — Горбун / Le Bossu — шевалье Анри де Лагардер: горбун
1960 — Битва при Аустерлице / Austerlitz — Лазар Карно
1960 — Капитан / Le Capitan — Франсуа де Капестан: капитан
1961 — Принцесса Клевская / La Princesse de Cleves — принц Клевский
1961 — Капитан Фракасс / Le Capitaine Fracasse — барон Сигоньяк: капитан Фракасс
1961 — Тайны Бургундского двора / Le Miracle des loups — Робер де Невилль
1961 — Похищение сабинянок / L’Enlevement des Sabines — бог Марс
1961 — Наполеон II. Орленок / Napoleon II l’Aiglon — Монтолон
1961 — Понтий Пилат / Ponce Pilate — Понтий Пилат
1962 — Железная маска / Le Masque de fer — Шарль Д`Артаньян
1962 — Парижские тайны / Les Mysteres de Paris — Рудольф де Сомбрей
1963 — Благородный Станислас, секретный агент / L’honorable Stanislas — Станислас Дюбуа
1963 — Ищите кумира / Cherchez l’idole — в роли себя, зрителя Олимпии
1964 — Фантомас / Fantomas — Фантомас, журналист Фандор, Лорд Шелтон и подсадной тюремщик
1964 — Картошка / Patate — Noel Carradine
1964 — Самозванец Тома / Thomas l’imposteur / Thomas l’imposteur — выступает комментатором
1965 — Фантомас разбушевался / Fantomas se dechaine — Фантомас, журналист Фандор, профессор Лефевр и маркиз де Растелли.
1965 — Джентльмен из Кокоди / Le gentleman de Cocody — Жан-Люк Эрве
1965 — Вся правда о Станисласе (Полный свет на Станисласа) / Pleins feux sur Stanislas — Станислас Дюбуа, секретный агент
1965 — Адский поезд / Train d’enfer — Антуан Фабр
1966 — Семь мужчин и потаскушка / 7 hommes et une garce — Доржеваль
1966 — Фантомас против Скотленд-Ярда / Fantomas contre Scotland Yard — Фантомас, журналист Фандор, Уолтер Браун и гангстер Джузеппе
1966 — Святой выходит на след / Le Saint prend l’Affut — Святой (авантюрист) комедийный боевик
1968 — Пария / Le Paria («Jaque Mate») — Маню
1969 — Провокация / La Provocation — Кристиан, профессор археологии
1969 — / Le Jouet criminel
1970 — Ослиная шкура / Peau d’Ane — первый король
1973 — Жозеф Бальзамо / Joseph Balsamo (сериал) — Жозеф Бальзамо
1975 — / Jean Marais artisan du reve, документальный фильм
1976 — / Chantons sous l’Occupation, документальный фильм
1981 — / Chirico par Cocteau, документальный фильм — «Une participation»
1982 — / Ombre et secret, документальный фильм
1985 — Парковка / Parking — Аид, повелитель преисподней
1985 — Родственные связи / Lien de parente — Виктор Блэз, старый крестьянин
1991 — Дети потерпевшего кораблекрушение / Les Enfants du naufrageur — Марк-Антуан, старик-отшельник на острове
1994 — Отверженные / Les Miserables du XXe siecle — мёсье Мюриэль
1995 — Ускользающая красота / Beaute volee — Гийом
1995 — / Projection au Majestic
1997 — / Milice, документальный фильм
1999 — Лукино Висконти / Luchino Visconti, документальный фильм — его кинопробы

11 декабря 1913 года – 8 ноября 1998 года

Актер

Этот невысокий, но поистине великий человек очень долго шел к своей славе, шел упрямо и достиг цели – добился популярности и процветания, стал ведущим комиком французского экрана, одним из символов нации. Невероятное упорство и самоотверженность этого отважного клоуна, энергия, с которой он, до конца дней, отдавал себя профессии, на экране и на театральных подмостках, – пример высокого актерского достоинства и жизненной стойкости.

МАЛЕНЬКИЙ ДВОРЯНИН
Потомок испанских аристократов, в юности Фю-фю (так дружески-фамильярно французы называли своего любимчика) мечтал стать музыкантом или актером – скажем наперед – удалось и то и другое.
Луи де Фюнес родился 31 июля 1914 года в Курбевуа. Его отец Хиспэн Карлос де Фюнес де Галарза был потомком испано-португальского аристократического рода из Севильи. Он держал небольшой ювелирный магазин в пригороде Парижа. В доме безраздельно хозяйничала темпераментная мадам Леонор де Фюнес. Луи, ее любимчика, умевшего до коликов рассмешить мать, выгоняли за проказы отовсюду, где он, подрастая, пробовал заработать. Мальчишка не унывал, ловил рыбу в Сене и с энтузиазмом копировал ужимки любимого Чаплина. О жгучем желании актерствовать родителям не говорил – боялся, что запретят и думать о карьере лицедея. Молодые годы де Фюнес провел дурачась, строя рожи одноклассникам и пародируя учителей.
Вот только одна зарисовка на "школьную" тему. "...Мадемуазель Сованж, бесцветная сухая особа, срывается, как обычно, на двадцать пятой минуте урока: "Фюнес, вон из класса!" Крышка парты с грохотом откидывается, и маленький взъерошенный мальчуган испуганно тянет тоненьким голоском: "Но мадемуазель, я же не сделал ничего плохого..." В классе - взрыв хохота. В том, как герой сцены вытягивает шею и мелко трясет подбородком, каждый узнает ненавистную математичку. Луи проявляет поразительную неспособность к точным наукам. Он не умеет складывать дроби, не может отличить катет от гипотенузы и с большим трудом решает простейшее уравнение с одним неизвестным. Чтобы в глазах приятелей не выглядеть полным идиотом, Луи устраивает шоу из каждого своего подхода к классной доске. За спиной учителя он гримасничает и выпучивает глаза, как умалишенный".
Жажду самовыражения Луи утолял и в лицее, на студенческой театральной сцене. Шутил он и дома, и в магазине. Без юмора и клоунады юноша не мог прожить и дня.
В 1939 году по слабости здоровья де Фюнеса освобождают от армейской службы – при росте 1 метр 64 см он весил всего 55 кг. Через год Луи все же попал в военный лагерь – здесь он развлекал солдат исполнением популярных песенок – уже тогда неплохо играл на пианино.

ЛЮБОВНИК С ПЛОЩАДИ ПИГАЛЬ
Ранимые и впечатлительные, актеры могут быть безжалостны по отношению к коллегам – вот высказывание Катрин Денев о де Фюнесе: "Ни одна не захотела бы иметь этого карлика в постели". Однако звезда ошибалась или говорила от своего имени – Луи любил женщин и они отвечали ему взаимностью. Шустрый "наполеончик" покорял дам наглостью, чувственностью и неистовым напором.
Это только поначалу девушки обходили стороной коротышку Луи. В юности Фю-фю был влюблен в соседку – актрису Элину Лабурдет, но та даже не смотрела в его сторону.
Бордель – вот место, где де Фюнес освободился от комплексов и огорчений – первый сексуальный опыт он получил с проституткой. Говорят, с тех пор Луи навсегда остался циником – искал не любви, а наслаждений. Работая тапером на площади Пигаль, частенько всю зарплату он оставлял у продажных женщин.

НЕ ДО СМЕХА
В 1942 году в одной из драматических студий Луи познакомился с начинающей актрисой Жанной Бартельми, внучкой Ги де Мопассана. 22 сентября 1943 года они поженились. Луи заботился о своей супруге, как умел – в оккупированном фашистами Париже он цепко держался за место кладовщика, благодаря чему мог сносно питаться, подкармливать беременную жену и продолжить учебу в театральных школах. В ноябре 1944 года у четы родился сын – Патрик.
Как это часто бывает, жизнь будущего комика складывалась не слишком весело. После войны де Фюнес был декоратором витрин в универмаге, жестянщиком, счетоводом, чертежником, фотографом, коммивояжером и скорняком – зарабатывал на хлеб и учебу. Он выступал в кабаре, играл в экспериментальных театриках, декламировал, пел, танцевал, и, разумеется, смешил... и все это почти на голом энтузиазме. Луи участвовал в театральных массовках, со сцены бежал в бар, где садился за пианино. Наконец нашел работу в театре. Его стали понемногу приглашать на радио, телевидение и в кино.

СТОЛЬ ДОЛГОЕ ОЖИДАНИЕ
В cinema де Фюнес дебютировал сразу после войны. Снимался много, но эпизоды ему доставались микроскопические – такие не задерживались в памяти зрителей. За полтора десятка лет работы в кино к 1960 году в актерской галерее Луи скопилось около ста портретных набросков. Пожалуй, только в дилогии "Папа, мама, служанка и я" в 1954 году склочного соседа главных героев впервые заметили. Спустя еще четыре года (когда от темной шевелюры Фю-фю оставались одни воспоминания), Луи сыграл, наконец, свою первую "сольную партию" – роль в картине Ива Робера "Не пойман – не вор". Браконьер и плут Блеро открыл чуть ли не отмычкой ту самую заветную дверь, что привела актера к вершине славы.
Позднее, снимаясь в комедии "На дерево взгромоздясь", де Фюнес посетует партнерше по фильму – дочери своего кумира Джеральдине Чаплин: "Я слишком долго ждал в приемной его величества Успеха, – слишком долго и безуспешно стучал, пока меня, наконец, не впустили..."

КРЫЛЫШКИ СЛАВЫ
Однако, в интервью, данном актером в 1971 году можно прочесть и такое признание: "Я не сожалею о медленном развитии моей карьеры. Эта неспешность помогла мне понять основательно мою профессию. Когда я был еще неизвестным, я пытался окрасить деталями, мимикой, жестами маленькие роли, которые мне поручали. Таким образом, я приобрел некоторый комический багаж, без которого не смог бы сделать карьеру. Если начать снова, я бы не отказался от своего пути".

Популярность "Непойманного" обеспечила де Фюнесу участие в новых фильмах в неизменном амплуа суетливого пройдохи. В начале 1960-х годов в мировом кино возрождается интерес к эксцентрической комедии с элементами буффонады, пародии и абсурдистского юмора. Персонаж Луи оказывается в это время как нельзя кстати. Вершина экранного успеха де Фюнеса – картины середины десятилетия.
Это, прежде всего, два фильма Жерара Ури, где Луи работал в паре с Бурвилем ("Разиня" и "Большая прогулка"), начало киносериала о приключениях провинциального жандарма Крюшо и незабвенная трилогия "Фантомас". Нелишним будет заметить, что в советском прокате фильмам де Фюнеса открыли "зеленую улицу". Лучшие ленты шли на наших экранах, феноменального француза гениально "перевел" на русский язык дублировавший комика Владимир Кенигсон.

На родине в 1968 году Луи де Фюнеса признали лучшим актером. По размеру гонораров (2,5 млн. франков за фильм) он превзошел всех звездных коллег (отнюдь не пустяк для человека, который так и не смог забыть свою нищую юность). Однако вскоре в карьере Фю-фю наметились первые признаки спада. Со смертью Бурвиля в 1970 году Луи потерял своего лучшего партнера. В нескольких последующих комедиях актер комиковал "в пустоте", казалось, его виртуозно-гротескная мимика становится самоцелью, единственным стержнем фильмов, в которых участвует де Фюнес.

В зените славы он получил редкую для звезды кино власть над сценаристами, режиссерами и продюсерами. Все они попали в зависимость от настроения и капризов Луи, состояния его здоровья или его планов на ближайший выходной.
Но зрители по-прежнему обожали своего кумира. Еженедельник "Экспресс" писал: "На протяжении 20 лет де Фюнес врачует соотечественников, помогая им отделываться от недостатков, которые он мастерски обличает своей клоунадой".

ПОЛЮБИТЕ ПЛОХОГО
Зритель любит комических героев. Даже самые отъявленные экранные плуты – милые симпатяги, лирики и добряки в глубине души. Экземпляр, созданный Луи де Фюнесом – яркое и смелое исключение. Персонаж Фю-фю – маленький, антипатичный, глупый, жадный, вздорный, тщеславный, беспринципный, эдакий хитрюга, всегда оказывающийся в дураках. Образ, найденный актером, – продолжение традиции итальянской комедии масок и средневекового французского фарса. Пластика актера подчеркнуто карикатурна, он не стремится вызвать даже тень сочувствия к своему герою. Комик упрямо, неистово, агрессивно изображал на экране один и тот же национальный, социальный тип – сатирическое воплощение человеческих слабостей и пороков. Таков его комиссар Жюв, самодовольный и подозрительный чинуша, то и дело впадающий в раж, оттого что реальность, с которой он сталкивается, устроена вовсе не так, как ему хотелось бы. Бесподобны эти выплески сумасшедшей энергии, прерываемые внезапным ступором в момент очередного провала. Первый полицейский страны замирает, обливаясь потом от умственного напряжения, и, вытаращив глаза, сообщает озаренно:
- Я все понял!
- ???
- Это был Фантомас!
В зале рыдают от хохота, зритель не может не платить любовью за эти минуты освобождения от утомительной серьезности лица, за счастье посмеяться вволю над этим дураком, а заодно и над собой.

Моды и течения менялись, но "бесноватый" де Фюнес оставался прежним, и его можно было понять: слишком больших усилий, слишком многих лет стоило ему найти эту ноту, эту краску, это амплуа. Найти и дождаться, когда позовут, когда посмотрят, когда засмеются.

НЕ ГОВОРИТЕ ОБО МНЕ, ДЕТИ
Так называется книга, написанная сыновьями Луи де Фюнеса – врачом Патриком и гражданским летчиком Оливье. В работе над биографическим повествованием в качестве консультанта принимала участие и вдова актера.

Вопреки просьбе отца, дети сделали достоянием читателя не самые приглядные стороны характера великого комика.
15 марта 1973 года Луи де Фюнесу присвоили звание кавалера Ордена Почетного Легиона. Вскоре после этого знаменательного события началась черная полоса в жизни актера. Первый инфаркт случился весной 1975-го на сцене, во время спектакля "Вальс тореадоров". Через несколько месяцев, уже в госпитале – второй. "Это, наверное, для того, чтобы я лучше осознал первый", – пробовал шутить де Фюнес. Он долго болел, журналисты о нем почти забыли. Режиссеры боялись приглашать актера, сердце которого может остановиться в любой момент, а публика отказывалась верить в то, что у клоуна вообще может быть сердце. Луи прервал работу в театре и кино. Обидевшись на молчание коллег, комик продал квартиру в Париже, уехал в свой замок де Клермон (наследство Мопассана), под Нантом, на берегу Луары, к любимым розам, в уединение и покой.
Тишину прервал звонок Клода Зиди, предложившего работу в картине "Крылышко или ножка". Де Фюнес согласился, но весь период съёмок оставался под медицинским наблюдением.
Ослабло не только здоровье – с годами и нрав де Фюнеса совсем испортился. Он часто ссорился с собратьями по искусству. Луи стал жадноват и брюзглив, подобно его персонажам. Теперь Фю-фю веселился только перед камерой, на жизнь комик смотрел угрюмо. Улыбку у де Фюнеса могла вызвать только любимая внучка, дочь младшего сына Оливье, который в детстве и отрочестве без особой охоты снимался в нескольких фильмах отца.
Актерских сборищ и застолий Луи терпеть не мог: "Каких только глупостей не говорит человек с бокалом в руке". Он жил будто не в наше время, а в XIX веке. Неохотно водил машину, как в юности удил рыбу, выращивал розы. "Я не люблю общества, у меня мало друзей. Все свободное время, отдыхая от веселья, я провожу со своей семьей".

СКУПОЙ
У Леонида Филатова в стихотворении "О, не лети так, жизнь!" есть строки – "и пусть я никогда спектакля не увижу, зато я буду знать, что был такой спектакль". Стихи вспомнились, когда я читал эссе Валера Новарина о де Фюнесе - театральном актере. Написанное великолепным языком, оно приоткрывает неизвестную нашему зрителю сторону таланта актера для которого кинематограф (как это ни странно) – лишь фрагмент творчества. В последние годы Луи не снимался – берег силы, готовясь к единственной роли, о которой мечтал всю жизнь. Мечтал так давно. что режиссуру этой картины, экранизации мольеровского "Скупого", не доверил никому, став в первый и последний раз по обе стороны кинокамеры (добавим, что де Фюнес был автором сценариев нескольких своих кинокомедий), призвав в помощники Жана Жиро.
Роль Гарпагона, приди она лет на двадцать раньше, могла бы стать началом совсем другой биографии. Фильм был прохладно встречен прессой и не окупился в прокате. Тем не менее выдающийся вклад Фюнеса во французское и мировое кино в 1980 году был отмечен почетной премией "Сезар".

СМЕРТЬ В САДУ
Любимым режиссером де Фюнеса и, пожалуй, единственным другом среди представителей этой профессии был Жан Жиро, с которым они сделали все фильмы о жандарме из Сен-Тропеза, а также "Большие каникулы" в 1967 году и "Капустный суп" в 1981 году. После смерти товарища де Фюнес утратил интерес к жизни. Перестал проверять счета и принимать лекарства. Никого не приглашал, не отвечал на телефонные звонки. Жанне иногда казалось, что Луи не помнит имя внучки... Единственным человеком, которому Луи по прежнему доверял, был садовник Виктор. Вдвоем неторопливо беседовали о розах, правильном поливе и новых удобрениях. Иногда отправлялись вместе рыбачить...
За неделю до смерти Луи сказал жене: "Я знаю, какой будет моя самая удачная шутка" – "Какая же?" – "Мои похороны. Я должен сыграть это так, чтобы они обхохотались".
Однажды, сидя на скамье в саду среди клумб, де Фюнес обратился к Виктору: "Не знаю, почему у меня так отяжелели ноги. Чем ближе я подхожу к порогу, тем дальше он от меня..." В тот вечер у актера сильно болело сердце, но он не жаловался, только заметил, что, наверное, где-то подхватил грипп.
Утром Луи вышел к Жанне со словами: "Я скучаю один в своей комнате..." Это были его последние слова.
Великий комик скончался по дороге в клинику 28 января 1983 года.

Автор: Александр Минаев
В 2003 году французскими кинематографистами был снят документальный фильм "Луи де Фюнес, или Искусство смешить".
ВОСПОМИНАНИЯ О ЛУИ ДЕ ФЮНЕСЕ

Вспоминает Оливье де Фюнес: "Когда мы с Патриком смотрим передачу о кино «Актерская студия» Джеймса Липтона, мы часто думаем, что наш отец охотно бы принял в ней участие. Не для того, чтобы поговорить о себе, а чтобы дать советы студентам. Я даже готов себе представить, что бы он ответил на пресловутый вопросник Пруста, который ведущий предлагает часто в конце передачи:
— Ваше любимое имя?
— Жанна.
— Слово, которое ненавидите?
— Убийство, в том числе коррида.
— Ваш любимый наркотик?
— Театр.
— Звук, шум, которые вы любите?
— Кудахтанье курицы.
— Звук, шум, которые ненавидите?
— Ружейный выстрел на охоте.
— Ваше любимое ругательство, грубое слово или проклятие?
— Остолоп.
— Профессия, с которой вы не желали бы иметь дела?
— Политика.
— Растение, дерево или животное, в которое вы хотели бы превратиться?
— Кедр.
— Если Бог существует, что бы вы хотели от него услышать после смерти?
— Все ваши знакомые в сборе. Они давно, очень давно дожидаются вас.

Вспоминает Патрик де Фюнес:
ЛУИ И ЖАННА

Мои родители познакомились во время оккупации в 1942 году в школе джаза по улице Фобур-Пуассоньер. Мама вспоминала о встрече с отцом так, словно это было вчера:
— Я стучала на машинке, когда в комнату с криком ворвался Шарль-Анри: «Скорее, Жанна! Ты увидишь феноменального человека!» Он был очень возбужден и потащил меня в зал для занятий. Там-то я впервые увидела твоего отца. Он сидел за роялем. Остальные ученики столпились вокруг.
— Ты только послушай, это просто невероятно, — прошептал мне Шарль-Анри. — Не понимаю, зачем ему брать уроки! Боюсь, если начну его учить, он начнет размышлять и загубит свой талант. Можно предположить, что подобно сержанту Крюшо и госпоже полковничихе в фильме «Жандарм женится», между Жанной и Луи, едва они познакомились, пробежала искра. Так или иначе, но они больше не расставались.
— Не можешь ли ты мне давать частные уроки? — попросила его покоренная мама.
— Сначала приходи меня послушать в «Горизонт». Я угощу тебя ужином. Она отправилась туда в тот же вечер.
— Он велел приставить к роялю низкий столик, на котором были сервированы омары и шампанское, — вспоминала мама. — Потратил на это все месячное жалованье. Мы много лет смеялись по этому поводу! В перерыве он сел рядом, как вдруг хлопнула дверь и появилась высокая брюнетка. Не говоря ни слова, подбоченясь, она встала напротив твоего отца и отвесила ему оплеуху. После чего повернулась и испарилась. А он, обыграв ситуацию, поскользнулся на каблуках и грохнулся в кресло, словно получил сильнейший удар. В зале громко засмеялись. «Мы с ней едва знакомы, — объяснил он мне. — Я совершенно забыл, что назначил ей свидание!» Мама была очарована этим энергичным молодым человеком и стала завсегдатаем «Горизонта». Там пели. Танцевали...
...Однажды, опоздав на метро, отец впервые поцеловал маму:
— Отныне считай, что мы обручены... Но отец забыл об одной важной детали: он уже был женат. В 1936 году он женился на женщине по имени Жермен. Наверное, они не были созданы друг для друга, ибо спустя месяц решили расстаться. От этого брака родился ребенок — Даниель. Маму эта новость огорчила:
— Моя семья никогда не согласится, чтобы я жила с женатым мужчиной. Я тоже этого не хочу. Наша встреча останется чудесным воспоминанием, Луи, но на том и порешим… Тогда, поняв, что надо брать быка за рога и развестись, он отправил сестру Мину прощупать почву. Она недавно сама пережила развод с первым мужем и знала, что надо предпринять. Оказалось, что Жермен и сама была рада расстаться с фамилией де Фюнес…
Мама никак не могла привыкнуть к мысли, что увела мужа у другой женщины.
— Чтобы ты успокоилась, я завтра отвезу тебя к Жермен! — предложил отец. — Она хочет с тобой познакомиться! Им открыла дверь приятная улыбчивая женщина. Поцеловав маму, она воскликнула:
— Какая вы красивая! Я так рада за Луи! У мамы сложилось впечатление, что она нанесла визит кузине своего жениха…

ОТ ГОЛЛЯ ДО МИТТЕРАНА

В 1971 году Жорж Помпиду выразил желание посмотреть «Оскара» в Елисейском дворце в присутствии членов правительства. Происходило это в зимнем саду. Министры и государственные секретари, окружив президента, ожидали поднятия занавеса; отец без труда мог представить себя Мольером, играющим для королевского двора. Как на грех, у него страшно разболелась голова; он улегся на пол и, размеренно дыша, дожидался, когда боль утихнет. Сознание, что он заставляет ждать президента, не облегчало задачу. Но высокопоставленные лица не выражали никакого нетерпения. Немного придя в себя, отец распорядился дать третий звонок. На сцене все боли сразу чудесным образом испарились. Президент хохотал как ребенок.
— Он был в восторге, — поведал мне отец. — А на приеме мадам Помпиду то и дело повторяла: «Жорж, вы слишком много курите!» Я тоже заметил: он курил одну сигарету за другой. На следующий день из канцелярии президента отцу доставили акварель XVII века с изображением роз. Перед тем как ее повесить, он обратил внимание на дату. Через пару дней нам доставили пакет из княжества Монако: их сиятельства тоже желали посмотреть «Оскара» в своем дворце, подчеркнув, что отец может назначить любую цену. Обратной почтой отец послал отказ без объяснений.
— Коли принцесса хочет видеть пьесу, она может, как все, пойти в театр, — сказал он нам. — Когда мы снимали в Монако сцену «Разини», она вышла из машины, чтобы посмотреть на нас, и даже не поздоровалась. Я это не забыл.

НЕ ГОВОРИТЕ ОБО МНЕ СЛИШКОМ МНОГО, ДЕТИ МОИ!
Отец любил цирк. Когда мы были маленькими, он часто водил нас туда. Я не стану анализировать его пристрастие к красноносому клоуну, ибо свое предпочтение он все же отдавал белому. Поговорим лучше о шимпанзе, разодетых как школьники по воскресеньям. Они бегали по манежу в сопровождении собачек, подгоняемые пошлыми шутками зрителей.
— Эти бедные звери чувствовали бы себя куда лучше в родном лесу. Как мне их жалко! — горевал он. Став знаменитым, отец больше всего боялся оказаться на их месте. Он ненавидел праздники Нового года и 14 июля:
— Если меня, дети мои, вдруг обнаружат в машине, люди захотят меня потрогать, поцеловать, пожелать счастливого Нового года или отпустить шуточки вроде: «Как поживаешь, Фюфю? Покажи, как ты гримасничаешь!» Потом станут трясти как грушу. Так что я быстренько стану для них обезьяной. Ненавижу толпу! Ее настроение меняется, как дуновение ветра, а симпатия может обернуться агрессией. Меня могут легко задавить в толкучке…
... На этом пора поставить точку, ибо мы уже слышим его голос: «Не говорите обо мне слишком много, дети мои! Ведь на земле столько людей куда интереснее меня…»

31 июля 1914 года – 27 января 1983 года

Немецкая киноактриса и певица венгерского происхождения

«Штирлиц пришел в кинотеатр на встречу со связником. Давали «Девушку моей мечты» с Марикой Рёкк в главной роли. Происходившее на экране не трогало его и даже где-то раздражало: Штирлиц смотрел этот фильм в двадцать седьмой раз. Связник не появился и теперь...». Из кинофильма «12 мгновений весны».

Сразу после окончания войны из пригородов Берлина, в частности, из Бабельсберга, был вывезен богатейший архив немецких, австрийских, американских фильмов. В течение многих лет сотрудники Госфильмофонда разбирали сотни трофейных картин, многие из которых попали на советские экраны. Известно, что Сталин просматривал все отечественные (их выходило не более десяти в год) и зарубежные картины перед их выпуском в прокат. Так, после очередного просмотра трофейного кино главным зрителем страны, в кинотеатрах появилась лента «Девушка моей мечты» режиссера Георга Якоби с блистательной Марикой Рёкк. Этот фильм принес актрисе огромную популярность и среди советских кинозрителей, что уж говорить о немецких зрителях военных лет: за билетами на «рёкк-фильмы» люди занимали очередь с ночи, прихватив с собой термосы и скамеечки...

Марика Рёкк – актриса, от которой невозможно оторвать глаз. Волнующий голос, манящие взгляды, слегка вызывающие танцы, рискованные костюмы, безмерное кокетство, восхитительные ноги – все это кружило голову зрителям в кинотеатрах.

Третья слева.
Марика Рёкк, настоящее имя Мария Керрер (по другим сведениям, Илона) родилась 3 ноября 1913 года в Каире. Отец новорожденной, архитектор Эдуард Рёкк, натерпелся немало страха в ту ночь, когда родилась его девочка, – доктора серьезно тревожились за здоровье роженицы.
Хрупкая и болезненная от природы, она плохо переносила беременность, и врачи посоветовали сменить климат. Поэтому-то Эдуард приложил все силы, чтобы увезти жену из Венгрии в Египет. Вряд ли знал ли тогда преуспевающий архитектор, что через тринадцать лет его младшая дочка станет в буквальном смысле кормилицей семьи.

Эдуард Рёкк по праву гордился тем, что его жена и дети ни в чем не знали отказа. У архитектора со стажем была отличная деловая репутация, прекрасные заказы на проекты фешенебельных особняков в лучших районах Будапешта и немалые сбережения в венгерском банке. Кто же знал, что банк лопнет, и семья, уехавшая к тому времени в Париж, будет еле-еле сводить концы с концами. Фрау Рёкк была вынуждена продавать даже свои драгоценности, чтобы заплатить «за номер в дрянной парижской гостинице».

Когда Марике исполнилось одиннадцать лет, она заявила родителям, что готова прокормить их и старшего брата своими танцами, которыми, потихоньку и с одобрения матери, давно занималась. Эдуард Рёкк, всегда противившийся этому увлечению дочери, посмотрев, как дочь танцует, вынужден был согласиться и даже пообещал, что отныне будет исполнять роль ее импресарио. И вскоре Марика уже солировала с венгерским чардашем – сначала в Париже, чуть позже в Нью-Йорке.

«В одиннадцать лет я танцевала в варьете «Мулен Руж» в Париже, в двенадцать пробовала свои силы на Бродвее, стала любимицей публики бульварного кольца в Будапеште. В Вене за роль в «Звезде манежа» меня превознесли до небес как новое светило под куполом цирка», – писала Марика Рёкк в своей автобиографической книге «Сердце с перцем», изданной в 1974 году. Впрочем, читатель ее мемуаров может узнать, что судьба актрисы не всегда была столь безоблачна.

Она была поистине неутомима: осваивала акробатику, сутками простаивала у балетного станка и сотни раз взбиралась на лошадь, которая никак не хотела подчиняться упрямой наезднице. «Я смогу» как будто заявляла Марика и себе, и всему миру.

Выгодные предложения талантливой танцовщице сыпались со всех сторон. Эдуарду Рёкку оставалось выбирать лучшее для дочери. И когда Марике одновременно с отличным туром по Америке предложили контракт с киностудией, импресарио-отец понял, что наступил ее звездный час, и подписал контракт с «Уфа», несмотря на отчаяние дочки, мечтавшей вернуться в Нью-Йорк.
«Если ты всю жизнь мечтаешь быть третьей слева в каком-нибудь ревю, то поезжай в турне. Но если твоя цель – прославиться на весь мир, твое будущее – кино», – объявил Эдуард.

Марике казалось, что она ненавидит кино. То и дело она принималась плакать, но разжалобить отца ей не удалось, а потому пришлось отправиться на съемки. Девушка пообещала самой себе, что стараться совсем не будет, и ее скоро оттуда выгонят.
Актриса одной роли.

Несмотря на свою «ненависть» к кино, Марика Рёкк стала идеальной актрисой на роли второго плана. Дебютировала в 1930 году в эпизодической роли английской музыкальной комедии «Почему Сейлорс покидает дом?» М.Бэнкса, знаменитого голливудского кинокомика и режиссера. Через два года Бэнкс еще раз пригласил Марику в свою комедию «Целуй меня слаще». Похожую роль новоиспеченная актриса сыграла в том же году в венгерском мюзикле режиссера Б.Гаала.

Она словно родилась играть служанок, приятельниц, дублерш, продавщиц и камеристок главных героинь. Персонажи Рёкк были слишком комичны, жизнелюбивы и незамысловаты для того, чтобы исполнять «главную партию». Тем не менее, в 1933 году Марика получила первую большую роль в англо-венгерской комедии-оперетте «Поезд привидений» Л.Лазара.

Спустя два года Рёкк подписала контракт с «Уфа» и укатила в Берлин. Несмотря на то, что Марика немилосердно коверкала перед камерой немецкие слова, ее внешняя безыскусность как нельзя лучше подходила под германский стандарт красоты.
Кстати, любопытно вспомнить национальный состав звезд кино Третьего Рейха. Безусловно, студии «Уфа» были полностью очищены от евреев, но немецкий кинематограф не стал однородным. Одна из любимейших немцами актрис – Цара Леандер, блиставшая в мелодрамах, была шведкой, так же как и Кристина Людендорф. Лилиана Харви – англичанка, Ольга Чехова – русская. Все они в кино изображали немок, но в жизни даже говорили по-немецки с сильным акцентом. Марика Рёкк не была исключением.

Австрийка венгерского происхождения умела многое. Она танцевала на пуантах, била чечетку, скакала на лошади и с легкостью проделывала головокружительные акробатические трюки. Правда, в кино требовалась нечто другое. Буквально каждого зрителя она должна была убедить, что танцует и поет только для него. А для первого фильма с немецким режиссером Георгом Якоби ей, обожавшей ароматные венгерские голубцы, пришлось похудеть на десять фунтов.

Марика с мужем.

И этого самого Якоби, которого она ненавидела, и который заставлял ее по двадцать раз на дню повторять не шедшие с языка немецкие слова, она вспоминала впоследствии с благодарностью и любовью. Он был Марике и другом, и мужем, и отцом их дочки Габи. Точно так же, как когда-то ее собственный отец, Георг смог понять и приспособить к их совместной работе и жизни непростой характер жены. И сумел отпустить ее на свободу, когда это понадобилось…

Настоящего взлета в своей кинематографической карьере Рёкк добилась в 1935-38 годах, когда начала воплощаться в жизнь эскапистская концепция Геббельса, считавшего, что население должно в кинотеатрах развлекаться и отдыхать, забывая о жизненных неприятностях. Киношные развлечения – это, как правило, путешествие немца в какую-либо страну. Положительные герои из Швеции, Аргентины, Испании, Венгрии, стран Северной Африки, реже – из Англии; отрицательные французы и почему-то итальянцы. И, конечно же, весь немецкий кинематограф пел и плясал. Пела Цара Леандер, плясала Марика Рёкк.

Кино-немцы желали друг другу «добрый день!» или «добрый вечер!», потому что приветствие «Хайль Гитлер», как и показ портрета фюрера в развлекательных картинах строго воспрещалось. Безусловно, снимались и идеологические фильмы, но Марика Рёкк не была задействована ни в одном из них. Все ее роли вполне невинны. Тем не менее, впоследствии она пострадала больше других актеров: ее отказывались в ролях. Но это будет много позже…
Начиная с 1935 года, Марика Рёкк снялась в великом множестве забавных кинооперетт, киноревю и музыкальных комедий Якоби, покорив публику темпераментными акробатическими танцами, шпагатами, чечеткой и превосходным сопрано. Критики отмечали ее хорошие актерские данные, внешнюю привлекательность, а также «грациозность и пластичность». В мемуарах Марика вспоминала фильмы, сделанные совместно с мужем: «Гаспароне» в 1937 году, «Ночь в мае» в 1938 году, «Хелло, Жанин» в 1939 году, «Кора Терри» в 1940 году и первый полнометражный цветной фильм «Женщины – все же лучшие дипломаты» в 1941 году.

Кора Терри / Kora Terry, 1940 год.

Свою работу в «Хелло, Жанин» Марика любила больше всего за то, что там ей вволю позволили бить обожаемую чечетку. Как хороша она была с элегантной тросточкой! Увидев когда-то в одной из картин чечеточные каскады американки Элеоноры Пауэлл, Марика решила, что тоже сможет так. Она самозабвенно била чечетку и днем, и даже ночью, во сне.

Впервые Рекк исполнила новый трюк в фильме «Гаспароне», а в «Хелло, Жанин» уже лихо била степ, но не на полу, а на высоченной лестнице, украшенной ракушками. Она начинала танец на самом верху и, отбивая ритм, медленно спускалась с одной ракушки на другую. Сама лестница оставалась в темноте, и потому создавалась иллюзия, что Марика свободно парит в пространстве.

После выхода этого фильма ее пригласили на прием к фюреру. Не представляя, как она в вечернем платье будет традиционно приветствовать вождя, Рёкк неожиданно для себя сделала книксен, а Гитлер, видимо, тоже неожиданно, поцеловал ей руку. Позже ей припомнят и этот поцелуй, и комплименты, которыми фюрер осыпал актрису в тот вечер.

 

Фрау Рёкк вспоминала, что Гитлер интересовался, сама ли она проделывает эти головокружительные трюки в кино, или, может быть, у нее есть дублерша? Узнав, что никаких дублерш у Марики отродясь не было, продолжил: «Скажите же мне в таком случае, милая чудесница, чего вы не умеете делать?» И получил в ответ: «Говорить правильно по-немецки!».

Впоследствии фрау Рёкк так никому и не смогла объяснить, что когда она приехала в Германию, там уже безраздельно властвовали страной нацисты, и другой страны она, в сущности, и не знала. Кроме того, она приехала работать, и не хотела ничего знать, кроме своей работы. Когда до нее стала доходить правда, было уже слишком поздно что-либо менять. Ей оставалось… или перестать сниматься вообще, или постараться сделать вид (хотя бы в фильмах!), что в мире нет никаких нацистов и войн. Она выбрала второе.
«Девушка моей мечты».
Один из ведущих московских кинорежиссеров вспоминал, что незадолго до начала войны, когда казалось, что «дружба» Германии и СССР «всерьез и надолго», маститых кинематографистов пригласили на секретный просмотр. Им предложили отобрать несколько новых немецких картин, порекомендовав лучшие из них для покупки.
Зная, какой идеологической обработке подвергались зрители в гитлеровской Германии, деятели советского кино ожидали увидеть результаты геббельсовской пропаганды в полном объеме. Каково же было их изумление, когда они увидели нормальные фильмы, биографические, исторические, мелодрамы и музыкальные комедии.

На самом же деле подобные фильмы составляли основной репертуар кинотеатров Германии, а кинолент а-ля «Триумф воли» Лени Рифеншталь (хотя, кто бы мог с ней поспорить!), было сравнительно немного. И советские зрители скоро в этом убедились сами.
Уже после окончания войны из пригородов Берлина, где находились киностудии, наши спецы вывезли богатейший архив немецких, австрийских, американских фильмов. Госфильмофонду, расположенному в подмосковном поселке Белые столбы, хватило работы на долгие годы.

Многие картины, благодаря Сталину, попали на наши экраны. Зарубежные фильмы ему тогда переводил тогдашний руководитель кинематографии Большаков, человек с феноменальной памятью, который выучивал тексты реплик по специальным переводам.
Для нашего зрителя были отобраны около сотни фильмов, носящих развлекательных характер. Все с удовольствием смотрели картины с участием знаменитых певцов Джильи и Каруэо, музыкальные ревю с той же Марикой Рёкк, приключенческие картины «Индийская гробница» и «Каучук».

Перед показом трофейных картин на экране появлялся текст: «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома Советской Армией немецко-фашистских войск под Берлином в 1945 году». Правда, фильмы эти выходили как бы анонимно. Ни в одном их них не было ни единого титра, кто автор, что за актеры, – оставалось для зрителей загадкой. Просто «зарубежный фильм», и все. Даже название было не оригинальным, а «выписанным» советским прокатом.

Старшее поколение наверняка помнит чудесную «Женщину моих грез» (в нашем прокате – «Девушка моей мечты»), очень популярную тогда по обе стороны фронта. Фильм крутили после войны практически во всех кинотеатрах, смотрели по несколько раз. Да что там, сам Макс фон Штирлиц смотрел его, кажется раз двадцать семь – но, правда, каждый раз по служебной необходимости, ожидая связника.

Фильм и сама Марика Рёкк со своей песенкой «In der Nacht bleibt der Mensch nicht gern allein…» («Ночью человек неохотно остается один…») стали буквально символом германского тыла Второй мировой. Находчивая и забавная, само обаяние и темперамент, героиня Рёкк Юлия Кестнер, звезда варьете, мечтает об отдыхе, но суровый директор не отпускает ее.

Тогда актриса решает тайно бежать, и тут начинаются сплошные веселые недоразумения. Впрочем, все заканчивается хорошо, и Юлия в финале соединяется со своим возлюбленным, горным инженером (Вилли Фроман).
«Девушка моей мечты» стала для Марики самой звездной ролью. Хотя она и ждала в то время ребенка, отказаться от съемок с уже выбранной натурой было невозможно. Такое не пришло в голову ни ей, ни Георгу Якоби. Работу надо сделать, во что бы то ни стало.
Многие немцы уже обреченно понимали, что Германия неумолимо катится под откос, и желающих смотреть киноагитки находилось все меньше и меньше. А вот за билетами на «рекк-фильмы» люди занимали очередь с ночи, прихватив с собой термосы и скамеечки.
Так что Якоби не расстраиваясь пополневшей талией жены, а просто заказал новые костюмы с учетом ее фигуры, и приступил к съемкам, которые проходили в Праге. Кстати, в кинофильме Александрова «Весна» Орлова бьет чечетку на том же полу, что и Марика Рёкк. Фильмы снимали в одном павильоне: когда съемочная группа Григория Александрова приехала туда, вокруг еще стояли декорации «Девушки».
Несмотря на то, что некоторые неудобства «положение фрау Рёкк», на съемках, конечно же, создавало, сама она вспоминала об этом с улыбкой.

…В тот день они снимали главный танец: Вилли Фроман сажает Марику себе на плечи, и они кружатся среди облаков… по такому случаю Фроман явился на съемочную площадку в собственном шикарном костюме, так как, по его мнению, фраки из костюмерной были недостаточно изящны. Он не учел только беременности партнерши и дурацких облаков, которые дубль за дублем мелькали перед глазами актрисы бешеным калейдоскопом.

Когда Марика крикнула, что сейчас не выдержит, и ее завтрак может оказаться у него на фраке, Вилли онемел от ужаса. Лишиться роскошного фрака в тот момент, когда магазины Германии пусты, было невыносимо. И он побежал. От страха он даже не сообразил, что Марику можно опустить на пол. Так они и влетели в уборную: Рёкк на плечах партнера. В целом же съемки прошли успешно.
И даже Геббельс, «Бабельсбергский бычок», курировавший кино Германии, а заодно и киноактрис, и вечно критиковавший фильмы Якоби и Рёкк, на этот раз был снисходителен. Впрочем, получив копию фильма для просмотра, он не преминул выразить фрау Рёкк недовольство по поводу чересчур фривольного, на его взгляд, испанского танца: «Немецкая женщина не должна так танцевать!»
Позже, сидя с Георгом за ужином, Марика возмущаясь придирками Геббельса, говорила, что она – не немецкая, а венгерская женщина, и танцевать по-другому не умеет. И все же этот эпизод пришлось переснять…

Позже Михаил Ромм в «Обыкновенном фашизме» назовет Рёкк «главной звездой гитлеровского кино» и «кошкой секса». После этого фильм «Девушка моей мечты» надолго исчезнет в пыли запасников. А незаконченные картины с ее участием, после взятия советской армией Вены, завершат уже советские кинематографисты. Их пустят в прокат, что принесет немалый доход государственной казне. Затраты на подготовку фильмов к демонстрации были невелики: перевод, изготовление титров, пленка, печать – и никакой рекламы.
Кстати, на «Мосфильме», помимо кинематографических трофеев, оказалась… и большая часть гардероба Марики Рёкк, который стали использовать для нужд советской киноиндустрии. Инна Макарова, тогда студентка, занятая в фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия», именно в платье «кошки секса» исполняла танец Любы Шевцовой. Правда, фрау Рёкк была выше Инны, и платье пришлось переделывать.

Советский агент?
В послевоенное время фильмы с участием Марики Рёкк уже не пользовались былой популярностью. В течение шести лет она почти не снималась, а ведь это были ее «лучшие, звездные годы». Но режиссеров, которые осмелились бы взять на роль актрису, обвиненную в шпионаже и имевшую репутацию едва ли не рейхс-гейши, не находилось. Георг Якоб тоже пострадал.
Первый муж Марики и бессменный постановщик знаменитых «рекк-фильмов», как бывший член нацистской партии, вообще был на пять лет лишен права снимать кино. И никого не волновало, что режиссеры «Уфа» во времена Рейха были просто обязаны состоять в партии. И Марика моталась по стране, чтобы прокормить семью: Георга, малышку дочь, престарелых родителей.

После войны она давала по два, а то и по три концерта в день, несмотря ни на какие трудности, только бы власти разрешили ее концерт, дали бы ей заработать. Была ли она шпионкой и в чью пользу, до сих пор не было известно. Хотя…

Из книги Серго Гегечкори «Мой отец – Лаврентий Берия»: «Работала на Советский Союз и другая известная актриса, венгерка по национальности, Марика Рокк (сохранена орфография автора). Если Ольга Чехова была человеком, близким к семье Гитлера, то Марика Рокк была своим человеком в доме Геббельса, рейхсминистра пропаганды. Магда Геббельс была в быту довольно суровой женщиной, но знаменитой актрисе симпатизировала. С такой же симпатией относился к подруге жены и сам Геббельс. Впрочем, Марика не была особым исключением, – рейхсминистр вообще увлекался женщинами. Гитлер долгое время не принимал его, скажем, из-за любовной интрижки с одной чешской кинозвездой. Но как бы так ни было, Марика Рокк имела доступ, без преувеличения, к ценнейшей разведывательной информации, которая и шла по линии советской стратегической разведки в Москву. Когда наши части вошли в Германию, она перебралась в Австрию, где ей помогли создать кинофирму. Позднее, насколько знаю, Марика Рокк уехала в Венгрию».

Что можно сказать по этому поводу? По данным, которые приводит в своей книге «Рассекреченные судьбы» Александр Авербух: «Со второй половины 1930-х годов в Рейхе действовала агентурная сеть «Крона», созданная выдающимся советским разведчиком Яном Черняком. К началу войны члены группы занимали видные позиции в фашистской Германии, и полученная от них информация стратегического и военного характера получала самую высокую оценку в Москве. Ни один из агентов Черняка никогда не был разоблачен Гестапо».
Среди агентов Черняка некоторые исследователи называют и Марику Рёкк. После выхода книги «Мой отец – Лаврентий Берия» ГРУ вроде бы сделало официальное заявление, что никакого отношения к НКВД Марика Рёкк не имела, а принадлежала к разведывательной группе Яна Черняка, он-то и завербовал актрису еще в 1937 году. Любимица министра пропаганды Геббельса, она добывала сведения исключительной важности. Так это или не так – удел будущих исследователей.

Сердце с перцем.
Про венгерскую актрису, сделавшую карьеру при гитлеровском режиме не забыли и через двадцать лет после войны. Когда в 60-х годах режиссер левых взглядов Петр Шамони снял Марику Рёкк в одном из своих фильмов, он был весьма сурово осужден коллегами. В результате, актриса долгое время не появлялась на экране. В конце концов, она получила роли на студиях Австрии и ФРГ, где снималась до 1981 года, после чего стала выступать только в оперетте.

Ее имя, как и имя Ольги Чеховой, не рекомендовалось упоминать в советском киноведении: как же, она сделала себе карьеру в гитлеровской Германии! Но даже в наше время Марика не могла избавиться от остракизма западной либеральной публики. О Рёкк упоминают только как об «известной венгерской опереточной актрисе».
Еще сравнительно недавно, а именно в свои семьдесят девять лет, Марика Рёкк выступала на подмостках Будапештского театра оперетты, исполняя зажигательные танцы и сложнейшие пируэты, не всегда доступные даже молодым актрисам.

Со вторым мужем Фредом Раулем.

С дочерью Габи, 1962 год.
.
Однажды она собственными ушами слышала, как кто-то из зрителей сказал, что она уже не может так танцевать сама, и как пить дать, это дублерша! Марика усмехнулась: как бы не так. Буквально до последних дней, перед тем, как попасть в больницу, она сохраняла хорошую физическую форму, постоянно смеялась и острила.
Немецкая газета «Бильд» опубликовала интервью с Марикой Рёкк, взятое в больнице Бадена. На вопрос корреспондента о том, как ей удалось до преклонного возраста сохранить такой молодой вид, Марика ответила: «Господь Бог даровал мне это лицо и это тело, а о морщинах он запамятовал».

Марика Рёкк снялась в сорока кинокартинах (половина из них – до 1949 года), получила премию «Золотая кинолента» за многолетнюю деятельность в кино, но, по сути, для нашего зрителя так и осталась актрисой одной роли и «Девушкой моей мечты». Да, а теперь еще и «советской разведчицей».
О Марике Рёкк был снят документальный фильм «Тайна Марики Рёкк».


3 ноября 1913 года – 16 мая 2004 года

Джордж Тимоти Клуни (George Timothy Clooney) родился 6 мая 1961 года в Лексингтоне, Кентукки, США - американский актёр, режиссёр, продюсер и сценарист. Лауреат премии «Оскар».

Джордж Клуни родился 6 мая 1961 года в Мэйсвилле, в 106 км от Лексингтона, Кентукки.

Мать - Нина Брюс, бывшая королева красоты.

Отец - Ник Клуни, журналист, телеведущий на канале American Movie Classics и страстный политик из Кентукки.

У него есть старшая сестра Аделиа, а среди его двоюродных братьев и сестер актёры Мигель и Рафаэль Феррер, сыновья его тети, певицы Розмари Клуни и актёра Хосе Феррера.

Он также является родственником другой певицы - Дебби Бун, которая вышла замуж за ещё одного сына Розмари и Хосе, Гэбриела Феррера.

Вопреки распространенной легенде, Джордж Клуни не является потомкомАвраама Линкольна. Его прабабушка в четвёртом колене - Мэри Энн Сперроу - была лишь сводной сестрой Нэнси Хэнкс - матери Авраама Линкольна. Таким образом, Клуни не только не является потомком 16-го президента США, но и дальним родственником ему приходится лишь формально, а не биологически.

Вырос в ирландской католической семье.

С раннего возраста Клуни проводил время на съемках своего отца, часто участвуя в шоу, где он был любимчиком публики.

Клуни впервые пошёл в школу Blessed Sacrament в Форт Митчелле, Кентукки. Проводя часть своего детства в Огайо, он посещал школу St. Michael’s в городе Колумбус, школу St. Susanna в Мэйсоне, Огайо. В средней школе Клуни поразил паралич Белла, генетическая болезнь, передавшаяся ему от отца. Около года у него была парализована половина лица. Его левый глаз был закрыт, он не мог нормально есть и пить, и в связи с этим заработал прозвище «Франкенштейн».

«Это было самое худшее время в моей жизни. Вы же знаете, как жестоки могут быть дети. Меня высмеивали и дразнили, но это испытание сделало меня сильнее», - вспоминал он позднее.

В итоге его родители переехали в город Augusta, Кентукки, где Клуни посещал Augusta High School. Он утверждал, что получал только «4» и «5» в школе и был увлеченным игроком в бейсбол и баскетбол. Он думал о юридической карьере, но позже отказался от этого. Он пробовал играть в профессиональный бейсбол в составе команды Цинциннати Редс в 1977 году, но ему не предложили постоянный контракт. Он не прошёл первый тур отбора игроков. Клуни посещал Northern Kentucky University с 1979 по 1981 год, и, совсем недолго, University of Cincinnati, но ни один не закончил.

Свою первую серьёзную роль Клуни получил в 1994 году в телесериале «Скорая помощь». Он также появился в сериале «The Facts of Life». В том числе Клуни сыграл детектива Бобби в одном из эпизодов сериала «Золотые девочки». Его значительным прорывом была роль второго плана в ситкоме «Roseanne», где он играл властного босса главной героини, Букера Брукса, а также последовавшая за этой роль строителя на «Baby Talk» и затем роль сексуального детектива в сериале «Sisters».

В 1988 году Клуни также сыграл второстепенную роль в фильме «Возвращение помидоров-убийц».

Клуни добился положения звезды, когда был выбран на роль доктора Дага Росса в телевизионной драме NBC «Скорая помощь», где он играл с 1994 по 1999 год и однажды вернулся, чтобы сыграть роль камео в пятнадцатом и последнем сезоне сериала. Клуни также был партнёром Деборы Леони по их производственной компании «Mirador Entertainment».

Клуни начал сниматься в кино все ещё играя в «Скорой помощи», его первая главная роль в Голливудском кино — «От заката до рассвета», режиссёра Роберта Родригеса. За успехом первого фильма последовали фильмы «Один прекрасный день» с Мишель Пфайффер и «Миротворец» с Николь Кидман. Затем Клуни был отобран на роль нового Бэтмена (заменив Вэла Килмера, который, в свою очередь, заменил некогда Майкла Китона) в фильме «Бэтмен и Робин», который имел средний кассовый успех, но был назван самим Клуни «напрасной тратой денег». В 1998 году Клуни снялся в фильме «Вне поля зрения». Это была первая из его многочисленных работ с режиссёром Стивеном Содербергом. Он также снялся в фильме «Три короля», в то время как заканчивались его последние недели контракта со «Скорой помощью».

После ухода из «Скорой помощи», Джордж Клуни был звездой многих голливудских фильмов, таких как «Идеальный шторм» и «О, где же ты, брат?». В 2001 году он снова стал работать со Стивеном Содербергом над фильмом «Одиннадцать друзей Оушена», ремейком одноимённого творения Льюиса Майлстоуна 1960 года.

Этот фильм собрал более 444 миллионов долларов во всем мире. Он также породил два сиквела с Клуни в главной роли: «Двенадцать друзей Оушена» в 2004 году и «Тринадцать друзей Оушена» в 2007 году. В 2001 году Джордж Клуни и Стивен Содерберг основали кинокомпанию «Section Eight», а в 2002 году Клуни снялся в главной роли в экранизации романа «Солярис», режиссёром которой также был Содерберг.

Режиссёрским дебютом Клуни стал фильм «Признания опасного человека», премьера которого состоялась в 2002 году. Фильм является адаптацией автобиографии телевизионного продюсера Чака Бэрриса. И хотя фильм не собрал большой кассы, критики и публика в один голос хвалили режиссёрскую работу Клуни.

В 2005 году Клуни получил главную роль в фильме «Сириана», который частично основан на биографии бывшего агента ЦРУ Роберта Баера и его воспоминаниях о работе агентом на Среднем Востоке. В том же году он режиссировал, продюсировал, и играл главную роль в «Доброй ночи и удачи», фильме о словесной борьбе тележурналиста 1950-х Эдварда Мэроу с сенатором Джозефом Маккарти. Оба фильма получили шумное одобрение критики и приличный кассовый сбор. На церемонии вручения «Оскара» в 2006 году Клуни был номинирован сразу в трёх категориях: как лучший режиссёр и сценарист за «Доброй ночи и удачи», а за «Сириану» он выиграл награду в категории «Лучшая мужская роль второго плана».

Джордж Клуни в фильме "Сириана"

Клуни появился в «Хорошем немце», нуаре Содерберга. События фильма разворачиваются после Второй мировой войны в Германии.

Клуни также получил «Награду Американского Кинематографа» в октябре 2006 году, которой награждаются актёры, которые сделали «значительный вклад в искусство кинематографа». 22 января 2008 года Клуни был номинирован как «Лучший актёр» за роль в «Майкле Клейтоне», но победил Дэниел Дэй-Льюис («Нефть»).

После успеха «Доброй ночи и удачи», Клуни сказал, что планирует посвящать больше своего времени режиссёрской работе. Он сказал, что режиссёрская индустрия «отличное место, чтобы стареть». Клуни режиссировал фильм «Любовь вне правил», в котором также играл главную роль.

В 2009 году Клуни работал над своим следующим проектом «Безумный спецназ», режиссёром которого является его хороший приятель Грант Хеслов. Премьера состоялась в ноябре 2009 года. Юэн Макгрегор и Кевин Спейси также согласились участвовать. Другой проект, на который подписался Клуни — фильм «Мне бы в небо», за который он получил ещё одну номинацию на «Оскар» как лучший актёр. Режиссёром выступил Джейсон Райтман, известный по фильму «Джуно».

В 2011 году Джордж Клуни перевоплотился в богатого землевладельца Мэтта Кинга в драме Александра Пэйна «Потомки», за что стал обладателем многочисленных кинопремий и наград, а также третьей статуэтки премии «Золотой глобус». Актёру пророчили и пятую номинацию на «Оскар». Прогноз успешно сбылся: 24 января 2012 года Академия кинематографических искусств и наук объявила номинантов на премию, в числе которых был и Джордж Клуни.

Четвёртая режиссёрская работа Клуни, политический триллер «Мартовские иды», премьера которого состоялась в том же году, принесла ему очередную номинацию на «Оскар», на этот раз за лучший адаптированный сценарий. Лента вошла в большинство списков лучших фильмов 2011 года.

В 2012 году выступил в качестве продюсера политического триллера «Операция "Арго"», за что выиграл вторую статуэтку «Оскара» в номинации «Лучший фильм» совместно с Беном Аффлеком и Грантом Хесловом.

Участвует в проекте Not On Our Watch Project — организации, привлекающей внимание мирового сообщества и ресурсы, чтобы предотвратить массовые преступления, вместе с Брэдом Питтом, Мэттом Деймоном, Доном Чидлом, Дэвидом Прессманом и Джерри Вайнтраубом. В январе 2010 года организовал телемарафон, который собрал пожертвования для пострадавших на землетрясении Гаити в 2010 году.

16 марта 2012 года Джордж Клуни участвовал в акции протеста у посольства Судана и был арестован по причине гражданского неповиновения. Арест актёра и других участников входил в планы акции — во время ареста Клуни заявил репортёрам, что пытался привлечь внимание к бедственному положению «невинных детей» в Судане. Вместе с ним также были арестованы другие известные борцы за права человека, включая Мартина Лютера Кинга III.

Джордж Клуни является активным сторонником признания геноцида армян. Он один из основателей премии «Aurora» — которая вручается тем, кто рискует своей жизнью, чтобы предотвратить геноциды и злодеяния. Клуни также призвал власти США признать геноцид армян.

Рост Джорджа Клуни: 180 сантиметров.

Личная жизнь Джорджа Клуни:

С 1989-го по 1993-й год Джордж Клуни был женат на актрисе Талии Бэлсам.

Джордж Клуни и Талия Бэлсам

Встречался с актрисами Рене Зеллвегер, Келли Престон, Джулией Робертс, моделью Синди Кроуфорд.

Джордж Клуни и Синди Кроуфорд

Летом 2011 года Джордж Клуни заявил о расставании с итальянской моделью Элизабет Каналис. Пара встречалась два года, и Джордж даже планировал завести детей, но позже он разорвал отношения.

Джордж Клуни и Элизабет Каналис

Осенью 2012 года стало известно о расставании актера с его очередной подругой, спортсменкой Стэйси Киблер. Однако уже в октябре пара заявила, что съехалась в доме Клуни. В июле 2013 года пара официально рассталась.

Джордж Клуни и Стэйси Киблер

В апреле 2014 года Клуни обручился с Амаль Аламуддин. Она является адвокатом Юлии Тимошенко и Джулиана Ассанджа.

27 сентября 2014 года Амаль Аламуддин и Джордж Клуни поженились.

Хотя Клуни не раз заявлял, что не хочет иметь детей (по некоторым данным, актер даже сделал себе вазэктомию), в начале 2017 года стало известно о беременности Амаль.

6 июня 2017 года у пары родилась двойня - сын Александр и дочь Элла. Дети появились на свет в госпитале London's Chelsea and Westminster Hospital - в специальном закрытом крыле Kensington Wing. Стоимость частного люкса обошлась чете Клуни в 8,520 фунтов. Один из акушеров-гинекологов, который присутствовал на родах Амаль - Гай Торп-Бистон - также был свидетелем появления на свет дочери герцогов Кембриджских, принцессы Шарлотты.

Джордж и Амаль Клуни

Джордж Клуни много лет является лицом часовой марки Omega и однажды даже снялся в агитационной рекламе «Учись на часовщика!».

Домашний любимец Джорджа Клуни - боров Макс умер в доме актёра в возрасте 18 лет, в 2006 году. Он весил примерно 126 килограммов, и Клуни иногда брал его в свою постель. Любимая книга - «Война и мир» Л. Н. Толстого.

Фильмография Джорджа Клуни:

1984 - Она написала убийство (The murder she wrote) - Кип (3 сезон 18 серия)

1987 - Возвращение в школу ужасов (Return To Horror High) - Оливер

1988 - Возвращение помидоров-убийц (Return of the Killer Tomatoes) - Мэтт Стивенс

1990 - Красный прибой (Red Surf) - Марк Ремар

1990 - Сансет Бит (Sunset Beat) - Чик Чезбро

1992 - Урожай (The Harvest) - трансвестит

1994-2000 - Скорая помощь (ER) - доктор Даг Росс

1995 - Друзья (Friends) - доктор Митчелл (1 сезон 17 серия)

1996 - От заката до рассвета (From Dusk Till Dawn) - Сет Гекко

1996 - Один прекрасный день (One Fine Day) - Джек Тейлор

1997 - Бэтмен и Робин (Batman and Robin) - Бэтмен / Брюс Уэйн

1997 - м/ф Южный парк (South Park) - голос пса Спарки

1997 - Миротворец (The Peacemaker) - Томас Дево

1998 - Мёрфи Браун (Murphy Brown) - доктор № 2

1998 - Вне поля зрения (Out of Sight) - Джек Фолей

1998 - Тонкая красная линия (The Thin Red Line) - капитан Бош

1999 - мф Южный парк: больше, длиннее и без купюр (South Park: Bigger Longer & Uncut) - доктор Гуаш / доктор Доктор (голос)

1999 - Три короля (Three Kings) - майор Арчи Гейтс

2000 - Взрыв (Fail Safe) - полковник Джек Грейди

2000 - О, где же ты, брат? (O Brother, Where Art Thou?) - Эверетт

2000 - Идеальный шторм (The Perfect Storm) - капитан Билли Тайн

2001 - Дети шпионов (Spy Kids) - Дэвлин

2001 - Одиннадцать друзей Оушена (Ocean’s Eleven) - Дэнни Оушен

2002 - Добро пожаловать в Коллинвуд (Welcome to Collinwood) - Джерзи

2002 - Солярис (Solaris) - Крис Кельвин

2002 - Признания опасного человека (Confessions of a Dangerous Mind) - Джим Берд

2003 - Дети шпионов 3: Игра окончена (Spy Kids 3-D: Game Over) - Дэвлин

2003 - Невыносимая жестокость (Intolerable Cruelty) - Майлс Мэсси

2004 - Двенадцать друзей Оушена (Ocean’s Twelve) - Дэнни Оушен

2005 - Доброй ночи и удачи (Good Night, and Good Luck) - Фред Френдли

2005 - Сириана (Syriana) - Боб Барнес

2006 - Хороший немец (The Good German) - капитан Джейк Гейсмер

2007 - Тринадцать друзей Оушена (Ocean’s Thirteen) - Дэнни Оушен

2007 - Майкл Клейтон (Michael Clayton) - Майкл Клейтон

2008 - Любовь вне правил (Leatherheads) - Джимми (Додж) Коннелли

2008 - После прочтения сжечь (Burn After Reading) - Гарри Пфаррер

2009 - м/ф Бесподобный мистер Фокс (The Fantastic Mr. Fox) - Мистер Фокс (голос)

2009 - Безумный спецназ (The Men Who Stare at Goats) - Лин Кэссиди

2009 - Мне бы в небо (Up in the Air) - Райан Бинэм

2010 - Американец (The American) - Джек

2011 - Потомки (The Descendants) - Мэтт Кинг

2011 - Мартовские иды (The Ides of March) - губернатор Майк Моррис

2013 - Гравитация (Gravity Мэтт) - Ковальски

2014 - Охотники за сокровищами (The Monuments Men) - Джордж Стаут

2015 - Земля будущего (Tomorrowland) - Фрэнк Уокер

2016 - Аве, Цезарь! (Hail, Caesar!) - Бэрд Уитлок

2016 - Финансовый монстр (Money Monster) - Ли Гейтс, финансовый аналитик

Режиссёрские работы Джорджа Клуни:

2002 — Признания опасного человека

2005 — Неподготовленный

2005 — Доброй ночи и удачи

2008 — Любовь вне правил

2011 — Мартовские иды

2014 — Охотники за сокровищами.

Джозеф Редьярд Киплинг (Joseph Rudyard Kipling). Родился 30 декабря 1865 года в Бомбее - умер 18 января 1936 года в Лондоне. Английский писатель, поэт и новеллист.

Его лучшими произведениями считаются «Книга джунглей» (The Jungle Book), «Ким» (Kim), а также многочисленные стихотворения. В 1907 году Киплинг становится первым англичанином, получившим Нобелевскую премию по литературе. В этом же году он удостаивается наград от университетов Парижа, Страсбурга, Афин и Торонто; удостоен также почётных степеней Оксфордского, Кембриджского, Эдинбургского и Даремского университетов.

Для произведений Киплинга характерен богатый язык, полный метафор. Писатель внёс большой вклад в сокровищницу английского языка.

Редьярд Киплинг родился в Бомбее, в Британской Индии в семье профессора местной школы искусств Джона Локвуда Киплинга и Алисы (Макдональд) Киплинг. Имя Редьярд он получил, как полагают, в честь английского озера Редьярд, где познакомились родители. Ранние годы, полные экзотических видов и звуков Индии, были очень счастливыми для будущего писателя. Но в возрасте 5 лет вместе со своей сестрой он отправляется на учёбу в Англию. В течение 6 лет он жил в частном пансионе, хозяйка которого (Мадам Роза) плохо обращалась с ним, наказывала. Такое отношение так сильно повлияло на него, что до конца жизни он страдал от бессонницы.

В 12 лет родители устраивают его в частное Девонское училище, чтобы он смог потом поступить в престижную военную академию. (Позже о годах, проведённых в училище, Киплинг напишет автобиографическое произведение «Сталки и компания»). Директором училища был Кормелл Прайс, друг отца Редьярда. Именно он стал поощрять любовь мальчика к литературе. Близорукость не позволила Киплингу избрать военную карьеру, а дипломов для поступления в другие университеты училище не давало. Под впечатлением от рассказов, написанных в училище, отец находит ему работу журналиста в редакции «Гражданской и военной газеты» (Civil and Military Gazette), выходившей в Лахоре (Британская Индия, ныне Пакистан).

В октябре 1882 года Киплинг возвращается в Индию и принимается за работу журналиста. В свободное время он пишет короткие рассказы и стихи, которые затем публикуются газетой наряду с репортажами. Работа репортёра помогает ему лучше понять различные стороны колониальной жизни страны. Первые продажи его произведений начинаются в 1883 году.

В середине 80-х годов Киплинг начинает совершать поездки по Азии и США в качестве корреспондента аллахабадской газеты «Пионер» (Pioneer), с которой он заключил контракт на написание путевых очерков. Популярность его произведений стремительно увеличивается, в 1888 и 1889 годах издаются 6 книг с его рассказами, которые принесли ему признание.

По данным английского журнала «Масонские иллюстрации», Киплинг стал масоном примерно в 1885 году, за шесть месяцев до обычного минимального возраста (21 год). Он был инициирован в ложе «Надежда и настойчивость» № 782, которая находилась в Лахоре. Киплинг так любил свой масонский опыт, что запечатлел его, как свои идеалы в стихотворении «Материнская ложа». Также он был членом французской ложи «Строители совершенного города» № 12, в Сан-Омер.

В 1889 году он совершает долгое путешествие в Англию, затем посещает Бирму, Китай, Японию. Он путешествует через все США, пересекает Атлантический океан и устраивается в Лондоне. Его начинают называть литературным наследником Чарлза Диккенса. В 1890 году выходит его первый роман «Свет погас» (The Light That Failed). Наиболее известными стихами того времени становится «Баллада о Востоке и Западе» (The Ballad of East and West), а также «Последняя песнь Честного Томаса» (The Last Rhime of True Thomas).

В Лондоне он знакомится с молодым американским издателем Уолкоттом Бейлстиром, они вместе работают над повестью «Наулахка» (The Naulahka). В 1892 году Бейлстир умирает от тифа, и вскоре после этого Киплинг женится на его сестре Каролине. Во время медового месяца банк, в котором у Киплинга были сбережения, обанкротился. Денег у четы осталось лишь на то, чтобы добраться до Вермонта (США), где жили родственники Бейлстир. Следующие четыре года они проживают здесь.

В это время писатель вновь начинает писать для детей; в 1894-95 годах выходят знаменитые «Книга джунглей» (The Jungle Book) и «Вторая книга джунглей» (The Second Jungle Book). Опубликованы также стихотворные сборники «Семь морей» (The Seven Seas) и «Белые тезисы» (The white thesis). Скоро рождаются двое детей: Джозефина и Элси. После ссоры со своим шурином Киплинг с женой в 1896 году возвращаются в Англию.

В 1897 году выходит повесть «Отважные мореплаватели» (Captains Courageous).

В 1899 году, во время визита в США, от воспаления лёгких умирает его старшая дочь Джозефина, что стало огромным ударом для писателя.

В 1899 году он проводит несколько месяцев в Южной Африке, где знакомится с Сесилом Родсом, символом британского империализма. В 1901 году выходит роман «Ким» (Kim), который считается одним из лучших романов писателя. В Африке он начинает подбирать материал для новой детской книги, которая выходит в 1902 году под названием «Сказки просто так» (Just So Stories).

В этом же году он покупает загородный дом в графстве Сассекс (Англия), где остаётся до конца жизни. Здесь он пишет свои знаменитые книги «Пак с Холмов» (Puck of Pook’s Hill) и «Награды и феи» (Rewards and Fairies) - сказки Старой Англии, объединённые рассказчиком - эльфом Паком, взятым из пьес Шекспира. Одновременно с литературной деятельностью Киплинг начинает активную политическую деятельность. Он пишет о грозящей войне с Германией, выступает в поддержку консерваторов и против феминизма.

Литературная деятельность становится всё менее насыщенной. Ещё одним ударом для писателя стала гибель старшего сына Джона в Первую мировую войну в 1915 году. Об этом британскими кинематографистами в 2007 году снят телевизионный фильм "Мой мальчик Джек" (режиссер Брайан Кирк, в главных ролях - Дэвид Хэйг и Дэнил Рэдклифф). Киплинг вместе с женой работали в военное время в Красном Кресте. После войны он становится членом Комиссии по военным захоронениям. Именно им была выбрана библейская фраза «Их имена будут жить вечно» на обелисках памяти. Во время одной поездки в 1922 году по Франции он знакомится с английским королем Георгом V, с которым потом завязывается большая дружба.

Киплинг продолжал свою литературную деятельность до начала 30-х годов, хотя успех сопутствовал ему всё меньше и меньше. С 1915 года писатель страдал от гастрита, который впоследствии оказался язвой. Умер Редьярд Киплинг от прободения язвы 18 января 1936 года в Лондоне, на 2 дня раньше Георга V. Похоронен в Уголке поэтов в Вестминстерском аббатстве.