90 лет назад, 14 июня 1928 года, родился Эрнесто Че Гевара. Почему со временем популярность его образа героического борца за справедливость не блекнет, а наоборот, только увеличивается?

Простой ответ, который напрашивается: потому что Че Гевара и в самом деле герой. В 1952 г. он вместе с другом объехал на мотоцикле половину Южной Америки, потом стал врачом-хирургом, в 1959 вместе с Фиделем Кастро совершил революцию на Кубе, в результате чего стал команданте и кубинским государственным деятелем. А затем занялся «революцией на экспорт» за пределами Острова свободы: вел партизанские войны в Африке и Латинской Америке. В 1962 году Че сыграл ключевую роль в привлечении на Кубу советских ядерных ракет, чем способствовал Карибскому кризису. Стал радикальным маоистом.

Погиб Че Гевара тоже как герой: был расстрелян в плену после попытки поднять марксистское восстание в Боливии. Говорят, своему палачу, у которого во время казни тряслись руки, Че Гевара сказал: «Стреляй, трус, ты убьешь всего лишь человека!» В том смысле, что революцию этим выстрелом не убить.

«Не было человека, которого ЦРУ боялось бы больше, чем Че Гевару», — признался однажды агент этой службы. Зато сам Че Гевара, похоже, не боялся никого.



 

Икона бунтарского стиля

Однако Че Гевара не просто символ сопротивления и борьбы за права угнетенного народа. Он бессребренник, интеллектуал и поэт. Он солдат и полевой командир, который не увяз в политике и интригах, боролся за идею и в итоге пострадал за неё. Короче говоря, олицетворение «правильной» революции и икона для молодых бунтарей, которые хотят изменить мир. Этакий «Дон Кихот XX века».

Впрочем, есть и другая точка зрения. Для тех, кто его ненавидел, Че — фанатичный убийца, готовый без колебаний возложить на алтарь революции любое количество жизней. Недаром свои письма он нередко подписывал именем «Сталин II». Есть немало свидетельств того, что после победы повстанцев он казнил пленных солдат и всех, кто подозревался в поддержке режима Батисты, пытал пленников и лично руководил расстрелами. На счету расстрельных команд Че Гевары на Кубе, как говорят его хулители, не один десяток тысяч жертв. Агент ЦРУ, который пленил Че Гевару в Боливии и был свидетелем его расстрела, потом рассказывал, что перед смертью команданте признался ему в «паре тысяч» казней «империалистских шпионов и агентов», ничуть не сожалея об этом.



Тем не менее Че Гевару и сегодня причисляют к святым те боливийские крестьяне, на землях которых он когда-то стремился разжечь огонь революции. Они поминают его под именем «Сан Эрнесто», возносят бывшему аргентинцу молитвы и просят его о помощи. Че вполне официально считается местночтимым католическим святым, его портреты висят в латиноамериканских храмах. Крестьяне, которые видели убитого революционера сразу после смерти, говорили: «Ни один мертвый не был так похож на Христа, как Че».

Кроме того, облик Че — точнее, постер, сделанный со знаменитой фотографии кубинского фотографа Альберто Корды — превратился в бренд, который до сих пор успешно продаётся. Лицо пламенного революционера в берете со звездой команданте, которую Че Геваре вручил сам Кастро, стало наиболее тиражируемым и узнаваемым изображением в мире. Футболки и майки, купальники и бейсболки, значки и сумки, плакаты, сувениры с портретами, кафе и рестораны, названные в честь Че, — стабильно выгодный бизнес. Считается, что торговцы эффективно использовали протестные настроения прогрессивной молодежи и со временем «загламурили» образ романтического бунтаря. Тем самым Че Гевара по иронии судьбы внес огромный вклад в культуру общества потребления, которую презирал всю жизнь. Правда, сделал это не по своей воле.



«А кто сегодня герои? Микки Маус, что ли?»

На чем же все-таки держится феномен его популярности? Об этом АиФ. ru рассказала политолог, профессор политической психологии, зав. кафедрой социологии и психологии политики факультета политологии МГУ Елена Шестопал.

— Потребность в герое существует в человеке изначально. Психологи установили, например, что у современных детей есть реальная проблема отсутствия героев. В советское время детские герои были, пусть подчас и спорные. Детей воспитывали на примерах Павлика Морозова, Павки Корчагина, Александра Матросова и т. д. А сегодня кто у них герои? Микки Маус, что ли? Примеров самоотверженности, служения своей стране стало очень мало. А если они и есть, то не заложены с детства, как раньше. Даже в новых сказках и детских книгах, которые пишутся сегодня, фигуры героев зачастую попросту отсутствуют.

Героизация человека типа Че Гевары на этом фоне удовлетворяет запрос, который проявляется у нас с детства и во взрослом возрасте, кстати, тоже никуда не девается. Только этим, по видимому, можно объяснить тот факт, что уже давно погибший революционер до сих пор изображается на майках и плакатах, символизируя образ бескорыстного человека, который служил не себе, не своему карману, а идее преобразования мира. Такие фигуры отсутствуют в современном буржуазном обществе и контрастом привлекают к себе людей, особенно — молодых. Сам этот факт заставляет задуматься: чего не хватает нынешним молодым людям, у которых, казалось бы, есть всевозможные потребительские радости?

— Однако при всех заслугах Че Гевары его порой называют человеком, у которого руки по локоть в крови, виновником смерти тысяч людей, безжалостным к врагам революции. А ещё — убежденным сталинистом. Почему это не учитывают те, кто поклоняется светлому образу романтического героя?

— Характеристика «руки по локоть в крови» в случае с Че Геварой — это, я думаю, очередной миф. Он был не более кровожадным, чем другие деятели революции. Любят его не за это. Точно так же популярность того же Сталина в нынешней России связана не с тем, что он был тираном, а с его заслугами по решению крупных задач национальной истории. На грехи Сталина люди готовы закрывать глаза ради того, что он совершил хорошего.

 

Для современных молодых важно, что Че Гевара делал всё не корысти ради, несмотря на всю его жестокость. Идея революции и бунта всегда была крайне притягательна для молодости. Поэтому попытки государственной и общественной системы встроить в себя подрастающие поколения регулярно терпят крах во всем мире. И появляется новая генерация бунтарей. Вспомните, к примеру, историю студенческого бунта 1968 года во Франции. Так же было и в более поздние времена. 

При этом «идеи Че» находят в сердцах отклик тем больше, чем более обеспеченным и стабильным становится общество. И в этом заключается чисто психологический феномен: люди устают от стабильности. Через привязанность к Че молодые люди реализуют свою внутреннюю потребность в свободе, в том числе — в свободе от власти денег.

— Парадокс еще и в том, что Че Гевара, бессребренник, который отдавал себя за идею, ныне приносит огромные доходы дельцам, которые зарабатывают на его образе. Может быть, торговцы намеренно разжигают поклонение герою минувших дней?

— Вряд ли нынешняя популярность Че Гевары — коммерческий проект как таковой. Торговцы не могут влиять на чаяния народа. Они способны лишь использовать себе во благо уже имеющийся в обществе запрос. Если запроса не будет, они тут же потерпят убытки. Дельцы не создают такие значимые бренды. Они их просто эксплуатируют.

В последнее время распространено мнение о «крутости» и непобедимости американской армии. Действительно, американская военная машина выглядит весьма впечатляюще. США тратят несметные суммы на военные программы, совершенствуя боевую технику и подготовку своей армии, однако так ли неуязвимы в действительности их солдаты? Убедительный ответ на этот вопрос дали боевики сомалийского полевого командира Мохаммеда Айдида в ходе боев с элитными подразделениями американской армии на улицах Могадишо 3-4 октября 1993 года. Оказалось, что американцы – отнюдь не боги. В ближнем бою их можно эффективно поражать из обычного стрелкового оружия. Достаточно обладать смекалкой и твердостью духа.

 

ОБСТАНОВКА В СОМАЛИ В 1991-1993 ГГ.

В 1991 году в ходе гражданских столкновений в Сомали централизованная власть диктатора Сиада Бэйра была свергнута. Вместо нее в стране воцарились группировки боевиков, враждовавшие друг с другом. Начались борьба прежде всего за склады с продовольствием. Экономика была полностью разрушена, даже такая традиционная для этой страны отрасль, как сельское хозяйство. Засуха и неурожай дополнили картину. В стране начался голод.

С целью прекращения войны между кланами и доставки продовольствия местному населению Советом безопасности ООН в апреле 1992 года была одобрена резолюция 751 о проведении миротворческой операции в Сомали UNOSOM-I (United Nations Operations in Somalia). Однако силы ООН оказались не в состоянии самостоятельно провести данную операцию. Вооруженные кланы препятствовали справедливому распределению гуманитарной помощи между жителями Сомали, захватывая продовольствие, и терроризируя международные организации. Тогда в дело вмешались США. Американскими вооруженными силами была начата операция "Provide relief" -"Оказание помощи", в ходе котороый в Сомали было доставлено 28 тысяч тонн гуманитарных грузов. Однако обстановка в стране, и особенно в ее столице Могадишо продолжала ухудшаться. С целью стабилизации обстановки в декабре 1992 года была начата операция "Restore hope" -"Восстановить надежду". В ходе этой операции американцы планировали возглавить контингент миротворческих войск, а после стабилизации обстановки в стране вывести свои войска и передать территорию Сомали под контроль сил ООН.

В марте 1993 года Советом Безопасности ООН была начата миротворческая операция UNOSOM-II. Целью операции было разоружение сомалийских боевиков и восстановление государственной власти на всей территории страны. Операцией руководил турецкий генерал Сивик Бир. Вскоре по просьбе Совета безопасности ООН в Сомали были введены войска быстрого реагирования США под командованием генерал-майора Томаса М. Монтгомери, командира 10-й горной дивизии США. Это не осталось незамеченным полевыми командирами боевиков.

Среди них особенно выделялся Мохаммед Фарах Айдид (в переводе с сомалийского, Айдид – «человек, которого не следует оскорблять»), в прошлом генерал и начальник штаба армии Сомали. Его группировка, Сомалийский национальный альянс (СНА), была наиболее дисциплинированным и боеспособным из всех формирований подобного рода. Айдид располагал радистанцией, и с ее помощью мог обращаться к жителям Сомали. Он распространил воззвание, в котором призвал всех сомалийцев к борьбе против войск ООН. После этого генерал Бир направил пакистанскую легкую танковую бригаду, чтобы разоружить СНА, задержать его лидеров, а радиостанцию закрыть. Однако разведка Айдида вовремя узнала о подготовке данной операции. 5 июня 1993 года при выдвижении пакистанской колонны боевиками СНА был нанесен внезапный удар из засады, в ходе которого убито 24 и ранено 44 военнослужащих.

В ответ на эту акцию Советом безопасности ООН были приняты меры по разгрому подразделений СНА и поимке Айдида. Предполагалось, что арест крупного лидера и ликвидация его группировки должны заставить других полевых командиров прекратить борьбу. Было организовано патрулирование улиц Могадишо тяжелой бронетехникой.

В Сомали были переброшены дополнителные силы: 130 боевых вертолетов и грузовые самолеты С-130 с вооружением для огневой поддержки наземных войск, которые в период с 7 июня по 14 июля нанесли ряд ударов по объектам СНА: оружейным складам, скоплениям автотранспорта боевиков, радиостанции Айдида.

12 июля американскими войсками с применением боевых вертолетов была взята штурмом штаб-квартира СНА, и захвачены в плен многие его функционеры. Однако сам Айдид скрылся, и продолжал руководить Альянсом из подполья. За его поимку была объявлена награда в 25000 долларов.

На время ситуация в Сомали стабилизировалась. Боевики снизили свою активность. Однако через некоторое время они вновь продемонстрировали свою силу, проведя ряд минометных обстрелов мест базирования американских вертолетов в Могадишо.

Для ускорения поимки Айдида министерством обороны США была спланирована операция «Готский змей», в рамках которой в Сомали были направлены подразделения Сил специальных операций армии США: 1-го оперативного отряда «Дельта», рота 75-го полка рейнджеров и часть 160-го авиаполка специальных операций. Из состава этих сил для поимки Айдида была создана "Оперативно-тактическая группа "Рейнджер" под командованием генерал-майора Уильяма Ф. Гаррисона, командира "Дельты".

Оперативной информацией их снабжали агенты ЦРУ и разведывательная авиация из состава авиационной тактической группы. В августе началась операция под названием "Глаза над Могадишо", в ходе которой над городом постоянно находился вертолет-разведчик или разведывательный самолет «Орион», отслеживая перемещения автомобилей на улицах. Предполагалось, что как только будет зафиксировано перемещение Айдида по улицам города, данный участок будет блокирован силами спецназа, и лидер СНА захвачен. Однако разведка не могла добыть достоверную информацию о местонахождении Айдида. Шесть раз спецназ высаживался на улицах Могадишо, захватывая членов СНА, однако Айдида среди них не оказывалось.

Между тем обстановка накалялась.

8 августа на улице был взорван автомобиль с четырьмя американцами.

8 сентября произошло крупное нападение боевиков на блокпост миротворцев с применением безоткатных орудий, гранатометов и стрелкового оружия. К боевикам присоединилось также около 1000 местных жителей. Потребовалась поддержка авиации, чтобы подавить огневые точки боевиков. Шестеро миротворцев получили ранения.

16 и 21 сентября произошли нападения на пакистанских военных, причем в ходе боя 21 сентября были убиты двое, ранены семеро военнослужащих, и подбит бронетранспортер.

25 сентября 1993 года боевиками из РПГ был сбит американский вертолет "Blackhawk" («Черный ястреб»). Погибли трое американцев. До этого гранатомет не применялся по воздушным целям, поэтому генерал Гаррисон счел происшедшее случайностью. При планировании дальнейших операций возможность поражения вертолетов из РПГ не учитывалась, что повлекло фатальные последствия.

Минометные обстрелы вертолетных площадок и уничтожение «Черного ястреба» показали, что ситуация в стране становится неуправляемой. Был только один способ пресечь деятельность СНА – захватить его лидера.

Решающую операцию по захвату Айдида и его ближайших соратников было решено провести в воскресенье 3 октября 1993 года. Обычно каждое воскресенье члены СНА устраивали в Могадишо антиамериканский митинг. Одним из ораторов был Омар Салад - советник Айдида. После завершения митинга он на автомобиле отправился к большому (по меркам Сомали) белому трехэтажному дому в квартале от гостиницы «Олимпик». Вокруг здания расстилались кварталы грязных трущоб. Неподалеку находился рынок «Бакара» – полностью враждебная американцам территория, оплот СНА. В этом районе города, который американцы называли «Черное море», в лабиринте грязных улочек и закоулков жили сотни тысяч сторонников Айдида, отнюдь не безоружных.

За Саладом вели наблюдение американские агенты. Примерно в 13:30 агентура сообщила, что в указанном доме Салад должен встретился с Абди Гасаном Авалем по прозвищу Кебдид, министром внутренних дел в теневом правительстве Айдида. Сам Айдид также мог находиться там, но достоверно установить это было невозможно. В этот день в небе над Могадишо кружил разведывательный самолет "Орион". Вскоре к нему присоединились разведывательные вертолеты "Little bird" для наблюдения за домом, в который вошел Салад.

Для точного обозначения цели агент из местных должен был подвести свою заметную с воздуха серебристую машину к фасаду гостиницы «Орион», поднять капот и сымитировать поломку двигателя, дав возможность операторам с вертолетов навести на него камеры, затем проехать по улице, и остановиться точно напротив нужного дома.

В это время рейнджерам и спецназу поступила команда на подготовку к операции по захвату Айдида и его сторонников. Командиры штурмовых групп дополнительно согласовывали тактику действий, используя кадры, передаваемые воздушной разведкой. Копии плана операции были выданы командирам отделений рейнджеров, вертолеты подготовлены к вылету. Можно было начинать операцию, но приказ задерживался.

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ТРУДНОСТИ

Через некоторое время выяснилось, что агент из-за страха перед боевиками не выполнил то, что от него требовалось. Проехав от гостиницы, он остановился не там, где нужно, и открыл капот машины. По вине разведки подразделения спецназа чуть было не атаковали ложную цель.

Командиры групп вновь собрались в оперативном центре для получения указаний. Агенту по рации был передан приказ объехать еще раз квартал и остановиться прямо у требуемого здания. На этот раз он подъехал туда, куда нужно.

В 15.00 штаб группы "Рейнджер" доложил генералу Монгомери о готовности к началу операции. Разведывательной авиации было приказано освободить воздушное пространство над целью. Одна из рот 10-й горной дивизии была приведена в состояние полной боевой готовности. Подразделения радиоэлектронной борьбы начали глушить радиоэфир и сотовую связь в Могадишо (стационарной телефонной сети в городе не было).

Всего в операции были задействованы шестнадцать вертолетов: четыре – для огневой поддержки, шесть транспортировали

спецназовцев из «Дельты», еще четыре несли бойцов второй роты третьего батальона 75-го полка рейнджеров, один – поисково-спасательную группу, и последний служил воздушным штабом для управления операцией. В нем находились старшие офицеры, задача которых состояла в управлении действиями пилотов вертолетов и наземных сил.

У ворот базы в полной боевой готовности стояла колонна из девяти бронированных армейских джипов "Хаммер" и трех военных грузовиков. В машинах находились рейнджеры, бойцы "Дельты" и четыре бойца шестой команды SEALs. Колонной командовал подполковник Донни МакНайт. Всего в сводной группе, включая воздушную разведку, было двадцать единиц авиатехники, двенадцать автомобилей и около ста шестидесяти человек личного состава.

По плану операции, «Дельта» и рейнджеры с вертолетов должны были десантироваться около здания при помощи «быстрых веревок». «Дельта» должна была ворваться в здание, захватить лидеров боевиков, и вывести их на улицу. В это время к дому должна была подъехать автоколонна, забрать рейнджеров вместе с пленными, и вывезти их из города. Бойцов «Дельты» должны были эвакуировать вертолеты. Американское командование рассчитывало, что внезапность и быстрота операции не позволят боевикам оказать серьезное сопротивление.

Около 15.40 началась высадка на объект. Главная штурмовая группа, приземлившись, через стену забросала шумовыми гранатами двор здания и тут же, пробежав через него, ворвалась вовнутрь дома. Еще две четверки, спецназовцев, приземлившись перед фасадом здания, выдвинулись к главному входу. Здесь они ворвались в помещение магазина письменных принадлежностей, но быстро поняв свою ошибку, покинули его, и последовали за главной группой. Тем временем над местом операции зависли еще два вертолета, из которых по канатам высадились бойцы «Дельты» - вторая волна штурмующих.

За ними подошли вертолеты с рейнджерами, которые начали высаживаться по углам квартала для блокирования периметра зоны операции. Во время спуска рейнджер Тодд Блэкбёрн сорвался с каната и упал с двадцатиметровой высоты.

Почти сразу же рейнджеров начали обстреливать из соседних строений. Несколько бойцов получили ранения. Такая быстрая реакция боевиков Айдида стала для американцев неожиданностью.

Тем временем «Дельта» завершила штурм здания. Салад и Кебдид, а также еще 22 члена СНА были захвачены, однако Айдида в доме не оказалось.

Вскоре подъехала колонна "Хаммеров", чтобы забрать пленных и рейнджеров. Три «Хаммера» под командованием сержанта Стракера сразу же ушли на базу с пострадавшим при падении Блэкбёрном, которому требовалась срочная медицининская помощь. При движении по городу конвой периодически натыкался на баррикады, которые возводили жители Могадишо, и попадал под огонь стрелкового оружия. Во время одного из обстрелов на «Хаммере» был убит пулеметчик.

Той части колонны, что осталась для погрузки пленных, тоже пришлось несладко. Обстрелом из автоматов и РПГ были подбиты «Хаммер» и грузовик. Но это были сравнительно мелкие неприятности по стравнению с последовавшей за ними цепью трагических событий.

Через пять минут после подхода конвоя из РПГ был сбит один из «Черных ястребов» с позывным «Супер 61-й», пилотируемый Клифтоном П. Уолкоттом и Донованом Брили. Вертолет рухнул на улице в 270 метрах восточнее захваченного спецназом здания. В сбитом вертолете находилось шестеро военнослужащих, покинуть которых их товарищи не могли. Рядом с местом падения приземлился вертолет АН-6, пилотируемый Кейтом Йонесом и Карлом Майером. Оказалось, что пилоты сбитого «ястреба» уже мертвы. Йонес подбежал, чтобы помочь двоим солдатам, которым после падения вертолета посчастливилось остаться в живых. В это время Майер прикрывал его огнем из личного оружия. Вертолет взлетел под сильным огнем, унося на борту спасенных бойцов. Погибших пришлось оставить в вертолете.

После этого на место катастрофы с другого вертолета МН-60 на веревках была высажена группа рейнджеров и поисково-спасательной службы (ПСС) - всего 15 человек. Сразу после их высадки вертолет подвергся массированному обстрелу и был поражен гранатой РПГ-7. В результате машина была повреждена и едва дотянула до аэродрома.

Рейнджеры заняли круговую оборону вокруг места падения вертолета, а солдаты ПСС начали спасательные работы. Они увидели мертвых Уолкотта и Брили, но лежащие среди обломков члены экипажа штаб-сержант Рей Доуди и штаб-сержант Чарли Уоррен были все еще живы. Потребовалось около часа, чтобы извлечь из-под обломков вертолета тела погибших. За это время к району падения вертолета пешком подоспела часть рейнджеров из колонны МакНайта. Также подтянулись дополнительные силы боевиков, завязалась ожесточенная перестрелка. Над местом катастрофы появился «Черный ястреб» с позывным «Супер 64-й» под управлением Майкла Дюранта и Уильяма Кливленда, чтобы поднять упавший вертолет, и доставить его на базу. Тем временем боевики продолжали прибывать. Среди них были даже женщины и дети с оружием в руках.

«Хаммеры» МакНайта попытались прорваться к месту падения вертолета, однако были встречены сильным огнем. Баррикады преграждали путь, водители несколько раз сворачивали не на те улицы, и в итоге колонна вернулась месту начала операции. За этот эпизод колонну МакНайта прозвали «Потерявшимся конвоем». К этому моменту было убито и ранено половину бойцов отряда, и Гаррисон приказал МакНайту доставить пленных в штаб группы «Рейнджер», чтобы выполнить, по крайней мере, первоначальную задачу миссии. Едва только «Хаммеры» тронулись с места, как из РПГ был подбит «Супер 64-й». Граната попала в хвостовой ротор. Вертолетчики попытались тянуть на базу, но вскоре хвостовой ротор окончательно развалился, машина потеряла управление и разбилась в двух милях от первого вертолета. Это произошло около 17.00.

Колонна МакНайта все-таки добралась до базы. Однако, падение «Супер 64-го» сделало невозможным эвакуацию оставшихся подразделений, которые вели бой на земле…

Тем временем в штабе группы генерал Гаррисон ставил задачу подполковнику Биллу Дэвиду на проведение поисково-спасательной операции в районе падения вертолетов. В его распоряжение был выделен отряд из военнослужащих штаба тактической группы «Рейнджер» и роты легкой пехоты на двадцати двух «Хаммерах». В 17.45 Дэвид выдвинул свою колонну в направлении района боя. Но спустя несколько минут конвой был остановлен плотным огнем из засады, при этом два «Хаммера» подбиты. Отряд был окружен боевиками и вынужден отбивать их атаки. Дэвид доложил Гаррисону о том, что его отряд блокирован и пробиться к месту падения вертолетов не в состоянии. В 18.21 была получена команда вернуться в пункт дислокации, но для того, чтобы вырваться из окружения, американцам потребовалось около часа. В этом бою они расстреляли 60000(!) патронов.

ГИБЕЛЬ СНАЙПЕРОВ "ДЕЛЬТЫ"

Боевики СНА рвались к месту крушения «Супер 64-го». После того как стало ясно, что конвой Дэвида не сможет спасти пилотов сбитой машины, а единственная поисково-спасательная группа была задействована на месте падения 61-го, туда был направлен вертолет МН-60 с позывным «Супер 62-й», который доставил двух снайперов из «Дельты». Сержант первого класса Рэндалл Шугарт и мастер-сержант Гарри Гордон, десантировались с борта «Супер 62-го» для защиты экипажа упавшего вертолета. Они высадились в ста метрах от сбитого вертолета, но как только их вертолет начал взлетать, он был тут же поражен гранатой. Пилот сумел дотянуть машину до аэродрома, невдалеке от которого вертолет рухнул на землю.

При осмотре сбитого 64-го выяснилось, что при падении Дюрант и Кливленд сломали ноги, а также получили другие ранения. В это время большая группа боевиков окружила вертолет. Несмотря на героическое сопротивление Гордона и Шугарта, которые держали оборону в течение часа, боевики убили обоих снайперов и Кливленда (за свой подвиг Гордон и Шугарт были посмертно награждены Медалью Почета, не вручавшейся никому со времен Вьетнама). Дюранта взяли в плен для обмена на арестованных сторонников Айдида. Впоследствии он был освобожден и смог вернуться в США.

СИТУАЦИЯ СТАНОВИТСЯ КРИТИЧЕСКОЙ

А в это время около восьмидесяти бойцов группы «Рейнджер», заняв оборону в строениях рядом с местом падения «Супер 61-го», вели тяжелый бой против многократно превосходящих сил противника. Израсходовав почти все боеприпасы и лишенные воздушной поддержки, они несли потери от сильнейшего огня боевиков.

Наступила ночь. Обороняющиеся доложили в штаб о том, что положение стало критическим. Вода, боеприпасы и медикаменты у них были на исходе. Среди рейнджеров находился тяжело раненный капрал Джейми Смит, которого было необходимо срочно эвакуировать. Около 20-00 вертолет «Супер 66-й» доставил осажденным боеприпасы, медикаменты и воду, однако эвакуировать Смита оказалось невозможным из-за сильного огня боевиков. Через час он скончался. В сложившейся ситуации у американского командования оставался единственный выход – просить помощи союзников из миротворческих сил ООН, что и было сделано около 21.00.

 

ПРОРЫВ ОКРУЖЕНИЯ

На городском стадионе, служившем базой для пакистанских миротворцев, началось формирование колонны бронетехники для оказания помощи окруженным американцам. В колонну вошли четыре легких пакистанских танка, двадцать четыре малайзийских бронетранспортера, а также автомашины – всего более шестидесяти единиц техники. На броне разместилось две роты легкой пехоты из 10-й горной дивизии США, а также около пятидесяти бойцов группы «Рейнджер». Колонну прикрывали вертолеты огневой поддержки AH-1 «Кобра», вертолеты OH-58A «Кайова» вели разведку.

Около 23.30 колонна двинулась к цели. На улицах Могадишо она столкнулась с ожесточенным сопротивлением боевиков. Приходилось медленно продвигаться по городу, подавляя их огневые точки. После двух с половиной часов ожесточенного боя колонна приблизилась к месту обороны американцев. Но возникли опасения, что в темноте миротворцы пройдут мимо рейнджеров, не обнаружив их. Поэтому было принято решение разделить колонну на две части.

Примерно в 1.55 первой колонне удалось обнаружить и опознать оборонявшихся американцев в районе падения «Супер 61-го», и вскоре бойцы группы «Рейнджер» присоединились к миротворцам. Не все бойцы смогли разместиться на броне. Некоторым пришлось бежать, используя технику в качестве прикрытия. Когда колонна уходила к месту базирования, боевики продолжали ее обстрел. Вертолеты наносили ответные удары, давая возможность конвою продолжать движение. В ходе ночного боя вертолетами было израсходовано 80 тыс. патронов и около 100 реактивных снарядов.

Вторая колонна около 2.00 вышла к месту падения «Супер 64-го», но там уже все было кончено. Кроме обломков вертолета и следов боя миротворцы ничего не обнаружили.

Около 6.30 утра обе колонны порознь прибыли на базу пакистанцев.

ИТОГИ ОПЕРАЦИИ

В бою американцы потеряли 18 человек убитыми и пропавшими без вести, 84 бойца были ранены. Учитывая, что эти военнослужащие являлись элитой американской армии – спецназовцами и летчиками, на подготовку каждого из которых были истрачены долгие годы и сотни тысяч долларов, такие потери в одной операции можно считать катастрофой. Кроме того, было уничтожено три вертолета «Черный ястреб», три «Хаммера» и грузовик. Были потери и у миротворцев – двое убитых и девять раненых. Конечно, потери боевиков были гораздо выше (по заявлениям СНА – 133 человека, по сведениям США - до 1500 человек), однако, поскольку стоимость сомалийского бойца равняется стоимости автомата Калашникова, командование СНА было не слишком огорчено по этому поводу. Айдид, ради которого все затевалось, пойман не был. Он продолжал оставаться крупным полевым командиром, и был смертельно ранен в 1996 году во время столкновения с конкурирующей группировкой.

События 3-4 октября 1993 года в Могадишо жители Сомали назвали «Днем рейнджера».

Провал операции американского спецназа вызвал широкий резонанс в США. Общественность была шокирована, когда по телевидению показали, как торжествующие боевики носят тело убитого солдата «Дельты». Министр обороны США Л. Аспин подал в отставку. С Айдидом было заключено перемирие. ООН начал сворачивание своей миротворческой миссии. В 1994 году войска США были выведены из Сомали. Годом позже территорию страны покинули и войска ООН.

ВЫВОДЫ

Не стоит думать, что единственной причиной провала операции стало крушение «Супер 61-го». Само количество сбитых вертолетов – три, а с «Черным ястребом», сбитым двумя неделями ранее - четыре, говорит о том, что в данном случае имела место система. К разгрому спецназа привел целый ряд недочетов в работе и тактических ошибок со стороны руководства группы «Рейнджер». А именно:

1) Недооценка противника. При планировании операции по поимке Айдида его воспринимали как безграмотного повстанца, совершенно не учитывая, что этот человек получил серьезную подготовку в военных академиях Италии и Советского Союза, принимал участие в войне с Эфиопией, и ранее занимал высокий пост в вооруженных силах.

2) Слабая разведка. Операция проводилась на основе неполных и непроверенных разведывательных данных. Агентурная работа ЦРУ находилась на низком уровне. Информация, поступавшая от агентов, часто оказывалась противоречивой и недостоверной. Не было создано единого центра, способного проанализировать и сопоставить между собой сообщения агентов, и данные авиаразведки. Вместо этого, на любое внешне правдоподобное сообщение руководство группы «Рейнджер» реагировало воздушным десантом. Это привело к третьей ошибке.

3) Шаблонность и предсказуемость действий. До этого высадки спецназа с вертолетов в Могадишо проводились шесть раз – по одной в неделю. Местные жители, среди которых были и разведчики Айдида, могли наблюдать высадку американского десанта с вертолетов. Учитывая то, что двое лидеров СНА все же были захвачены, нельзя утверждать, что американцы попались в ловушку, специально подстроенную Айдидом, хотя он и мог бы это сделать. Однако Айдид, судя по действиям его формирований, внедрил и использовал эффективную систему сбора по тревоге в нужном месте, что говорит о его военной компетентности.

4) Неверная оценка сил и возможностей противника. Если бы генерал Гаррисон верно оценил обстановку, то провел бы операцию иными силами и по другому плану. Он не учел, что всего за две с половиной недели до этого боевики Айдида сбили вертолет из гранатомета. Гаррисон продолжал считать, что у бойцов СНА нет эффективных зенитных средств.

Он также не сделал выводов из успешного налета сомалийцев на пакистанскую танковую бригаду. Поэтому движение колонны «Хаммеров» в городе было организовано неграмотно, без расчета на серьезное противодействие со стороны боевиков. Для обеспечения выхода наземной колонны на крышах зданий в ключевых точках нужно было оставить блокпосты, которые бы контролировали ситуацию и предотвращали перемещение отрядов противника. На самом деле странно, что конвою в сложившейся ситуации вообще удалось вырваться из города. Попытка же колонны Дэвида войти в город была с тактической точки зрения глупостью, похожей на самоубийство (хотя, по-человечески их стремление помочь окруженным товарищам вполне объяснимо).

5) Игнорирование американским командованием особенностей района операции. Район рынка «Бакара», где проходила операция, полностью контролировался сторонниками Айдида. После полудня многие из них употребляли растительный наркотик, становясь активными и бесстрашными. Ночью же, наоборот, впадали в апатию. Таким образом, американцы начали операцию, когда сомалийцы находились на пике своей «боевой формы».

6) Недостаточная подготовка рейнджеров. Как это ни парадоксально, но спецназовцы из 75-го батальона рейнджеров оказались не вполне готовыми к бою. Средний возраст солдат составлял 19 лет, что говорит о сроке их службы и боевом опыте. Кроме того, рейнджеры были расслаблены предыдущими рейдами, в ходе которых никаких боестолкновений не происходило. Многие облегчили свои бронежилеты путем удаления дополнительных пластин, приборы ночного видения и фляги с водой не брали. Рейнджеры рассчитывали на короткую операцию и возвращение на базу еще засветло.

7) Неудовлетворительная организация связи. Самолет разведки «Орион» передавал информацию на базу, оттуда она передавалась командиру колонны МакНайту, а уже он отдавал приказы водителям машин. В результате несвоевременного поступления команд водители, идя на большой скорости, пропускали нужные повороты.

8) Выбор неподходящего транспорта. Легкобронированные «Хаммеры» пробивались даже из автоматов. Особенно уязвимы были пулеметчики. Для тарана баррикад эти сравнительно легкие машины не годились. Здесь лучше подошли бы полноценные БМП.

9) Слабое воздушное прикрытие действий наземных сил. Трудно объяснить, почему наземные действия американцев настолько слабо прикрывались огнем вертолетов с воздуха. Вертолеты «Littlebird» могли бы обезопасить место падения «ястреба», встав над ним в карусель, и ведя огонь по всему, что шевелится. Пока одни бы стреляли - другие дозаправлялись и заряжали оружие.

10)Недостаточная огневая мощь подразделений, участвовавших в операции. На операцию не были взяты автоматические гранатометы М-19 и подствольные М-203. Их огневая мощь пришлась бы спецназовцам весьма кстати. Видимо, здесь тоже сказалась недооценка противника. Американцы готовились к эффектной акции, а не к тяжелому бою.

11) Оторванность боевой подготовки спецназа от реальной действительности. Складывается впечатление, что в процессе тренировок спецназовцами отрабатывался сценарий операции без учета усложнения обстановки и огневого воздействия со стороны противника. Но как только началась реальная война, все, чему учили их в лагере, оказалось малопригодным.

Не стоит, однако, недооценивать американцев. К примеру, в 2004 году их подразделениям из состава миротворческих сил в Ираке пришлось вести городские бои с крупными силами «армии Махди». Однако повстанцам, вооруженным, в основном, АК и РПГ, не удалось нанести американцам достаточных потерь, чтобы сломить их моральный дух, как в Сомали. Тому есть ряд технических и тактических причин, которые не являются темой данной статьи. Скажем только, что сомалийский урок, по-видимому, был усвоен американским командованием.

По событиям в Могадишо 3-4 октября 1993 г. был снят художественный фильм «Падение черного ястреба» (“Black Hawk Dawn”), а также написан ряд книг.

(По брошюре «The United States Army in Somalia, 1992-1994», J.T. Manuszak, 1994, материалам сети Интернет).

Начало войны в Афганистане

В шестидесятых годах в королевстве Афганиста­не — крайне отсталой полуфеодальной стране — была создана коммунистическая партия под руковод­ством Hyp Мухаммеда Тараки. В 1967 году эта партия раскололась на две части; Халк (Народ) и Парчам (Знамя). Просоветскую фракцию Парчам возглавил сын генерала королевской армии Бабрак Кармаль.

17 июня 1973 года двоюродный брат короля, Му­хаммед Дауд Хан, совершил государственный пере­ворот и ликвидировал монархию. Спустя пять лет обе фракции компартии объединились в Демократическую народную партию Афганистана (ДНПА) и 27 апреля 1978 года осуществили новый переворот. Дауда и 30 членов его семьи казнили. Президентом страны стал Тараки, вице-президентом — Кармаль.

В том же году обе фракции ДНПА снова раздели­лись.. Тараки провозгласил курс на превращение Аф­ганистана в современное социалистическое государ­ство. Он обратился за экономической и финансовой помощью к СССР, откуда прибыли тысячи советни­ков. С их помощью Тараки попытался осуществить земельную, социальную и образовательную реформы. Однако это оказалось утопией. Ни фракции Халк, ни фракции Парчам не удалось распространить свое вли­яние на фанатично верующих мусульман. Члены ДНПА вместе с сочувствующими составляли менее половины одного процента населения страны. В основном, они являлись офицерами, чиновниками, интел­лигентами.

В апреле 1979 года, через год после апрельской«революции» 1978 года, во всех провинциях Афгани­стана одновременно началось восстание против коммунистического режима. Очень скоро под контролем 90-тысячной правительственной армии остались толь­ко города. В сельской местности, особенно по ночам, господствовали повстанцы.

В мае 1979 года премьер-министром стал Хафизулла Амин. Он начал жестоко подавлять восстание. Все тюрьмы были переполнены, казни производились ежедневно. Но в ответ на репрессии движение народ­ного сопротивления распространялось как вширь, так и вглубь, охватывая все новые районы страны и все новые социальные группы. Никого на Западе собы­тия в Афганистане тогда не волновали, ведь тради­ционно это государство находилось в сфере геополи­тического влияния СССР. Зато советское руководство было чрезвычайно обеспокоено угрозой скорого паде­ния коммунистического правительства в Кабуле. Оно опасалось, что в результате победы исламских фундаменталистов могут начаться волнения среди мусуль­манского населения азиатских советских республик — Узбекистана, Таджикистана, Туркмении.

Первой реакцией советского руководства явилась отправка в Афганистан нескольких сотен военных со­ветников. Одновременно оно предложило Тараки уб­рать ненавистного народу Амина и прекратить мас­совые репрессии. Однако Амин отреагировал на изменение ситуации быстрее. 14 сентября 1979 года его сподвижники захватили президентский дворец. Тараки во время штурма получил тяжелые ранения и через три дня умер. Казни и экзекуции недоволь­ных приобрели еще больший размах. Людей теперьуничтожали целыми кишлаками. Было ясно, что ре­жим Амина обречен.

2 декабря того же года в Кабул с деликатной мис­сией прибыл генерал-лейтенант КГБ Виктор Папутин. Он должен был попытаться уговорить Амина добро­вольно уступить власть Бабраку Кармалю, к тому времени уже лишенному поста вице-президента и работавшему послом в Чехословакии. Амин категори­чески отказался сделать это. Подобный вариант пре­дусматривался. Более того, независимо от согласия или несогласия диктатора на уход в отставку, в лю­бом случае считалось необходимым ввести в Афга­нистан советские войска, которые могли бы своей мощью поддержать правительственную армию в ее борьбе с повстанцами. Поэтому Папутин начал убеж­дать Амина обратиться к СССР с официальной прось­бой о введении войск. Амин против военной помощи не возражал, но не хотел публично просить ее у мо­гущественного северного соседа.

25 декабря 1979 года на авиабазе Баграм, в 50 км севернее Кабула, начали приземляться транспортные самолеты Ил-76, Ан-22 и Ан-12

с личным составом и бронетехникой 105-й гвардейской воздушно-десант­ной дивизии. Высадка продолжалась трое суток. Тем временем Амин, чрезвычайно обеспокоенный пробле­мой своей безопасности, укрылся в пригороде столи­цы, в хорошо укрепленном дворце Дар-уль-Аман (или Тадж Бек). Папутин приехал туда и еще раз попы­тался уговорить Амина уйти в отставку, а перед этим опубликовать просьбу о советской военной помощи. Разговор принял резкий характер и телохранитель Амина застрелил Папутина.

Не оставалось ничего другого, кроме как убрать Амина силой. Вечером 27 декабря спецгруппа КГБ в количестве 50 человек ворвалась во дворец и убила Амина. Одновременно другие спец­группы вместе с людьми из фракции Парчам убивали либо брали под арест высокопоставленных офицеров и чиновников аминовского режима. А части 105-й дивизии ВДВ входили в Кабул и занимали все стра­тегически важные пункты. Получив сигнал о начале переворота в Кабуле, вторжение в Афганистан про­извела 40-я армия. Ее 66-я и 357-я мотострелковые дивизии выступили из Кушки на Герат и далее через Фарах на Лашкарган. 201-я и 360-я дивизии из Тер­меза прошли в Мазари-Шариф, и затем на юг, к стра­тегически важному туннелю на перевале Саланг, а также на восток, к городу Файзабад. Во многих мес­тах афганские войска пытались оказывать сопротив­ление, но надолго их не хватало. В районе города Кан­дагар обе колонны советских войск замкнули кольцо (см. схему).

Президентом Афганистана стал Бабрак Кармаль. Он освободил почти всех политических заключенных, реабилитировал жертвы аминовского террора, более мягко проводил реформы. Тем не менее, народ счи­тал его простой марионеткой в руках «шурави» (со­ветских инструкторов и командиров). Партизанская война, поначалу на какое-то время утихшая, посте­пенно разгоралась с новой силой. Правительственные войска, милиция (Царандой) и органы госбезопаснос­ти (Хад) вели ожесточенную борьбу с ними. Советс­кие части контролировали города, авиабазы, важней­шие промышленные предприятия и дороги.

К февралю 1980 года численность «ограниченно­го контингента» достигла 85 тысяч человек, а к нача­лу 1984 года — 135 тысяч. В середине 1985 года об­щая численность советских войск в Афганистане составляла уже 150 тысяч человек. Из них около 75% относились к боевым частям, а 25% — к частям ты­лового обеспечения и военным инструкторам при аф­ганской армии. Кроме того, в Туркестанском военном округе находился резерв в количестве примерно 50 тысяч военнослужащих, за счет которого восполня­лись потери в убитых, раненных, пленных, дезерти­рах и производилась замена солдат, увольняемых в запас. Увеличить группировку свыше 150 тысяч не представлялось возможным из-за трудностей ее снаб­жения. Дорожная сеть в Афганистане плохо развита, кроме того, растянутые коммуникации постоянно под­вергались нападениям партизан. Достаточно сказать, что за 9 лет (январь 1980 г. — январь 1989 г.) они уничтожили на дорогах около 12 тысяч грузовых ав­томобилей и автоцистерн, более тысячи бронетранс­портеров и боевых машин пехоты.

Советский контингент в Афганистане состоял из 8-й мотострелковых дивизий, 105-й (Венской) воз­душно-десантной, двух-трех полков 103-й (Витебской) дивизии ВДВ, двух бригад спецназа и двух подразделений погранвойск. Вследствие вывода танковых и ракетных полков все мотострелковые дивизии были укомплектованы не полностью. Семь мотострелковые дивизий из восьми располагались вдоль кольцевое афганской дороги Кушка — Герат —Кандагар — Газни — Кабул — Мазари-Шариф — Термез. На авиабазах Баграм, Шинданд и других (всего 12 аэродро­мов) находились 2 авиационные дивизии (270 боевых самолетов) и 4 полка боевых вертолетов (около 250 машин Ми-8 и Ми-24). С аэродромов Туркестанско­го и Среднеазиатского военных округов их поддержи­вали еще 2 авиадивизии. Кроме боевых, советские войска располагали в Афганистане примерно 350 транспортными вертолетами.

Афганская армия, насчитывавшая сначала 90 тысяч человек, в результате больших потерь и массово­го дезертирства (до 20 тысяч в год) за 5 лет сократи­лась более чем вдвое. К 1986 году она насчитывала около 40 тысяч человек в сухопутных войсках и 7 тысяч в авиации (150 боевых самолетов и 30 боевых вертолетов). Правда, к ним надо прибавить 30 тысяч милиционеров, 35 тысяч сотрудников Хад (ГБ), не­сколько тысяч пограничников (5 бригад) и коммандос (4 бригады).

Афганская армия состояла из 11 пехотных, 3 тан­ковых и 2 мотострелковых дивизий, объединенных в 3 корпуса (Кабульский, Кандагарский и Гардезский).

Из-за большой нехватки личного состава дивизии правительственных войск фактически являлись бри­гадами, примерно по 2500 человек в каждой. Прави­тельство пыталось увеличить армию путем продления сроков службы, снижения призывного возраста до 16 лет и насильственной мобилизации, но без особого ус­пеха. Уровень профессиональной подготовки афган­ских офицеров являлся низким, вести самостоятельные операции против партизан (без помощи советских инструкторов и поддержки советских войск) они были неспособны. В армии ощущалась большая не­хватка унтер-офицерского состава, а также специа­листов, умеющих грамотно владеть современным оружием. Большинство афганских офицеров принад­лежало к фракции Халк. Поэтому усиление фракции Парчам вызывало у них недовольство. Некоторые даже переходили на сторону повстанцев. Сомнения в надежности летчиков привели к тому, что на афганс­ких самолетах и вертолетах пилотами чаще всего ле­тали советские офицеры. Короче говоря, чем дальше тем больше основная тяжесть борьбы с повстанцами ложилась на плечи советской армии.

Так, неожиданно для себя, советское военное и политическое руководство столкнулось с проблемой партизанской войны. Как всем известно, решить эту проблем оно не смогло. Наоборот, именно афганская война стала тем катализатором, который ускорил и углубил экономический, а затем и политический кри­зис в СССР, завершившийся распадом огромного го­сударства на 15 независимых республик.

Организация и тактика действий афганских партизан

История свидетельствует, что афганцы свободо­любивы и фанатично преданы своим религиозным и культурным традициям. Они убеждены, что каждому моджахеду («борцу за веру»), павшему в борьбе с без­божниками-коммунистами, уготовано место в раю. Кроме того, любой афганец считает участие в войне лучшим способом подтверждения своего мужества и приобретения популярности («высокого рейтинга») среди соплеменников.

Так же, как и все афганское общество, силы аф­ганских повстанцев были разобщены этнически, географически, конфессионально. Многочисленные по­пытки различных групп сопротивления объединиться не смогли устранить разделения их на две главные группировки: исламских фундаменталистов и умерен­ных националистов. В первой из этих группировок ве­дущую роль играли три партии: «Хезб-и-Ислами» под руководством Хекматиара; одноименная партия под руководством Халеса; «Джамиат-и-Ислами» под ру­ководством Раббани (последняя была влиятельна в ос­новном среди таджиков и отличалась высоким профес­сионализмом своих полевых командиров).

Сторонников умеренных националистов было боль­ше, чем исламских ортодоксов. В их группировке наи­большим влиянием обладали тоже три партии: «На­циональный исламский фронт» (лидер — Гайлани); «Харакат-и-Енкелаб-И-Ислами» (лидер— Мохаммади); «Джабха-Неят-и-Мелли» (лидер — Моджадади).

Обе указанные группировки объединяли мусуль­ман-суннитов. Но 10-15% населения Афганистана со­ставляют мусульмане-шииты, проживающие преиму­щественно в центральных и западных провинциях. У них имеются свои собственные партии, которые пы­таются следовать идеям лидера иранской революции аятоллы Хомейни. Суннитское большинство афганцев относится к учению иранского пророка резко отрица­тельно.

Как бы там ни было, именно названные партии и группировки представляли силы афганского сопротив­ления в Пакистане, Китае, Иране и во всем осталь­ном мире. Главным каналом поставок оружия и сна­ряжения для повстанцев являлся Пакистан. Там же размещалось большинство учебно-тренировочных центров. Поэтому боевые возможности отдельных отрядов сильно зависели от характера взаимоотноше­ний представлявших их партий с властями этого го­сударства.

Реальной силой в афганском сопротивлении обла­дали полевые командиры. Среди них наибольшую из­вестность получили четверо. Это Ахмад Шах Масуд, таджик, командир объединенных отрядов в долине Панджшер на северо-востоке страны. На севере и се­веро-западе господствовал Измаил Хан, узбек, бывший капитан королевской армии. В самом Кабуле и в его окрестностях прославились «городские партизаны» Абдул Хака. На юге и юго-западе объединенные силы партизан возглавлял Амин Бардак. Кроме перечислен­ных, в Афганистане действовали еще примерно 200-250 региональных командиров, в своем большинстве независимых от кого-либо. Общая численность бой­цов афганского сопротивления в разные периоды вой­ны колебалась между 120 и 200 тысячами человек.

Вооружение партизан поначалу (в 1979-81 годах) состояло, в основном, из старых русских, английских и немецких винтовок, нередко времен мировой войны 1914-18 гг., а также из охотничьих ружей. Позже, благодаря поставкам из Египта и Китая, переходу на сторону повстанцев подразделений правительствен

ных войск, захвату трофеев на поле боя,

закупкам у международных торговцев оружием, партизанские отряды получили вполне современное вооружение советской, китайской, американской конструкции. Наиболее часто встречались следующие модели: пи­столеты-пулеметы ППШ-41; автоматы Калашникова АК-47, АКМ, АК-74; штурмовые винтовки М-14 и М-16; снайперская винтовка СВД; ручные пулеметы РПД, РПК, ПК; ручные гранатометы РПГ-2 и РПГ-7; станковые пулеметы СГ-43 и СГМ; крупнокалибер­ные пулеметы ДШК (12,7 мм) и КПВ (14,5 мм); ручные гранаты РГ-42, РГД-5, РКГ-3; минометы калибром 57 и 82 мм; безоткатная пушка 82 мм; 23 мм автоматическая зенитная пушка; китайская система залпового огня (калибр 107 мм, дальность поражения до 8 километров); ручные зенитные ракеты СА-7 (Игла-1) египетского и китайского производства, «Стингер» производства США. Противопехотные и противотанковые мины были преимущественно китай­ского, египетского, итальянского, пакистанского про­изводства.

Афганское движение сопротивления существенно отличалось от аналогичных движений в других стра­нах тем, что у него никогда не было единого коман­дования и единого стратегического плана боевых дей­ствий. На региональном уровне существовали три основные концепции ведения войны:

1. На юге и юго-востоке страны воевали оседлые и полукочевые племена, а также жители горных се­лений. Боевыми отрядами здесь командовали местные шейхи, которых всецело поддерживали мусульманс­кие священники (муллы). Военные операции обычно проводились после уборки урожая, т.е. между авгус­том и декабрем. Каждую предстоящую операцию об­суждали всем отрядом и план ее принимали только в случае согласия всех бойцов без исключения. Главным видом боевых действий являлись ночные атаки на опорные пункты правительственных или — значитель­но реже — советских войск. После очередного нале­та бойцы расходились по своим домам до следующего раза. В бою они вели себя очень смело, но в чисто во­енном отношении безграмотно, поэтому несли боль­шие потери.

2. Концепция Измаил Хана (север и северо-запад) сводилась к тому, чтобы иметь в каждом кишлаке хо­рошо вооруженный и обученный отряд, численностью 200-300 человек, всегда готовый к сражению. По су­ществу, это была концепция активной самообороны, так как такие отряды вели борьбу только в окрестно­стях своих селений, не удаляясь от них слишком да­леко (максимум — на расстояние 15-20 км).

3. Ахмад Шах Масуд (северо-восток) воевал мас­штабнее и успешнее всех остальных. Его концепция опиралась на опыт войн коммунистов в Китае и во Вьетнаме. Масуд создал отряды трех типов: а) отря­ды самообороны в каждом кишлаке, состоявшие из ме­стных жителей; б) отряды, действовавшие только в пределах своих постоянных участков (примерно так же, как отряды Измаил Хана). В них было по 30-40 человек (обычно молодежь) с легким стрелковым во­оружением. Эти люди отличались хорошей военной и идеологической подготовкой. В каждом отряде имел­ся исламский «политкомиссар»; в) мобильные отряды опытных бойцов, действовавшие на значительном уда­лении от своих баз, в том числе направлявшиеся для поддержки местных сил самообороны. Такие отряды имели самое .лучшее вооружение, в том числе тяже­лое стрелковое (безоткатные пушки, минометы и т.д.). Общая численность отрядов третьего типа составля­ла в разгар афганской войны примерно 4 тысячи че­ловек.

4, Концепция городской партизанской войны (в Кабуле, Герате, Кандагаре и других относительно крупных городах страны). В одном интервью, данном им в Пешаваре (Пакистан), Абдул Хак так изложил эту концепцию: «В городе партизаны пользуются прежде всего взрывчаткой и пистолетами. Из-за по­стоянных проверок на улицах и обысков невозможно применять другое оружие. Партизаны взрывают скла­ды с горючим, скопления грузовых автомашин, казар­мы, правительственные учреждения. Кроме того, мы разрушаем электросети, государственные промышленные предприятия, опорные пункты советских и ма­рионеточных войск, совершаем диверсии на аэродро­мах. Часто наши операции поддерживаются огнем ми­нометов или систем залпового огня, расположенных вне города».

* * *

Можно выделить три основных типа боевых дей­ствий афганских партизан:

а) Оборона горных долин и кишлаков

Перед советским наступлением на долину (на киш­лак) партизаны эвакуируют в горы все население. Так, во время одного наступления в Панджшере было эвакуировано 35 тысяч человек. У входа в долину (на подступах ккишлаку) они устанавливают минные заг­раждения, управляемые фугасы, сооружают препят­ствия, затрудняющие движение бронетехники. Глав­ную дорогу обычно оставляют открытой, чтобы иметь возможность атаковать с флангов и с тыла.

Огневые средства поначалу были представлены только легким стрелковым вооружением. Но посте­пенно они усиливались минометами, станковыми и крупнокалиберными пулеметами, автоматическими зенитными пушками, реактивными установками зал­пового огня. Это оружие находилось.в земляных ук­рытиях, от артиллерийского огня и воздушных бом­бардировок модджахеды обычно прятались в скалистых пещерах. Там же располагались их склады боеприпа­сов.

б) Засады против колонн снабжения

Главной целью этих засад были, как правило, ав­тоцистерны с горючим. Охрана таких колонн обычно состояла из двух танков (Т-54, 55, 72), двух бронет­ранспортеров и взвода мотострелков. Сначала колон­ну останавливали в удобном для нападения месте взрывами мин или управляемых фугасов. Затем открывали огонь из гранатометов по танкам и БТР, а из ручных пулеметов и минометов по автоцистернам и грузовым автомобилям. Снайперы в это время унич­тожали тех, кто пытался организовать оборону (офи­церов, пулеметчиков). Крупнокалиберные пулеметы прикрывали моджахедов от советских боевых верто­летов, прилетавших на выручку попавшей в засаду колонны. Для получения поддержки с воздуха при на­падении на колонну требовалось, как минимум, 20 минут. Поэтому во многих случаях моджахеды успе­вали нанести огневой удар и начать отход до появле­ния вертолетов над местом боя.

в) Блокада опорных пунктов и гарнизонов

Тактика блокады заключалась в изматывании про­тивника минометными и ракетными обстрелами по но­чам, огнем снайперов в дневное время, установкой противотанковых мин на дорогах и противопехот­ных — на тропах. Минометы и ракетные установки партизан не имели постоянных позиций, а каждый раз меняли их. Блокада имела успех только в отношении войск кабульского режима. Нередко они не выдержи­вали и либо уходили со своих позиций в расположе­ние главных сил, либо сдавались в плен. Советские войска отвечали на ночные обстрелы артиллерийским огнем, воздушными бомбардировками партизанских позиций, а также рейдами подразделений спецназа.

г) Нападения на города

Иногда партизаны сосредотачивали крупные силы (до 20-25 тысяч человек) в окрестностях Кабула и еще нескольких важнейших городов (таких как Герат, Кандагар, Джалалабад, Хост) и производили мощные огневые налеты. Они вели огонь по местам располо­жения советских и правительственных войск из мино­метов, безоткатных и автоматических пушек, многостовольных реактивных установок, крупнокалибер­ных пулеметов. Под прикрытием этого огня мелкие группы партизан пытались проникнуть в городские кварталы, уничтожая на своем пути солдат и военную технику противника, разрушая его укрепления и ком­муникации. Как и блокада, этот вид боевых действий являлся относительно успешным только против войск кабульского правительства.

* * *

Слабыми сторонами партизан были следующие: низкий профессионализм командиров, неумение эф­фективно использовать современное оружие, плохая медицинская помощь раненым.

В большинстве отрядов не хватало младших ко­мандиров, имевших тактическую подготовку. Поэто­му допускались многочисленные ошибки, например, безрассудные атаки «в лоб», сопровождавшиеся боль­шими потерями. А если на тропе, по которой в отряд доставлялись продукты питания и боеприпасы, появ­лялся советский заслон, то партизаны предпочитали вступать с ним в бой, вместо того, чтобы просто сме­нить маршрут.

Безграмотные в своем большинстве партизаны имели крайне туманное представление о таких вещах, как баллистическая траектория или динамика взры­ва. Поэтому они редко когда правильно пользовались минометами и реактивными установками. Расход снарядов к ним был непропорционально велик по сравнению с результатами огня. Не умели они само­стоятельно изготавливать мины и гранаты, грамотно ставить минные заграждения и фугасы.

После тяжелых ранений выживало очень малое число партизан. А от ранений средней тяжести боль­шинство становилось инвалидами. Это объясняется тремя причинами. Во-первых, нехваткой в отрядах врачей, медикаментов, инструментария. Во-вторых, привычкой афганцев стойко переносить самые тяже­лые ранения и ожоги, вследствие чего они либо вооб­ще не обращались за помощью к врачам, либо дела­ли это слишком поздно. В-третьих, плохим уходом за ранеными, антисанитарией, несоблюдением предпи­санного раненым режима.

 

Тактика действий советских войск против партизан

Советские войска в Афганистане решали следую­щие оперативно-тактические задачи:

а) Осуществляли оборону своих гарнизонов и опорных пунктов. С этой целью вокруг гарнизонов (военных городков) создавали кольцо минных полей, ставили проволочные

заграждения и средства сигна­лизации. Все подступы простреливались из артилле­рийских орудий,систе

м залпового огня, пулеметов и минометов. Внутри периметра обороны были постро­ены укрытия для личного состава, техники, складов, защищавшие от ракетно-минометных обстрелов. Эти меры обеспечивали надежную защиту от партизан, но значительно ограничивали мобильность войск. Им приходилось выдвигаться по узким извилистым про­ходам среди собственных мин, нередко — под огнем моджахедов.

б) Защищали свои коммуникации. Так, вдоль глав­ной транспортной магистрали, дороги (и трубопрово­да) Термез — Саманган — перевал Саланг — Шари-кар — Кабул, через каждые 3-5 километров были расположены блокпосты. Они имели различное вооружение, например, на равнинных участках дороги основную силу каждого из них составляли три закопанных в землю танка. На горных участках вместо танков могли стоять БМП или же бронетехника во­обще отсутствовала. Личный состав (обычно один стрелковый взвод) был укрыт за каменными (в горах) либо земляными оборонительными сооружениями. На подступах к блокпостам ставились противопехотные мины. В случае нападения партизан на блокпост его командир немедленно обращался по радио за поддер­жкой — воздушной, артиллерийской (все окрестнос­ти заранее пристреливались) или живой силой.

Аналогичным образом охранялась дорога (и тру­бопровод) Кушка — Герат — авиабаза Шинданд в за­падной части страны. Для затруднения действий партизан вдоль обеих дорог были постепенно разру­шены все близлежащие селения и отдельно стоящие постройки.

в) Охраняли транспортные колонны на марше. Как уже сказано выше, типичное охранение состояло из двух танков или боевых машин пехоты, двух бронет­ранспортеров и одного взвода мотострелков. Практи­ка показала, что такого охранения было мало. Тогда к проводке колонн стали привлекать подразделения спецназа или десантников. Они высаживались с вер­толетов по обе стороны дороги впереди движущейся колонны и если партизаны пытались устроить заса­ду, то сами попадали в нее. Элемент внезапности ус­транялся, колонна подходила в полной готовности к бою, а по радио тем временем вызывалось подкреп­ление. Десант затем снова садился в вертолеты и пе­ребрасывался еще на несколько километров вперед. Этот способ оказался весьма эффективным средством охраны конвоев.

г) Осуществляли артиллерийские обстрелы и воз­душные бомбардировки партизанских опорных пунк­тов в горах и селениях. Самолеты Ту-16 и Су-24 сбрасывали бомбы с большой высоты (до 12 км). Штур­мовики Су-25 и вертолеты проводили неожиданные налеты на малых высотах, используя при этом свои пушки и ракеты. С вертолетов, кроме того, часто сбрасывались специальные мины на горные тропы и перевалы, через которые проходили пути снабжения партизанских отрядов.

Артобстрелы производились по площадям. Основ­ными средствами были системы залпового огня БМ-21 и БМ-27 (220 мм реактивные снаряды), 122 мм га­убицы Д-30, 76 мм горные гаубицы М-69, 100 мм противотанковые пушки, 240 мм минометы. Именно в результате воздушных налетов и артобстрелов име­ли место значительные жертвы среди гражданского населения, не участвовавшего в боевых действиях (женщины, дети, старики).

д) Массированные наступательные операции с це­лью уничтожения отдельных партизанских отрядов, их укрепленных баз, тылового обеспечения. В основном, такие операции проводились против формирований Ахмада Шах Масуда в долине Панджшер (9 «гене­ральных» наступлений!). Каждому наступлению пред­шествовали мощные артобстрелы и ракетно-бомбовые удары авиации. Например, во время 7-го наступле­ния производилось до 100 бомбардировок в день. За­тем шли танки, за ними БМП и БТР с мотопехотой. На господствующих высотах по сторонам от главной линии наступления с вертолетов высаживались стрел­ковые подразделения, прикрывавшие движущиеся внизу войска от огня с флангов.

Однако результат, как правило, оказывался мини­мальным. Партизаны успевали уходить от ударов не­поворотливой военной машины. Чтобы сделать невоз­можным их возвращение на прежние места, советские войска разрушали оставленные жителями кишлаки и хутора, оросительные сооружения, уничтожали скот и посевы, вырубали сады.

е) Операции по прорыву блокады осажденных со­ветских и афганских гарнизонов (преимущественно в пограничных с Пакистаном провинциях Пактия, Ку-нар, Забуль). Они проходили достаточно успешно. Практически всегда колонны грузовиков и автоцистерн достигали своего места назначения, доставляя осажденным боеприпасы, продукты питания, медика­менты, свежий личный состав. Потери на марше не превышали допустимых пределов, так как колонны от­правлялись в путь внезапно и с учетом разведданных о местах расположения партизан, с воздуха их при­крывали боевые вертолеты, в составе конвоев имелось много бронетехники и мотострелков.

ж) Операции подразделений спецназа. К ним от­носились: засады на караванных и горных тропах, а также их минирование; уничтожение складов оружия и боеприпасов; ликвидация штабов и отдельных по­левых командиров (в том числе на территории Паки­стана), Эти

действия были достаточно успешными, од­нако они стали проводиться только с 1985 года. Ранее подразделения спецназа использовались не по назна­чению: охраняли авиабазы, высшее командование, даже некоторые транспортные колонны; штурмовали партизанские опорные пункты; поддерживали высад­кой с вертолетов на прилегающие высоты наступаю­щие мотострелковые и танковые части.

* * *

Война выявила ряд слабых сторон в действиях со­ветских войск:

- Личный состав (и солдаты, и офицеры, и генера­лы) совершенно не был подготовлен к боевым действи­ям в горах и горных долинах. В то же время специальные горнострелковые войска в Афганистан не вво­дились;

- Личный состав не был готов и к войне с партиза­нами. Приобретаемый опыт в большинстве случаев оставался невостребованным, так как постоянно про­исходила замена бойцов и командиров, отслуживших установленные сроки, на необстрелянное пополнение;

- Необходимые решения принимались в большин­стве случаев слишком медленно. Так, артиллерийская поддержка частей, атакованных партизанами, обыч­но начиналась не раньше, чем через час после этого. Боевые вертолеты и самолеты прилетали к месту боя с опозданием в 2-3 часа. Мотострелки являлись на вы­ручку транспортных колонн тогда, когда уже все было кончено;

- Связь и оперативное взаимодействие между раз­личными видами войск (мотострелками, артиллерис­тами, танкистами, десантниками, авиаторами) были налажены плохо;

- Младшие офицеры (командиры взводов и рот) в своем большинстве.отличались склонностью к шаб­лонным действиям «по уставу», отсутствием изобре­тательности, медлительностью, стремлением избегать ответственности за принятие рискованных решений.

В сочетании со всем вышеперечисленным это при­водило к тому, что даже гвардейцы-десантники (са­мые боеспособные советские солдаты) попадая в за­саду, погибали целыми отделениями и взводами.

Качество снаряжения и сложной военной техники (такой как вертолеты, самолеты, бронетехника, сред­ства наблюдения и связи) оставляло желать много луч­шего.

Моральное состояние военнослужащих, вынужден­ных сражаться и погибать на чужой земле неизвестно ради чего, с каждым годом становилось все хуже. Среди личного состава широко распространились такие явления как пьянство, наркомания, азартные игры, спекуляция на «черном рынке», контрабанда. Многие солдаты в результате пребывания на войне приобре­тали психические расстройства.

По официальным данным в Афганистане погибло около 14 тысяч советских солдат и офицеров, пример­но 50 тысяч получили ранения. По неофициальным сведениям, число погибших составило 40-45 тысяч, раненых до 130 тысяч.

 

Заключение

К началу 1989 года итоги девятилетней войны в Афганистане выглядели следующим образом. Кабуль­ский режим с 4 мая 1986 г. возглавлял Наджибулла, бывший руководитель службы госбезопасности ХАД. Он контролировал города, рудники по добыче полез­ных ископаемых и примерно 8% селений (кишлаков). От четырех до шести миллионов афганцев находилось в лагерях беженцев на территории Пакистана и Ира­на. В результате военнных действий погибло не ме­нее 900 тысяч афганцев. Число инвалидов и больных не поддается никакому учету.

Радикально изменить ситуацию в свою пользу не удавалось ни той, ни другой из противоборствующих сторон. Афганистан стал для СССР настоящей «чер­ной дырой», в которой бесследно исчезали гигантские средства. По оценкам западных экспертов, афганская война обошлась советскому государству в 80 милли­ардов долларов! Таких расходов централизованная со­ветская экономика, полностью исчерпавшая свои воз­можности, больше нести не могла. По существу, в СССР начался экономический кризис, повлекший за собой кризис внутренней политики. В стране возник­ло и с каждым днем усиливалось недовольство наро­да бессмысленной войной.

Пришлось публично признать, что «первоначаль­ные цели, провозглашенные ДНПА, не были достиг­нуты. От них отказалась сама партия, само револю­ционное правительство. А если так, то присутствие советских войск в Афганистане теряет свой смысл» (газета «Советская Россия»). И дело завершилось выводом советских войск в феврале 1989 года.

По материалам брошюры Г. Брудерера «Афганская война», 1989)

 

«Лучше умереть, чем быть трусом!» - так звучит девиз гурков – подразделений из непальских горцев, уже два столетия верно служащих Британской империи. Боевая репутация этих воинов безупречна. Гурки сражались во всех войнах, которые вела Британия с начала 19 века. Гурки не являются спецназом – по структуре, вооружению и задачам это пехота, но с особыми свойствами, которые ставят ее в один ряд с наиболее прославленными воинскими подразделениями мира.

ИСТОРИЯ ГУРКОВ

История гуркских подразделений восходит к началу 18 века, когда правитель горного княжества Горкха в Гималаях Притхви Нараян Шах собрал из подвластных ему горских племен сильное войско, именовавшихся по названию его удела «гуркхами» или «гурками». С его помощью Нараян Шах покорил соседние княжества и основал нынешнее королевство Непал. Как известно, мощь Британской империи зиждилась на обширной колониальной экспансии во всех уголках земного шара, в том числе – в Юго-Восточной Азии, где орудовала Ост-Индская компания. Вторгнувшись в Непал, британские войска под командованием баронета Дэвида Оштерлони попытались покорить гурков силой, но неожиданно понесли тяжелые потери. Британские колонизаторы викторианской эпохи были отнюдь не неженками, но и они характеризовали непальских горцев, как «народ прирожденных воинов, обладавших высочайшим мужеством и слой».

Убедившись в высоких боевых качествах непальских воинов, Оштерлони проявил мудрость, достойную политика. Вместо кровопролитной войны на истребление он предложил гуркам мирный договор. Этот ход позволил англичанам превратить бывшего противника в союзника. В 1815 году был сформирован первый гуркский батальон. С тех пор наемные гуркские части с поразительной верностью сражались на стороне Англии, ни разу не изменив ей. Они беспощадно подавляли восстания против британских колонизаторов, несли службу во всех уголках Юго-Восточной Азии и не только, сражались в Афганистане в конце 19 – начале 20 веков, участвовали в большом количестве операций обеих мировых войн, в которых погибло 43 тысячи гурков, воевали в Корее, Малайе и на Фолклендах. За все это время 26 гурков были удостоены высшей британской награды – «Креста Виктории» за исключительное мужество на поле боя.

В 1948 году, когда Индия получила независимость от Британии, большинство гурков предпочли перейти на службу в индийскую армию, но часть осталась на британской службе.

ГУРКИ СЕГОДНЯ



Пулеметчик собственного Ее Величества транспортного полка гурков.

В настоящее время это вызвано то ли стремлением к экзотике, то ли данью имперским традициям, а может быть, все-таки желанием иметь под рукой проверенных бойцов – но Великобритания продолжает пользоваться услугами непальских воинов до сих пор. Сейчас гурки проходят службу в составе современных сухопутных подразделений, оснащенных, вооруженных и обученных по образцу всех остальных британских войск. Единственной отличительной деталью экипировки гуркского воина является устрашающий 45-сантиметровый кривой кинжал «кукри» - своеобразная «визитная карточка» непальских горцев.

Все гуркские формирования на службе британской короны обозначаются как «бригада гурков». В разные времена ее состав варьировался: одни части создавались, другие расформировывались. В 90-е годы прошлого века бригада гурков, дислоцировавшаяся Гонконге, чуть было не прекратила свое существование из-за передачи Гонконга в состав Китая. В результате британцы приняли решение передислоцировать гуркские подразделения на территорию Англии, но был расформирован один из трех входивших в бригаду стрелковых батальонов, а численный состав бригады существенно сокращен – с 8 тысяч бойцов до нынешних примерно 3,5 тысяч.

В настоящее время в армии Великобритании имеются следующие гуркские подразделения:

• пехота - 1-й и 2-й королевские стрелковые батальоны гурков (соответсвенно 1 RGR и 2 RGR, Ruyal Gurkha Rifles),

• инженерные войска - 69-й и 70-й гуркские полевые инженерные эскадроны,

• связь - 246-й, 248 и 250-й гуркские эскадроны связи,

• снабжение – собственный гуркский транспортный полк Ее Величества,

• вспомогательные подразделения – два полувзвода для проведения парадов (в военной академии Сандхерст и пехотном учебном центре Брекон), военный оркестр бригады гурков, центр изучения языков, вербовочный центр в Непале.

Штаб квартира бригады гурков расположена в поселке Упавон, графство Уолтшир, Юго-Восточная Англия. Эта структура не занимается боевым управлением. Она выполняет функции вербовки и интеграции гурков в британскую армию, распределения материальной помощи для бывших военнослужащих-гурков.

1-й и 2-й стрелковые батальоны являются легкой пехотой. Они не имеют бронетехники. Один батальон постоянно дислоцирован на территории Англии в Хорнклиффе, графство Кент и выполняет роль легкого пехотного батальона. Он может быть очень быстро переброшен в любую точку Европы или Африки. Второй батальон в это время несет службу в составе британского гарнизона на территории Брунея и делает упор на подготовке к действиям в джунглях. Стрелковые батальоны гурков служат на ротационной основе и каждые три года меняются «ролями».

Батальон гурков, дислоцирующийся в Англии, приписан к 52-й пехотной бригаде в качестве легкого батальона. С 2010 года эту роль выполняет 2-й RGR. После 2012 года батальон гурков в Англии на последующие 5 лет будет приписан к 16-й воздушно-штурмовой бригаде – британскому воздушно-десантному соединению быстрого реагирования. Вместе с ним в качестве легкой пехоты будут нести службу Королевский ирландский полк и 5-й батальон Королевского шотландского полка («горцы Аргайла и Сизерленда»). 

 

ВЕРБОВКА, ОТБОР И ПРОХОЖДЕНИЕ СЛУЖБЫ

Процесс отбора в гуркские подразделения – один из самих строгих в мире. Этому способствует невероятный конкурс – ежегодно на 200 мест в бригаде гурков претендует около 28000 кандидатов! Непальские горцы живут в бедности, и служба в британской армии для них - хороший способ поправить свое материальное положение. Многие гурки являються потомственними солдатами..

Штаб-квартира бригады гурков в Непале, г.Джавалкел.

Процесс вербовки начинается с того, что от отставники-гурки кочуют по горным деревням в поисках подходящих кандидатов. В основном, с запада страны отбирают рекрутов в первый батальон, а с востока – во второй. Выходцев с равнинной части Непала, где расположена столица Катманду, в качестве кандидатов не рассматривают вовсе – их считают слишком изнеженными. Приехав в очередную деревню, вербовщики разбивают лагерь и начинают процесс отбора.

Кандидат должен быть в воздасте от 17 до 22 лет, обладать хорошими здоровьем и физической формой, иметь начальное образование, рост не ниже 1,57 м, вес – не менее 50 кг. Для европейца такие габариты могут показаться смешными. Гималайские горцы не отличаются крупным телосложением, но зато они очень крепки и выносливы. И еще у них притуплены чувства боли и страха.

После начальной стадии отбора кандидаты сдают экзамен по английской грамматике и математике. После этого остается примерно 700 кандидатов. Они размещаются на территории вербовочного центра в г. Покхара в Западном Непале, где проходят финальную стадию отбора.  и тест на физическую выносливость – так называемый «бег доко». Нужно за 20 минут пробежать в гору 4,2 км с корзиной, в которую нагружено 34 кг камней. Затем следует тест на инициативность и финальное собеседование.

Кандидаты, успешно сдавшие все экзамены, отправляются в Британию, где их ждет интенсивное 8-месячное обучение в пехотном тренировочном центре. Четверть времени уделяется стрельбе. Упор в обучении стрелковых батальонов делается на действиях в горной местности, джунглях и пустыне. Парашютная подготовка является обязательной. Кроме военного дела, значительное внимание уделяется изучению английского языка и западной культуры. После курса обучения с гурками заключается первый военный контракт на 5 лет. Впрочем, подавляющее большинство предпочитает служить как минимум 15 лет, чтобы заработать британскую пенсию. Максимальный же срок службы составляет 30 лет. Новоиспеченные солдаты принимают участие в торжественном параде, и отправляются в свои подразделения на территории Англии или Брунея. Также в процессе службы каждый солдат должен пройти годичную стажировку в «подразделении-побратиме» - личном Ее Величества полку стрелков в Канаде, который является центром парашютной подготовки.

Служба гурков в британской армии урегулирована трехсторонним договором между Великобританией, Индией и Непалом. Согласно Женевской конвенции 1949 года гурки считаются не наемниками, а британскими военнослужащими, но при этом они сохраняют непальское гражданство. До недавнего времени гурк после увольнения со службы обязан был вернуться на родину, в Непал. Если он хотел остаться в Великобритании, то уже в Непале должен был пытаться получить британское гражданство. И лишь в 2009 году был принят закон о том, что гурки, прослужившие в британской армии не менее 4 лет, могут стать гражданами Великобритании.

Тренировка по ножевому бою в пехотной школе Кэттерик.

Условия денежного содержания гурков ранее были аналогичны условиям содержания их собратьев в индийской армии, что все равно неплохо, но со второй половины 2000-х годов произошло увеличение денежных окладов до уровня военнослужащих-британцев. Соответственно, некоторые отставники-гурки начали в судебном порядке требовать себе такие же пенсии, как у британцев. При этом, живя в Непале, и получая британскую пенсию, гурк может позволить себе гораздо лучшие условия жизни, чем отставной военный в Великобритании.

У гурков существовала своя система воинских званий: стрелок, наик (капрал), хавилдар (сержант), хавилдар майор (старший сержант), джемадар (лейтенант), субедар (капитан), субедар майор (майор). Что интересно, джемадар и субедар обычно командовали взводами или являлись заместителями командиров рот, то есть занимали офицерские должности, но считались младше любых британских офицеров. При этом гурки-офицеры не имели права командовать иными британскими подразделениями, кроме гуркских. Случаи, когда гуркам удавалось дослужиться до звания «нормального» лейтенанта или капитана были крайне редки. С 2007 года данная «дискриминация» в званиях отменена, и теперь гурки-офицеры считаются равными офицерам-британцам. В настоящее время как минимум двум гуркам даже удалось дослужиться до звания подполковника, и, теоретически, нет препятствий для их дальнейшего продвижения по службе.

В настоящее время в подразделениях гурков британцы составляют лишь треть офицерского корпуса. Остальные офицеры – это гурки, прошедшие все ступени служебной лестницы от простых солдат или окончившие военную академию Сандхерст.

Конкурс на офицерские должности в подразделениях гурков более высокий, чем в обычных пехотных частях, и соответственно, есть возможность отбирать более качественные кадры. Но не каждый британец сможет служить с гурками – к этому нужно иметь склонность. Гурки дружелюбны, трудолюбивы, верны и смелы, но они не прощают некомпетентности, несправедливого отношения и неуважения к себе. Если офицер-британец окончил военную академию с хорошими оценками, но не сумел завоевать уважение подчиненных ему гурков, его ждет неизбежный перевод в «обычную» часть.

Для офицеров-британцев, командующих гурками, доскональное знание непальских обычаев и языка обязательны. Несмотря на интеграцию в западную армию, гурки так и не становятся европейцами по духу. Это люди традиционного общества, с приверженностью своим традициям. Для гурков большое значение имеют родственные связи. Большинство из них исповедуют буддизм и индуизм, и отмечают религиозные праздники в соответствии со своими верованиями. У гурков есть множество табу, знать которые при общении с гурком необходимо для своей же безопасности. Безобидные для европейца действия гурком могут быть восприняты как серьезное оскорбление, и привести его в ярость. Нельзя толкать гурка, хлопать его по плечу, показывать ему подошвы ног. Несмотря на маленький рост, гурки сильны физически и многие из них хорошо владеют восточными единоборствами. Известен случай в Косово, когда двухметровый американский морпех похлопал стрелка-гурка по плечу, и тут же отправился в больницу с переломом челюсти и сотрясением мозга. Дело обернулось чуть ли не дипломатическим скандалом, и американскому командованию пришлось извиняться за действия своего военнослужащего.

Гурки, расквартированные на территории Англии много времени проводят в «командировках» по всему миру. Во время нахождения в Англии женатые военнослужащие-гурки могут жить за пределами казарм вместе семьями, неженатые живут в казармах, впрочем, режим там достаточно либеральный - можно выходить за пределы части. Некоторые жены гуркских офицеров выполняют гражданскую работу на военной базе, например, работают на радио.

Кроме собственно бригады гурков, непальские горцы встречаются и в других частях британской армии. Бывает, что некоторые служат даже в знаменитом британском спецназе SAS. Некоторые гурки прикомандировываются к армиям других государств, в частности, ЮАР, в качестве инструкторов.

С 2007 года в подразделения гурков принимают также и женщин. При этом к ним предъявляются серьезные требования по физической подготовке, так же, как и к мужчинам, и они не могут служить в стрелковых подразделениях.

 

ГУРКИ НА ВОЙНЕ

По свидетельству самих же британских офицеров, гурки являются лучшими солдатами, чем британцы. Они имеют то же оружие, проходят ту же подготовку, что британцы, но проходят более жесткий отбор и более мотивированны. Впрочем, сами гурки простодушно признаются, что дело тут в деньгах. На британское жалованье в Непале можно себе позволить гораздо больше, чем в Великобритании.

Однако, неправильно было бы считать гурков всего лишь гастарбайтерами, отрабатывающими зарплату. Им присуще определенное чувство гордости за свое военное искусство, и они никогда не упускали случая показать себя в деле. Список войн, в которых участвовали гурки впечатляет. Посмотрим только на те, что были после Второй мировой.

В 1948-1960-х гг. гурки несли службу в Малайзии. Здесь они вели борьбу с партизанскими отрядами прокоммунистической национально-освободительной армии.

В 1962 году в султанате Бруней, находившемся в русле британской внешней политики, произошло восстание, инициированное Индонезией. Поначалу повстанцам удалось захватить ряд важных объектов в столице Брунея – Бруней-Тауне. Британцы не могли допустить такого развития событий. На самолетах в Бруней были спешно доставлены гурки, которые очень быстро взяли под контроль столицу и два тактически важных аэродрома. Восстание было подавлено. 12 апреля 1963 года  индонезийский военный отряд под видом повстанцев попытался вторгнуться в Бруней, но был разгромлен совместными усилиями гурков и британских морпехов.

В 1982 году вспыхнул конфликт между Аргентиной и Британией за Фолклендские острова. Данные острова, считавшиеся территорией Британии, были заняты аргентинскими войсками. В ответ Великобритания направила к островам армаду кораблей с авиацией и морским десантом. МИД Великобритании с опасением относился к отправке гурков в зону конфликта, так как это могло вызвать определенные проблемы в ООН, но военные заявили, что гурки будут смертельно обижены, если им не позволят сражаться.

12 мая 1982 года из Саутхэмптона отбыл суперлайнер «Куин-Элизабет 2» с 1-м батальоном 7-го собственного стрелкового полка гурков герцога Эдинбургского. Командовал батальоном подполковник Дэвид Морган. Во время плавания боевая учеба и тренировки по физической подготовке продолжались. По понятным причинам были отменены только стрельбы. 1 июня гурки высадились в порту Сан-Карлос на северо-западном берегу Восточных Фолклендов. Неделю батальон действовал скрытно. Совместно со спецназом САС и СБС гурки вели разведку, наблюдая за перемещениями аргентинских войск и выявляя заграждения, минные поля и огневые позиции. 7 июня произошло первое боестолкновение с аргентинскими солдатами. Разведывательный патруль из трех гурков наткнулся на семерых аргентинцев. Гурки заметили аргентинцев первыми и, поскольку те мешали им вернуться на свои позиции, устроили засаду, и взяли вражеских солдат в плен. 

Погода не благоприятствовала крупномасштабным боевым действиям: сильный ветер сопровождался мелким постоянным дождем. Наконец, 9-го июня батальон двинулся на сближение с противником. Гурки совместно с шотландскими гвардейцами должны были наступать в районе гор Тамблдаун и Маунт Вильям, расположенных к юго-западу от столицы Фолклендов Порт-Стэнли. Непосредственно гурки должны были атаковать Маунт-Вильям.

Батальон гурков начал скрытно выходить на исходные позиции для атаки в 1.00 14 июня. Дождь очень сильно замедлил темп наступления. Планировалось занять исходные позиции в 2.00, однако это удалось сделать лишь перед самым рассветом. Тем не менее, когда атака началась, результат ее оказался более чем успешным – увидев приближающихся солдат с азиатскими лицами аргентинцы поняли, с кем имеют дело, запаниковали и начали сдаваться в плен. Самое интересное, что противостояли  гуркам тоже элитные войска – коммандос аргентинской 602-й роты. Но у них не хватило духу ввязаться в смертельную схватку, и они предпочли послушно промаршировать в лагерь для военнопленных. На Фолклендах гурки потеряли убитым одного своего товарища - капрала Буддхапарасада Лимбу.

Кабул, 2005 год. Гурки позируют рядом с европейскими солдатами, вероятно, норвежцами. По свидетельству автора фотографии, служившего с гурками, "это люди, маленькие внешне, но с большой душой, исключительным профессионализмом и яростью в бою".

В конце 90-х гуркам пришлось поучаствовать в миротворческих операциях в Косово, Боснии и Сьерра-Леоне.

Когда в 2001 году НАТО начало вторжение в Афганистан, стрелковый батальон гурков был одним из первых подразделений, прибывших в эту страну. Гурки воюют в Афганистане и по сей день. Периодически сменяясь, там бывают военнослужащие 1-го и 2-го стрелковых батальонов. Подразделения гурков служат в провинции Гильменд. В основном им приходится заниматься патрулированием и несением службы на блок-постах.

В 2007 британский принц Гарри, прибыв для прохождения службы в Афганистан, был прикомандирован к 1-му батальону гурков в качестве авианаводчика, что само по себе говорит о репутации подразделения. Кстати, принцу удалось настолько завоевать уважение солдат батальона, что его приняли в «почетные гурки». По словам самих гурков, здесь сыграли роль личные качества принца Гарри, а вовсе не его происхождение.

Известно, что за время афганской кампании погибло и умерло от ран, по крайней мере, 14 гурков (из них пятеро европейцев – трое офицеров, капрал и рядовой). Все они были убиты способами, характерными для партизанской войны: нападениями из засад, подрывами мин и т.п. Самая большая единовременная потеря произошла 13 июля 2010 года, когда солдат Афганской национальной армии застрелил трех ничего не подозревавших военнослужащих бригады гурков: двух офицеров и капрала, с которыми он нес службу на одном блок-посту.

Капрал Тилак

Впрочем, убить могут каждого, тем более, когда стреляют, в основном, в спину. Но в столкновениях с врагом гурки никогда не проявляли трусости. Приведем два примера.

В мае 2009 года капрал 2-го стрелкового батальона гурков по фамилии Тилак, служивший инструктором афганских полицейских, со своими подопечными осуществлял патрулирование в районе Над-Али и попал в засаду, организованную десятью боевиками. Несмотря на интенсивный обстрел и попадания пуль в патрульные машины, капрал сохранил самообладание, и открыл ответный огонь из 7,62-мм пулемета. 15 минут он вел бой, подавляя огонь боевиков, и не давая им возможности атаковать. В конце концов, некоторые из них разбежались, остальные были взяты в плен. За этот бой капрал Тилак был «упомянут в докладах» (Mention in dispatches, MID) - своеобразный вид поощрения в британской армии, когда в докладах об оперативной обстановке, готовящихся вышестоящему командованию, персонально упоминаются особо отличившиеся военнослужащие.

Особенно интересный случай произошел вечером 17 сентября 2010 года, когда капрал 1-го стрелкового батальона Диппрасанд Пун в одиночку отбил нападение отряда боевиков Талибана на охраняемый им блок-пост. Капрал нес службу на контрольно-пропускном пункте, охранявшем подступы к позициям его подразделения в поселке Бабаджи, провинция Гильменд. Услышав шум за воротами КПП, он сначала подумал, что это осел или корова, но, забравшись на крышу поста увидел двух талибов, которые закладывали под ворота взрывное устройство. Он понял, что сейчас последует штурм. В этот момент начался обстрел поста с разных направлений из автоматов и гранатометов. Нижний этаж, где капрал находился всего минуту назад, был изрешечен пулями. Боевиков было от 15 до 30 человек - против одного солдата. Пун открыл ответный огонь, из имевшегося у него оружия: штурмовой винтовки SA-80 и станкового пулемета. Четверть часа длилась интенсивная перестрелка на близкой дистанции.  В ней гурк израсходовал весь свой боекомплект: 180 патронов к винтовке, 250 патронов к пулемету, 12 ручных гранат и 5 – к подствольному гранатомету.

Капрал Пун

В какой-то момент Пун обернулся и увидел, что позади него на крышу поста взобрался боевик. Капрал снял его длинной очередью из винтовки, и тут же заметил, что по стене карабкается еще один. Гурк навел на него ствол, но выстрела не последовало – магазин был пуст. Следовало бы воспользоваться кукри но, как назло, Пун не взял его на дежурство. Капрал хотел сбросить на противника один из мешков с песком, которыми была обложена крыша поста, однако мешок развязался, и песок высыпался. Тем временем враг уже влезал на крышу. Тогда Пун схватил пулеметный станок, и с яростным воплем «вырубил» им талиба. Еще двоих непалец вывел из строя имевшейся у него противопехотной миной «Клеймор». Когда, все средства обороны были, казалось, исчерпаны, нападение прекратилось. В этот момент на пост прибыл командир роты майор Шон Чандлер. В темноте Пун принял его за очередного талиба. Впоследствии, когда капрал давал интервью, его спросили, не мог ли он в таком случае по ошибке застрелить своего командира, тот простодушно ответил, что нет, поскольку у него закончились патроны. По словам Пуна, в начале нападения он очень испугался, и когда началась стрельба, был почти уверен, что его убьют, но хотел забрать с собой побольше врагов. Своими действиями он спас товарищей, которые, прорвись талибы через блок-пост, стали бы жертвами нападения. За мужество, проявленное в бою капрал Пун был награжден высокой воинской наградой Великобритании – «Крестом храбрости».

Между прочим, случай с Пуном является хорошим ответом на вопрос: «Стоит ли учить солдат рукопашному бою?»

 

БОЙЦЫ НАРАСХВАТ

Тренировка гурков в индийской армии. Инструктор показывает удар кукри. Интересно, в чьей крови лезвие?

Британская корона – далеко не единственный работодатель гурков. Непальские воины пользуются повышенным спросом во многих точках земного шара.

Больше всего гурков служит в индийской армии. Здесь имеется 39 стрелковых батальонов в составе 7 полков (в каждом полку по 5-7 батальонов). Шесть из них «достались по наследству» от Британской империи, а один (11-й) был сформирован уже в годы независимости Индии.

Один из полков (5-й) является пограничным, остальные представляют собой стрелковые части. Гурки хорошо проявили себя в индо-пакистанских конфликтах 1948, 1965 и 1971 годов, а также миротворческих операциях под эгидой ООН и некоторых операциях внутри страны (в частности 1-й батальон 4-го полка гурков отличился во время операции по нейтрализации иностранных боевиков на территории штата Кашмир в 2002 году).

Султан Брунея, кроме собственно британского батальона на территории этой страны, имеет свою «преторианскую гвардию» – «Резервный отряд гурков» из 2000 бойцов. Все они бывшие британские военнослужащие. В их обязанности входит охрана султана, его семьи, а также нефтяных вышек.

Похожее подразделение – «Контингент гурков» действует составе полиции бывшей британской колонии Сингапура. Оно было сформировано в 1949 году, сразу же после распада Британской империи. Контингент гурков в Сингапуре включает шесть рот. Они носят полицейскую форму, вооружены помповыми ружьями, пистолетами и пистолетами-пулеметами MP-5.

Бойцы контингента гурков в Сингапуре.

Подразделение выполняет функции охраны важных объектов, противодействия терроризму и поимки опасных престуников. Фактически, это что-то вроде российских внутренних войск. Сингапур населяют разные этнические группы, и гурки представляют собой нейтральную силу, призванную противодействовать насилию на этнической почве, в то же время относясь ко всем одинаково - так, как того требует закон. Гурки участвовали в пресечении межнациональных столкновений между европейцами и малайцами в 1950 году, а также между китайцами и малайцами в 1964 году.

США используют гурков для охраны базы своих ВМС в Бахрейне. По всей видимости, в данном случае гурки обладают статусом частной охраны, поскольку американцы охотно отдают различные вспомогательные военные функции на аутсорсинг так называемым  «контракторам».

После увольнения из регулярных вооруженных сил гурков охотно нанимают на службу частные военные компании.

Например, в журнале «Солдат удачи» была публикация о фирме GSG Ltd., большинство персонала которой состоит из гурков, вышедших в отставку в возрасте до 40 лет. Ее первым крупным клиентом стала британская сельскохозяйственная компания «Лонро», имевшая фермы и предприятия в раздираемом войной Мозамбике. Объекты компании постоянно подвергались налетам мятежников, и было решено нанять гурков для их охраны, а также разминирования дорог. Гуркам из GSG Ltd. быстро удалось взять ситуацию под контроль и обезопасить вверенные объекты. Они не потеряли убитым ни одного человека, правда, было несколько раненых в перестрелках.

Стоимость работы одного охранника составляла всего 60 долларов в день (правда, это было еще начале 90-х годов, и покупательная способность доллара тогда была гораздо выше). Кроме того, компания брала на себя социальные расходы по оказанию медицинской помощи охранникам и их семьям а также постоянно имела наготове воздушный и наземный транспорт для срочной эвакуации раненых.

Позже гурки из GSG Ltd. выполняли работы по обезвреживанию мин в Кувейте после войны в Персидском заливе 1990-1991 гг., охраняли алмазные копи и нефтяные вышки в Африке, посольства США в Дубае, Бахрейне и Абу-Даби, водили грузовики ООН в Югославии.

Эти гурки, вероятно, сотрудники ЧВК, несут охрану военной базы в Багдаде.

Представители компании GSG Ltd. озвучили любопытные цифры. По их словам, компания по желанию заказчика может собрать батальон из тысячи гурков. Их размещение в указанном месте (без расходов на оружие) обойдется в 2,5 млн. долларов, и еще 1,5 млн. – на ежемесячное содержание батальона. Сравнительно небольшие деньги для транснациональной корпорации. Таким образом, ТНК, при их финансовых ресурсах, способны быстро взять под контроль любую территорию, где государственная власть слаба или вовсе отсутствует - была бы коммерческая выгода. А недорогие, дисциплинированные и надежные бойцы всегда найдутся.

В последнее время в западных СМИ появилась информация о том, что некая фирма Anglo Marine Overseas Services Ltd предлагают судовладельцам размещать на кораблях команды из 4-8 гурков для защиты кораблей от пиратов. Правда, неясен вопрос с вооружением таких команд. Морским правом запрещено наличие оружия на гражданских судах. Представитель Anglo Marine Overseas Services Ltd заявляет, что гурки будут находиться на кораблях без оружия, и, поскольку они хорошо подготовлены к рукопашному бою, то способны отразить нападение пиратов и без огнестрельного оружия. Впрочем, способность охранников-гурков, у которых могут быть максимум кукри, отразить нападение оснащенных автоматическим оружием и гранатометами пиратов весьма сомнительна. Но нанимать вооруженную охрану побаиваются и сами судовладельцы. Например, директор Ассоциации Судовладельцев в Гонконге Артур Боринг считает, что в случае вооруженного столкновения с пиратами ответственность за возможные последствия ляжет на владельца корабля, ведь гражданские суда не приспособлены для того, чтобы противостоять пулеметному и гранатометному обстрелу.

Впрочем, возможно, что данные высказывания призваны лишь скрыть истинное положение дел. Настоящий профессионал не будет рисковать жизнью и репутацией, неся службу безоружным. Да и сама перспектива вооруженного отпора наверняка придется не по вкусу пиратам, заставив их искать себе цель полегче. По заявлению Anglo Marine Overseas Services Ltd, их персонал уже охраняет паромы и суда-казино в Гонконге.

Бинокль – важный элемент снаряжения бойца, особенно необходимый командиру, разведчику или партизану. Только наблюдение через оптику позволяет оценить местность, собрать необходимый объем данных о том или ином важном объекте противника, не приближаясь к нему на опасное расстояние. В наше время, когда Родину мало волнует, с чем идут на войну ее защитники, не лишним будет самостоятельно позаботиться о своем снаряжении. Сейчас на рынке представлено достаточно много моделей полевых биноклей. Выбор зависит только от кошелька. Ну и, конечно, нужен минимальный набор знаний для того, чтобы не взять бинокль, совершенно бесполезный в боевых условиях…

 

ХАРАКТЕРИСТИКИ БИНОКЛЕЙ: ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

Для того, чтобы правильно выбрать полевой бинокль, нужно, во-первых, представлять, какие задачи вам с ним придется выполнять, а во-вторых - ориентироваться в основных характеристиках биноклей. Рассмотрим их подробнее.

Оптимальное увеличение для полевых биноклей – 6-8 кратное. Для некоторых случаев, когда нужно более крупное увеличение, используют 8-10 кратные бинокли. За этим пределом наблюдение затрудняется дрожанием рук, и нужно использовать штатив. Существуют бинокли с переменной кратность («зумом»), но их устройство сложнее обычных.

Основными оптическими характеристиками бинокля, наряду с его кратностью, являются диаметр выходного зрачка, коэффициент прозрачности, светосила, поле зрения, и удаление выходного зрачка.

Диаметр выходного зрачка — важная характеристика бинокля. Простыми словами, это световое пятнышко, которое отражается на листе бумаги, когда мы его подносим к окуляру направленного на свет бинокля, в пределах рабочего отрезка. Рабочий отрезок — расстояние от окуляра, на котором глаз видит четкое изображение. Бинокли рассчитаны на непосредственное приближение глаз к окулярам и длина рабочего отрезка у них невелика: 10-15 мм, иногда до 18-20 мм. В последнем случае бинокль рассчитан на пользование им в очках или противогазе. Диаметр выходного зрачка можно вычислить, разделив диаметр объектива (всегда указывается после знака Х) на увеличение. Так, в бинокле 8х40 диаметр выходного зрачка будет 5 мм.

Коэффициентом прозрачности называется способность прибора пропускать световые лучи. Чем сложнее прибор, тем больше потери света в нем. Коэффициент прозрачности обозначается десятичной дробью. Например, при потере 30 % света коэффициент прозрачности будет 0,7. Для увеличения коэффициента прозрачности применяется просветление линз.

Светосила определяет яркость изображения, получаемого на сетчатке глаза при наблюдении в бинокль, по сравнению с наблюдением невооруженным глазом. Чем больше диаметр выходного зрачка бинокля, тем выше светосила. На практике светосила обозначается квадратом диаметра выходного зрачка. Например, для бинокля 6х30 выходной зрачок будет равен 5 мм, а светосила, соответственно, 25. Чем больше светосила, тем лучше возможности бинокля для работы в сумерках.

Чтобы не было дополнительных потерь в освещенности изображения, нужно, чтобы во время работы диаметр выходного зрачка бинокля не был меньше диаметра зрачка глаза. Величина зрачка глаза человека меняется в зависимости от освещенности. Диаметр зрачка человека бывает от 2,5-3 мм на ярком свету, до 7-8 мм в сумерках и темноте.

Поле зрения – это сектор пространства, видимый в прибор. Часто поле зрения обозначается не градусным углом, а шириной просматриваемого отрезка на определенной дальности.

Светосила, кратность и поле зрения бинокля находятся в тесной взаимосвязи. Нельзя изменить один из этих параметров, не изменив других. При прочих равных условиях повышение кратности повлечет за собой уменьшение поля зрения и светосилы. Очевидно, что для наблюдения в сумерках подойдет бинокль с меньшей кратностью.

Существует две компоновочных схемы биноклей, зависящих от конструкции оптических механизмов: «Порро» и «Руф» («крыша»). Бинокли с системой «Порро» имеют легкоузнаваемую форму – расстояние между объективами у них больше расстояния между окулярами. Они обладают лучшей пластичностью, то есть передачей глубины пространства и рельефа местности. У биноклей с «Руф»-призмами объектив и окуляр каждой зрительной трубы находятся на одной оси. Это позволяет достичь компактности, но отнимает пластичность.

Армейские бинокли снабжаются угломерной сеткой. Это стеклянная пластина с делениями, помещенная в одной из зрительных трубок, обычно правой. Она позволяет определять расстояния на местности. В отечественных биноклях малое деление угломерной сетки равно 5 тысячным, большое — 10. В иностранных биноклях используются другие единицы — милы (mil), по значению близкие к тысячным.

Фокусировка окуляров бинокля может быть центральной либо раздельной. В первом случае общий для двух окуляров маховичок расположен у шарнирного соединения труб, во втором случае настройка производится раздельно вращением диоптрийного кольца каждого окуляра. Раздельная фокусировка больше характерна для военных биноклей, т.к. конструкция при этом становится проще и прочнее.

В ряде современных моделей корпус бинокля внутри заполняется азотом для предотвращения запотевания при резких перепадах температуры.

Исходя из вышесказанного и сообразуясь с задачами, которые предполагается решать с помощью бинокля, подбирают бинокль с оптимальными характеристиками. Для постоянного ношения в полевых условиях нужен бинокль весом не более 1 кг. При этом для распознавания удаленных предметов кратность бинокля должна быть не менее 6х. В то же время при кратности более 8-10 наблюдение с рук будет значительно затруднено.

При наблюдении в сумерках и в условиях плохой освещенности светосила бинокля должна быть не менее 25, а желательно и выше. При этом увеличение диаметра объектива повлечет за собой увеличение габаритов и веса бинокля. Бинокль 7х50 будет уже пределом по габаритам и массе для использования в полевых условиях.

Можно сказать, что бинокли 6х30, 7х35, 8х40 являются наиболее универсальными приборами. Но при необходимости приходится отступать в сторону каких либо приоритетных характеристик. Например, если наблюдение чаще всего происходит днем, но приходится рассматривать достаточно удаленные предметы, то целесообразнее выбор 8-кратного бинокля с диаметром объектива 30-40 мм, или даже бинокля 10х30 или 10х42. При наблюдении в сумерках, наоборот, нужен бинокль, в котором преимущество отдается светосиле. Оптимальными в этом случае будут бинокли 6х42, 7х42, 7х50. При необходимости работать в тяжелых условиях приходится поступаться весом и габаритами бинокля, выбирая ударопрочный обрезиненный корпус во влагозащищенном исполнении. С этой же целью, с некоторым ущербом удобству пользования, центральной фокусировке предпочитают независимую фокусировку каждого окуляра.

Существуют и специальные типы биноклей: со встроенным компасом, с лазерным дальномером, бинокли со стабилизацией изображения, бинокли ночного видения. Они предназначены для решения достаточно узких задач.

Подводя итоги, сформулируем требования к хорошему армейскому биноклю:

• крепкий ударопрочный корпус, с водозащитой и азотным наполнением;

• небольшая масса, в любом случае не больше 1 кг;

• широкое поле зрения (от 120 м на 1000 м);

• высокая светосила;

• хорошая оптика;

• раздельная фокусировка окуляров;

• дополнительные функции (сетка дальномера, плавучесть и другие).

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ АРМЕЙСКИЕ БИНОКЛИ

Отечественные бинокли производятся в основном на Сергиево-Посадском, Казанском и Салаватовском оптико-механических предприятиях. Это сделанные по схеме «Порро» БПО И БПЦ, а также БКФЦ, выполненный по «Руф»-схеме. Военные модификации указанных биноклей (в отличие от гражданских) снабжены угломерной сеткой и раздельной фокусировкой окуляров. От иностранных моделей отечественные бинокли отличаются более низкой стоимостью (в пределах 80-100 долл. США).

Больше ценятся бинокли, выпущенные во времена СССР: Б6х30, Б7Х30, Б8х30, Б12х30. Профессиональные военные и охотники уважают эти бинокли за качественную оптику, большую механическую прочность и долговечность. Недостатки – старомодный дизайн и большой вес (впрочем, свойственные и российским биноклям современного выпуска). Их все еще достаточно легко купить с рук или через интернет. Более редко встречаются бинокли, оснащенные линзами немецкого производства («цейсовская оптика»). Стоимость советских биноклей составляет от 40 до 100 долларов США.

Бинокли современного российского производства технологически – те же советские, но худшего качества.  Для них характерны посредственное исполнение механики, слабая антикоррозионная устойчи­вость корпуса, плохая влагоизоляция. Последняя способ­ствует появлению солевого налета и ржавчины на корпусе. Ввиду некаче­ственных уплотнений внутри появля­ются «наносы» и «мусор». Устаревшая эргономика большинства отечествен­ных моделей дополняется отсутстви­ем современного «хватающего за ру­ку» покрытия корпуса. Производители объ­ясняют эти недостатки отсутствием средств на переналадку оборудования. К тому же армию сегод­ня, по признанию специалистов отделов маркетинга, не интересуют новинки.

Впрочем, в отличие от большин­ства зарубежных биноклей на отече­ственных моделях применяются опти­ческие элементы из стекла, а не из полимеров. Ввиду этого оптические качества российских биноклей остаются достаточно высокими. Следует также отметить работоспособность в более суровом диапазоне температур. Так, бинокли Казанского оптико-механического предприятия способны работать при температурах от -40 до +50 градусов по Цельсию, тогда как западные теряют работоспособность уже при - 15.

Подводя итог сказанному, советские/российские бинокли - оптимальный выбор для того, кто собрался в командировку, но стеснен в средствах. Если же есть деньги, то есть смысл присмотреться к иностранным моделям.

 

НЕМЕЦКИЕ БИНОКЛИ ФИРМЫ “БУШЕЛЬ”

Для моделей ком­пании «Бушель» («Bushnell»), сделан­ных в Германии, характерен дизайн 80-х годов и применение проверен­ных решений. В данной линейке есть лишь две модели с изменяемой кратностью. Это 8-24x50 «Legacy Zoom» (вес 790 граммов) и 7-21x40 «GA SpectatorZoom» (вес 680 грам­мов). Они представляют нижний ряд моделей с «зумом». Наиболее же практичны для охоты бинокли с «нижним» пределом «зума» в 10х.

Прочие модели семейства - тра­диционные изделия с кратностью 7-10х. Для них характерен дизайн 70-80-х годов с наличием явно выра­женных «нескользящих» полимерных ребер, 4-7 ВАК призм, просветленной оптики, отсутствие антибликового и защищающего глаза от ультрафиоле­та покрытия на линзах.

В семью входят и модели ком­пакт-класса с облегченным корпусом, имеющие складывающуюся раму. Ввиду малых габаритов и веса они удобны для ношения в карманах или на поясе.

«Бушель» представляет два изделия данного класса. Это ма­лышка «Блек эрроу» («Blackarrow») 8x21 (поле зрения 122 м/1000 м) и 10x25 «Джи Эй Поуэрвью» («GA Powerview») весом 285 граммов, отличная от аналога меньшим полем зрения (101 метр на дальности 1000 метров), скла­дывающейся рамой и полимерным по­крытием металлического корпуса.

Изделия этого класса хороши и в качестве театрально-карманного би­нокля. Благодаря малым габаритам и 8-10х увеличению удобны и для на­блюдения за спортивными соревно­ваниями.

Подобные бинокли делают и в России — например «Гелиос» 10x25. Но из-за применения устаревших тех­нологий, наши уступают западным аналогам по качеству и дизайну. Для справки: западные первенцы «вышли в свет» в начале 80-х годов.

10x25 у «Бушель» единственная модель, исполненная в камуфляже. Прочие сделаны в одно­тонных корпусах. Все модели имеют сумки и ремни для переноски.

К сожалению, все сказанное о «Бушель» относится не к азиатским моделям, а лишь к верси­ям, сделанным в Европе. Но эти версии отличаются как качеством, так и ценой.

Большинство представленных на русском рынке из­делий с маркой «Бушель» выполне­ны в Юго-Восточ­ной Азии: в Китае или на Филиппи­нах. Именно туда перекочевала после слияния с амери­канскими часть подразделений компании. Это сра­зу отразилось на влаго- и пылестойкости корпусов би­ноклей и качестве оптики.

Посему при по­купке поинтересуй­тесь «местом рождения» интересую­щей модели.

 

БИНОКЛИ АЗИАТСКОГО ПРОИЗВОДСТВА

Кроме немецких и «как бы евро­пейских» моделей, на рынке есть так­же модели производства Японии или «японские сборки» из Южной Кореи. Они оснащены многослойной про­светленной оптикой и имеют влаго-, пыле-, ударостойкий полимерный корпус. Это бинокли компаний «Камакура», «Полар», «Мийама», «Вита-кон» («Kamakura», «Polar», «Miyama», «Vitacon»).

Скажем сразу, сравнивать российские и «бушелевские» бинокли с «японцами» нельзя. Упоминание о российских и немецких моделях сделано лишь для того, чтобы показать разнообразие рынка биноклей.

На деле же японские бинокли вне конкуренции, поскольку никто, кроме японцев, не размещает качест­венные рабочие функции в недорогих моделях.

БИНОКЛИ «ПОЛАР»

Большей по сравнению с «бушелевскими» моделями популярностью пользуется компакт «Полар» («Polar») 10x25 с облегченным корпусом. Его прототип — изделие, ориентированное на сержантский состав армии США.

При разработке 10х «сержантско­го» бинокля ставились следующие требования: малый вес, минимальные габариты, обязательное антибликовое покрытие линз объектива, хорошая эргономика. Модель выигрывает у бушелевского аналога: по весу (240 граммов против 285), габаритам (110x65/105 против 110x70/110) и наличию антибликового напыления на линзах. Красное (рубиновое) анти­бликовое покрытие является отличи­ем «японцев» — его нет более ни на одной серии этого класса.

Рубиновое напыление, по словам специалистов, в силу меньшей длины волны красного цвета не дает явных бликов, а в некоторых случаях улуч­шает картинку, делая ее более конт­растной.

Японцы здесь в который раз обошли «старушку Европу», поместив в малогабаритные качественные моде­ли все лучшее. Это прежде всего ве­ликолепная оптика с новой техноло­гической разработкой — пассивной кристаллической инфраподсветкой. Суть ее в эффективном реагировании линз на изменение интенсивности ос­вещенности окружающей среды. Это позволяет наблюдателю получать чет­кую ясную картинку как днем, так и в сумерках, как при наблюдении в те­ни, так и против мощного источника света.

Против бликов борются много­кратным нанесением на поверхность линз рубинового покрытия.

«Полар» 10x25 выполнен в корпу­се, противостоящем случайным ударам, атмосферным осадкам и брызгам. Имеет окраску «лесная страна» («Woodland»). Благодаря га­баритам в сложенном виде -110x65x35, помещается в карманы ар­мейской униформы и амуниции.

Из-за своих массогабаритных характеристик и оптимальных для легких компактов оптических особен­ностей он выгоден для охотников, туристов и путешественников, которые считают граммы снаряжения и используют малогабаритные, но мно­гоцелевые инструменты.

Подобные достоинства имеют и другие бинокли компакт-класса с об­легченными корпусами южнокорейско-японского семейства: 8x21, 10x21, 12x26, 10x42. Последняя модель - переходная и напоминает обычные полевые бинокли.

Лучшим биноклем с рамным об­легченным корпусом является модель фирм «Полар» («Polar») и «Мийама» («Miyama») 12x25 с полем зрения 5,5 градуса на 1000 метров при 12-крат­ном увеличении. Он отличен от ана­лога лишь на 10 граммов по весу и 6 мм по габаритам с сохранением дос­тоинств. Это несравнимо с отечест­венными 950-граммовыми 10х бинок­лями.

Из би­ноклей компакт-класса («Бушель» («Bushnell»), «Доктер» («Docter»), «японская» серия) модель 10x25 наи­более предпочтительна ввиду опти­мальных размеров как в рабочем, так и в транспортном положении; усред­ненного поля зрения (96 м на 1000 м); нескользящего покрытия, малого веса и защищающего от ультрафиолета не-бликующего покрытия линз.

Ввиду трансформируемости его можно носить в кармане одежды, су­мочке или в чехле, что удобно для охотников, туристов и ра­ботников правопорядка.

 

БИНОКЛИ «ВИТАКОН»

Развитие компактов с облегчен­ным корпусом - модель «Витакон» («Vitacon», Япония), дополненная функцией «зум» — вариометром изме­нения кратности увеличения. В 90-х модель 10-30x25 «Витакон Спорти» («VitaconSporty») была лучшей. Этому способствовало размещение в мини­мальных габаритах ударостойкого 108x115x50 корпуса, а также размещение кроме механи­ческого «зума» еще и функции фокусировки изображения, би-диоптрийной настройки, а также линз с высокой точностью обработки. Все это при 360 граммах веса, пыле-, вла­гостойком нескользком корпусе, из­меняемом поле зрения 3,4-1,7 градуса и минимальном фокусном расстоянии в 5 метров.

Благодаря продуманной эргономике бинкль хорошо ложится в руку и не вы­ступает за габариты ладони, что важно для скрытого наблюдения. Его удобно даржать одной рукой, оперируя при этом «зумом». Обладает приятной на ощупь поверхностью корпуса. Функ­циональные возможности позволяют отказаться от тяжелых полевых бино­клей, при одновременном увеличении кратности и снижении веса.

Продолжение развития этой модели — «Витакон Спорти — Найт вижн» («VitaconSporty— Nightvision») 10-40x30. Ее особенностями, как и последующих моделей, являются: ис­пользование при изготовлении линз высокотехнологичной карты, высокая чистота обработки поверхности линз, точность радиуса кривизны поверхно­сти линз, исключившая возникнове­ние оптических «зон Френеля», вызы­вающих значительные искажения цветовых, контрастно-яркостных и четкостных характеристик объектива. А также отсутствие спектрального эф­фекта «радуга», существенно повы­сившего естественность и качество визуального наблюдения.

Ввиду габаритов 110x135 мм, веса 420 граммов, наличию 4 ВАК призм и поля зрения 3,5-1,8 градусов (в зави­симости от кратности) на 1000 метров, «Витакон Спорти — Найт вижн» вы­годно отличается от более крупных мо­делей «Бушель» («Bushnell»), у которой данный ряд изделий отсутствует. Есть лишь «беззумовый» компакт 8x30 (Фи­липпины) неброского дизайна.

Благодаря высокой точности обра­ботки и выдерживанию кривизны линз появились слова «Найт вижн» («Nightvision»), говорящие о потенциальных возможностях при наблюдении в сумерках и на затененных участках ме­стности. Этому помогает и увеличение светосилы объектива, линзы которого также покрыты характерным для «японцев» антибликовым покрытием.

Данная модель, как и описанная выше, популярна среди охотников ввиду малого веса и широких возмож­ностей. Благодаря оптимальному соче­танию функций, хорошей балансиров­ке она не требует штатива.

Продолжением серии и оконча­тельным ударом по конкурентам явля­ется модель 20-80x30, изначально ори­ентированная на спецназ полиции (S.W.A.T.). Габаритами 115x135 мм, на­личием на нижней площадке гнезда для штатива она превосходит более тя­желые и крупные аналоги.

 

ПОЛЕВЫЕ БИНОКЛИ «ФУДЖИЯМА» И «КАМАКУРА»

Полевые бинокли стандартных форм представлены серией традицион­ного дизайна и привычного облика. Самая простая — «Фуджияма» («Fujiyama») 10x42, не имеющая из всех «прибамбасов» лишь «зума». По размерам (120x140 мм) и качеству оп­тики она приближается, выигрывая малым весом и габаритами, к модели «Бушель» («Bushnell») 8x40 «Джи Эй Спектейтор» («GA Spectator»). Это единственная полевая модель без «зу­ма» У «японцев» нижняя граница «зу­ма» ограничена 7х, как наиболее вы­годной для наблюдателя.

Более продвинутая «Кама­кура» с «зумом» отличается хорошей балансировкой при малых 175x135 габаритах, весе в 720 граммов и поле зрения 96 метров на 1000 метров при 7х увеличении. Этот полевой бинокль наи­более востребован у отечественных охот­ников, привычных к русским БПЦ 7x40 (950 граммов). «Бушелевскую» (азиатской сборки) модель 8-21x40 она превосходит качеством оптики, анти­бликовым напылением и камуфлированным, «хватающим за руку» по­лимерным покрытием металлического корпуса. Имеется встроенное резьбовое гнездо для крепления на штатив.

Продолжением полевого семейства «японцев» является серия «пятидеся­ток» — биноклей с объективом 50 мм. Подобные модели, со слов специали­стов, рекомендуется использовать на открытой местности, иногда со штатива. За счет большей светосилы объектива и встроенных рабо­чих функций «пяти­десятки» пригодны практически для всех видов наблюдения. При этом благодаря качеству оптики воз­можно наблюдение в сумерках и против источников света.

Из   четырех образцов можно по­добрать нужный по кратности: 10-30x50, 10-40x50, 15-50x50, 15-60x50. Наиболее характерной «пя­тидесяткой» является бинокль 15-50x50 фирмы «Камакура», обладающая всеми достоинствами биноклей ком­пакт-класса, размещенными в ударопрочном корпусе. При габаритах 190x185 мм, весе 930 граммов, «зуме» и поле зрения 2,2 градуса при 15х изде­лие превосходит при примерно равной цене чуть меньший по габаритам (170x183 мм) 900-граммовый бинокль «бушелевского» семейства с полем зрения 124 на 1000 м., не говоря уже об отечественных «беззумовых» БП 7x50 (124/1000, 950 г, 183x180 мм) и БПЦ 10x50 (105/1000, 950 г, 170x180 мм).

Разумным дополнением большой кратности является встроенное резьбо­вое гнездо для установки на штатив. Причем можно применять обычный штатив для фото- или видеоап­паратуры, повернув его головку на 90 градусов. Но лучше дополнить его специальным Г-образным переходником для более комфортной работы в обыч­ных положениях штатива.

Завершают «японскую» серию мо­дели 15-60x63 (0,95 град./1000 и, при 60х, 950 граммов) и 12-80x70 (245x200 мм, 1200 г), являющиеся уникальны­ми в своем классе как по массогабаритным характеристикам, так и по качеству просветленной оптики и встроенным функциям: «зум», фоку­сировки изображения, пассивной инфраподстветки и би-диоптрийной настройки.

Данные модели рекомендуются для наблюдения с транспортных средств и для работы на открытых пространст­вах. Почти все они имеют гнездо для штатива.

Фото, сделанное при аресте в Швейцарской федеральной полиции. Женева, 21 апреля 1944 г.

Заслуги женщин в победе над фашизмом во Второй мировой войне до сих пор остаются недостаточно оцененными. Женщинам уготовано ждать, плакать и петь колыбельные. Поэты и писатели славят их чаще всего только за это: «Ожиданием своим ты спасла меня!» Ну и, конечно, за работу в тылу: «…и рушились вражьи твердыни от бомб, начиненных тобой». А вот о подвигах на передовой, а тем более на самой передней линии борьбы – в военной разведке, почти ничего не написано. Ну а если речь к тому же идет о еврейских женщинах-разведчицах, то сразу же после войны они не просто были напрочь забыты советскими начальниками, но многие намеренно обижены, названы «предателями» и «немецкими шпионами». Повествования об их жизни и подвигах еще ждут своих Юлиана Семенова и Татьяну Лиознову.

В марте 2013 г. в берлинском Музее германского сопротивления нацизму состоялась выставка «Ich kam als Gast in euer Land gereist», посвященная немецким антифашистам, бежавшим в СССР и подвергшимся там сталинскому террору. В каталоге выставки имеется статья Бернда-Райнера Барта «Орден Красного Знамени и тюремная психбольница». Работая в различных архивах Германии, Венгрии, Польши, Швейцарии, США, а в последние годы и России, немецкий историк не раз встречал имя Рашель Дюбендорфер и ее псевдоним – Сисси. Его настолько захватила судьба этой женщины, что он посвятил месяцы и годы сбору материалов о ее жизни и деятельности. И теперь имя Рашели Дюбендорфер по праву стоит рядом с именем Рихарда Зорге.

Детство и юность

18 июля 1900 г. в Варшаве, где укрылась от погромов, принимавших в России опасные размеры, семья Абрахама Хепнера, родилась дочь Рашель (Рахиль). Ее отец, оказавшийся в Польше лицом без гражданства, сумел благодаря своим коммерческим связям переехать в Данциг. Там он через некоторое время стал владельцем фирмы, торгующей зерном, а позже – даже директором банка Неpner & Co.

Рашель выросла в зажиточной семье, где говорили по-русски и, несмотря ни на что, были дружелюбно настроены по отношению к России. Рашель и ее младшая сестра Роза окончили гимназию в Данциге. Старшая девочка была очень способной к языкам и к окончанию гимназии свободно владела русским, польским, идишем и немецким. Позже освоила еще французский и английский.

Политическая обстановка в Восточной Европе, события в России, приведшие к революции, и, главное, место евреев в этих непростых событиях часто обсуждались в кругах еврейской интеллигенции Данцига, в том числе и в семье Хепнер. Рашель, с детства близко принимавшая к сердцу судьбы своего народа, спрашивала себя: «Неужели евреи такие беспомощные? А где же их вожди?» И в какой-то момент девочка решила, что нужно действовать самой.

В 1918 г. Рашель знакомится с немецким солдатом-евреем Якобом Шлайфштайном, бежавшим из русского плена, и уезжает с ним в Лейпциг. Одновременно с началом учебы в Коммерческой школе она вступает в cоюз «Спартак» и вместе с товарищами, одним из которых был будущий руководитель ГДР Вальтер Ульбрихт, становится создателем лейпцигской организации Компартии Германии.

Вернувшись на короткое время в Данциг, Рашель Хепнер встречает там давнего знакомого своей семьи – студента юрфака Петера Каспари, члена еврейской организации «Красная помощь». В 1921 г. они становятся мужем и женой, что, кроме прочего, позволило Рашель получить германское гражданство. В июле 1922 г. на свет появляется ее единственная дочь Тамара.

Пауль Беттхер. Фото, сделанное при аресте «СМЕРШем».

Москва, Лубянка, 21 февраля 1946 г.

Окончательный выбор

Мать Рашели позаботилась о том, чтобы зять после окончания юридического факультета получил место в Российско-германской товарообменной компании, работавшей сначала в Данциге, а затем в Кенигсберге. Так у Рашели появился контакт с русскоязычными сотрудниками мужа. Вскоре она выяснила, что некоторые из них занимаются в Германии не только товарообменом, но и сбором экономической и военной информации.

В 1925 г. Рашель развелась с мужем и переехала в Берлин. Разрыв наступил, когда ей стало ясно, что муж гораздо менее, чем она, одержим идеей построения свободного и справедливого общества, что он не готов ради этого рисковать своей работой, благополучием семьи и ребенка. Все дальнейшие годы они оба заботились о дочери и поддерживали лишь «дипломатические» отношения.

С переездом Рашели в Берлин ее контакты с русскоязычными служащими не прервались. Наоборот, от них она вскоре получила свое первое задание, которое успешно выполнила. В СССР она видела воплощение своей заветной мечты о свободной демократической стране и считала для себя честью участвовать в ее построении.

В Берлине Рашель получила место стенографистки в газетном издательстве при Центральном комитете Компартии Германии. У нее появился советский куратор, предложивший ей собирать информацию о живущих в Берлине белоэмигрантах и следить за товарищами по партии. От этих предложений Рашель категорически отказалась, но для нее нашлась другая работа. По документам ГРУ, Рашель официально числилась агентом с 1927 г. В 1930 г. она оставила работу в издательстве и сосредоточилась исключительно на сборе экономической и военной информации для советской разведки. С 1932 г. сотрудничество с ГРУ становится еще более интенсивным, и до 1933 г. берлинская квартира Рашель служит местом встречи советских агентов.

После прихода к власти Гитлера и пожара Рейхстага 27 февраля 1933 г. оставаться в Берлине коммунистке-еврейке стало опасно. Рашели приказывают быть готовой к переезду в Швейцарию, где к этому времени поселилась ее сестра Роза. И действительно, вскоре раздался телефонный звонок с требованием немедленно, в течение «десяти мгновений» покинуть квартиру. Она едва успела избежать ареста. Оставаясь еще некоторое время в Берлине, постоянно меняла место пребывания, ночевала у знакомых. Наконец Рашель удалось попасть к родителям в Данциг, забрать дочку и выехать с ней в Швейцарию.

Агент Сисси

В 1934 г. по указанию руководства Рашель вступает в фиктивный брак с рекомендованным Компартией Швейцарии коммунистом Генрихом Дюбендорфером. Это дает ей возможность не только получить швейцарский паспорт, но и обойти закон, запрещавший эмигрантам работать. Почти одновременно Рашель знакомится в Цюрихе с бежавшим в Швейцарию бывшим активистом КПГ Паулем Беттхером, который со временем стал не только ее первым помощником, но и спутником жизни.

При посредничестве подруги Гермины Рабинович, знакомой еще по Данцигу и также давно работающей на Главное разведуправление Красной армии (ГРУ), Дюбендорфер получает место секретаря в Международном бюро по труду в Женеве. Получить эту работу помогло в том числе и отличное знание нескольких иностранных языков.

Еще с 1932 г. в Швейцарии работает агент ГРУ Мария Полякова (псевдоним Гизела), которая родилась в русско-еврейской семье в Санкт-Петербурге, выросла в Германии и Англии, работала в аппарате КПГ и выполняла, как и Рашель, поручения ГРУ. Вот что позже стало известно из найденного в архивах КГБ объяснения Дюбендорфер о ее встрече с Поляковой: «В первую же встречу, которой начиналась наша совместная работа на советскую военную разведку, Гизела обязала меня поклясться именем Сталина в преданности общему делу борьбы с гитлеровской Германией, в том, что я буду хранить в тайне доверенную мне информацию, и, главное, в безоговорочном подчинении приказам свыше. И это несмотря на то, что мы с ней были давно знакомы еще в Германии».

Для Рашели и без всяких клятв вся ее дальнейшая жизнь приобрела новый смысл – всеми силами бороться с ненавистным нацистским режимом и мешать осуществлению планов Гитлера подчинить себе всю Европу, изгнать из нее и уничтожить евреев. В последующие годы Рашель успешно разворачивает – сначала под руководством Поляковой, а затем самостоятельно – беспримерную разведывательную деятельность, направленную на подрыв военной мощи Германии.

Агент Сисси создала и возглавила сеть по промышленному шпионажу, в которую вербовала также и сотрудников по Международному бюро по труду. Понимая особую важность для СССР сведений о военной промышленности Гитлера, она сосредоточила свою работу именно на этом. Рашели удавалось приобретать техническую документацию в швейцарских фирмах – производителях вооружения для Германии. В дипломатическом автомобиле своего швейцарского шефа она перевозила объемистые папки с чертежами немецкого оружия, а также документы о новейшей артиллерии и боеприпасах Швейцарии. Она даже умудрялась доставать готовые образцы военной техники и доставлять их во Францию, откуда морем они попадали в СССР.

В самый опасный и ответственый период, с 1941 по 1943 г., в работе ей очень помогали Пауль Беттхер и дочь Тамара, которая жила во Франции. Ее муж Жан-Пьер Вигер занимался переправкой морем добытых в Швейцарии образцов вооружения.

В группе активно работал эмигрант из Германии Кристиан Шнайдер, через которого Рашель была связана со своим главным информатором Рудольфом Ресслером. Он не был коммунистом, но был убежденным противником нацистского режима. Как выяснилось уже после войны, Ресслер, имевший связи в самых высоких сферах руководства Рейха, был не только советским, но также и английским, чешским и швейцарским информатором.

Заслуги Рашель Дюбендорфер были высоко оценены в Москве: в 1943 г. ей было сообщено по подпольным каналам о том, что она награждена орденом Красного Знамени. Награду получил также Пауль Беттхер.

Фото из анкеты члена СЕПГ. Берлин, 20 июля 1970 г.

Мгновения спрессованы в года

Представление о нейтральной Швейцарии в военные годы дает фильм Татьяны Лиозновой по роману Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны», в частности эпизод с гибелью Плейшнера. Понятно, что работа Рашели Дюбендорфер тоже была связана со смертельным риском. Только такой незаурядный человек, как она, мог долгое время успешно выходить из, казалось, безвыходных ситуаций. Тем не менее руководство ГРУ отдало предпочтение мужчине – Шандору Радо, известному под псевдонимом Дора. Москва решила объединить две самостоятельные группы разведчиков и подчинить опытную Сисси венгерскому резиденту. Сама Рашель объясняла это решение желанием центрального руководства напрямую связать Радо с Ресслером, оторвав главного информатора от нее и Шнайдера. Видимо, это удалось, поскольку сегодня Wikipedia пишет о Радо как о единственном советском резиденте в Швейцарии.

По архивным данным, советская разведсеть в Швейцарии насчитывала более 100 сотрудников и информаторов. Всего за период с 1941 по апрель 1944 г. Москва и Швейцария обменялись не менее чем 6000 радиограмм и телеграмм. О «Красной капелле» и ее деятельности в Швейцарии написаны обстоятельные статьи и книги. Сам Радо тоже издал в 1971 г. в Венгрии свои мемуары, где о Рашель Дюбендорфер упоминает лишь вскользь. А вот из открытых в 1976 г. архивных документов ГРУ стало известно, что только благодаря Рашели и ее сотрудникам Радо стал получать чрезвычайно важную информацию, которую передавал в Москву от своего имени.

Москва считала Швейцарию настолько благополучной, что все предостережения Радо и его сотрудников об усиливающихся преследованиях воспринимались как интриги и дезинформация британских спецслужб. Пока в октябре – ноябре 1943 г. швейцарская полиция не запеленговала четыре радиостанции. Последовали аресты радистов в Женеве и Лозанне. При них были найдены подписанные Радо документы – шифровки, финансовые отчеты и другие улики подпольной деятельности.

Шандору Радо с женой удалось с помощью знакомого врача скрыться, и далее он действовал уже из подполья. Единственным источником важнейшей информации осталась Рашель, которую Москва теперь назначила женевским резидентом. Но работать становилось все тяжелее. Швейцарская полиция арестовала в Люцерне радиста и вышла на след Шнайдера. В сложившейся обстановке самой тяжелой для Рашели стала финансовая проблема. Ресслер работал только за деньги. Нужны были немалые суммы не только для него, но и для оплаты услуг его информаторов из гитлеровского окружения. В архивах имеются финансовые отчеты, из которых видно, что вся разведывательная сеть в Швейцарии обходилась в 10 тыс. долларов ежемесячно. И хотя Москва постоянно настаивала на продолжении работы с важным источником и требовала не задерживать срочную информацию, Центр был не в состоянии обеспечить непрерывную передачу денег в Швейцарию. Предложение Радо обратиться к британской дипмиссии было категорически отвергнуто ГРУ. Рашель была в отчаянии. Она обращалась к друзьям и знакомым, подвергая риску их и себя. Получив несколько отказов, попросила денег у своей давней подруги Гермины Рабинович, которая к этому времени работала в Канаде, позже одолжила деньги еще у двух своих подруг, а при посредничестве председателя Компартии Швейцарии Карла Хофмайера получила крупные суммы и от местных предпринимателей. По поручению руководства ГРУ в январе 1944 г. Рашель Дюбендорфер подписала обязательства СССР вернуть кредиторам после войны все деньги с процентами.

В апреле 1944 г. полиции Швейцарии удалось выследить всю группу. Последовали аресты. 19 апреля Рашель вместе с Паулем Беттхером и дочерью Тамарой были арестованы. Еще раньше были схвачены Христиан Шнайдер и Рудольф Ресслер. Это был провал.

Хорошо понимая, как власти Швейцарии относятся к Советскому Союзу, Рашель задалась целью ввести следствие в заблуждение относительно задач своей подпольной работы и, если удастся, добиться освобождения хотя бы дочери. Она смогла убедить следователей в Женеве, а потом и в Берне в том, что группа работала для британских спецслужб против Германии и никогда – против Швейцарии. Кроме того, не исключая скрытого антисемитизма, она утверждала, что руководителем группы был немец Пауль Беттхер, а она – только его помощницей. Именно Беттхер получал сведения от Ресслера, но никогда не был членом группы Радо и не имел никаких контактов с советскими разведчиками.

Рашель умудрялась информировать Радо о ходе следствия. Он должен был постоянно держать в курсе советское руководство и убедить Центр в правильности ее действий. Радо сообщил Дюбендорфер, что Центр относится ко всему с пониманием и даже с одобрением. Тем не менее ее показания швейцарским следователям сослужили позже плохую службу ей и ее мужу.

Зигзаги судьбы

Швейцарские следователи поверили опытной разведчице и мастеру блефа. Через три месяца Рашель с дочерью были выпущены под залог. С помощью швейцарских коммунистов и французских партизан она устраивает Паулю Беттхеру побег из лагеря под Берном, и все трое перебираются во Францию. С июля 1944-го по сентябрь 1945-го Рашель и Пауль находятся там на нелегальном положении, а после освобождения Франции числятся «гостями» советского посольства.

В сентябре 1945 г. Рашель Дюбендорфер и Пауль Беттхер по указанию Центра переезжают в Берлин. Но легализоваться им снова не разрешают. Вальтер Ульбрихт, недавно вернувшийся из СССР, предлагает обоим работу в Германии и тщетно пытается освободить их от работы на ГРУ. В Берлине они узнают о том, что в Швейцарии они за нелегальную работу в пользу иностранных государств осуждены на два года тюрьмы и штраф в размере 10 тыс. швейцарских франков с последующим 15-летним запретом на въезд в страну.

21 февраля 1946 г. Дюбендорфер и Беттхер были вызваны в Москву для отчета и получения очередных заданий. Собираясь в дорогу, Рашель, безоговорочно верившая своим советским руководителям, приобрела новый костюм, чтобы прикрепить на лацкан пиджака орден Красного знамени…

Их арестовали сразу же по прибытии в Москву, прямо у трапа самолета. Рашель разлучили с мужем и отправили на Лубянку. «Меня обвинили в работе на западные спецслужбы и в доказательство привели мои признания швейцарским следователям в работе на британскую разведку. Мне не верили, что я говорила это для того, чтобы скрыть свою работу на Советский Союз. Мне напомнили, что Радо – по моему указанию, когда деньги для продолжения работы с Ресслером перестали поступать – просил разрешения ГРУ обратиться именно к англичанам за помощью». Так Рашель расскажет о своем задержании и допросах гораздо позже – 23 февраля 1968 г. А через несколько дней после ареста в кабинете следователя МГБ сидела быстро постаревшая женщина с потухшим неподвижным ненавидящим взглядом. Следователь закончил читать обвинение, поднял глаза от бумаг и, увидев ее, испугался. Отодвинул на дальний край стола тяжелое пресс-папье и вызвал охрану.

В отчете ГРУ значится: «Во время слушания обвинительного заключения Р. Дюбендорфер потеряла рассудок и была отправлена в психиатрическую клинику». Как указано в справке о реабилитации, 4 декабря 1946 г. Рашель была осуждена за шпионаж по статье 58-6. Ее направили на принудительное лечение в Казань с изоляцией в психиатрической больнице. Там Рашель провела 10 лет. Официально ее реабилитировали только 16 октября 1991 г.

Имеется очень мало информации о пребывании Рашели Дюбендорфер в заключении. Ее освобождение из Казанской психиатрической тюремной больницы было таким же неожиданным, как и ее арест. Не проинформировав ни посольство ГДР в Москве, ни партийное руководство в Берлине, 6 февраля 1956 г. Рашель перевозят в Германию в поезде вместе с освобожденными немецкими военнопленными. После пересечения границы во Франкфурте-на-Одере, Рашель, находившуюся, как указано в документе, в «невменяемом состоянии», поместили в местную психиатрическую больницу. Позже в архивах ЦК СЕПГ было обнаружено заключение медиков об улучшении ее состояния после перевода в ГДР: «…мы не можем подтвердить диагноз. Считаем, что г-жа Д. пребывает в глубокой депрессии… После того, как 10–11.8.1956 г. ее посетили родственники, ее состояние существенно изменилось. Она проявляет определенную активность, интересуется своим будущим… При обеспечении постоянного ухода она вполне может жить вне больницы».

Родственники – дочь Тамара с мужем, которые после долгих поисков наконец нашли Рашель в Германии, – приехали из Парижа и просили поскорее выписать их мать из больницы, чтобы на ее психику перестало давить ощущение, будто она все еще находится в тюрьме. И действительно, вскоре после выписки состояние Рашели заметно улучшилось.

В сентябре 1956 г. Рашель Дюбендорфер получила из ЦК СЕПГ документ о признании ее жертвой нацистского режима. Вальтер Ульбрихт лично распорядился назначить ей персональную пенсию. В феврале 1957 г. она получила отдельную квартиру в Берлине, куда к ней из Франции могла приезжать Тамара.

Как только Рашель поняла, что ее больше не воспринимают как невменяемую, она занялась решением проблемы, которая долгие годы не давала ей покоя: вернуть людям деньги, одолженные в январе 1944 г. Речь шла о достаточно больших суммах: только у двух подруг она одолжила по 15 тыс. швейцарских франков. Начиная с 1958 г. через партийные инстанции и Штази Рашель стала обращаться в советские органы с требованиями вернуть деньги. После бюрократических проволочек, длившихся более 10 лет, деньги в 1969 г. были возвращены. В декабре 1969 г. в советском посольстве в Восточном Берлине Рашели Дюбендорфер был без свидетелей вручен ее орден Красного Знамени.

Пауль Беттхер был в 1947 г. приговорен Особым совещанием при МГБ к 10 годам трудовых лагерей и только в 1956 г. освобожден и впоследствии реабилитирован. Он вернулся в ГДР, где занимался журналистикой. Своей награды за работу в Швейцарии он так и не получил – его из списка вычеркнули. Умер в 1975 г. в Лейпциге.

Шандор Радо, тоже обвиненный в шпионаже, был осужден на 15 лет тюрьмы. Освободившись из заключения после смерти Сталина, он пожелал вернуться в Венгрию.

Рашель Дюбендорфер умерла в Берлине 3 марта 1973 г. Ее похоронили тихо, в присутствии только близких родственников. Но еще до приезда «скорой» смертельно больная женщина сожгла все документы, письма и фотографии. Не оставлять никаких следов!

В фильме «Семнадцать мгновений весны» авторы сценария приписали Сталину фразу: «Что касается моих информаторов, то это очень честные, скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно». Эти слова в полной мере относятся и к Рашели Дюбендорфер.

Автор: Сусанна ЛАНГМАН

Об отношениях украинцев и евреев сказано и написано очень много. Часто эти оценки альтернативны друг другу, скорее всего потому, что аргументируются давно сложившимися предубеждениями и предрассудками. Этому способствовало, скорее всего, и то, что историческая судьба у обоих народов была похожей. Вековая безгосударственность, существование в составе государств, где они были «инородцами» и «национальными меньшинствами», где не допускалось соблюдение национальных традиций, развитие национальной культуры, ограничение в гражданских правах и т.д. Все это стимулировало постоянный поиск врага, которым чаще всего казался даже ближайший сосед.

Украинец-рабочий Заболотный из тогдашнего Екатеринослава (теперь Днепропетровск), выступая на заседании Государственной думы России в 1907 году, точно оценил ситуацию:

«Евреи и украинцы живут вместе и напоминают двух кандальников на одной цепи, причем поработители стараются уверить одного из них в том, что все несчастья происходят не от угнетателей, а от другого заключенного».

А опытные политические демагоги народный гнев против настоящих угнетателей переводили в национальные рамки, натравливая один народ на другой. И тогда наступало время погромов, издевательств и убийств вчерашних добрых соседей, одноклассников в школе или сослуживцев по работе. А виноватым и жертвой всегда оказывался более слабый. Так в исторической памяти двух народов, живущих на одной земле, фиксировались и откладывались надолго взаимные обиды.

Но, к счастью, есть и другие примеры; тогда представители двух народов, о которых мы говорим сейчас, объединялись и совместно боролись за общие идеалы свободы и равноправия.

Один из таких примеров – еврейские боевые формирования в составе Украинской Галицкой армии (УГА). Это было время, когда приближалось окончание Первой мировой войны, когда развивались империи, в которых целые народы подвергались национальному и религиозному угнетению. Одной из таких империй и была Австро-Венгерская, в которой народами второго сорта объявлялись славяне и евреи. Австрия войну проигрывала, и накануне неизбежного поражения император «милостиво разрешил» национальным меньшинствам выйти из состава империи. Этим немедленно воспользовались поляки и чехи, венгры и словаки. Попытались воспользоваться и украинцы, проживавшие в Галиции, где они составляли большинство населения. Земли эти в XIV веке были захвачены Польшей, а в 1772 году после ее раздела отошли к Австрии.

Положение западноукраинских евреев, которые составляли 12% населения (а во многих городах и местечках даже большинство жителей или уступали только полякам), было лучше, чем евреев в Восточной Украине, входящей тогда в состав Российской империи. Галицкие евреи не знали печально знаменитой «черты оседлости», погромов, здесь уже в конце XVIII века был принят так называемый «Эдикт о веротерпимости», формально признавший легитимность всех религий государства; а на протяжении XIX века евреи получили и гражданские права. Благодаря всему этому значительная часть галицких евреев достигла больших успехов в экономике региона, в интеллектуальных профессиях, в политической и культурной жизни общества и т.д. Конечно, идиллическими отношения считать нельзя, но более демократические порядки в державе давали больше возможностей для социального развития народов. Поэтому во второй половине XIX века и украинцы, и евреи уже имели свои политические партии, депутатов в выборных органах. А улучшению отношений между народами способствовал, в частности, и территориальный принцип формирования армии, и тот фактор, что повседневные потребности сводили очень часто украинца-крестьянина (абсолютное большинство украинцев проживало в сельской местности) с горожанином-евреем: торговым посредником, врачом, аптекарем, портным, сапожником, парикмахером, адвокатом… Украинец видел, что австрийская власть, придерживаясь принципа «разделяй и властвуй», открыто покровительствует в регионе польскому меньшинству, превращая его в руководящую силу общества. Таким образом, объективно украинцы и евреи могли быть союзниками. И самые дальновидные политики из украинского и еврейского лагерей понимали это. Так, например, объединившись, украинцы и евреи добились успеха на выборах в 1907 году.

Осенью 1918 года эти отношения вновь подверглись проверке. 1 ноября 1918 года недавно провозглашенное Польское государство должно было распространить свою власть и на Галицию. Чтобы не допустить этого, группа украинских офицеров и солдат (в основном из украинских формирований в австрийской армии – «січові стрільці») в ночь на первый ноябрьский день захватила Львов, и политики из украинских партий провозгласили создание Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР). В ответ на это Польша начала войну против молодого украинского государства. ЗУНР ответила созданием своей армии – Украинской Галицкой (УГА).

Офицеры 6-й бригады Галицкой армии. Винница, 11 ноября 1919 г. В нижнем ряду в центре — командир Еврейского ударного батальона Соломон Ляйнберг

Новое государство обещало полное равноправие всем гражданам без различия вероисповедания, пола, национальности, гарантировало евреям представительство в парламенте и местных органах власти. «Каждая из населяющих Украину наций имеет право… на национально-персональную автономию, то есть на самостоятельное проведение своей национальной жизни, что осуществляется через органы Национального Союза… Это есть неотъемлемое право наций, и ни одна из них не может быть лишена этого права или ограничена в нем» (Конституция ЗУНР, ст. 69, перевод мой — И.К.). Еврейская община должна была определить свое отношение к новому государству, но, как это часто бывает, выработать единое мнение так и не удавалось. Тем не менее, многие евреи добровольно вступали в украинскую армию. И в УГА были сформированы несколько боевых подразделений, которые так и назывались – еврейские.

Одною из первых таких формирований была Четвертая конно-пулеметная сотня, которая входила в состав Золочевской бригады. Командовал ею Салько Ротенберг.

Из воспоминаний украинского мемуариста, офицера УГА С.Гайдучка: «Командиром ее был назначен Салько Ротенберг.

Еврей? Да, еврей, но, знаете, – украинский еврей. Зимой был ранен, но вернулся назад в бригаду. Сколько же чистокровных украинцев не были ранены, а боялись оказаться в бригаде…

Эх, что за чудесная боевая часть была эта сотня! Обслуга пулеметов на конях верхом, 8 пулеметов на двуколках, несколько двуколок с патронами. Как легко такой частью распоряжаться в бою…

А к тому же хлопцы своих командиров любили!

Вы их видели на марше? Впереди – организованная командиром музыка. Звучат две скрипки и еще какой-то инструмент, плывет из широких грудей походная песня».

Я, к сожалению, не смог разыскать сведений о том, какие же песни и мелодии исполнял этот оркестр, но о его именно еврейском характере говорит даже подбор инструментов.

Бойцы-пулеметчики отважно дрались с поляками, а потом и с войсками большевиков. Особенно кровопролитными были бои в районе Коростеня, что недалеко от Киева. В этих сражениях погибло много воинов сотни, а Салько Ротенберг был тяжело ранен и скончался в госпитале Каменец-Подольского.

Самым крупным еврейским подразделением в УГА был «Еврейский ударный курень», которым командовал Соломон Ляйнберг, бывший поручик австрийской армии, а после провозглашения ЗУНР – командир еврейской милиции в городе Тернополе. Снова привожу свидетельство украинца, поручика УГА П.Вовка. Его воспоминания были изданы в Чехии еще в 1921 году:

«…тогда начало поступать в украинские части много еврейских интеллигентов, которые горели жаждой мести к полякам за их нечеловеческие издевательства и, наверное, потому, что почувствовали на своей шкуре разницу между неведомой им до того польской властью и бывшей перед тем восьмимесячной украинской… На протяжении нескольких дней явилось столько офицеров-евреев, что командование… передало начальство… поручику Ляйнбергу, а меня назначило его помощником. Офицерский состав этой группы состоял в большинстве из евреев…»

Точных данных о количестве бойцов в курене (батальоне) не сохранилось, цифры колеблются от нескольких сотен до 1200 человек. Кроме евреев в нем служили и украинцы. Что же касается чисто военной характеристики куреня, то о нем говорит само его название – «Пробойовый» (то есть «ударный»). И драться его ставили на самых тяжелых, важных и опасных направлениях в боях. Было в курене 4 сотни пехотинцев, пулеметная команда, взвод кавалеристов, взвод телефонистов, взвод саперов и даже радиостанция, которую собственноручно сумел собрать в полевых условиях сам Ляйнберг, по профессии электротехник.

Весной 1919 года, когда под напором польских войск украинские части отступали на восток, командование ставило еврейский курень на самые опасные участки. Так, в июле он прикрывал отход армии в районе города Скаллат, дав возможность войскам переправиться на левый берег реки Збруч. Там ему пришлось драться уже с войсками большевиков в районе Дунаевцев, Меджибожа, Проскурова (теперь – Хмельницкий), Винницы и дойти до киевского пригорода Святошино, а затем с боями снова отступать до Казатина и Бердичева. Была уже осень, когда еврейский курень потерял здесь более 60% своих бойцов. Но их сразила не пуля и не сабля врага, а эпидемия тифа. Остатки куреня были собраны в Виннице, откуда распределены по разным частям. Официально еврейская часть перестала существовать.

Группа остававшихся в живых после разгрома армии добралась до Одессы, откуда вместе с членами местной еврейской боевой дружины эмигрировала в Палестину, кое-кто остался на территории Советской Украины, а некоторые вернулись в Галицию, которая к тому времени была уже «восточной областью» Польши. Среди них был и Соломон Ляйнберг. В родном Тернополе он и был замучен в местной тюрьме (по другим сведениям – в лагере для интернированных военнопленных бывшей украинской армии) в 1920 году. Об этом славном сыне двух народов напоминает название улицы в самом центре Львова.

В УГА служили также евреи-медики, инженеры и техники.

Судьбы этих людей — пример толерантных межнациональных отношений, урок для современных политиков, в том числе в Украине, где, увы, рецидивы антисемитизма еще не сняты с повестки дня.

Автор: ИЛЬЯ КАБАНЧИК

 

Сын Льва Николаевича Задова-Зиньковского Вадим почти три десятилетия добивался реабилитации отца

В армии Нестора Махно, как свидетельствует автор «Истории махновского движения» Петр Аршинов, было немало евреев, но народная память сохранила имя только одного из них – Левы Задова (Льва Зиньковского), одного из ближайших сподвижников Нестора Ивановича.

Аршинов дает такую характеристику Задову: «Начальник армейской контрразведки, а впоследствии – комендант особого кавалерийского полка. Рабочий. До революции пробыл свыше 10 лет на каторге по политическому делу. Один из активнейших деятелей революционного повстанчества».

А вот что пишет о Задове Алексей Толстой в трилогии «Хождение по мукам»: «Имя Левки Задова знали на юге не меньше, чем самого батьки Махно. Левка был палач, человек такой удивительной жестокости, что Махно будто бы даже не раз пытался зарубить его, но прощал за преданность…». И еще: «Левка Задов сидел, пышно кудрявый, румяный, наслаждаясь властью над человеком, ужасом, который он внушал».

На уроках литературы я, учитель, зачитывал вслух эти строки – «в назидание потомству». А еще до этого, подростком, с увлечением читал эти страницы о коварном батьке Махно и его палаче Левке Задове. Читал и верил каждой строчке, каждому слову. А следовало ли? Алексей Толстой, пользуясь, как художник, правом вымысла, своего Леву Задова, конечно, выдумал.

На самом деле Зиньковский не был одесситом, как писал о нем Толстой. Он родился в 1893 году в еврейской земледельческой колонии Веселая в семье крестьянина. Пишут, что у отца Левы было всего лишь две десятины земли и одиннадцать детей. В 1900 году семья переехала в Юзовку, где ее глава занялся извозом.

Лева Задов, если принять во внимание его природные способности, вполне мог бы окончить с золотой медалью реальное училище (как придумал А. Толстой), если бы он туда поступил. Но Левку отдали в хедер, где меламед два года учил его писать и читать. В русской школе, он, видимо, вообще не учился. С трудом представляю себе, как мог начальник контрразведки махновского корпуса, а впоследствии полковник госбезопасности составлять деловые бумаги, а ведь приходилось же писать рапорты, докладные записки, протоколы, наконец, приговоры.

Лева был совсем еще мальчишкой, когда начал подрабатывать на мельнице: таскал тяжелые мешки с зерном, мукой. А потом устроился в доменный цех Юзовского металлургического завода каталем.

На заводе в то время действовала небольшая организация анархистов – человек 5-6. Задов становится анархистом, распространяет нелегальную литературу, организовывает митинги и стачку. Так пишут о нем сегодня. Сам Зиньковский на допросах в НКВД заявил, что он беспартийный, а с 1913 года по 1921 год был анархистом-коммунистом. Но что совершенно вне сомнений: в грабежах он участвовал. Правда, они их называли красивым словом «экспроприации», сокращенно: эксы. Лева показал себя очень способным экспроприатором: только в одном 1912 году он трижды участвовал в подобных делах. В Рутченково они напали на артельщика местного рудника, на станции Дебальцево – на железнодорожного кассира, а в Карани («возле Мариуполя», уточнит Лева для следователя) он ограбил почтовую контору. В 1913-м – арест, суд, и Лева получает 8 лет каторги.

Следствие длилось два года, которые Лева провел в Юзовской тюрьме, затем сидел в Бахмуте, Луганске, Екатеринославе. Февральская революция освободила его как политзаключенного. Задов снова в Юзовке на металлургическом заводе. Металлурги и шахтеры выбирают его депутатом городского Совета.

Весной 1918 года он вступил добровольцем в красногвардейский отряд, вместе с ним отступал из Донбасса в Царицын, участвовал в тяжелых боях, в которых проявил смелость и смекалку, из рядового скоро вырос в командира. Ненадолго. Вот его собственные признания:

«В августе 1918 года к нам в отряд прибыло распоряжение из Царицына о том, что мы становимся регулярной частью Красной Армии. Были и присланы деньги для выплаты зарплаты. Мне, как начальнику штаба, полагалось 750 рублей, а рядовому красноармейцу – 50 рублей. Я, как анархист, с этим положением не согласился. И с согласия командира отряда Черняка выехал в штаб Южного фронта, а оттуда был направлен на Украину, в тыл немцам…».

Последнее не совсем точно, не направлен он был, а сам направился. Впоследствии ему напомнили об этом, посчитав дезертиром. Как бы там ни было, но в оккупированной немцами Украине он примкнул к Махно. Было в то время Леве Задову 25 лет.

Он участвовал во всех крупных операциях и походах Махно. В том числе и в штурме Мариуполя в марте 1919 года. Здесь была создана так называемая инициативная группа, в обязанности которой входило получение от буржуазии наложенной на нее махновцами контрибуции и реквизиция одежды для партизан-повстанцев. Входили в эту комиссию, чуть ли не возглавляли ее братья Лев и Даниил Задовы. Кстати, в Мариуполе жила одна из шести сестер Левы Задова (остальные жили в Юзовке).

Лев Задов с женой и дочерью, 1926 г.

Однажды (дело было летом 1920 года, когда штаб Махно расположился в селе Туркеневка) к батьке подошел Федор Глущенко, сказав, что ему надо сообщить нечто очень важное. У Махно были срочные дела, он отмахнулся: «Доложи моему заместителю Куриленко».

Разыскав Куриленко, Глущенко честно признался, что был захвачен красными, и в Харькове чекисты пытались его завербовать. Чтобы вырваться, он дал согласие убить Махно. С этим его и отпустили в сопровождении Якова Дурного.

Куриленко немедленно разоружил и арестовал «манцевских шпионов», как назвали их по фамилии В. Манцева, возглавлявшего Всеукраинское ЧК. Их расстреляли без долгих разговоров, но в рассказе Глущенко была еще одна деталь: ему дали еще задание «прощупать» Леву Задова и постараться завербовать его. И некоторые члены штаба потребовали, чтобы Лева тоже был расстрелян.

По тем горячим временам схлопотать бы Левке Задову пулю от своих, но его спасла Галина Андреевна Кузьменко, жена Махно. «Мать» Галина вместе с Левой работала в комиссии контрразведки, ведавшей жизнью и смертью «клиентов», и прониклась к нему доверием и симпатией. Влиятельная супруга батьки вступилась за него, и это решило дело.

А вот другое свидетельство – воспоминание сына Левы Задова, полковника в отставке Вадима Львовича Зиньковского: «…Я в жизни не слышал от отца не только матерщины, но даже грубого слова. На примере отца и матери я не представлял, что в семьях могут быть скандалы. Отец был только «Левушка», мама – «Верунчик» или «Верусик». Он был добр и ласков – такое не забывается никогда, хотя ни силушкой, ни характером твердым судьба его не обидела».

Лева Задов был рядом с батькой Махно на всех извилистых путях его судьбы. Постоянно держа возле себя Даньку, младшего брата, он вместе с махновской армией совершил головокружительный рейд по деникинским тылам и строил анархическую «безвластную республику» со столицей в Екатеринославе.

Когда красные, разгромив Деникина при существенной помощи украинских повстанцев, вернулись, они по-прежнему враждебно отнеслись к махновцам. Армия батьки побеждена была сыпным тифом, она больше не существовала. Лева и Даня Задовы были в числе 40-50 человек, которые спасли больного тифом батьку. Когда Нестора Ивановича устроили в надежном безопасном месте, братья двинулись в Юзовку.

Лева прятался у сестры, а Даня – у матери. Недели через две из уголовного розыска пришли двое и арестовали Даню. По дороге в отделение милиции он пообещал своим «ангелам-хранителям» хорошее вознаграждение, мол, если его отпустят, он выроет махновские клады и – век свободы не видать – принесет им. И Даньку отпустили, не доведя до милиции. Он – немедленно к старшему брату. Ранней весной 1920 года они оба снова у Махно.

Осенью того года после примирения батьки с советской властью братья участвовали в разгроме Врангеля. Для операции в Крыму Махно выделил две группы: кавалерийскую и пехотную. Последней командовал Петренко, а Лева Задов был назначен ее комендантом. Что это за должность такая, сказать трудно, но факт: Сиваш он форсировал, в боях участвовал. Когда же Фрунзе, вероломно нарушив условия договора, начал разоружать махновцев, Лева вместе с группой бойцов (среди них был и Данька) сумел вырваться из Крыма. В чем в чем, а в мужестве и отваге Леве Задову никто не отказывал. Только в декабре 1920-го добрался он со своей группой в махновские места и присоединился к Нестору Ивановичу.

В метаниях Махно по Украине и России после того, как советская власть в третий раз объявила его вне закона, братья Задовы были рядом с батькой. Нестор Иванович сам писал, что Зиньковский выносил его, раненого, из огня «почти на руках», что последние сотни километров он находился под неусыпной охраной своего верного соратника.

О роли Левы Задова при переходе Днестра в Румынию 28 августа 1921 года рассказывает в своих воспоминаниях Виктор Белаш: «27-го августа к вечеру достигли реки Днестр. Здесь Махно выступил с речью, в которой подвел итог и осветил дальнейшую перспективу повстанческого движениия. Повстанцев, которые не пожелали сложить оружие и уйти за границу, организовали в отряд и поручили (с целью отвлечь от переправы силы красных) завязать бой северней г. Каменки. Леве Задову поручалось изучить и организовать переправу.

Задов с отрядом человек в 20 выехал к реке. Вскоре они под видом красного карательного отряда, преследующего махновцев, сблизились с отрядом пограничников. Дабы усыпить бдительность пограничников, Задов закричал им: «Это вы вызывали нас на помощь? Где махновцы? Пора кончать!». Отряды сблизились, и махновцы без выстрела обезоружили пограничников.

Через границу была переправлена первая пробная группа, которая была нормально принята румынами, и после переговоров с ними был дан сигнал к переходу Днестра остальными повстанцами.

Уже у самой воды Задов снял с пальца золотое кольцо с камнем и отдал его беременной Галине Андреевне (жене Махно), объяснив, что это единственная ценность на весь отряд, и, возможно, румыны не посмеют ее обыскивать, и это хоть как-то, на первых порах, сгладит нужду, которая их ждет на том берегу.

А на том берегу повстанцы были разоружены и интернированы».

Исключение было сделано только для самого Махно, его жены, да еще Левы Задова и его брата – им разрешили жить в Бухаресте. Жить, однако, было не на что. Задовы добровольно отправились в лагерь для интернированных, затем попали в город Гимеш, где работали на лесопилке, влача жалкое существование.

В 1924-м румынская Сигуранца создала террористическую группу для заброски ее в СССР. Зиньковский-Задов согласился эту группу возглавить. Переправившись через Днестр, Задов воскликнул:

– Ребята, ну его к черту, этот террор. Пошли сдаваться.

С братьями Задовым и Зотовым (в Румынии Даня взял себе этот псевдоним) чекисты обошлись более чем любезно. Мало того: обеспечили жильем, трудоустроили. На приличные должности с неплохим жалованьем. И где? В ГПУ.

Невероятно! Но факт. Человеку с такой громкой известностью в Украине, какой пользовался Лева Задов, сразу же «за просто так» простили все прегрешения против советской власти?

В 70-е я был дружен с Алексеем Самойловичем Яроцким, который провел на Колыме лет двадцать пять, если не больше. Однажды Алексей Самойлович сказал мне:

– Знаете ли вы, что Левка Задов купил себе теплое местечко в ГПУ-НКВД, выдав чекистам места, где были захоронены клады батьки Махно? Что Нестор Иванович в бытность свою в Париже пытался «выцарапать» с Украины запрятанные там сокровища – это неопровержимый факт. Что с этой целью посылал он в родные места верных людей – тоже факт доказанный…

Поручиться, что эта версия – не легенда, я не могу, но…

Что было дальше? Лев Николаевич Зиньковский оказался способным чекистом, в Одессе ведал заграничной разведывательной сетью, раскрыл несколько групп террористов. Не липовых, а всамделишных.

Вот список его поощрений. 1929 год. Благодарность ГПУ УССР и денежная премия за ликвидацию крупного диверсанта. Зиньковский брал его лично и был при этом ранен в руку. В том же году ему вручили маузер с золотой монограммой: «За боевые заслуги». Через три года Одесский облисполком награждает его именным боевым оружием – за активную и беспощадную борьбу с контрреволюцией. 1934 год. Денежное вознаграждение за ликвидацию группы террористов.

Его арестовали 3 сентября 1937 года. Обвинили в связях с иностранными разведками, прежде всего румынской. Однако никаких доказательств следствие представить не сумело. Даже такой нецеремонившийся орган, как особое совещание НКВД СССР, не утвердил обвинение и направил дело на доследование. Тогда следователь применил к Зиньковскому «особые методы», и Лев Зиньковский «признал», что работает на румынскую, английскую и еще какие-то разведки.

Самого следователя расстреляли в 1939 году, установив, что тот занимался фальсификацией следственных дел. Но к тому времени Лев Николаевич Зиньковский-Задов уже год лежал в земле сырой.

Что стало с семьей Задова, догадаться нетрудно. Для начала его жену с двумя детьми и старушкой-матерью выселили из трехкомнатной квартиры. Потом Веру Матвеенко, уроженку Кременчуга, посадили в тюрьму, но, к счастью, вскоре выпустили. Ее и Левы Задова дочь Алла погибла в бою, защищая Севастополь. А сын Вадим Львович, 1926 года рождения, фронтовик, награжден боевыми орденами, в 1977-м вышел в отставку в звании полковника. Два его сына – внуки Левы Задова – стали офицерами Советской Армии. Подрастают четыре правнука Льва Николаевича Зиньковского-Задова.

Не скрою, мне трудно избавиться от стереотипов, полученных в юности. И потому я решил рассказать все, почти все, что знаю о Леве Задове. Пусть теперь читатель сам себе ответит на вопрос, вынесенный в заголовок этой главы.

 

Автор: Лев Яруцкий. Глава из книги «Евреи Приазовья», makhno.ru

 

Маркус Клингберг

Прошлой осенью в Париже на 98-м году жизни скончался советский шпион (или разведчик – как кому больше нравится) Маркус, он же Марк, он же Мордехай Клингберг. По этому поводу бывший глава ШАБАКа, а ныне депутат Яаков Пери («Еш атид») заявил, что Клингберг был одной из самых крупных фигур из всех, кого КГБ когда-либо задействовал в Израиле, и нанес еврейской стране ущерб куда больший, чем все остальные советские агенты…

Я задумал написать большой очерк о Маркусе Клингберге еще в 1994 году, когда адвокат Авигдор Фельдман не в первый раз поднял вопрос о его досрочном освобождении по состоянию здоровья. Мне удалось найти телефон близкого друга доктора Клингберга, затем встретиться с Авигдором Фельдманом, но ни первый, ни второй не захотели обсуждать подробности дела Клингберга.

– Я не говорю, что он невиновен, и вообще не хочу сейчас ворошить прошлое, – сухо сказал Авигдор Фельдман. – Я лишь утверждаю, что в настоящее время он не представляет никакой опасности для страны, он тяжело болен и может быть освобожден по соображениям гуманности.

Но только через четыре года Маркус Клингберг вышел на свободу по состоянию здоровья – спецслужбы не могли забыть и простить совершенное им преступление. И значит ворошить прошлое все-таки стоило…

***

Возможно, мир вообще ничего не узнал бы о деле Клингберга, если бы не австралийский журналист Питер Прингель, работавший сразу в целом ряде престижных австралийских, американских и английских изданий. Летом 1985 года его вызвал к себе редактор элитарного журнала «Атлантик ментали» и предложил провести детальное журналистское расследование.

– Ты любишь такие дела, Питер, – сказал он, протягивая Прингелю гаванскую сигару. – Я предлагаю тебе написать о кислотных дождях, но не так, как об этом писали до сих пор. Ты, наверное, слышал, что недавно под Оренбургом выпал именно такой дождичек, вследствие чего сотни людей умерли и тысячи оказались в больнице. В Пентагоне и в ЦРУ уверены, что дождь не был случайным, речь идет о новом биологическом оружии русских, которое они в свое время уже испытывали во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже, и под это дело наши военные, разумеется, пытаются выбить новые бюджеты на исследования. Но есть ученые, которые убеждены, что те смертоносные дожди в Азии были порождены некой цепочкой естественных причин, то есть все дело было в ужасной, но все-таки банальной естественной эпидемии. Хорошо было бы выяснить, кто из них прав, и не хотят ли наши вояки под предлогом советской угрозы вновь залезть в карман налогоплательщика…

Прингель с энтузиазмом взялся за новое задание. Переворошив груду литературы по этому вопросу, он стал искать специалиста, который мог бы прокомментировать самые противоречивые мнения, и кто-то из американских ученых порекомендовал ему встретиться с заместителем директора Института биологии в Нес-Ционе доктором Маркусом Клингбергом.

Маркус Клингберг незадолго до своего ареста

Спустя несколько дней Прингель уже был в Израиле, где намеревался лично встретиться и переговорить с маститым ученым. Он без особого труда нашел телефоны его близких друзей и коллег, а затем и телефон самого Маркуса Клингберга. Но странное дело – как только он называл это имя и говорил, что хочет с ним побеседовать, лица его собеседников каменели, и они отказывались продолжать с ним беседу, а жена доктора Клингберга Ванда сказала Прингелю, что ее муж сбежал из дома с молодой любовницей, а сейчас, кажется, лечится в какой-то психиатрической клинике за рубежом…

Чем дольше журналист разыскивал Маркуса Клингберга, тем больше усиливались его подозрения. Наконец он решил, что лучше всего действовать напрямую, и направился в Институт биологии в Нес-Циону. Оставив взятую напрокат машину на стоянке, Прингель подошел к будке охранника и протянул ему свои документы.

– Я хотел бы встретиться с кем-нибудь из руководителей института, – сказал он.

Охранник покрутил диск внутреннего телефона, с кем-то минут пять побеседовал на иврите, а затем ответил:

– К сожалению, вход посторонним на территорию института воспрещен. Вас просят покинуть прилегающий к нашему учреждению участок…

Когда, кусая губы от негодования, Прингель вернулся в машину, он обнаружил, что ее обчистили. Причем золотой портсигар с инкрустацией из рубинов лежал на месте, как и золотая ручка «паркер» и еще ряд вещиц, стоивших не одну сотню долларов. Зато грабители «увели» его зарубежный паспорт и блокнот, в который он записывал все перипетии своих поисков Маркуса Клингберга.

– Должно быть, вы стали жертвой мелких воришек, – не моргнув глазом, сказал ему офицер израильской полиции, которому Прингель подал жалобу об ограблении.

– Интересные у вас тут мелкие воришки! Лежащий на виду в «бардачке» золотой портсигар для них действительно, видимо, ничего собой не представляет, им подавай блокнот и документы! – огрызнулся Прингель.

Ограбление еще сильнее разогрело зревшие в нем подозрения. Он позвонил в редакцию «Атлантик ментали», сообщил, что отказывается продолжать журналистское расследование, и тут же сел отстукивать на машинке небольшую заметку в «Обсервер».

«Израильский институт скрывает тайны биологической войны» – отбил он заголовок и начал писать, что биологический институт в Нес-Ционе является сверхсекретным учреждением, в котором, судя по той отрывочной информации, которую ему удалось раздобыть, ведутся разработки химического и биологического оружия. Заместитель директора этого института Маркус Клингберг, писал Прингель, пропал бесследно около двух лет назад. По всей видимости, он арестован израильскими спецслужбами по подозрению в шпионаже в пользу некой западной державы…

Заметка получилась небольшая, но поистине сенсационная – именно из нее мир впервые узнал, что Израиль якобы располагает химическим и биологическим оружием.

***

Ванда и Маркус Клингберг в 50-х годах

Прингель угадал: Авраам Маркус Клингберг был действительно арестован по обвинению в шпионаже… но только в пользу СССР еще в январе 1983 года и с тех пор находился за решеткой. На суде, приговорившем его к 20 годам тюремного заключения, представители ШАБАКа и «Моссада» назвали Клингберга «самым опасным и самым крупным за всю историю Израиля советским шпионом, нанесшим колоссальный урон безопасности страны»…

Авраам Маркус Клингберг родился в 1915 году в Варшаве в ультрарелигиозной семье. Как все еврейские мальчики, в детстве посещал хедер и талмуд-тору. И так же, как многие еврейские мальчики того времени, подростком он оставляет веру своих отцов и дедов, поступает в обычную среднюю школу, с блеском оканчивает ее и сразу после получения аттестата зрелости становится студентом медицинского факультета Варшавского университета. В 1939 году, опять-таки как тысячи его еврейских сверстников, студент Маркус Клингберг бежит на восток, спасаясь от нацистов на территории СССР и оставляя за спиной всю свою так и не пожелавшую двинуться с места семью.

Оказавшись в СССР, Клингберг пытался завершить медицинское образование в Минске, но в 1941 году началась война, и он ушел добровольцем в Красную армию. Какое-то время он находился на передовой, но вскоре был тяжело ранен в ногу.

Наверное, при желании Клингберг мог бы получить после такого ранения «белый билет», но он требует, чтобы его вернули в строй, и напоминает о своем незаконченном медицинском образовании…

Какое-то время капитан Маркус Клингберг работает в медслужбе, затем его переводят в Москву, где он возобновляет учебу в мединституте и одновременно продолжает работать в военной медицине. На талантливого врача обращают внимание. Его все чаще посылают в освобожденные от немцев города и села, где то и дело вспыхивают различные эпидемии, и вскоре за ним прочно закрепилась слава блестящего эпидемиолога.

В 1945 году, после окончания войны, майор Клингберг едет в родную Варшаву, чтобы узнать, жив ли кто-нибудь из родных, и узнает, что все его близкие сожжены в Треблинке. В Варшаве он знакомится с девушкой по имени Ванда, сумевшей чудом вырваться из гетто и укрыться в одном из монастырей. Как и у Клингберга, война отобрала у Ванды всю ее семью, как и Клингберг, она в свое время училась на медицинском факультете…

Вскоре Ванда и Маркус отпраздновали свадьбу и, решив, что им нечего делать в Польше, перебрались в Швецию. Там в 1947 году родилась их дочь Сильвия, и там их застала весть о возрождении еврейского государства…

Несмотря на протесты жены, мечтавшей жить в Штатах, Маркус принимает решение перебраться в Израиль. Нет, не потому, что он был сионистом, просто в нем вдруг проснулся еврей, и он решил в память о своих погибших родителях жить на еврейской земле.

В Израиле семью принимают с распростертыми объятиями – молодой стране нужны врачи, а тем более эпидемиологи, так как прибывавшие из разных стран новые репатрианты привозили сюда различные заразные болезни, и в лагерях для новых граждан страны то и дело вспыхивали эпидемии.

Клингберги поселились в Яффо, в доме, специально предназначенном для врачей, в котором царила особая атмосфера профессионального братства. Впрочем, атмосфера всеобщего братства вообще была необычайно характерна для Израиля 50-х годов…

Так как Маркус Клингберг прекрасно зарекомендовал себя с профессиональной точки зрения, его знакомят с профессором Давидом-Эрнстом Бергманом, как раз приступившим к созданию института в Нес-Ционе.

Давид Эрнст Бергман, близкий друг Бен-Гуриона, сумел убедить Старика, что в будущей глобальной войне преимущество окажется у того, кто будет располагать всеми видами оружия массового поражения и одновременно средствами защиты от него. Бен-Гурион поддерживает идею превращения созданного еще первым президентом страны Хаимом Вайцманом химико-биологического научного центра в мощный НИИ, в котором наряду с открытыми исследованиями будут вестись разработки, дающие Израилю возможность обрести свое ядерное, химическое и биологическое оружие. И если до 1956 года Институт находился под попечительством Тель-Авивского университета, а данные о его годовом бюджете публиковались в открытой прессе, то с 1956 года он переходит в непосредственное ведение канцелярии главы правительства, и отныне его бюджет покрыт завесой тайны. Известно лишь, что в Институте шла напряженная работа в области вирусологии, токсикологии и эпидемиологии. Главой эпидемиологического отделения был Маркус Клингберг. Доступ к важнейшим государственным тайнам ему обеспечивало членство в социалистической партии МАПАЙ, почти безраздельно правившей тогда Израилем. Партбилет позволял Клингбергу быть вхожим в высшие политические круги страны и водить знакомство со многими министрами и депутатами кнессета.

Постепенно Институт превращался в небольшой научный городок, разрабатывавший десятки собственных проектов и выполнявший специальные заказы Пентагона. В 1957 году к должностям Клингберга (глава отделения в институте в Нес-Ционе и лектор в Тель-Авивском университете) прибавилась еще одна: он стал главой комиссии по подтверждению дипломов врачей, прибывших из СССР и стран Восточной Европы. Многие из них утверждали, что они потеряли документы об образовании…

А спустя какое-то время руководство института сообщило Маркусу Клингбергу, что хочет повысить его в должности и поднять ему зарплату, но для этого необходимо получить копии его документов об образовании. Клингберг ответил, что потерял все документы при переезде, но начальство настаивало…

***

В этой ситуации Клингбергу не оставалось ничего другого, кроме как обратиться в советское посольство с просьбой запросить его документы об образовании в Москве и в Минске.

Для сотрудников посольства визит Клингберга был подарком: они давно уже получили задание добыть информацию о деятельности института в Нес-Ционе, но выполнить это задание не представлялось возможным. И вдруг к ним собственной персоной заявляется один из ведущих сотрудников этого института! Вот только как его завербовать?

Ответ на этот вопрос подсказали пришедшие из Москвы документы: оказывается, Клингберг не завершил учебу на последнем курсе медицинского института и, следовательно, не имел права на звание врача.

– Ну что, Марк Абрамович, – сказал ему во время следующего визита один из сотрудников посольства, – либо мы будем дружить, и тогда вы получите все необходимые документы, либо оставим все как есть, и тогда вы никто, врач-недоучка, самозванец. А ведь вам, насколько мне известно, прочат должность профессора!

И Клингберг согласился «дружить».

Что подвигло его к согласию на подобное сотрудничество? Только ли боязнь разоблачения в глазах коллег и крах карьеры? Те, кто знал Клингберга, утверждают, что это совсем не так. Он любил свою работу, но не стал бы цепляться за карьеру. Да и даже, если бы ему грозило разоблачение, всеми годами своей предыдущей работы он доказал, что является прекрасным, высокопрофессиональным врачом и ученым… Нет, все, видимо, было гораздо сложнее. Маркус Клингберг, с одной стороны, не мог не испытывать благодарность к Советскому Союзу за то, что эта страна спасла ему жизнь, дала возможность продолжить образование и, в принципе, способствовала его карьере (вспомним, что войну Клингберг закончил в чине майора медицинской службы и ему предлагали продолжить работу при ГРУ). С другой стороны, часто выезжая на научные конференции, он сблизился с теми американскими учеными, которые считали, что у США не должно быть монополии ни на один вид оружия массового поражения; что СССР играет важную роль в стабилизации политической ситуации в мире и т.д., то есть стояли на откровенно просоветских позициях. Видимо, именно эти соображения и взяли в конце концов верх. Во всяком случае, за свою работу в качестве шпиона он не получил ни копейки, ни цента, ни агоры. А работу проделал поистине огромную.

После того, как Клингберг согласился на «сотрудничество», его обучили приемам фотографирования документов, прослушивания и всему тому, что должен знать разведчик. В течение многих лет он передавал в СССР сверхсекретную информацию обо всем, что происходит в стенах его института, в котором работало к тому времени более 300 ученых. Таким образом, Советский Союз (а значит и арабские страны) был в курсе того, каким химическим и биологическим оружием обладает Израиль и от каких видов аналогичного оружия он разработал эффективную защиту. А это означало, что в течение десятилетий институт в Нес-Ционе работал зря.

Вот почему Маркуса Клингберга назвали самым опасным шпионом за всю историю страны, а ущерб, нанесенный им ее обороноспособности, был оценен во много миллионов долларов…

***

То, что советская разведка в курсе всех новых разработок института в Нес-Ционе, ШАБАК начал подозревать еще в 60-е годы. В 70-е это стало ясно окончательно, и израильские спецслужбы решили во что бы то ни стало вычислить советского агента. Тогда один из коллег Маркуса Клингберга указал на него, как на потенциального шпиона, и выразил уверенность, что утечка информации идет только через него.

Клингберг был вызван в ШАБАК и прошел проверку на детекторе лжи, которую выдержал с редкостным хладнокровием. Проверка показала, что подозрения беспочвенны. Правда, как выяснилось позже, определенная ответственность за это лежала на проверяющих: они задавали вопросы неправильно. К примеру, Клингберга спросили, работает ли он на польскую разведку. Он ответил «нет», и это была правда, так как он работал на КГБ. Спустя несколько лет он снова был вызван на такую проверку и снова вышел из нее чистый, как стеклышко.

Но в 1982 году, когда утечка информации стала нетерпимой, ШАБАК вновь решил заняться Клингбергом, подключив к этому делу и «Моссад». Сотрудники «Моссада» установили круглосуточное наблюдение за подозреваемым и выяснили, что тот выехал на очередную научную конференцию в Швейцарию раньше, чем следовало, – по всей видимости, чтобы встретиться там с советским резидентом. Наблюдение за рубежом подтвердило это предположение, но, тем не менее, спецслужбы не торопились с арестом. ШАБАК снял специальную квартиру, из которой круглосуточно следил за Клингбергом и прослушивал все его разговоры. Когда необходимые доказательства его вины были получены, прокуратура выдала ордер на арест, но только на 48 часов.

Все попытки тогдашнего министра обороны Ариэля Шарона продлить этот срок закончились безрезультатно. Значит, нужно было придумать некий ход, который помог бы легко «расколоть» Маркуса Клингберга. И такой ход вроде бы был найден…

В начале 1983 года начальник советского отдела «Моссада» пришел к Клингбергу по очень важному, как он сказал, делу.

– Доктор Клингберг, – продолжил он, – вы, конечно, помните экологическую катастрофу в Милане, когда произошла утечка отравляющих веществ. Нечто подобное случилось в Малайзии. У нас нет с этой страной дипломатических отношений, но в некоторых областях мы сотрудничаем, и у вас есть возможность на месте понаблюдать за последствиями аналогичной катастрофы. Вы готовы туда поехать?

– Конечно, – откликнулся Клингберг.

А спустя день информация о несуществующей катастрофе в Малайзии была передана СССР… Никаких сомнений не оставалось: Клингберг – предатель.

17 января он простился с женой, взял чемодан и вышел во двор своего дома на тель-авивской улице Ласков, где его уже ждала машина.

– Нам нужно еще раз заехать в один дом для последнего инструктажа, – сказал сидевший за рулем сотрудник ШАБАКа, и ничего не подозревавший Клингберг благодушно кивнул.

Но на квартире, куда они прибыли, Клингберга ждал отнюдь не инструктаж.

– Ты предатель, дерьмо! – кричал полковник ШАБАКа Хаим Бен-Ами, швыряя чемодан Клингберга на пол… – Подонок! – продолжал он, вываливая из чемодана вещи Клингберга и швыряя в сторону.

– Мы опаздываем на самолет! – спокойно заметил в этот момент Клингберг.

– Твой самолет полетит теперь только в одну сторону. Я жду от тебя признания. Доказательства у нас есть, – продолжал свое психологическое давление Хаим Бен-Ами.

– Мы опаздываем на самолет! – продолжал твердить Клингберг, а потом прервал возгласы Бен-Ами еще одним замечанием, – меня уже дважды проверяли на верность, и оба раза потом извинялись…

– Ну что ж, извинимся и в третий раз, если ошиблись, – уже спокойнее сказал Бен-Ами. – Хотя, думаю, на этот раз извиняться нам не придется…

***

Поняв, что так просто Клингберга не расколешь, Бен-Ами прибег к старой, как мир, игре в доброго и злого следователей. Сам он играл злого. При этом он обратил внимание на то, что 65-летний Клингберг держит в портмоне фотографию своего отца. Именно отца, а не жены и детей, значит, больше всего на свете ему была дорога память о родителях. На этом Бен-Ами и решил сыграть.

– Ты предатель, – говорил он Клингбергу на допросе. – Причем не просто предатель, а дважды предатель. Ты предал свою страну и память своих покойных родителей…

«Добрый» следователь Йоси Гиносар, естественно, всячески сочувствовал Клингбергу и говорил, что в его ситуации так поступил бы каждый, а теперь надо просто покаяться…

Закончилось это тем, что Клингберг, отказавшись давать показания Бен-Ами, стал подробно рассказывать Гиносару, как до 1967 года он встречался с советскими резидентами в Израиле, а после того как были разорваны дипломатические отношения между Израилем и СССР, организовывал такие встречи в ходе различных международных конференций…

***

Остальное уже не так интересно: Клингберга держали в одиночке, он пытался совершить самоубийство, объявлял голодовки, тяжело заболел… На свободу в 1998 году он вышел изможденным, качающимся от слабости стариком.

Впрочем, был в этой истории еще один любопытный поворот… В 1988 году Клингберг едва не стал объектом тройного обмена: США должны были обменять Клингберга на Джонатана Полларда, а затем его же – на американских разведчиков, сидящих в советских тюрьмах. Но Израиль в придачу к Клингбергу потребовал информацию о пропавшем штурмане Роне Араде, и сделка не состоялась.

Имя Маркуса Клингберга вновь мелькнуло в заголовках израильских газет летом 2007 года, накануне выхода в свет его мемуаров. Выпущенный из тюрьмы за несколько лет до окончания отведенного ему наказания под тем предлогом, что он смертельно болен, Клингберг не только не умер в последующие 10 лет, а уехал к дочери в Париж, где написал мемуары, на которых неплохо заработал.

В них 92-летний шпион, в частности, писал, что израильская контрразведка, расследуя его деятельность, так и не узнала главного. Во-первых, следователи ШАБАКа не поняли, что он, Клингберг, был пусть и чрезвычайно ценным, но всего лишь поставщиком секретной информации, а подлинным резидентом советской разведки в Израиле в те смутные годы была… его жена Ванда. Но самое главное заключается в том, что, если верить мемуарам Клингберга, в 70-х годах ему с женой удалось завербовать для работы на СССР одного из самых крупных израильских ученых, лауреата Государственной премии Израиля. И информация, которую этот ученый поставлял в Москву, была ценнее, чем та, которую передавал Маркус Клингберг.

В мемуарах он рассказывает, что этот ученый умудрялся получать разрешения на участие в научных конференциях, проходивших в СССР, уже после разрыва дипотношений между Москвой и Иерусалимом. Там он и передавал ГРУ добытую им информацию. При этом ученого каждый раз инструктировали в ШАБАКе о том, как себя вести, если его вдруг попытаются завербовать гэбэшники. «Это было то же самое, что инструктировать кота, как ему вести себя перед миской сметаны», – с усмешкой пишет Клингберг. Имя этого ученого он в своих мемуарах, естественно, не называет. Ну, а о Ванде он позволил себе упомянуть только потому, что к моменту выхода мемуаров в свет она уже покоилась на тель-авивском кладбище.

Мемуары Клингберга свидетельствует о том, что он нисколько не раскаялся в своих деяниях и не испытывал никакого чувства вины перед Израилем. Впрочем, судя по всему, он был одним из тех людей, кто ни при каких обстоятельствах не меняет своих убеждений. Похоже, с годами он еще больше укрепился в мысли, что служил делу мира и содействовал предотвращению новой мировой войны.

Последние годы до своей смерти 30 ноября 2015 года Маркус Клингберг жил в Париже у дочки и внука, но часто появлялся в Москве. Он получал от Израиля пенсию – немногим более 2 тысяч евро, но жаловался, что ее катастрофически не хватает на съем квартиры и медицинскую страховку. И при этом едва ли не открыто смеялся над израильскими судьями, поверившими, что жить ему остается всего несколько месяцев. Как видим, он прожил после этого еще 17 лет, нисколько не мучаясь угрызениями совести…

 

Автор: Петр Люкимсон

В эти июльские дни исполнилось сорок лет со дня проведенной израильским спецназом операции «Шаровая молния», более известной как «Операция Энтеббе». Эта акция израильтян и до сегодняшнего дня считается самой успешной за всю историю антитеррористической операции.

О ней наш сегодняшний рассказ.

Именно такой аэробус «Эйр Франс» угнали террористы

Ночью 4 июля 1976 года в Уганде было жарко — в переносном смысле слова даже жарче, чем в прямом. Потому что именно в эту ночь в Уганде Моссад провел свою самую успешную операцию.

Едва ли в мире найдется крупный международный аэропорт, который можно назвать оазисом тишины и спокойствия, но 27 июня 1976 года афинский аэропорт, несомненно, побил все рекорды перегруженности и бестолковости. По залу вылета сновали сотни растерянных пассажиров. Давка отчасти объяснялась тем, что греческий наземный персонал, в том числе и полиция, объявил забастовку. Уровень доверия достиг апогея: пассажиры досматривались кое-как, да и то далеко не все.

Несмотря на неразбериху, аэробус А300 авиакомпании «Эйр Франс», следовавший рейсом 139 Тель-Авив — Париж с дозаправкой в Афинах, вырулил на взлетную полосу точно по расписанию…

Красное табло с изображением застегнутого ремня еще не погасло, когда в салоне раздается женский крик. Через пару минут перед пассажирами появляется заметно побледневшая стюардесса, которая просит пассажиров не волноваться. Атмосфера напряжения становится невыносимой, и тут по салону разносится женский голос с немецким акцентом: «Самолет находится под контролем организации «Революционные ячейки» и Национального фронта освобождения Палестины». Женщина продолжает говорить, теперь она отдает команды. Все пассажиры должны сдать имеющееся у них оружие и другие опасные предметы, затем поднять руки вверх и не двигаться. Стюардессы, выполняя чье-то приказание, отдергивают шторы, и пассажиры экономического класса видят двух террористов — прилично одетого мужчину с усами и бородой и молодого человека арабской внешности, в руках у них пистолеты и гранаты без предохранителей. Никто уже не обращает внимания на то, что табло «Пристегните ремни» погасло.

1-й день, воскресенье

Аэробус А300

Аэропорт Энтеббе, Уганда

В абсолютной тишине пассажиры выполняют очередное требование немки — опускают паспорта в черный целлофановый мешок для мусора, с которым их обходит один из похитителей. С тех пор, как они вылетели из Афин, прошло уже больше часа, но никто так и не сообщил заложникам цель полета. Стюардессы раздают напитки, стараясь вести себя как обычно. Иногда густая пелена облаков под самолетом рассеивается. Становится видно, что самолет летит над водой, о чем пассажиры тут же шепотом, стараясь не привлекать лишнего внимания, сообщают друг другу.

Наконец самолет начинает снижаться. Один из террористов громко объявляет:

— Мы приземляемся в столице Ливии — Бенгази. Здесь вас покормят. Ведите себя тихо, из самолета никто не выйдет. Мы полетим дальше.

Самолет стоит в Бенгази семь часов — максимальный срок, который ливийский лидер Муаммар Каддафи отвел террористам. Вскоре после приземления одна беременная пассажирка успешно имитирует родовые схватки. Напуганные террористы выуживают из черного пакета паспорт гражданки Великобритании и поспешно высаживают женщину. Уже через несколько часов она будет давать показания Скотланд-Ярду.

Кабинет премьер-министра, Израиль

Греческие диспетчеры не сразу заметили, что рейс 139 замолчал. Зато израильская разведывательная служба, имевшая привычку прослушивать все рейсы, подавляющее число пассажиров на которых евреи, мгновенно составила донесение в кабинет министров: «Аэробус А300 авиакомпании «Эйр Франс» с 248 пассажирами на борту, половина из которых евреи, либо потерпел катастрофу, либо захвачен террористами».

— Это все? Больше никакой информации? — премьер-министр Израиля Ицхак Рабин, ознакомившись с донесением, поднял глаза на министра транспорта.

— Мы пытаемся выяснить подробности, но пока знаем лишь, что самолет изменил курс и теперь летит не на север, а на юг.

Рабин молча откинулся на спинку кожаного кресла. Может быть, это недоразумение? Точно. Пилот решил, что в Париже прохладно, высунулся в салон, крикнул пассажирам: «А не полететь ли нам на юг?» — и его все поддержали… Что за бред! Рабин нажал кнопку связи с секретарем.

— Срочно ко мне всех министров! Да, а еще командующего спецназом Дана Шомрона. И принесите какой-нибудь еды. Думаю, мы нескоро отсюда выйдем.

2-й день, понедельник

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Премьер-министр Израиля Ицхак Рабин

Солнечные блики скользят по бескрайнему озеру Виктория, раскинувшемуся близ аэропорта Энтеббе. Раннее утро. Угандийское радио передает сообщение о том, что «его сиятельство фельдмаршал доктор Иди Амин Дада великодушно предоставил борцам из Народного фронта освобождения Палестины право разместить захваченных ими заложников в аэропорту Энтеббе».

Заложников под конвоем переводят из самолета в старое здание аэропорта. Огромное помещение с грязными окнами, пыльными полами и самыми разными стульями. Спустя пару часов угандийские солдаты ставят перед заложниками котелки с мясом и рисом, а также графины с мутной водой. Некоторые отказываются от мяса и воды, так как все еще верят, что застряли здесь ненадолго.

Вечером заложников навещает двухметровый гигант — президент Уганды Иди Амин Дада. Он сообщает заложникам, что будет способствовать их освобождению. После ухода президента угандийский врач дает каждому заложнику по две таблетки от малярии, которые все послушно принимают.

Кабинет премьер-министра, Израиль

Министр обороны Израиля Шимон Перес

Премьер-министр дочитывает показания англичанки в тот момент, когда в кабинет заходит министр обороны Шимон Перес. У него есть новости.

— Самолет в Уганде. Мы в руках этого сумасшедшего.

На секунду наступает тишина, потом все разом начинают разговаривать. «Этот сумасшедший» Иди Амин не только считается самым одиозным политическим лидером в мире, но и одним из главных врагов Израиля.

Командующий спецназом Дан Шомрон просит слова.

— Это шанс «Моссада» показать, на что он способен.

— Что за фантазии! — Рабин с досадой махнул рукой в сторону Шомрона. — Как вы себе это представляете? Нашим самолетам нужно пролететь над арабскими территориями, обмануть советские системы слежения в Сомали… Это нереально. Бред. У нас в запасе минимум двое суток, подождем. Амин наслаждается властью и вниманием и постарается потянуть время.

3-й день, вторник

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Те заложники, которым удалось вздремнуть, просыпаются на рассвете. Никто уже не брезгует принесенной солдатами мутной водой. Некоторые рассуждают о том, что храпящим следовало бы спать в отдельном углу. День проходит без происшествий. Ближе к вечеру в зале появляется немка, у нее красные зрачки (возможно, из-за наркотиков), в руке она держит лист бумаги. Выйдя на середину зала, немка зачитывает список, состоящий сплошь из еврейских фамилий. Названные должны пройти в соседнее помещение. Люди напуганы, некоторые женщины плачут.

Селекция заканчивается, и один из террористов включает радио. В новостях сообщают, что французских заложников освободят на следующий день, а еврейские заложники будут уничтожены, если международное сообщество не согласится обменять их на 53 осужденных террориста к четвергу.

Кабинет премьер-министра, Израиль

— Сорок из этих террористов сидят в израильских тюрьмах! — Министр обороны Шимон Перес раздражен. Он ослабил узел галстука и, кажется, сейчас сломает карандаш, который ожесточенно вертит в руке.

Из дальнего угла кабинета слышится кашель.

— Вы что-то хотели сказать, генерал Шомрон?

— Мюнхен, 1972 год.

Прямое попадание. Тогда, во время Олимпиады, палестинской организацией «Черный сентябрь» были взяты в плен и убиты 11 израильских спортсменов. Операция по освобождению была провалена немецкими полицейскими, вооруженными лишь винтовками. После слов генерала в кабинете абсолютная тишина, все ждут решения премьер-министра.

— Продолжайте переговоры, мы должны тянуть время. — Рабин поворачивается к Шомрону: – Генерал, я жду от вас план операции по освобождению еврейских заложников на территории Уганды. Поспешите.

4-й день, среда

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Немецкие и палестинские террористы, захватившие самолет

Французских заложников освобождают небольшими группами. На выходе из аэропорта их провожает улыбающийся Иди Амин в белой шляпе. На нескольких автобусах французов доставляют во французское посольство в Кампале, столице Уганды. Уже на следующее утро они смогут обнять близких.

Между тем угандийские солдаты натягивают перед зданием аэропорта веревки. Заложники не понимают зачем. Для изощренных пыток? Для мин? Наконец один из солдат на ломаном английском объясняет, что женщины могут постирать белье в туалете и развесить его сушиться. Невероятное облегчение! Вечер проходит за стиркой, и дети играют на лужайке между сохнущим бельем.

Кабинет премьер-министра, Израиль

Весь стол завален фотографиями и картами. Шомрон с энтузиазмом рассказывает о подготовке к операции.

— Мы достали чертежи аэропорта Энтеббе, его строила израильская строительная фирма. Она же соорудит нам макет аэропорта для тренировок. Аэропорт охраняют угандийские войска, порядка сотни человек. Предлагаю использовать «троянского коня».

Рабин с изумлением воззрился на Шомрона, и тот бегло пояснил:

— Последняя игрушка Амина — длинный черный «мерседес». Мы найдем такой же, посадим в него наших ребят. «Мерседес» выкатится из самолета и спокойно подъедет к посту солдат. В принципе, мы даже можем сделать чучело Амина.

Достав из кармана носовой платок, премьер-министр вытирает со лба пот. Ощущение, будто он слушает пересказ фантастического фильма. А ведь ему сегодня предстоит встреча с семьями заложников! Они снова будут умолять начать обмен заложников. Похоже, пока это единственно верное решение…

5-й день, четверг

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Инициатор операции «Шаровая молния» генерал Дан Шомрон

Ближе к полудню заложников вновь удостаивает своим визитом Иди Амин. Компанию ему составляет его малолетний сын, на котором точно такая же парадная форма, как и на отце. Амин сообщает плохие новости: Израиль до сих пор не дал определенного ответа по поводу обмена заложников. Но у Амина есть в запасе и «хорошая» новость: ультиматум продлен до 11 часов утра воскресенья.

Остаток дня проходит без особых происшествий — для всех заложников, кроме четырех, которых террористы по очереди уводят в отдельную комнату, где их запугивают и угрожают. Затем заложников организованно возвращают в главный зал аэропорта, где недавно были французы.

Туалет засорился и источает зловоние. Работает радио. В вечернем выпуске новостей сообщают, что Израиль согласился на условия похитителей. Заложники плачут, обнимаются и готовятся к скорому возвращению домой.

Кабинет премьер-министра, Израиль

Операцию решено назвать «Шаровая молния». Командующий ВВС Израиля Бенджамин Пелед посвящает премьер-министра в детали.

— Два «Боинга-707» ВВС Израиля, перекрашенные в цвета авиакомпании «Эль-Аль», полетят обычным коммерческим маршрутом до единственной дружественной нам страны в регионе, до Кении. На них будут оборудованы полевые госпитали. Едва «Боинги» приземлятся в Найроби, с базы стартуют четыре «Геркулеса», в которых помимо сотни десантников поместятся полугусеничные вездеходы и тяжелые пулеметы. Как только «Геркулесы» выйдут из израильской воздушной зоны, они снизятся и полетят ниже зоны действия радаров.

— Так точно! — отчеканивает командующий ВВС.

6-й день, пятница

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Одна из освободительных групп перед вылетом

В ночь с четверга на пятницу в зале аэропорта спят только дети. Взрослые заложники тихо переговариваются, обсуждая свое возвращение. Никто не верит, что кошмар, длившийся почти неделю, подходит к концу. И действительно, это еще не конец. В семь утра к аэропорту подъезжает знакомый уже заложникам черный «мерседес». На этот раз Амин приехал не только с сыном, но и со своей последней женой — чернокожей красавицей в широком зеленом платье.

Президент сообщает, что Израиль отказался идти навстречу террористам и содействовать скорейшему освобождению своих людей. Амин рекомендует заложникам написать открытое письмо своему правительству с просьбой удовлетворить требования похитителей. Оставив ошеломленных заложников спорить о том, писать письмо или нет, Амин с достоинством покидает здание аэропорта.

Кабинет премьер-министра, Израиль

— Еще раз! Еще раз, я сказал! Быстрее, быстрее!

Группа десантников во главе с 30-летним подполковником Йонатаном Нетаниягу, выпускником Гарварда и братом будущего премьер-министра Израиля, бегом возвращается в тренировочный «Геркулес». В идеале операция по освобождению заложников должна занять не больше 55 минут. Пока десантники далеки до идеала, что дает право Дану Шомрону подгонять их криком. Но впереди целая ночь тренировок. Отоспаться коммандос смогут во время предстоящего семичасового перелета в Уганду.

Пилоты «Геркулесов» тоже не отдыхают. Они отрабатывают резкий набор высоты, а также посадку прямо на землю — на тот случай, если угандийские солдаты заметят самолеты и перекроют посадочную полосу. В одном из самолетов сидит начальник Генерального штаба армии обороны Израиля Мордехай Гур. Находясь внутри 70-тонной машины, которая то взмывает вверх, то камнем летит вниз, Гур чувствует себя, мягко говоря, неуютно. Зато теперь он знает, что может с уверенностью доложить премьер-министру: «Все готово».

7-й день, суббота

Субботним днем в аэропорту Найроби один за другим приземляются два «Боинга-707» авиакомпании «Эль-Аль», следующие коммерческим маршрутом из Тель-Авива. Ровно через 20 минут с израильской военной базы в воздух поднимаются четыре гигантских «Геркулеса».

Лишь спустя 15 минут после взлета кабинет министров официально дает добро на проведение операции: по военному радио звучит команда «Занек!» («Взлет!»). Затем связь прерывается в целях сохранения секретности. Пилотам предстоит управлять самолетами семь часов, полагаясь лишь на радиолокационную антенну.

Поддельный «мерседес» Иди Амина

Высоко над «Геркулесами» летят истребители-фантомы, в каждом из которых есть приспособление для создания помех в работе вражеских радаров. Они будут сопровождать «Геркулесы» до Эфиопии. Основная масса солдат находится в первом самолете, в котором вскоре после взлета становится трудно дышать. Кто-то из солдат устраивается в джипах, кто-то прикорнул у вездеходов.

Особенно тяжко приходится солдатам, которые будут изображать угандийцев в ложном «мерседесе» Амина. Им выкрасили лицо и руки гримом, позаимствованным в тель-авивском театре, и теперь «угандийцы» потеют больше остальных, набившись в шикарный автомобиль.

Над Эфиопией самолеты попадают в грозовую полосу. Подняться над тучами невозможно из-за радаров, поэтому пилоты ведут крылатых гигантов сквозь облака и молнии. Наконец небо расчищается. И вот уже на горизонте поблескивает гладкая поверхность озера Виктория. Пилоты снижают скорость, и самолеты почти бесшумно скользят низко над водой.

Здание аэропорта ярко освещено, это настораживает. Возможно, террористы уже предупреждены, и тогда коммандос летят прямо в ловушку. Но отступать поздно: десантники наготове, подполковник Нетаниягу со своими людьми плотнее укомплектовываются в «мерседесе». Еще секунда — и шасси самолета плавно касаются посадочной полосы.

Операция в деталях

Резко снизившись над Красным морем, большую часть пути в 4000 км гигантские «Геркулесы» преодолели на высоте не больше 30 метров, чтобы не попасть в зону действия советских радаров

00:01-00:05

Стоило первому «Геркулесу» окончательно затормозить, как его трап открылся и из нутра самолета выкатился черный «мерседес».

00:05-00:06

Растерявшись, ведь самолет сел абсолютно открыто, угандийские солдаты контрольно-диспетчерского пункта отдают честь «своему президенту» и тут же падают замертво, расстрелянные из пистолетов с глушителями высыпавшими из «мерседеса» солдатами.

00:06-00:15

Вслед за «мерседесом» из самолета выезжают джипы с безоткатными орудиями, которые устанавливаются дулами к шоссе, ведущему в город, — на случай, если Амин узнает об операции и мобилизует танки.

00:15-00:16

В зале аэропорта стоит обреченная тишина: на утро назначена казнь первых заложников. Неожиданно немец, охранявший заложников, выпускает в потолок длинную очередь, отчего сыплется штукатурка. Кто-то вскрикивает, когда он падает замертво. Перепрыгнув через разбитое стекло, в зал врывается загримированный негром израильский солдат. Он кричит на иврите и английском: «Армия Израиля! ложитесь!»

00:16-00:17

В зал вбегают другие солдаты, уже в израильской форме, они стреляют в выбежавших из подсобки террористов. Кто-то из заложников пытается ползком покинуть поле битвы, матери телами закрывают детей, помещение постепенно наполняется дымом. В ходе перестрелки в зале ликвидированы охранявшие заложников на первом этаже террористы.

00:17-00:54

Спецназовцы из второго и третьего «Геркулесов» обшаривают здание аэропорта в поисках остальных террористов, которых, по данным разведки, должно быть не меньше шести. В немку, готовую кинуть в солдат гранату, выпускают целую обойму патронов. Еще двое террористов ликвидированы в туалете на втором этаже. Тела террористов тут же фотографируют, снимают отпечатки пальцев. Остальные солдаты начинают выводить заложников из зала и провожают их к четвертому «Геркулесу», который сел последним и, взяв на борт освобожденных заложников, должен взлететь первым.

00:14-00:54

Тем временем специальная группа подрывников пробирается к ангарам с советским оборудованием и истребителями «МиГ». Солдаты переносят ценное оборудование во второй «Геркулес» и, справившись с задачей, поджигают ангар. Преследования по воздуху можно не бояться.

«Геркулес» с освобожденными на борту взлетает через 53 минуты после начала операции, за 6 минут до часа ночи. Он держит курс на Найроби, где раненым заложникам окажут медицинскую помощь, а здоровых пересадят в «Боинги» и доставят в Тель-Авив.

Потери

Руководитель одного из отрядов освобождения Йонатан Нетаньяху

В ходе операции четверо заложников были убиты. Трое из них — во время перестрелки между солдатами и террористами в зале аэропорта Энтеббе. Еще одна заложница, 73-летняя Дора Блох, ранее отправленная в больницу в Кампале из-за плохого самочувствия, была застрелена на следующий после освобождения пленных день лично разгневанным Иди Амином. Из всей группы захвата погиб лишь лидер спецназовцев — подполковник Йонатан Нетаньяху, герой войны Судного дня. Позднее в память о нем операция будет переименована из «Шаровой молнии» в «Йонатан».

Итог

Операция «Шаровая молния», проведенная израильской армией на территории Уганды в ночь с 3 на 4 июля 1976 года — самая успешная операция по освобождению заложников на вражеской территории за всю историю борьбы с терроризмом.

Автор: Максим Рафштайн

Интересно: если бы Никита Сергеевич знал о том, что Фидель Кастро Рус – потомок маранов (во всяком случае, версия о еврейских корнях пламенного Фиделя выглядит правдоподобной), то бишь лиц еврейской национальности, – он бы столь крепко прижимался к груди пламенного революционера? Фото из архивов ЦК КПСС

КАК СКОНЧАВШИЙСЯ 45 ЛЕТ НАЗАД НИКИТА ХРУЩЕВ РЕШАЛ ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

Иосиф ТЕЛЬМАН, кандидат исторических наук

В истории бывшего Советского Союза заметное место принадлежит Никите Хрущеву. С его именем, как правило, связывают решения ХХ съезда КПСС, разоблачившего страшные преступления Сталина и сталинизма. Открылись двери бесчисленных лагерей, в которых томились сотни тысяч ни в чем не повинных людей. Вместе с тем нельзя забыть и о том, что Хрущев сам был повинен в репрессиях и усердно помогал Сталину крутить маховик большого террора.

Историки часто упрекают Хрущева в том, что его политика была непоследовательной и весьма противоречивой. Однако как раз в еврейском вопросе политика Никиты Сергеевича отличалась четкостью и постоянством. Эта политика была антисемитской на протяжении всех десяти лет, когда он находился у кормила власти. При этом следует заметить, что свой антисемитизм Никита Хрущев и не очень-то скрывал. Факты свидетельствуют, что этот реформатор, а именно таким его считают многие, был злобным и жестоким юдофобом. В этом мы постараемся убедить читателя, приведя факты, только факты.

* * *

После освобождения территории УССР от немецких оккупантов Хрущев возглавлял Совет министров и ЦК Компартии Украины. Он всячески препятствовал возвращению евреев, эвакуированных в восточные регионы страны. На одном из заседаний Совета министров республики прямо сказал: “Евреям Украины, которые спаслись от попыток уничтожить их, лучше всего оставаться там, где сейчас живут. Они тут нам не нужны. И так забот хватает. Возвращаются из эвакуации, начинаются сражения за квартиры, где живут уже другие люди, за отнятые вещи. Все это усложняет обстановку и без того сложную. Я не хочу, чтобы украинский народ воспринимал победу Красной армии и возвращение советской власти как возвращение евреев. Если кому-то из них сильно хочется ехать, пусть едут в Биробиджан, там область большая, места хватит”.

Хрущев был главным дирижером антисемитской кампании, названной “борьба с космополитизмом”. В Украине она приобрела особый размах. Были арестованы жившие в Киеве поэт Давид Гофштейн и другие деятели еврейской культуры.

В 1949 году Хрущева забрал поближе к себе Сталин, он снова первый секретарь Московского комитета партии и одновременно секретарь ЦК. Никита Сергеевич внес солидный вклад в проведение политики государственного антисемитизма, которую проводил “вождь народов”. Примеров его участия в антиеврейских акциях можно привести великое множество. Вот “дело ЗИСа”. На Московском автозаводе работало много евреев, которые не были безучастны к своей культуре, традициям, часто посещали спектакли еврейского театра. МГБ при активном участии Хрущева слепило “дело о еврейских националистах”. Было арестовано и предано суду 48 человек, девять из них приговорили к расстрелу. По так называемому “делу ЗИСа” была создана специальная комиссия ЦК под председательством Хрущева, которая “чинила суд и расправу” над работниками завода. Никита Сергеевич был инициатором многих гонений на евреев. По его указаниям проводились кадровые чистки на предприятиях Москвы и области, во многих учреждениях и учебных заведениях. Тысячи евреев потеряли работу, остались без средств к существованию.

* * *

Сталин в последние годы своего кровавого правления предпринял тотальное наступление на евреев. Убийство Михоэлса, сфабрикованное дело Еврейского антифашистского комитета и, наконец, “дело врачей” – все это были звенья одной цепи провокаций. Конечной их целью являлась депортация евреев. Однако диктатор умер, и вместе с ним пришлось похоронить некоторые его планы. У евреев появилась надежда на изменения к лучшему. Кое-какие изменения произошли, но система государственного антисемитизма осталась. И для ее сохранения немало потрудился Никита Хрущев.

После смерти “великого вождя народов” в ходе ожесточенной борьбы за власть Хрущеву удалось оттеснить своих соперников.

Как бы мы ни относились к Берии, который несет ответственность за многие преступления, он, а не Хрущев был инициатором прекращения “дела врачей”. После смерти Сталина Берия был назначен первым заместителем председателя Совета министров и министром внутренних дел. По его предложению президиум ЦК КПСС 3 апреля 1953 года принял постановление о полной реабилитации арестованных по “делу врачей-вредителей” и о привлечении к уголовной ответственности работников бывшего МГБ СССР, сфабриковавших это дело.

Хрущев, Суслов и некоторые другие партийные деятели всячески затягивали реабилитацию осужденных по делу Еврейского антифашистского комитета. Но даже после реабилитации Хрущев пытался доказывать их вину.

В архивных материалах бывшего ЦК КПСС есть документ о встрече Никиты Сергеевича с делегацией Рабочей прогрессивной партии Канады. Она состоялась в августе 1956 года, вскоре после ХХ съезда КПСС. Выступая перед канадцами с речью, первый секретарь ЦК КПСС говорил: “Когда из Крыма выселили татар, некоторые евреи начали развивать идею о переселении туда евреев, чтобы создать в Крыму еврейское государство. Это был бы американский плацдарм на юге нашей страны. Я был против этой идеи и полностью соглашался в этом вопросе со Сталиным”. Верность сталинскому знамени антисемитизма Никита Сергеевич сохранял.

А вот другой характерный факт, который приводит Д.Волкогонов. 10 июля 1956 года Хрущев встретился с делегацией итальянской компартии: Джанкарло Пайетой, Челесте Негарвиле и Джакомо Пеллегрини. Беседа, а скорее монолог Никиты Сергеевича продолжался шесть с половиной часов. Хрущев говорил о решениях ХХ съезда КПСС, но также коснулся и многих других вопросов. Затронул он и проблему антисемитизма. “Из наших тюрем, – сказал Хрущев, – было освобождено и направлено в Польшу много польских коммунистов-евреев… Эти люди ведут себя в Польше отвратительно и усиленно продвигают своих людей в руководящие органы партии и государства”. Ведут они себя, подчеркнул Хрущев, “нахально”.

Первый секретарь ЦК КПСС не скрыл, что когда стали избирать вместо умершего Б.Берута первого секретаря ПОРП, а Хрущев присутствовал на пленуме в Варшаве, то склонялись к кандидатуре Замбровского. Хрущев, однако, прямо заявил, что “хотя тов. Замбровский хороший и способный товарищ, однако в интересах Польши надо выдвинуть поляка…” Мол, иначе на основные руководящие посты будут назначены евреи.

Итальянцы, слушая Хрущева, подавленно молчали. Они имели возможность увидеть и услышать, как стереотипы сталинского мышления по-прежнему держали в своих тисках нового “вождя” КПСС.

Известный журналист Солсбери присутствовал на нескольких встречах Хрущева с зарубежными коммунистами, на которых речь шла и о еврейском вопросе. Он дал подробное описание этих встреч и высказываний первого секретаря ЦК КПСС в своей книге. Хрущев считал, что “самое прогрессивное развитие еврейского народа лежит в направлении к ассимиляции, что еврейское образование не нужно, а еврейским детям лучше в общих школах”. Солсбери рассказывал, что Никита Сергеевич много рассуждал “о хороших и дурных чертах” евреев, о главном их недостатке – политической неблагонадежности. И вообще, “где только еврей поселится, он тотчас создает синагогу”. Вот так рассуждал тогдашний лидер советских коммунистов. Но вершиной его антисемитских высказываний Солсбери считает утверждение о том, что проживание евреев в СССР создает для страны военный риск – из-за них Гитлер напал на Советский Союз (?!). Советская власть рискует, разрешая евреям жить в СССР. Да, по части антисемитизма Никита Сергеевич был крепко подкован.

В марте 1958 года Хрущев принимал французского журналиста Сержа Груссара. Зашла речь об освоении евреями Биробиджана. Хрущев признал этот опыт неудачным, но обвинил евреев. Они, мол, не любят коллективного труда, дисциплины. Советский лидер вновь и вновь говорил о плохом характере евреев. “Они, – философствовал Хрущев, – интеллигенты, все и всегда стремятся в университеты”.

Никита Сергеевич не ограничивался разговорами, он активно действовал. В конце 50-х годов ЦК КПСС принял решение об усилении атеистической пропаганды. Наступление начали прежде всего на иудаизм. Его преследовали не только как религию, но и как классово враждебное явление. Развернулась кампания по закрытию синагог. В 1953 году, когда умер Сталин, в СССР еще существовало примерно 400 синагог. Через десять лет, к концу правления Хрущева, их осталось менее ста. Эти данные приводит Ш.Эттингер в книге “История еврейского народа” (Иерусалим-Москва, 2002).

…Тимофей Кичко до Отечественной войны работал в аппарате ЦК Компартии Украины. Оставшись на оккупированной территории, сотрудничал с немецкими властями. Перед приходом Красной армии подсуетился и стал изображать из себя активного подпольщика. Это ему не помогло, его исключили из партии коммунистов как коллаборациониста. Однако Кичко не растерялся. Он предложил свои услуги партаппарату и КГБ в качестве эксперта по иудаизму и вообще по еврейским делам.

В 1963 году Тимофей Кичко издал в Киеве книгу “Иудаизм без прикрас”. В ней под видом антирелигиозной пропаганды он возродил самые нелепые вымыслы о евреях, широко использовал “творчество” фашистских идеологов расизма. Что касается иллюстраций, которых в книге было великое множество, то они были скопированы с нацистского журнала “Штюрмер”, который издавал Ю.Штрейхер. Тот самый, который за подстрекательство к убийствам евреев был приговорен к смертной казни Международным трибуналом в Нюрнберге. Выход этой книги вызвал скандал. Посыпались запросы руководства зарубежных компартий. Скандал замяли, а ходатайство Кичко о восстановлении в КПСС удовлетворили… Его и в дальнейшем использовали в качестве “эксперта по еврейским делам”. Справедливость требует отметить, что свои “труды” Кичко несколько раз пытался представить в качестве докторской диссертации, но уровень их был так низок, что они были отклонены даже теми учеными советами, где заседало немало антисемитов.

Но вернемся к Хрущеву. После смерти Сталина и особенно после ХХ съезда появилась надежда возродить издание книг на идише, еврейский театр и другие учреждения культуры. По этому вопросу многие обращались в ЦК КПСС. Вначале казалось, что вопрос будет решен, однако быстро выяснилось, что никакого продвижения не будет, ибо первый секретарь ЦК против подобных предложений.

Еврейская культура существует тысячелетия. Одной из политических целей Сталина было стремление отсечь от нее советских евреев, лишить их исторической памяти. Эту же линию продолжал Никита Хрущев. В национально-культурном отношении дискриминация евреев носила особенно грубый и жестокий характер.

* * *

Неудивительно, что в докладе на ХХ съезде, где речь шла о преступлениях Сталина, даже не были упомянуты “дело ЕАК”, убийство Михоэлса и пр. Умолчание – вот характерная черта политики Хрущева в еврейском вопросе. В период его правления, да и после, убийства евреев немецкими фашистами и их пособниками всячески замалчивались. Подвиги воинов-евреев в период Отечественной войны, в том числе Героев Советского Союза, тоже не вспоминали. А если о ком-то писали, то старались скрыть его национальность. О евреях – честных и самоотверженных тружениках, нельзя было встретить не только статьи, но даже маленькой заметки в районной газете. Что уж говорить о центральных и республиканских газетах.

Вместе с тем евреи, составлявшие один процент населения страны, часто изображались советской прессой как сплошь расхитители социалистической собственности, живущие за счет трудового народа. Ну, а чтобы не сомневались, что это именно евреи, подбирались для негативного изображения люди со специфическими именами, отчествами и фамилиями.

Начавшаяся при Сталине дискриминация евреев была закреплена как политика государственного антисемитизма Хрущевым, а затем проводилась его преемниками. Как известно, в Бабьем Яре на месте массового расстрела немецкими оккупантами и их пособниками еврейского населения Киева отсутствовал какой-либо памятник погибшим жертвам. Любые попытки решить этот вопрос тогдашние руководители Украины пресекали. Писатель Виктор Некрасов напечатал в “Литературной газете” письмо, в котором выразил возмущение таким позорным фактом. Широкий общественный резонанс вызвало стихотворение Евгения Евтушенко “Бабий Яр”, в котором поэт заклеймил антисемитов. Против него ополчились многие “деятели культуры”, науськиваемые партийными бюрократами. Евтушенко приклеили ярлык прислужника сионистов. В Украину после публикации этого стихотворения въезд поэту был вообще закрыт. Он смог посетить республику только уже во времена Горбачева.

* * *

Антисемитские выпады Хрущев допускал и во время своих встреч с творческой интеллигенцией. Например, на одной из таких встреч в марте 1963 года он обрушился на Эренбурга и Евтушенко, заявил, что “они поют с чужого голоса”. Здесь же он пустил в ход байку о еврее, который якобы служил в штабе Паулюса. Ее придумал или сам Никита Сергеевич, или кто-то из его помощников. Этот вымысел имел целью доказать, что и среди евреев были люди, которые сотрудничали с фашистскими властями. Конечно, эта клевета была на руку всякого рода коллаборационистам и юдофобам.

Антисемитские акции в период правления Хрущева приобретали все больший размах. В 1961 году по инициативе первого секретаря ЦК КПСС были приняты указы об усилении ответственности за экономические преступления, вплоть до применения смертной казни. Гнусное лицемерие тогдашнего руководителя партии и советского правительства проявились в том, что эти указы были приняты вскоре после отмены в СССР смертной казни и обращения к правительствам других стран мира последовать этому примеру.

Но не привык жить ученик и соратник Сталина Никита Хрущев в условиях, когда нет смертной казни. Прошло совсем немного времени после этого лживого обращения правительства СССР, как началась волна судебных процессов по экономическим преступлениям, на которых выносились смертные приговоры. Киевский писатель, в прошлом корреспондент “Комсомольской правды”, Михаил Канюка подсчитал только на основании сообщений в прессе, что с июля 1961 года по 5 января 1963 года в СССР состоялся 51 судебный процесс по экономическим делам. На них было вынесено 104 смертных приговора, в том числе 60 евреям.

С самого начала всем было ясно, что чрезвычайные указы имеют четкую направленность – против евреев. Средства массовой информации изо дня в день убеждали население СССР, что евреи почти сплошь спекулянты и взяточники. При этом само слово “еврей” упоминалось редко, зато шли списки фамилий и имен, которые не вызывали ни у кого сомнений, к какой национальности принадлежат эти люди. Вся схема была отработана еще во времена “великого вождя партии и народа”. При этом евреи не имели возможности защитить себя от клеветы. Когда один из адвокатов сказал, что его подзащитный – жертва антисемитизма, судья заявил, что у нас такого нет, потому что не может быть. А за подобную клевету на социалистический строй адвоката следует самого привлечь к уголовной ответственности.

…Ян Рокотов и Владислав Файбишенко спекулировали валютой. Масштабы их “коммерции” были довольно ограничены, а по теперешним временам просто смехотворны. Их арестовали и собирались судить. Следствие вел КГБ СССР. Никита Сергеевич считал, что в СССР “черной биржи” нет, ибо она никому не нужна. Случайно узнал, что есть, и был очень удивлен. Вот как раз сейчас доложили ему: арестовали и будут судить евреев – спекулянтов долларами. “Ах, опять евреи!” – закричал Никита Хрущев. За две недели до суда над незадачливыми бизнесменами принимается указ, который увеличивает срок наказания за незаконные валютные операции до 15 лет. Ранее этот срок составлял 8 лет. Общеизвестно: закон обратной силы не имеет. Но принимается специальный указ, по которому закону давалась обратная сила. Рокотова и Файбишенко осудили на 15 лет. Когда о приговоре узнал Хрущев, он был взбешен. “Всего 15 лет вместо расстрела”, – бушевал советский лидер. И никак не мог втолковать ему Генеральный прокурор Руденко, что закон предусматривает максимальный срок 15 лет, раньше за такое давали только 8 лет.

На следующий день после вынесения приговора Хрущев улетел в Алма-Ату. Здесь, выступая на митинге, он сказал: “Вы читали, какую банду выловили в Москве. И за все эти вещи главарям дали всего 15 лет. Да за такие приговоры самих судей судить надо”. Председателя Московского горсуда Л.Громова тут же снимают с работы. Срочно принимается новый указ, который допускает применение смертной казни за спекуляцию валютными ценностями. Указ принимался специально для Рокотова и Файбишенко. Их дело теперь уже рассматривает Верховный суд РСФСР и приговаривает к расстрелу. Это дело наглядно показывает, что из себя представляла “социалистическая законность” уже после Сталина, при Никите Хрущеве. Рост антисемитизма в СССР при явном поощрении властей, громкие судебные процессы, смертные приговоры евреям вызвали волну возмущения во многих странах. Выдающийся английский философ, лауреат Нобелевской премии, Бертран Рассел послал Хрущеву телеграмму, в которой выразил возмущение в связи с преследованием евреев и открытым поощрением антисемитизма со стороны властей. Долго он ждал ответа, но так и не получил его. Через год Рассел опять обратился к советскому лидеру в связи с тем же еврейским вопросом. Никита Сергеевич вынужден был дать ответ. Авторитет Рассела в мире был очень велик, к тому же его считали другом СССР.

1 марта 1963 года “Правда”, “Известия” и другие газеты опубликовали ответ Хрущева. В нем он пытался “навести тень на плетень”, нагло отрицал всему миру известные факты, которые приводил Рассел. 8 марта 1963 года на встрече с деятелями литературы и искусства Хрущев заявил, что враги подняли в зарубежной прессе шумиху по поводу преследований евреев в СССР. “У нас не существует еврейского вопроса, а те, кто выдумывает его, подпевают империалистической пропаганде”, – сказал первый секретарь ЦК КПСС. Итак, евреи есть, а еврейского вопроса нет.

Проводившаяся Сталиным, а затем Хрущевым политика государственного антисемитизма ограничивала евреев даже в самых элементарных правах, в том числе в праве на труд. Юдофобия способствовала пробуждению национального самосознания евреев. Они убедились в том, что и после осуждения культа личности Сталина антисемитизм не только жив, но даже набирает новые обороны. Надежд на лучшие времена советские лидеры им не сулят. И развернулась борьба за выезд советских евреев из СССР. Еще до Гагарина они бросили клич: “Поехали!”

* * *

Отношение к евреям неразрывно связано с отношением любого политика к Государству Израиль. Десять лет Никита Хрущев руководил Советским Союзом. За это время в своих многочисленных выступлениях он не сказал об Израиле ни одного доброго слова. Если говорил, то только с неприязнью, не скрывая ее. Тесную дружбу с арабами поддерживал не столько из-за любви и уважения к ним, сколько из-за неприязни к евреям. Конечно, не будем упрощать – были и другие факторы этой дружбы, за которую СССР много заплатил и ничего не получил. Ну, а скандальное присвоение Насеру звания Героя Советского Союза? Оно шокировало даже приближенных первого секретаря ЦК. Ведь Насер уничтожил сотни коммунистов, а тех, кто уцелел, пытали и держали в тюрьмах. Но для лидера КПСС важнее было то, что он, как и сам Никита Сергеевич, не любил евреев и с ними боролся изо всех имевшихся у него сил.

Говорят, у каждого антисемита есть свой еврей. У Хрущева и такого не было. Его сын Сергей живет и работает в США. На вопрос американского журналиста: “Были ли евреи в близком окружении Хрущева?” сумел назвать только одного – Леву Римского, с которым якобы его отец дружил с дореволюционных времен. Но хорошо известно, что не только в ближнем, но и в “дальнем” окружении Хрущева евреи отсутствовали. Никита Сергеевич их не любил и близко к себе не подпускал.

“Оттепель” – так Илья Эренбург назвал период после смерти Сталина. Появились надежды на то, что исчезнет чудовищная дискриминация. Однако надежды быстро испарились. Да была ли оттепель? Сам Никита Сергеевич в своих воспоминаниях признавал: “Решаясь на приход оттепели, руководство СССР, в том числе и я, одновременно побаивались ее, как бы не наступило половодье, которое захлестнет нас”.

Надежда на лучшие времена у евреев пропала. Никита Хрущев и его соратники быстро дали понять, что государственный антисемитизм – это всерьез и надолго. Даже у очень наивных людей иллюзии исчезли.

Свыше десяти лет вершителем судеб народов СССР был Никита Хрущев. Тот самый, который на попойках у Сталина играл роль дурачка и бросался в пляс по команде вождя. Тот самый, кто усердно выполнял любой его приказ, кто участвовал в “тройках” – его подписи стоят под тысячами смертных приговоров.

Бывший председатель КГБ В.Семичастный говорил, что чекисты могли бы выпустить много томов с анекдотами про Никиту Сергеевича. Когда речь заходит о Никите Хрущеве, часто люди начинают смеяться, вспоминая его выходки. Однако не так уж он был прост. Хрущев был малообразованным, но хитрым политиком. Его отличала жестокость и мстительность. По отношению к евреям он был наполнен предрассудками. Хрущев был достойным учеником Сталина и по многим вопросам продолжал его политику, особенно по части юдофобии. Именно при Хрущеве окончательно сформировался государственный антисемитизм в СССР, который вошел в плоть и кровь Страны Советов.

 

ИОСИФ ТЕЛЬМАН

Мариамна покидает суд Ирода (Джон Уотерхаус, 1887 год)

Историк, журналист и экскурсовод Игорь ТРИБЕЛЬСКИЙ — о тех, кто на законных основаниях делил ложе с иудейским монархом

Чтобы ощутить евангельские события как часть реальности своего времени, необходимо свободно ориентироваться в хитросплетениях той эпохи. И, среди прочих деталей, знать историю правителей из династии Ирода Великого. В 40 г. до н. э. римский Сенат назначил этого человека царем союзной Иудеи. В 37 г. до н. э. после жестокой гражданской войны он добился власти и уверенно правил в течение следующих 33-х лет. Но сейчас нас интересуют не его деяния, за которые он получил прозвище «великий», а только семейные связи: жены, дети, внуки, сестра. Для удобства восприятия предлагаю представить историю их взаимоотношений как сценарий вечернего телесериала.

За всю жизнь в разные времена у Ирода было 10 жен. Рожали 8. Но только потомки пятерых из них оставили после себя что-то большее, чем однократное упоминание в «Иудейских Древностях» Иосифа Флавия. Этой частью семьи я и ограничил свое «древо».

Дорис. О ней сказано немного, хотя время их совместной жизни должно быть продолжительным. Впервые Флавий упоминает о ней, как о досадном обстоятельстве при помолвке Ирода с Мариамной I из рода Хасмонеев:

«Впрочем, раньше он успел уже взять себе жену из простонародья, некую Дорис, от которой у него родился старший сын, Антипатр» (ИД, XIV, 12:2).

Ирод легко решил эту проблему: отослал Дорис вместе с сыном. Но не навсегда! Позже он вернул Антипатра, а заодно и его маму. В какой-то момент он настолько приблизил к себе первенца, что сделал его наследником. После этого Антипатр решил приблизить сладостный миг своего помазания и попытался отравить отца. Заговор был раскрыт, Антипатр арестован и казнен за день до смерти отца. Чтобы знал в следующий раз.

Мариамна I. Последняя представительница прежней династии Хасмонеев. Ее родители были тезками и кузенами. Мать, Александра, была дочерью Гиркана II, а отец, соответственно, Александр – сыном Аристобула II. Сказочная красавица, которую Ирод страстно любил, что не помешало ему ее казнить. Мариамну дважды оклеветали в измене, отчего его любовь превратилась в ненависть, вот он и разнервничался… Одним словом, с кем не бывает? Трагически оборвавшийся брак оказался благословенным в отношении потомства. «Впоследствии она родила ему трех сыновей (Александра, названного в честь отца и матери Мариамны, и Аристобула в память ее деда, третий остался неизвестным) и двух дочерей (Салампсио и Кипрос в честь матери Ирода)» (ИД, XIV, 12:1). Учитывая, что их совместная жизнь продолжалась 6-7 лет, Мариамна I должна была рожать детей, практически, каждый год. Старшие из них, которые для нас важны больше других, родились в 36-35 гг. до н. э.

Просьба ко всем, кто читает эту публикацию: запомните Аристобула! Ради его детей. Именно эта ветвь династии дала наибольшее количество ярких личностей, обладавших реальной властью и оставивших тот или иной след в истории зарождения христианства.

Мариамна II. Неизвестно, кого следует больше жалеть: казненную Мариамну I или казнившего ее Ирода? Ей-то что, она умерла, а он из-за этого очень страдал! И довольно долго. Существует ли «лекарство от любви»? Как повезет. Для Ирода им стала другая Мариамна. Мало того, что она обладала неземной красотой, у нее и с родовитостью было все в порядке. Ее дедушка, священник Боэтос, переехал в Иерусалим из Александрии. А ее папу, Симона, Ирод назначил первосвященником, так что он стал вторым человеком в государстве.

Единственный сын Мариамны II, Ирод Боэтос, на короткое время стал главным наследником – после казни Александра и Аристобула и заключения в темницу Антипатра, так как он был самым старшим из оставшихся в живых сыновей. Но ему не повезло: его мать оказалась замешанной в «деле об отравлении», которое возникло в последний год жизни Ирода Великого. И хотя главными виновниками в попытке ускорить смерть царя оказались Антипатр и его мать Дорис, «карающий меч» взбешенного Ирода не обошел и Мариамну II.

«Вместе с тем подверглась обвинению также и жена царя, дочь первосвященника, в том, что она, зная обо всем, захотела скрыть все. В силу этого Ирод прогнал ее с сыном (Иродом Боэтосом) и вычеркнул его из своего завещания, где он первоначально фигурировал в качестве претендента на царский престол». (ИД, XVII, 4:2). Но еще важнее, что в этот момент вместе с мужем лишилась возможности стать царицей Иродиада, дочь Аристобула, а по женской линии внучка Саломеи Старшей, родной сестры Ирода и главной души Дворцовой Интриги.

Дорогие друзья, вы правы! Да, да, это та самая Иродиада! Пометьте ее для себя и постарайтесь понять. В юности перед этой женщиной на мгновение мелькнул отблеск царской короны (точнее, венца) и померк. Навсегда. Представляете, как это обидно! А Иоанн Креститель совсем не учитывал этих тонких движений чувствительной женской души.

Остальных жен Ирода Великого историк Флавий упоминает односложно. И ничего не сообщает об их внешних данных – никакого уважения к читателю, который держит его книгу две тысячи лет спустя после написания!

«В числе его жен находилась также одна самаритянка (Мальтака), от которой он имел двух сыновей, Антипу и Архелая, и дочь Олимпиаду, которую впоследствии взял в жены Иосиф, племянник царя. Архелай и Антипа воспитывались у одного частного лица в Риме. Кроме того, женой Ирода была также иерусалимская гражданка Клеопатра, от которой у него были сыновья Ирод и Филипп, также воспитывавшиеся в Риме. Другая жена его была некая Паллада, родившая ему сына Фацаеля. Помимо этих жен он жил еще с Федрой и Эльпидой, родившими ему двух дочерей, Роксану и Саломею» (ИД, XVII, 1:3).

Последние просьбы, перед тем, как закончить. Не обращайте внимания на Палладу, Федру и Эльпиду и их детей. Берегите ячейки памяти своего головного мозга! Но отметьте где-то у себя на полях, что Мальтака была самаритянкой. Уверен, что из приличной семьи, раз попала в царскую опочивальню. Предупреждаю – эта деталь еще понадобится!

Не то чтобы так важен порядок рождения последних сыновей, но любопытно. Следует учесть, что новое женское пополнение вступило в большую дружную семью царя Ирода после того, как он казнил двух старших сыновей, Александра и Аристобула, и был весьма озабочен созданием нового потомства. И делал для этого все, что мог. И не удивительно, что ему везло! Сначала Мальтака забеременела Архелаем (он единожды упомянут в Евангелии от Матфея). Ирод не стал дожидаться его рождения, взял в жены Клеопатру и быстренько отправил ее «в декрет» с Филиппом (его знают Матфей и Марк). А потом Мальтака пришла в себя и отыгралась. Да еще как!

Ее второй сын – Ирод по прозвищу Антипа. Желающие могут посчитать, сколько раз он упоминается в евангелиях. Сами. А от себя добавлю, что он реально «забил» Понтия Пилата.

Да и наместнику Сирии, Луцию Вителлию, «фитиль вставил».

Как оказалось, в израильской военной разведке служат люди, болеющие аутизмом. Более того, это спецподразделение, в котором служат юноши и девушки, страдающие разными нарушениями аутического спектра, являются незаменимыми экспертами и аналитиками.

Занимаются такие бойцы в основном анализом карт и аэрофотоснимков, появляющихся на экранах компьютеров. В силу особенностей мышления они обращают внимание на мельчайшие подробности, учет которых при подготовке военных операций на местности позволяет не допустить возможных потерь личного состава. Таким образом аутисты-разведчики спасают жизни солдат.

Инициатива создания такого спецназа принадлежит нынешнему директору Службы внешней разведки Израиля «Моссад» Тамиру Пардо. Важно также, что в процессе службы ЦАХАЛ помогает военнослужащим-аутистам приобретать навыки, помогающие им в обычной жизни.

Аутист способен обрабатывать визуальную и текстовую информацию в несколько раз быстрее, чем человек, не страдающий заболеваниями аутического спектра. Эта их особенность оказалась незаменимой в хайтеке.

В датской компании Specialisterne, специализирующейся на технологическом консультировании, 75 процентов работников — аутисты и люди, у которых диагностирован синдром Аспергера, также относящийся к аутическому спектру.

Эти умения особенно полезны для тестировщиков программ. Качество работы аутистов, занимающихся этой работой, в несколько раз выше, чем качество работы обычных людей. Аутисты могут проверить техническую документацию на 4000 страниц в 10 раз быстрее обычных людей и не пропустить ни одной ошибки.

 

Жорж Коваль. Фото начала 40-х годов

Он был единственным советским шпионом, проникшим на ядерные объекты США

В довоенное время многие евреи, включая зарубежных, искренне верили в идеалы социализма и горячо поддерживали советскую власть. Неудивительно, что среди советских евреев так часто встречались подлинные энтузиасты, выдающиеся деятели культуры, герои-воины и знаменитые разведчики. По сей день мы узнаем всё новые имена тех, кто, смертельно рискуя, добывал сверхсекретные сведения, по их убеждению, жизненно необходимые для страны Советов. К этой героической плеяде, бесспорно, принадлежит и уникальный разведчик Жорж Абрамович Коваль.

ИСКАТЕЛИ СЧАСТЬЯ

Жорж Коваль родился на американской земле 25 октября 1913 года и с этого момента стал полноценным гражданином США. А его родителям для получения гражданства пришлось пройти процедуру натурализации. Отец Жоржа приехал в Америку в 1910 г. из белорусского местечка Телеханы, где половину населения составляла еврейская беднота. Там плотник Абрам Коваль полюбил юную дочь раввина Этель, которая, уйдя от отца, пошла работать на стеклофабрику и стала активной социалисткой.

Она поставила перед женихом условие: прежде чем создать семью, надо приобрести собственный дом. Но в российском захолустье это было практически невозможно, и Абраму пришлось эмигрировать в Америку. По совету друга он поселился в маленьком городке Сью-Сити, расположенном на стыке трех штатов — Южной Дакоты, Небраски и Айовы. Здесь была крупная еврейская община и дюжина синагог. Абрама переименовали в Абрахама, он быстро заговорил по-английски, нашел работу на пилораме и стал прилично зарабатывать. А вскоре купил пятикомнатный домик и направил невесте деньги на дорогу.

Супруги Ковали прожили в США более 20 лет, вырастили там трех сыновей, всем дали среднее образование. Жорж успел окончить еще и два курса химического колледжа. Но тут грянула Великая депрессия, семейные доходы резко упали, будущее детей казалось бесперспективным. Абрахам был секретарем местного отделения организации «Еврейская колонизация в Советском Союзе» (ICOR). Очевидно, это и повлияло на решение супругов вернуться на родину, где они рассчитывали заново обрести счастье для себя и сыновей. В 1932 г. семья Ковалей совершила плавание из Сан-Франциско во Владивосток, откуда отправилась в Биробиджан, вскоре ставший столицей Еврейской автономной области. Переселенцы из США были приняты в коммуну «Икор». Отец трудился на строительстве, Жорж — лесорубом, потом электрослесарем. В журнале «Найлебен» была опубликована статья о Ковалях — патриотах и счастливых эмигрантах из Америки. В 1934 г. Жорж уехал в Москву, где поступил в Химико-технологический институт им. Менделеева.

Учился он очень хорошо и в 1939 г. после блестящей защиты диплома был зачислен в аспирантуру без экзаменов. В том же году Жорж женился на однокурснице Людмиле, внучке бывшего московского фабриканта. Однако долго жить вместе в квартире на Большой Ордынке молодоженам не пришлось.

В КРУГЕ ПЕРВОМ

Семья Ковалей (Жорж – в центре). Май 1932 г.

Решающим событием, определившим дальнейшую судьбу Жоржа Коваля, стало неожиданное приглашение на собеседование в Главное разведывательное управление, где ему предложили стать штатным сотрудником. В закрытой характеристике на Жоржа, затребованной из МХТИ за год до выпуска, отмечалось: «Студент Ж.А.Коваль… к учебе относится добросовестно, член ВЛКСМ с 1936 г., политически развит, принимает активное участие в общественной работе, за границей имеет ряд родственников, но с 1937 г. связей с ними не имеет». Поскольку сталинские репрессии значительно опустошили ряды органов безопасности, их обновленному руководству пришлось спешно пополнять кадры выпускниками вузов и молодыми офицерами. Так в поле зрения чекистов попал аспирант Коваль с его ценной профессией и положительной характеристикой, свободно владеющий английским языком, к тому же уроженец США. Для военной разведки это было весьма кстати, так как ее резидент в Нью-Йорке Артур Адамс (кличка Ахилл) попал под подозрение в связях с троцкистами и был срочно отозван в Москву. На его место и намечался перспективный Коваль, давший согласие выполнять романтическую секретную работу. И хотя обвинения против Адамса вскоре были сняты, для решения новых задач понадобился другой разведчик-невидимка, каким и предстояло стать Ковалю, получившему оперативный псевдоним Дельмар.

После интенсивной подготовки Жорж был отправлен за океан добывать данные об исследованиях в американских лабораториях, связанных с созданием химического оружия, в чём США значительно опережали СССР и Германию. В октябре 1940 г. он сошел с советского танкера на берег в Сан-Франциско вместе с капитаном и его семьей, избежав проверки документов. Обосновавшись в Нью-Йорке, Дельмар связался с резидентом ГРУ и получил инструкции насчет трудоустройства, но удостоверение на вымышленное имя затрудняло поиски подходящей работы. И тогда Дельмар просит согласия Центра использовать свои подлинные американские документы. Риск оправдал себя: став снова Жоржем из Сью-Сити, он устраивается по специальности, устанавливает полезные контакты, собирает информацию о новых токсинах, производимых в Америке, избегая при этом поездок в родной город и встреч со старыми знакомыми.

Жорж Коваль с внучкой

В разгар Второй мировой войны Ковалю не удалось избежать призыва в американскую армию, но и это обернулось удачей. В 1942 г. благодаря справке о незавершенной учебе в колледже его направили в форт Дикс для службы в инженерных войсках, а после проверки IQ (коэффициента интеллекта) — на закрытые курсы подготовки специалистов для работы на объектах, связанных с производством радиоактивных материалов. Занятия проходили при нью-йоркском Сити-колледже (его в шутку называли «Гарвард для бедных»), где вместе с Ковалем учились многие в будущем известные ученые и инженеры. Впоследствии однокашники вспоминали о Жорже, выдавшем себя за сироту, как о «правильном парне», «настоящем американце» — дружелюбном и умном, который отлично играл в бейсбол и не интересовался политикой.

Между тем в США с 1943 г. полным ходом реализовывался Манхэттенский проект создания атомной бомбы, для чего потребовались многочисленные кадры квалифицированных специалистов. Научным руководителем проекта был крупнейший физик-теоретик Роберт Оппенгеймер. А генерал Лесли Гроувз обеспечивал безопасность сверхзакрытых объектов в Лос-Аламосе, Хэнфорде, Оук-Ридже, в лабораториях Колумбийского и Чикагского университетов. Службу контрразведки атомной программы возглавлял полковник Борис Пашковский (Паш), сын митрополита Русской зарубежной православной церкви Феофила, организовавший тотальное наблюдение, подслушивание разговоров и перлюстрацию писем сотрудников лабораторий и предприятий, каждый из которых не ведал, чем занимаются в других подразделениях.

В августе 1944 г. в один из городов-«призраков» Оук-Ридж (штат Теннесси) после завершения учебы на курсах и был направлен рядовой Коваль. Накануне он успел согласовать с резидентом по кличке Фарадей способы дальнейшей связи для передачи сведений об объектах, которые могли бы представить интерес для Москвы. Прибыв в Оук-Ридж, Дельмар был поражен тем, что ему постепенно удалось выяснить и о чём он поспешил сообщить Фарадею уже через полгода во время отпуска. Здесь на громадном заводе по производству радиоактивных материалов работали десятки тысяч ученых, инженеров, рабочих. Город буквально кишел полицейскими, агентами ФБР и контрразведчиками, въезд и выезд из него жестко контролировался. Предприятие было поделено на основные секторы: К-25, У-12 и Х-10. На первых двух вырабатывались обогащенный уран и плутоний, а на последнем действовала установка по производству полония. Именно туда и попал Дельмар в качестве радиометриста, имевшего доступ в разные производственные отделы. Работая в службе санитарной безопасности, он разъезжал повсюду на джипе и контролировал уровень радиации. Глубокие знания, острая наблюдательность и незаурядный аналитический ум помогли ему проникнуть в тайны атомной технологии на всех трех объектах.

Семья Ковалей, 2005 год

Радиограммы в Центр с сообщениями о том, что узнал Коваль, стали важным открытием для руководства ГРУ, которому прежде об Оук-Ридже как центре промышленных атомных реакторов вообще ничего не было известно. Впоследствии Дельмар встречался с новым резидентом Клайдом, сообщившим с его слов в Москву о структуре, процессе и масштабах производства полония из висмута и их использовании для изготовления ядерных зарядов. На основе этих данных начальник отдела «С» НКВД генерал-лейтенант Павел Судоплатов составлял обезличенные докладные записки академику Курчатову, который изучал их, а затем ставил перед внешней разведкой новые задачи. Впоследствии при испытании первой советской атомной бомбы в 1949 г. на полигоне под Семипалатинском был использован нейтронный детонатор, изготовленный по описанию Дельмара.

В начале 1945 г. Жоржу Ковалю присвоили воинское звание сержант штабной службы и вскоре перевели в секретную лабораторию в Дейтоне (штат Огайо), где физики и химики работали над завершением Манхэттенского проекта. Новая должность еще более расширяла возможности получения информации, и на очередной встрече с резидентом Дельмар сообщил об основных направлениях деятельности лаборатории. После бомбардировки Хиросимы и Нагасаки Коваля как специалиста экстра-класса включили в группу сбора данных об атомных взрывах в Японии, что служило знаком особого доверия (правда, в последний момент его заменили врачом-рентгенологом).

В 1946 г. Коваль был демобилизован из армии, и начальник лаборатории предложил ему остаться в Дейтоне на гражданской службе с повышением в должности. Столь заманчивая перспектива заинтересовала резидента, но Дельмар сумел убедить его в том, что продолжать работу в Дейтоне слишком рискованно: в связи с тем, что шпион Гузенко выдал ФБР многих советских агентов в Америке, происходило ужесточение режима секретности и проверка кадров на всех объектах, связанных с ядерной программой США.

Только два года спустя Центр удовлетворил просьбу Дельмара. В романе А.Солженицына «В круге первом», написанном в 1958 г. и изданном на Западе спустя десять лет, упоминается «советский агент Георгий Коваль», получивший в Нью-Йорке в 1948 г. «чертежи (?) атомной бомбы». Но к тому времени Жорж уже благополучно вернулся в СССР из длительной загранкомандировки. Остается непонятным, каким образом писателю стало известно строго засекреченное имя разведчика.

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

Органы госбезопасности США еще до бегства Коваля проявляли повышенное внимание к его особе, а после исчезновения принялись скрупулезно исследовать детали его биографии. Однако результатов это не дало. Вероятно, одной из причин неудачи спецслужб стало их соперничество и несогласованность действий. Генерал Гроувз не очень доверял ФБР и его директору Джону Гуверу, пытаясь выявлять шпионов силами армейской контрразведки. Во всяком случае, открыто признать свой провал в деле русского шпиона ни те, ни другие не были заинтересованы. Как не были особо заинтересованы выяснять, как и с чьей помощью Коваль попал на особо секретные объекты, что ему там удалось выяснить, и каким образом он сумел незаметно покинуть США.

Только в 1960-х гг. спецслужбы вышли на семью Гурштелей, которые переписывались с семьей Ковалей в Биробиджане. До конца своих дней Жорж даже не был лишен американского гражданства, поскольку родился в США.

Между тем вторая родина весьма скромно встретила своего героя-разведчика, советского гражданина Жоржа Абрамовича Коваля. Он наконец-то увиделся с женой Людмилой, которая восемь лет ждала его, пережив страшную войну и эвакуацию и лишь изредка получая от мужа скупые весточки через сотрудников ГРУ. В июне 1949 г. рядовой Жорж Коваль приказом замначальника Генштаба был демобилизован из рядов Вооруженных сил СССР, после чего на полвека расстался с военной разведкой, перед которой имел неоценимые заслуги. Ему удалось восстановиться в аспирантуре МХТИ, и он с радостью приступил к научным исследованиям. С увлечением писал диссертацию, используя знания, приобретенные ранее в американском колледже, в советском вузе, а также опыт практической работы в Оук-Ридже и Дейтоне. Естественно, ни один человек в институте, никто из приятелей и знакомых ничего не знал о его недавнем прошлом. Коваль отдавал научной работе все силы и время, лишь изредка позволяя себе поболеть на стадионе за любимый «Спартак». Через два года он с блеском защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук.

Но неожиданно у молодого ученого возникли проблемы с трудоустройством. Его не принимали на профильную работу ни в один институт и ни на один завод. Чиновникам из спецотделов и кадровикам казалось слишком подозрительным, что человек 10 лет прослужил в армии неизвестно где и непонятно кем, не имеет ни офицерского звания, ни солидных боевых наград, да к тому же он еврей по национальности и американец по рождению. Дым отечества оказался для мужественного разведчика не столько «сладким и приятным», сколько до боли горьким и порой нестерпимо едким.

Через пять дней после смерти Сталина, потратив целый год на безуспешное хождение по инстанциям, Коваль обратился к начальнику военной разведки генерал-лейтенанту М.Шалину с просьбой помочь ему вырваться из заколдованного круга безработицы. «Я не хотел Вас беспокоить, — писал он, — но десятилетняя служба у Вас — «белое пятно» в моей биографии. Только Вам известно, на каком трудном и ответственном участке мне было доверено работать, и что я честно служил там». В письме министру высшего образования В.Столетову ГРУ ходатайствовало о позитивном решении вопроса, после чего в судьбе Коваля вновь произошел крутой поворот. Его приняли на преподавательскую работу в родной институт, где он впоследствии трудился более 40 лет.

Жизнь вошла в относительно благополучное русло. Жорж Абрамович с удовольствием работал на кафедре и пользовался уважением коллег. Студенты обожали его. Доцент Коваль плодотворно занимался наукой, выступал с докладами на конференциях, участвовал в симпозиумах. Но, будучи «невыездным», ни разу не был в научных командировках за границей и не присутствовал на международных встречах ученых-химиков. Он опубликовал около ста научных работ и методических пособий, подготовил восемь кандидатов наук. Но сам так и не стал ни доктором наук, ни профессором, хотя имел огромный опыт и незаурядный талант ученого и педагога.

Жизнь омрачало полное забвение выдающихся достижений разведчика, вынужденного десятки лет молчать о своем прошлом. Ряд его соратников за аналогичные подвиги были сполна вознаграждены морально и материально. Коваль же получил единственную боевую награду — медаль «За победу в Великой Отечественной войне». Некоторые объясняют это неразберихой в связи с реорганизацией разведки в 1947-1949 гг., когда послужной лист Дельмара почему-то оказался в НКВД, где о нём фактически ничего не знали и не пытались по достоинству оценить его заслуги. Только в 2000 г. престарелый пенсионер Ж.Коваль был принят в члены Совета ветеранов военной разведки и награжден почетным знаком за службу в ней, ему начали оказывать материальную помощь. Но для общественности Коваль по-прежнему оставался инкогнито. В 2002 г. вышла книга В.Лотты «ГРУ и атомная бомба», в которой впервые упоминается Коваль, да и то под кодовым именем. И лишь незадолго до смерти Жорж Абрамович сказал одному из коллег: «Теперь вы можете обо мне говорить и писать».

Умер Коваль 31 января 2006 г. в возрасте 92 лет. Только после этого руководство ГРУ сочло возможным легализовать его имя. В музее ГРУ был помещен портрет легендарного разведчика, на который обратило внимание высшее руководство страны, вслед за тем появился указ о присвоении ему звания Героя России. На торжественной церемонии передачи музею награды и грамоты президент наконец-то публично признал, что Жорж Абрамович Коваль «внес неоценимый вклад в решение одной из ключевых задач того времени — задачи создания атомного оружия». А начальник ГРУ генерал В.Корабельников при этом подчеркнул: «Особенность его в том, что это был единственный реальный гражданин нашей страны, внедренный на американские объекты».

Спор о событиях октября 1917 года длится целый век

«Ведь седьмое ноября – красный день календаря» – этот стишок мы знали с детства. В школе нам объяснили, что главный государственный праздник – годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. И его отмечают по новому стилю в ноябре, хотя рабочие во главе с Лениным победили буржуев 26 октября 1917 г. по старому стилю. Взрослыми нас вынуждали в осеннюю слякоть выходить по разнарядкам на демонстрацию и вопить «ура» перед трибунами, где отбывали вахту престарелые вожди. Намного приятнее было праздновать Новый год в домашнем уюте или солнечный Первомай на улице.

«В воздухе пахнет грозой»

Все начиналось не так, как в фильме, где паренек с Нарвской заставы распевал о нависших над городом тучах. Да, напряжение в Питере и по всей России к осени 1917-го достигло критической фазы. Четвертый год тянулась мировая война, солдаты жаждали мира, российская армия разваливалась. Помещики по-прежнему владели лучшей землей, которую из-за войны некому было обрабатывать, на страну надвигался голод. Промышленность пришла в упадок, участились забастовки, росла безработица. Временное правительство не выполняло своих обещаний народу, стремительно теряя репутацию и доверие во всех слоях общества. В стране нарастало массовое разочарование, нетерпение и озлобленность.

Между тем параллельно правительству Керенского стихийно возникла сеть нелегитимных органов власти. Эту парадоксальную ситуацию Ленин оценил как «двоевластие», а Троцкий еще точнее – как «двоебезвластие». Ультралевые радикалы максимально использовали ее для внедрения в советы, фабзавкомы, армию и рабочие дружины. Большевики преуспели в этом гораздо больше, чем либералы и умеренные социалисты, укрепляя свои позиции по мере обострения политического кризиса. Они рвались к власти любой ценой, цинично пренебрегая всеми нормами и ценностями мировой цивилизации.

Перед демократическими силами России вновь встал ключевой вопрос «Что делать?», выдвинутый еще Чернышевским. После свержения царизма в стране сложилась уникальная возможность создать подлинно правовое государство на основе принципов свободы и равенства. Для этого нужно было заключить справедливый сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, всенародно избрать новые органы власти и осуществить насущные прогрессивные реформы. С целью создания законодательной базы этих преобразований было созвано Демократическое совещание из представителей общественно-политических организаций, призванное подготовить выборы в Учредительное собрание для выработки республиканской конституции. Однако сторонники Ленина, оставшиеся политическими маргиналами в явном меньшинстве, отвергли конструктивное честное сотрудничество с демократами и взяли курс на скрытую подготовку вооруженного восстания.

«Кто виноват?»

Заглавие романа Александра Герцена стало сакраментальным вопросом для тех, кто искал причины неожиданного триумфа Октября. Понятно, почему кадет П. Милюков, меньшевик Ф. Дан и большевик Л. Троцкий в своих опусах о русской революции дали на него противоположные ответы. Гораздо труднее объяснить маниакальную настырность сторонников версии о «жидомасонских» истоках большевистской победы. Попытки обвинить евреев в росте революционного движения в России были и до появления в 1903 г. фальшивки «Протоколы сионских мудрецов». Последующие события укрепили убежденность юдофобов в том, что главные беды в стране проистекают из «иудеомасонского заговора» против христианского мира с целью установления господства еврейства посредством пропаганды, подкупа черни и прессы, развала экономики и политических переворотов. При этом апологеты подобных взглядов Д. Иловайский, И. Ильин, П. Крушеван, Г. Форд и прочие ссылались на непомерно большое число лиц с еврейскими корнями среди социалистов и коммунистов.

Доля правды в том была. В силу унизительной сегрегации при царизме часть еврейства, вырвавшись из черты оседлости, прониклась свободолюбием и примкнула к протестным организациям. В начале ХХ в. доля евреев в революционных партиях колебалась от 15% до трети, заметно превышая процент еврейского населения в стране, но при этом составляя лишь малую толику всей его численности. Сионист Владимир Жаботинский, в принципе возражая против участия евреев в русской революции, в то же время полагал, что еврейская кровь на баррикадах лилась «по собственной воле еврейского народа… Но воля народа не всегда ведет к его благу, ибо он не всегда способен верно учесть объективные шансы за и против себя». Напротив, бундовец Роман Абрамович (Рейн) считал, что «только полное закрепление побед революции и решительная демократизация всей жизни страны может навсегда положить конец угнетению еврейского народа в России и обеспечить ему национальное самоуправление. Вот почему еврейские трудящиеся не только как граждане свободной России, но и как евреи, кровно заинтересованы в дальнейшем укреплении революции».

После свержения самодержавия фактическая эмансипация российского еврейства привела множество его представителей в ряды активных участников общественной деятельности и лидеров партий. Из 159 политэмигрантов, вернувшихся в Россию через Германию, 99 были евреями. В политической элите России лица иудейского происхождения составили более 300 человек (10%). Во ВЦИК Советов каждый пятый оказался евреем. Среди них – оппоненты большевизма эсер Абрам Гоц, меньшевики Марк Либер (Гольдман) и Федор Дан (Гурвич), члены руководства кадетов Максим Винавер и Иосиф Гессен. В ЦК партии меньшевиков евреями оказались около половины членов, а у большевиков и эсеров – до одной трети. Ближайшими соратниками Ленина в этот период стали: Лев Троцкий (Лейба Бронштейн) – самый популярный оратор среди солдат и матросов, председатель Петросовета, руководитель фракции большевиков в Предпарламенте; Григорий Зиновьев (Евсей Радомысльский) – член ЦК РСДРП(б), журналист и пропагандист; Лев Каменев (Розенфельд ) – крещеный еврей по отцу, член ЦК, литератор; Яков Свердлов – руководитель секретариата ЦК; Григорий Сокольников (Гирш Бриллиант) – член ЦК и ВЦИК, лидер московских большевиков; Юрий Стеклов (Овсий Нахамкис) – редактор газет «Известия» и «Новая жизнь», член исполкома Петросовета.

Летом 1917 г. на еврейском митинге историк Шимон Дубнов сказал о них: «И из нашей среды вышло несколько демагогов, присоединившихся к героям улицы и пророкам захвата. Они выступают под русскими псевдонимами, стыдясь своего еврейского происхождения… но скорее псевдонимами являются их еврейские имена: в нашем народе они корней не имеют». А 20 сентября он отмечает в дневнике: «В хвостах у лавок зловещие разговоры о том, что все зло от жидов, богатеющих от войны и народных бедствий, что евреи захватили власть в городских думах и правительственных учреждениях».

Подавляющее большинство еврейских революционеров, тем более большевиков, были обрусевшими атеистами, кстати сказать, совершенно чуждыми масонству. Но в перипетиях 1917-го обилие и частота мелькания еврейских имен, особенно в газетных публикациях и на митингах, вызывали у обывателей извращенное представление о якобы решающей роли «иудина племени» в революции. Отсюда новый всплеск юдофобии не только среди явных реакционеров, но и в кругах националистически настроенной интеллигенции (А. Белый, А. Блок, Л. Карсавин, К. Петров-Водкин, П. Струве и др.). «Антисемитизм, – писал в те дни Максим Горький в «Несвоевременных мыслях», – жив и снова поднимает свою гнусную голову, шипит, клевещет, брызжет ядовитой слюной ненависти… Для больного этой неизлечимой болезнью ясно: так как среди евреев оказалось семь с половиной большевиков, значит во всем виноват еврейский народ».

«Еврейский переворот»?

Единственным поводом для сравнения большевиков с масонами мог бы служить разве что конспиративный характер их заговора против российской демократии, облегченный опытом длительного пребывания в подполье. Керенский проявил слабость и нерешительность в борьбе с политическим экстремизмом и анархизмом в обстановке безудержного митингования, ставшего антиподом парламентской демократии. Пользуясь этим, большевики втайне подготовили и успешно осуществили насильственный захват власти в стране. Курс на вооруженное восстание был принят ими еще в августе 1917-го на VI съезде РСДРП(б), но возможность его реализации возникла, когда они возглавили советы в Питере и Москве.

Троцкий в качестве председателя Петросовета сформировал Военно-революционный комитет (ВРК), ставший чрезвычайным органом противозаконной власти, опиравшимся на Советы в ста с лишним городах России и на 200 тысяч красногвардейцев. В составе Политцентра и ВРК из 25 членов семеро были евреями (в том числе Яков Свердлов, Моисей Урицкий, Абрам Иоффе, Михаил Лашевич, Семен Рошаль). Его комиссары наделялись правом цензуры и закрытия «чуждых» газет и журналов, бесконтрольного ареста и расстрела «контрреволюционеров», реквизиции помещений, транспорта, типографий, денег. Для политического руководства восстанием было создано Политбюро из семерых большевиков, в состав которого вошли, в частности, Троцкий, Каменев, Зиновьев и Сокольников. 10 октября ЦК на закрытом заседании принял решение о внезапном взятии власти до созыва Учредительного собрания. Но Каменев и Зиновьев выступили против «преждевременной авантюры», публично заявив об этом в печати.

Керенский, пытаясь предотвратить этот мятеж, приказал арестовать ВРК, запретил большевистcкие газеты и объявил о замене гарнизона Петрограда свежими частями, но его распоряжения не были выполнены. Резиденцию Временного правительства защищали всего три роты юнкеров, 200 ударниц женского «батальона смерти» и 40 георгиевских кавалеров-инвалидов. А гарнизоны столицы и Кронштадта полностью перешли на сторону ВРК. В ночь на 25 октября ими были захвачены узловые пункты города, а на следующий день красногвардейцами и матросами под командованием Григория Чудновского и Ефима Ярчука (Хаима Захарьева) был взят Зимний дворец (в организации его обороны участвовал сионист Пинхас Рутенберг), арестованы все министры за исключением премьера, успевшего бежать. Свыше 50 евреев-юнкеров погибли при защите Зимнего, а 12 были брошены в казематы Петропавловской крепости.

На II Всероссийском съезде Советов большевики вместе с левыми эсерами (среди них – Абрам Гоц, Борис Камков-Кац, Марк Натансон, Исаак Штейнберг) получили большинство голосов. Новый ВЦИК возглавил Каменев, а в Совнаркоме единственным (!) евреем из 16 комиссаров стал Троцкий. Меньшевики, правые эсеры, бундовцы и прочие делегаты покинули съезд в знак протеста против октябрьского переворота, назвав его «незаконным захватом власти путем военного заговора, насилием над волей демократии и узурпацией прав народа». Они перешли в здание Городской думы Петрограда (ее главой был правый эсер Григорий Шрейдер) и образовали «Комитет спасения родины и революции» во главе с Гоцем. Комитет организовал демонстрацию протеста и вооруженное выступление юнкеров в столице, поддержал забастовку государственных служащих и поход Керенского-Краснова на Петроград, призвал своих единомышленников к сопротивлению в Москве, где бои шли целую неделю (головой думы был эсер Осип Минор). Цепная реакция процесса утверждения советской власти на территории России затянулась до конца января 1918 г.

В числе участников и руководителей антибольшевистских демаршей было немало евреев. Еврейские партии и пресса решительно осудили захват власти большевиками (отмолчалась лишь «Поалей Цион»). Бундовцы назвали переворот в Петрограде безумием и призвали к его бойкоту. Еврейская пресса писала: «Революция вылилась в бесстыдную и грубую анархию. Господство большевиков недолговечно‚ но и за короткий срок они могут довести страну до гибели». Ш. Дубнов с горечью записал в дневнике: «Нам не забудут участия евреев-революционеров в терроре большевиков… Смольный называют втихомолку «Центрожид». Позднее об этом будут говорить громко, и юдофобия во всех слоях русского общества глубоко укоренится… Не простят».

На выборах в Учредительное собрание более 80% еврейского населения страны голосовало за сионистов и правых социалистов. Из 15 ораторов, выступивших против большевиков на его единственном заседании, 14 были евреями. Но вслед за разгоном «Учредилки» большевики не допустили открытия Всероссийского еврейского съезда, который должен был определить основы национальной жизни еврейства, а затем ликвидировали Центральное бюро еврейских общин как «противоречащее интересам еврейского пролетариата». Еврейское население России настороженно либо враждебно отнеслось к крутой перемене власти. В массе оно было консервативно и желало сохранить традиционный образ жизни, следуя заветам предков‚ а потому не поддерживало радикальные идеи Ленина и Троцкого. Национальная память‚ отягощенная воспоминаниями о тяжелейших бедствиях, предостерегала от чрезмерного участия в народных волнениях‚ грозивших евреям новыми неисчислимыми жертвами.

До октября 1917 г., во время и после него многие евреи в России находились по разные стороны баррикад. Историк О. Будницкий полагает: «Политизированное еврейство было раздираемо теми же противоречиями, что и русское общество». А один из эмигрантов в начале 1920-х утверждал: «Версия „еврейской революции“ примитивна и далека от реальности… Неужели русский народ настолько безволен и духовно беден, что его легко и просто увлекают в неистовый, бездумный бунт и самоубийственную междоусобицу представители одного из национальных меньшинств Российской империи?! Нелепо утверждать, будто Октябрьскую революцию совершили евреи во имя своекорыстных интересов и вопреки воле русского народа».

«Смело мы в бой пойдем…»

Эту солдатскую песню времен Первой мировой переиначили в годы Гражданской войны, когда поляризация общества в России достигла предела. «Красные» после первой строки подхватывали:

…за власть Советов

и как один умрем

за дело это.

У «белых» был иной вариант:

…за Русь святую

и всех жидов убьем,

сволочь такую.

У каждого сторонника или противника советской власти была своя мотивация: у одних – наивный романтизм, у других – пассионарный фанатизм, у третьих – честолюбивый прагматизм и т. д.

Из 53 политических лидеров еврейской национальности 37 отнеслись к Октябрьскому перевороту резко отрицательно, вследствие чего были потом уничтожены большевиками или эмигрировали. А 16 стали его активными участниками, причем восьмерых из них впоследствии расстреляли или замучили в тюрьмах сами же коммунисты, двоих убили террористы, еще двоих выслали, один покончил жизнь самоубийством и лишь трое скончались естественной смертью.

В рядах Красной армии сражалось около 200 тысяч евреев (6% ее состава), поверивших в лозунги социальной справедливости и равноправия наций, издавалась газета на идише «Ройте Армей». Появились воинские части, почти целиком состоявшие из евреев (полк Иосифа Гуткина, бригада Иосифа Фурмана и другие). Предреввоенсовета республики (РВС), нарком по военным и морским делам Троцкий сыграл важнейшую роль в создании боеспособной регулярной армии. Жестокими мерами укреплял в ней дисциплину, создал заградотряды, мобилизовал царских офицеров и генералов. В РВС входили также его соплеменники Эфраим Склянский, Яков Драбкин (Гусев), Аркадий Розенгольц. Более 3000 евреев командовали полками, бригадами, дивизиями, армиями. Среди них – Михаил Лашевич, Григорий Сокольников, Иона Якир. А Владимир Лазаревич стал даже командующим Туркестанским фронтом. Евреями были 300 политработников высокого ранга – от комиссара дивизии до члена фронтового РВС (Ян Гамарник, Серафима Гопнер, Розалия Землячка-Залкинд, Григорий Зусманович, Мендель Хатаевич и другие).

Вместе с тем немало евреев на первых порах поддержали белое движение в надежде на возвращение к февральской свободе. Его финансировали еврейские предприниматели, образованная молодежь вступала в Добровольческую армию. Генерал Деникин подчеркивал героизм «евреев-офицеров и солдат, самоотверженно боровшихся с осквернителями России во всех белых армиях». Даже у казачьего атамана Семенова в Забайкалье была своя «иудейская сотня». Евреи участвовали в подпольной работе против большевиков (Александр Виленкин, Григорий Перкус, Абрам Эпельбаум и другие). Леонид Каннегиссер убил председателя Петроградского ЧК Урицкого, Фанни Каплан покушалась на Ленина. Показательно, что после объявления «красного террора» уже в первом списке расстрелянных чекистами заложников значилось 12 еврейских фамилий.

Традиционный антисемитизм, провоцируемый слухами о засилье в советских органах «красных жидов» и их зверствах, вскоре привел к дискриминации евреев в войсках и кровавым погромам. Деникин признал, что в Добрармии «евреи подвергались постоянному глумлению, с ними не хотели даже жить в одном помещении». Белогвардейская газета призывала: «Возьми хворостину, гони жида в Палестину», а генералы все чаще поощряли действия антисемитов. Свою лепту в антиеврейские выступления вносили и красноармейцы, о чем писали И. Бабель в «Конармии», Б. Пильняк в «Ледоходе», И. Бунин в «Окаянных днях». За эти годы произошло 1236 юдофобских акций, из них – 887 погромов, в которых были убиты около 32 тыс. человек. Всего на фронте и в тылу погибло до 200 тыс. евреев, столько же ранено и искалечено.

Большинство представителей еврейской элиты – предприниматели, видные политические деятели, часть интеллигенции – восприняли победу большевиков как катастрофу. Многие были насильственно высланы за границу или самостоятельно эмигрировали. Из 2 млн «белоэмигрантов» евреи составили около 250 тыс. (свыше 12%). И все же основная часть еврейского населения России постепенно склонялась к лояльному отношению к Советам как меньшему злу. Оголтелой юдофобии «белых» она предпочла «проеврейскую» линию «красных», объявивших антисемитов вне закона под угрозой расстрела, давших евреям реальные шансы социального продвижения по вертикали и горизонтали, поддержавших развитие культуры на идише. С другой стороны, политика «военного коммунизма» вела к разорению еврейских ремесленников и торговцев. А «евсекции» в партии и «евкомы» в Наркомнаце изгоняли иврит как «антинародный» язык, преследовали сионистские и прочие неприемлемые еврейские организации, закрывали синагоги и иешивы, устраивали показательные процессы над раввинами.

В дальнейшем все полнее прояснялся реакционный характер Октября и его последствий для народов России, особенно для еврейства. Рухнули иллюзии насчет советской власти, провозглашенной как диктатура пролетариата, а фактически ставшей тоталитарным всевластием партократии во главе с культовым вождем. Показной интернационализм и «расцвет дружбы народов» обернулся антисемитизмом сверху донизу и в разных формах: от жестких процентных норм до жестоких репрессий против евреев. «Вся сознательная жизнь моего поколения в бывшем СССР… прошла в атмосфере государственного антисемитизма», – признавал историк С. Мадиевский.

Плановое социалистическое хозяйство трансформировалось в неэффективную централизованную экономику с милитаризованной индустрией и деградирующим сельским хозяйством на основе принудительного труда рабочих и колхозников с низким прожиточным минимумом. Правовая система страны выродилась в беспредел силовых органов и судебный произвол, воплощенные в ленинско-сталинском терроре… Воспитание и просвещение превратились в демагогическое манипулирование сознанием и поведением личности на основе пропаганды ложной идеологии и псевдоморального «кодекса строителя коммунизма».

Таким образом, октябрьский переворот 1917 года оказался по сути контрреволюционным, поскольку он отрекся от завоеваний Февральской революции, извратив и предав забвению гуманистические идеалы и принципы демократии. «Великий» Октябрь стал громадной трагедией для поколений людей, лишенных основных гражданских свобод и прав, элементарных жизненных благ, личного достоинства и полноценного счастья.

Изначальные пороки коммунистического режима в конечном счете привели к развалу гигантской советской империи с ее республиками-колониями и странами-сателлитами. А правители нынешней России ничего не извлекли из уроков Октября и продолжают наступать на те же грабли.

 

ДАВИД ШИМАНОВСКИЙ

Трудно представить современный вооруженный конфликт, в котором не используется импровизированная военная техника кустарного изготовления. Различные вооруженные формирования готовясь к боям, устанавливают на доступные гражданские автомобили имеющееся оружие того или иного рода. С некоторых пор интерес к такой технике стали проявлять и серьезные производители вооружения. Так, на основе чужого опыта и своих разработок российская промышленность создала многоцелевую боевую машину «САМУМ».

Проект «САМУМ» («Сверхмобильная артиллерийская многоцелевая установка модернизированная») впервые был представлен в прошлом году на международном военно-техническом форуме «Армия-2017». Он был разработан Подольским электромеханическим заводом (ПЭМЗ), уже имеющим опыт работы в области легких артиллерийских систем и средств управления ими. В частности, одним из главных компонентов перспективного комплекса стала уже известная артиллерийская установка.

 

 

Выставочный образец самоходки "САМУМ".

Главной задачей проекта «САМУМ», как следует из его развернутого названия, являлось создание перспективной легкой бронированной боевой машины с артиллерийским вооружением. Это изделие предназначается для работы на переднем крае и должно решать ряд основных задач. В первую очередь, его вооружение предназначено для атаки воздушных целей в ближней зоне. При необходимости экипаж может открыть огонь по наземным объектам. Боевые характеристики машины «САМУМ», в целом, соответствуют требованиям современных конфликтов малой интенсивности.

Следует отметить, что на момент первой публичной демонстрации машина «САМУМ» существовала только в виде полноразмерного макетного образца. ПЭМЗ планировал использовать этот макет для проведения ряда проверок и испытаний, по результатам которых предполагалось вносить изменения в исходный проект. Однако в ближайшем будущем, после завершения опытно-конструкторских работ, полноценная бронемашина могла быть предложена военным.
Изделие «САМУМ», показанное в прошлом году, представляет собой легкую колесную платформу-бронеавтомобиль, на которой смонтирована артиллерийская установка с парой 23-мм автоматических пушек. В целом, комплекс основывается на давно известных решениях и серийных агрегатах. В то же время, использованы различные технические решения, за счет которых обеспечивается заметный рост боевых и эксплуатационных характеристик. В итоге заводской «САМУМ» должен иметь значительные преимущества перед схожими образцами кустарного производства.
Специально для новой артиллерийской самоходки подольские инженеры разработали новое колесное шасси. Несмотря на новизну, эта машина основывается на серийных узлах и агрегатах. Основным источником комплектующих для изделия «САМУМ» стали серийные автомобили марки «Урал». Кроме того, в составе ходовой части присутствуют агрегаты от бронетранспортеров российской разработки. Все это, как ожидается, упростит и удешевит серийный выпуск самоходок при получении достаточно высоких тактико-технических характеристик.

Шасси для установки оснащается легким броневым корпусом, обеспечивающим защиту от пуль стрелкового оружия или осколков снарядов. Разработчиком заявлено использование композитной брони, состав которой, однако, не оглашался. Корпус шасси имеет традиционную для автомобилей капотную компоновку. В передней его части располагается двигатель, за ним помещена кабина экипажа. Задняя часть корпуса образует достаточно крупную грузовую площадку для размещения вооружения. Этот факт придает бронемашине определенное сходство с автомобилями типа пикап, часто используемыми при строительстве импровизированной военной техники.
Представленный проект «САМУМ» предусматривал использование дизельного двигателя мощностью 200 л.с. При помощи имеющейся трансмиссии мощность двигателя должна распределяться на все четыре колеса. Ходовая часть машины получила пневмо-гидравлическую подвеску. Заявлена возможность блокировки агрегатов подвески. Это позволяет машине во время стрельбы сохранять стабильное положение и не раскачиваться, теряя точность и кучность. Можно предполагать, что наличие блокировки подвески позволило обойтись без домкратов для предварительного вывешивания установки перед стрельбой.

Для размещения вооружения в проекте предусматривается достаточно крупная платформа, образованная задней частью корпуса. Над задним мостом конструкторы ПЭМЗ разместили коробчатый агрегат, на крыше которого монтируется артиллерийская установка. Внутренний объем такого короба используется для размещения боекомплекта. Задний борт корпуса выполнен откидным и обеспечивает доступ внутрь. Макетный образец, демонстрировавшийся на «Армии-2017», имел устройства для закрепления и перевозки трех ящиков со снарядами.

 

 

Вид на корму.

В качестве главного вооружения машины «САМУМ» используется достаточно известная разработка Подольского электромеханического завода. Шасси нового типа решили оснастить сравнительно старой зенитной артиллерийской установкой ЗУ-23/30М1-4. В прошлом ПЭМЗ предложил и реализовал несколько проектов глубокой модернизации серийных установок ЗУ-23, направленных на повышение основных боевых характеристик. Изначально обновленные установки выполнялись только в буксируемом виде, но с появлением проекта «САМУМ» смогли стать самоходными.
Монтаж ЗУ-23/30М1-4 на самоходную машину не привел к серьезной переработке ее конструкции. Инженерам пришлось убрать с зенитной установки только опорную платформу с колесным ходом. Теперь поворотная часть с оружием и приборами крепится непосредственно на грузовой площадке машины. Электрические приборы установки соединены с энергосистемой базовой машины. Ряд основных агрегатов установки в новом проекте получил новые корпуса и кожухи. Их наличие в определенной мере облагородило экстерьер всей машины. Зенитную установку дополнили вторым пультом управления, дублирующим основные приборы и позволяющим решать боевые задачи в сложных условиях, не подвергая наводчика известной опасности.

Любопытно, что на открытой площадке форума «Армия-2017» ПЭМЗ одновременно демонстрировал и ухе хорошо известную доработанную зенитную установку, и самоходную машину, построенную с ее применением. Гости мероприятия могли на месте сравнить исходное изделие и его измененный вариант.
Напомним, проекты модернизации установки ЗУ-23 от ПЭМЗ предусматривали отказ от одного из рабочих мест наводчика, вместо которого предлагалось монтировать различные новые приборы. При этом установка должна была заметным образом изменять свой внешний вид. Впереди на поворотной платформе установки сохранялись устройства для монтажа качающейся артиллерийской части. Левый борт платформы отдан под рабочее место наводчика с приборами управления огнем. Рядом с ним и на правом борту находятся крупные кожухи других устройств.

Несмотря на кардинальное обновление приборов, ЗУ-23/30М1-4 сохраняет вооружение в виде спаренных автоматических пушек 2А14 калибром 23 мм. Пушки могут использовать снаряды нескольких типов разного назначения. Подача боеприпасов осуществляется лентами из пары боковых ящиков. Скорострельность каждого орудия – 1000 выстрелов в минуту. Модернизированная установка имеет электрические приводы наведения с дублированием ручными системами. Имеющиеся механизмы обеспечивают круговую наводку по горизонтали с некоторыми ограничениями в секторе кабины машины. Вертикальное наведение – от 0° до +70°.
ЗУ-23/30М1-4 имеет отдельный кронштейн для установки переносных зенитных ракетных комплексов. Таким образом, пара автоматических пушек может дополняться ракетами. Это заметным образом увеличивает зону обстрела установки, а кроме того, фактически создает эшелонированную систему обороны, способную атаковать цели при помощи разных средств.

Справа на качающейся части установки располагается блок оптико-электронного оборудования с дневной и ночной аппаратурой, а также лазерным дальномером. Сигнал с этих приборов выводится на экран, расположенный над пультом наводчика. Обнаружение воздушной цели в светлое время суток обеспечивается на дальностях до 8 км – за пределами зоны обстрела. Аппаратура установки имеет несколько режимов работы: автоматический, полуавтоматический и ручной. В последних двух случаях оператор может использовать подвижный пульт, управляющий электрическими приводами наведения и оружием.

 

Установка ЗУ-23/30М1-4 в буксируемой версии, вид сзади.

В случае с самоходкой «САМУМ» собственные средства управления зенитной установкой дополнены новыми приборами. Второй пульт, имеющий те же функции, расположен внутри кабины экипажа. Благодаря этому во время работы в сложной обстановке наводчик может находиться под защитой брони и действовать в более комфортных условиях.
Многоцелевая боевая машина «САМУМ» имеет весьма скромные габариты и соответствующую подвижность. При этом обеспечены достаточно высокие боевые характеристики. Общая длина представленного образца – 5 м. Ширина – 2,75 м, высота – 2,7 м. Любопытно, что артиллерийская установка в походном положении не выступает за фронтальную проекцию кабины экипажа. Колея нового шасси – 3,1 м, клиренс – 500 мм. Снаряженная масса определяется в 6,5 т при грузоподъемности 1,5 т.

Сравнительно мощный двигатель позволяет машине развивать скорость до 160 км/ч. Запас хода с двумя 70-литровыми баками – 1000 км. Бронемашина может подниматься на склоны крутизной до 32° и двигаться с креном до 30°. Водоемы глубиной 1,6 м «САМУМ» преодолевает по бродам.
Пара 23-мм пушек с суммарной скорострельностью 2000 выстрелов в минуту, управляемая современными электронными устройствами, позволяет получить достаточно высокие боевые характеристики. Оптико-электронная аппаратура позволяет находить воздушные или наземные цели на дальностях до 8 км. Дальность эффективного огня пушек достигает 2,5 км. Досягаемость по высоте – 1,5 км. Возимый боекомплект включает 1000 снарядов.
Экипаж состоит из трех человек. Вероятно, в его состав входят водитель, командир и наводчик. На марше они могут располагаться внутри защищенной кабины; во время боевой работы – в зависимости от текущей обстановки. Так, для управления зенитной установкой могут использоваться два поста. Первый расположен непосредственно на вращающейся платформе с оружием. Второй находится под защитой брони, внутри кабины. Кабина оснащается развитым остеклением, обеспечивающим хороший обзор во всех условиях. Посадка осуществляется через пару бортовых дверей. Рабочее место наводчика ЗУ-23/30М1-4 располагается открыто.
В прошлом году многофункциональная самоходная установка «САМУМ» была представлена в виде макетного образца, используемого в рамках предварительных испытаний. В обозримом будущем Подольский электромеханический завод планировал продолжить работы по проекту, и в дальнейшем представить полноценный проект, готовый к серийному производству и поставкам в войска.
«Премьерный показ» перспективного образца боевой бронированной машины состоялся несколько месяцев назад, и с тех пор новые сообщения о ходе проекта «САМУМ» не поступали. По всей видимости, ПЭМЗ продолжает опытно-конструкторские работы и пока не готов представить их новые результаты. Впрочем, всего через несколько месяцев состоится следующий военно-технической форум «Армия-2018», и он может стать площадкой для демонстрации новой версии бронемашины.

Пребывая в ожидании нового показа перспективной бронемашины, можно попробовать дать ей оценку и предугадать реальные перспективы проекта. Как известно, главной целью проекта «САМУМ» было создание аналога распространенных импровизированных боевых машин кустарного производства, построенного с использованием производственных мощностей реальных предприятий. При этом была получена возможность избавиться от характерных недостатков техники, собранной на основе гражданских автомобилей, а также получить заметные преимущества перед ней. Готовый образец нового типа представляет определенный интерес, как минимум, с точки зрения техники.

 

 

Корма самоходки с местом для боеприпасов.

Система ЗУ-23/30М1-4, установленная на машине «САМУМ», изначально предназначена для использования в противовоздушной обороне. Однако на практике оружие такого рода сейчас чаще используется для атаки наземных целей. Новый отечественный проект обеспечивает решение обеих задач. При этом она имеет серьезное преимущество в виде полноценной противопульной брони, которой обычно лишены кустарные образцы.
Защищенная машина с артиллерийским (или ракетно-артиллерийским) вооружением может использоваться в качестве средства огневой поддержки подразделений и атаковать наземные цели, сохраняя возможности борьбы с летательными аппаратами. Также подобную машину можно использовать для сопровождения автоколонн или патрулирования заданных районов. Благодаря бронированию экипаж сможет не опасаться стрелкового оружия противника, а пара 23-мм автоматических пушек оставит противнику минимальные шансы.

Впрочем, проект «САМУМ» может иметь определенные проблемы на уровне концепции. Последняя зародилась в специфических условиях отсутствия полноценной техники, и не лишена недостатков. Таким образом, современная развитая армия, имеющая на вооружении различные образцы техники разных классов, может попросту не проявить интереса к пикапу с зенитными автоматами, даже если он имеет заводское происхождение. Как следствие, перспективы машины «САМУМ» в контексте развития российской армии весьма туманны.

При этом подобные образцы, отличающиеся высоким качеством производства, могут быть интересны различным зарубежным заказчикам. Многие небогатые страны желают провести перевооружение, но ограниченные финансовые возможности не позволяют им приобретать «полноценные» образцы военной техники. Российский «САМУМ» может стать неплохим выходом из подобной ситуации. Вполне возможно, что те или иные зарубежные армии уже заинтересовались российской разработкой.

Самоходная артиллерийская установка «САМУМ» может стать предметом контракта на производство и поставку, но возможно и иное развитие событий. Тем не менее, вне зависимости от дальнейших событий, этот проект представляет, как минимум, технический интерес. Кроме того, он показывает и реализует любопытный подход к созданию новой техники, базирующийся на наработках «неофициальных» мастеров. Сможет ли подобная боевая машина повторить успехи кустарных разработок – покажет время.

Весной этого года в возрасте 79-ти лет ушла из жизни «самая лучшая Клеопатра всех времен» — знаменитая голливудская звезда Элизабет ТЕЙЛОР.

О ролях и многочисленных любовных романах красавицы Элизабет в последние полвека было написано очень много. Мы же сегодня хотим рассказать о совсем другой, малознакомой читателям таблоидов Тейлор.
Несмотря на то, что иудаизм, в отличие от других конфессий, не приветствует обращение из других религий, всегда возникал определенный интерес, когда кто-то из знаменитостей, например Мерелин Монро, переходил в иудаизм. На одной из таких церемоний 27 марта 1959 года 27-летняя Элизабет Тэйлор приняла иудаизм, взяв еврейское имя Элишеба Рахель.

Хотя кое-кто в Голливуде и посмеивался над подобным решением Тэйлор, сама она относилась к этому абсолютно серьезно. Биограф Китти Келли цитирует слова Тэйлор: «Я чувствую ужасную боль, когда думаю о тех страданиях, которые пережили евреи во время войны. Меня влекло их наследие».

Стоит отметить, что Тэйлор пришла в иудаизм не до, и даже не во время своего брака с кинопродюсером еврейского происхождения Майком Тоддом (при рождении Авром Хирш Голдбоген). Она пришла к сынам авраамовым приблизительно спустя год после трагической смерти Тодда в авиакатастрофе. Для этого она приложила немало усилий, много занимаясь с раввином Максом Ниссбаумом.

Ниссбаум, родившийся на Буковине и переживший Холокост, часто принимал участие в различных церемониях для знаменитостей, в том числе и злополучной свадьбе Лиз Тэйлор и Эдди Фишера, а также громких похоронах Фанни Брайс, Сэма Голдвина и Эла Джолсона. Он подобрал для Тейлор материалы для чтения, чтобы она могла подготовиться к запланированному обращению в иудаизм. Среди этих материалов была некогда популярная книга «История евреев» Абрама Леона Сахара, и две до сих пор популярные работы раввинов Н.Морриса «Кто такой еврей?» и Милтона Стейнберга «Основы иудаизма». И, конечно же, Тора.

На учебу у Тэйлор ушло около девяти месяцев, при этом она регулярно посещала синагогу. После этого и незадолго до свадьбы с Фишером, которая состоялась 12 мая 1959 года в Храме Бет Шолом в Лас-Вегасе, Тейлор в действительности приняла иудаизм. Каждый, кто когда-либо сталкивался с мемуарами Кэрри Фишер, опубликованными в 2009 году, согласится с тем, что близость с Эдди Фишером вряд ли стала причиной, подтолкнувшей знаменитую актрису к подобным духовным свершениям.

Стоит отметить, что жизнь Тейлор, описываемая в заголовках СМИ, ввиду ее многочисленных браков, создавала определенное впечатление о ее личности — легкомысленной дамочки. Тем не менее, ее высокоинтеллектуальные коллеги, такие как Пол Ньюман, ее партнер по фильму 1958 года «Кошка на раскаленной крыше», говорили о ее проницательности, и в действительности недооцененном артистизме.

В 1977 году Тэйлор предложила себя в качестве заложницы в захваченный террористами в Энтеббе (Уганда) самолет Air France незадолго до того, как израильтяне его освободили. Данное предложение Тэйлор сделала лично послу Израиля Симхе Диницу, от которого последний любезно отказался, тем не менее заметив: «Еврейский народ этого никогда не забудет».

Важным фактом биографии Лиз Тэйлор является ее неустанная борьба со СПИДом — кампания, проводимая от имени благотворительных фондов, которая была развернута в начале 1980-х годов.

Мы также можем вспомнить, как в феврале 1959 года Элизабет Тейлор купила государственные облигации Израиля на огромную сумму в 100 000 долларов. Кроме нее ценные бумаги купили и другие звезды Голливуда, но Тейлор купила больше всех.

Реакция арабов и ненавистников Израиля не заставила себя долго ждать. Уже 18 марта того же года Госдепартамент США получил известие о том, что власти Объединенных Арабских Эмиратов запретили все фильмы с участием Тейлор в своей стране.

В 1961 году актриса с мужем Эдди Фишером приезжает в Москву на кинофестиваль, и для солдат американской армии, расквартированных в Москве при посольстве, на концерте исполняют песни на иврите.

Летом 1962 года власти Египта запрещают въезд в страну актрисе, а все потому, что она перешла в иудаизм, поддерживает Израиль. Актриса внесена в черный список Лиги Арабских Государств, но через два года власти Египта вычеркивают ее из этого списка и все же разрешают показ фильма «Клеопатра» с ее участием, так как этот фильм «поднимает имидж страны в глазах международного сообщества.»

12 июня 1967 года Элизабет Телор вместе с другими друзьями Израиля проводит в Лондоне благотворительный вечер и собирает 840 000 долларов в помощь государству Израиль. Через 2 недели 28 июня представитель Тейлор сообщает на пресс-конференции, что актриса отказывается от посещения Московского кинофестиваля в знак протеста против позиции Советского Союза по отношению к Израилю. Вместе с Тейлор отказался посетить Советский Союз и Тони Кертис.

В 1975 году Элизабет Тейлор была одной из немногих американских женщин, кто осудил ООН за ее резолюции против сионизма. «…мы потрясены, что насквозь расистская резолюция применяется к национальному движению еврейского народа… Эта резолюция ставит под угрозу все моральные принципы, на которых основана Организация Объединеных Наций…», — говорилось в этом письме.

В 1983 году госпожа Тейлор снова посещает Израиль, где встречается с Менахемом Бегиным, и предлагает свою помощь в переговорах между канцелярией премьер-министра Израиля и президентом Ливана…

В 1987 году Тейлор подписывает письмо-обращение к Раисе Горбачевой с требованием выпустить из страны евреев-отказников…

Как видим, жизнь Элизабет Тейлор неразрывно была связана с евреями и Израилем.

Да и хоронил Тейлор не христианский священник, а раввин. Церемония была скромной: на ней присутствовали около 40 родственников актрисы. Похоронена она на кладбище Форест-лоун в Глендэйле, где покоятся многие знаменитости, в том числе и Майкл Джексон, бывший большим другом Тэйлор.

Похороны актрисы начались с 15-минутным опозданием. Это, по словам ее агента, было сделано по просьбе самой Элизабет.

«Мисс Тэйлор оставила инструкции: похороны должны начаться минимум на 15 минут позже, чем запланировано, — говорится в заявлении агента. — При этом должно было прозвучать объявление: «Она желала опоздать даже на собственные похороны».

Да, и с чувством юмора у великой Элизабет было все в порядке…

В 1933 году Ижорский завод (г. Колпино) получил заказ на производство первой партии плавающих бронеавтомобилей БАД-2. Достаточно быстро стало ясно, что этот образец не отличается высоким технологическим совершенством. Он оказался слишком сложным в производстве, и потому полученный заказ выполнить не удалось. Однако эта неудача привела к появлению совершенно нового проекта. Направление бронеавтомобилей-амфибий получило продолжение в виде машины ПБ-4.
Главная проблема БАД-2 заключалась в чрезмерно сложной форме бронекорпуса. В его составе имелось несколько крупных изогнутых деталей, изготовление которых являлось весьма трудной задачей. Это привело к тому, что Ижорский завод, и без того загруженный военными заказами, не смог построить ни одного серийного броневика. Впрочем, специалисты предприятия приняли меры и предложили альтернативный проект боевой машины. От неудачного БАД-2 он отличался использованием более простого корпуса с сопоставимыми характеристиками.

Опытный броневик ПБ-4.
Разработка нового проекта, получившего название ПБ-4, велась в конструкторском бюро по специальным проектам (КБС) завода под руководством Н.Я. Обухова. Большой вклад в проект внесли инженер-конструктор Эммануилов, начальник бюро Померанцев и его заместитель Григорьев.
В новом проекте планировалось использовать некоторые наработки по БАД-2, однако при этом следовало внедрить совершенно новые решения, предложенные по результатам испытаний этой машины. Главной целью проекта было упрощение конструкции с точки зрения технологий производства. В частности, для решения такой задачи в качестве основы для нового корпуса использовали броневые детали уже существующей машины БА-3. Силовая установка и ходовая часть заимствовались у грузовика Ford-Timken. В итоге новый ПБ-4 должен был отличаться от предыдущего БАД-2, но при этом иметь сходство с другой техникой.

В проекте ПБ-4 впервые в отечественной практике был предложен сварной несущий корпус безрамной конструкции. Функции силовых элементов возлагались на броню, и все основные агрегаты должны были закрепляться прямо на ней. Большая часть деталей корпуса и башни отличалась простотой форм. Все основные детали имели толщину 7 мм. Крыша и днище были незначительно тоньше – 4-5 мм. Сохранялась опробованная компоновка с передним расположением двигателя, при которой все прочие объемы корпуса являлись обитаемыми.
Самым заметным отличием машины ПБ-4 от БАД-2 являлось отсутствие бортовых экранов сложной формы. Силовая установка помещалась внутри броневого капота с изогнутой передней стенкой и расходящимися бортами. Днище моторного отсека было герметизированным. Сверху двигатель прикрыли ровной крышей с набором лючков для доступа воздуха. Изначально предполагалось обходиться только воздушным охлаждением. За капотом располагался наклонный лобовой лист обитаемого отсека со смотровым лючком и пулеметной установкой. На уровне отделения управления корпус имел сравнительно небольшую ширину, после чего его сечение увеличивалось. При этом его нижняя часть сохраняла свои габариты, а дополнительные объемы образовывались верхними элементами бортов. Машина получила горизонтальную крышу с погоном башни и корму, состоявшую из нескольких наклонных деталей.

Схема бронеавтомобиля после одной из доработок.

На крыше корпуса помещалась башня, основанная на агрегате танка Т-26. Купол был выполнен из цилиндрического борта и круглой крышки. В передней части башни находилась прямоугольная амбразура для пулеметно-пушечного вооружения. От характерной кормовой ниши в проекте ПБ-4 отказались, установив вместо нее простой изогнутый лист.
На бортах корпуса предусматривались характерные длинные крылья, проходившие по всей длине машины. Под ними имелись несколько брызговиков. Над крыльями разместили дополнительные поплавки. Они были выполнены в виде длинных деревянных брусьев достаточного сечения, обитых тонким металлическим листом. Изначально поплавки имели большую длину и закреплялись по всей длине борта. Они почти не влияли на уровень защиты бортов, но позволяли увеличить водоизмещение, а вместе с ним и характеристики машины на воде. Внутри корпуса находилась помпа с ручным приводом для откачки воды. В днище имелись пробки для слива воды.

Под капотом помещался карбюраторный двигатель «ГАЗ-А» мощностью 40 л.с. Через четырехступенчатую механическую коробку передач крутящий момент выдавался на карданный вал, обеспечивавший привод двух задних мостов. Поскольку элементы ходовой части находились за пределами герметичного корпуса, вал выходил наружу через специальный сальник. На ведущих мостах применялись червячные передачи и конические дифференциалы.
Приводной вал задних мостов доходил до кормы корпуса, где на нем устанавливался гребной винт. Как и в случае с БАД-2, разрыв потоков мощности не предусматривался. При движении по суше и воде колеса и винт всегда вращались одновременно.

Доработанный вариант машины. В частности, уменьшена длина поплавков.

Ходовая часть с колесной формулой 6х4 строилась на основе зависимой подвески. Все мосты закреплялись в небольших нишах корпуса. Передняя ось комплектовалась продольными полуэллиптическими рессорами. Два задних моста при помощи аналогичных амортизаторов были собраны в некое подобие тележки. Задние колеса получили двойную ошиновку. Броневик комплектовался парой запасных колес. Узлы для их подвески находились позади передней оси, с определенным превышением над ней. При движении по пересеченной местности запасные колеса повышали проходимость, не давая машине опуститься на днище. Колеса задних осей могли оснащаться гусеничными лентами типа «Оверолл».
Основным вооружением перспективного броневика стала 45-мм нарезная пушка 20К. В укладках боевого отделения размещался боекомплект в виде 52 снарядов. На одной установке с пушкой находился спаренный пулемет ДТ. Наводить башенное оружие предлагалось при помощи телескопического прицела ТОП и перископического ТП-1. Башня имела ручные приводы наводки. Еще один пулемет поместили в лобовом листе корпуса, у правого борта. В отличие от башенного, он мог обстреливать только часть передней полусферы. Общий боекомплект двух пулеметов состоял из 2268 патронов в 36 магазинах.

Экипаж броневика ПБ-4 состоял из четырех человек. Водитель и стрелок находились в передней части обитаемого отсека, над их местами в крыше корпуса предусматривался люк. Водитель мог следить за дорогой при помощи смотрового лючка в лобовом листе, прикрываемого заслонкой с щелью. Стрелку предлагалось вести наблюдение при помощи пулеметной установки. Два других члена экипажа находились в башне. Они попадали на свои места через люки в крыше. По периметру башни располагались щели и триплексы для наблюдения.
По габаритам и массе новый плавающий ПБ-4 почти не отличался от другой техники своего класса. Длина машины достигала 5,3 м, ширина – менее 2 м, высота – 2,25 м. Боевая масса – 5,28 т. Расчетная скорость на шоссе достигала 50 км/ч, на воде – до 3-5 км/ч. Автомобильная ходовая часть позволяла преодолевать некоторые препятствия, но отсутствие полного привода ограничивало реальную проходимость.

Вид сзади.

Уже в сентябре 1933 года Ижорский завод достроил и подал на испытания сразу три опытных броневика новой модели. Проверки стартовали в октябре и продлились несколько недель. За это время было установлено, что в существующем виде бронеавтомобили имеют массу проблем и не могут быть приняты на вооружение. Армейская комиссия приняла броневики условно, а Управление по механизации и моторизации РККА отказалось оплачивать их производство до получения приемлемых результатов.

На практике было установлено, что сварные корпуса собраны некачественно, и через оставшиеся щели внутрь машин поступает вода. При этом, в целом, машины неплохо держались на воде, хотя и не могли развивать высокую скорость. Ходовые качества на шоссе были удовлетворительными, но на пересеченной местности характеристики резко падали. Кроме того, из-за недостаточной вентиляции капота двигатель перегревался, а также нагревал воздух в обитаемом отсеке. Башня танка Т-26 без ниши оказалась неуравновешенной, из-за чего усложнилась горизонтальная наводка.
В декабре 1933 года КБС ижорского завода доработало проект ПБ-4 с учетом результатов испытаний. Новая его версия устроила заказчика, и в начале следующего года появился договор на сборку 10 предсерийных машин. В марте на испытания отправилась первая тройка броневиков, а строительство остальных отложили на ближайшее будущее. Было установлено, что от части проблем удалось избавиться, но прочие остались. В первую очередь, сохранялся перегрев двигателя. Впрочем, машины не стали переделывать, а вскоре отправили в пробег по маршруту Колпино-Москва.

Летом того же года имеющиеся опытные машины прошли доработку. С учетом накопленного опыта изменили конструкцию амортизаторов подвески, улучшили эргономику рабочих мест и внедрили иные изменения. Кроме того, на машинах смонтировали разные системы охлаждения двигателя. В частности, проверялись радиаторы увеличенной емкости и специальный теплообменник на днище, взаимодействующий с забортной водой. Для улучшения охлаждения на суше лобовой лист корпуса оснастили люком с подвижной герметичной крышкой.

Один из опытных ПБ-4, сохранившийся до наших дней.

В сентябре 1934 года прототипы с разной комплектацией прошли сравнительные испытания. Лучше всех себя показала машина с дополнительным теплообменником. Вскоре такое оборудование получили четыре опытных броневика. Впрочем, и после этого условия внутри корпуса оставляли желать лучшего. Температура воздуха внутри обитаемого отсека постоянно превышала 40°C.
После очередных доработок опытная техника вновь вышла на испытания. При этом с весны 1935 года на полигонах работали только пять броневиков из шести. Один из них разукомплектовали, и вскоре передали на испытания обстрелом. Прочие продолжили испытания, как в районе Колпина, так и в подмосковной Кубинке. С определенного времени ПБ-4 изучались параллельно с опытными БА-3 и сравнивались друг с другом. Выяснилось, что плавающий броневик имеет только одно преимущество перед своим конкурентом.

По результатам нескольких последовательных доработок опытные бронеавтомобили ПБ-4 показывали неплохие характеристики на суше. Проходимость теперь была удовлетворительной, и по этим показателям броневики почти не отличались от другой техники своего класса. При этом они имели преимущество в виде возможности плавания, но все подобные плюсы реализовать не удалось.
На воде броневики разгонялись всего до 1-1,2 км/ч. Во время специальной проверки удалось развить скорость 2,8 км/ч, однако в боевой обстановке это исключалось. Кроме того, машины оказались крайне неустойчивыми на воде. Поворот башни приводил к заметному крену. В некоторых обстоятельствах ствол пушки мог даже попасть в воду. В корпус по-прежнему набиралась вода, а из-за недостаточно эффективной помпы ее приходилось сливать на берегу. При этом пробки в днище открывались только снаружи.

Музейный броневик.

Попытки того или иного улучшения конструкции бронеавтомобиля продолжались в течение длительного времени. В августе 1935 года состоялись последние испытания на воде. Был получен некоторый прирост характеристик, но в целом техника по-прежнему не устраивала заказчика.
По результатам всех испытаний и доводки, Управление по механизации и моторизации решило отказаться от броневиков ПБ-4. На суше они почти ничем не отличались от машин типа БА-3, а характеристики на воде были далеки от желаемых. Более того, практика показала бессмысленность новых попыток совершенствования конструкции. Фактически ПБ-4 оказывался неудачной копией другой машины с сомнительными отличиями, не имеющими никакой практической ценности. Проект следовало закрыть.

К этому времени было построено шесть опытных броневиков. Один из них весной 1935 года разукомплектовали, а потом испытали обстрелом. Очевидно, вскоре разбитый корпус отправился в переплавку. Три машины отправили на хранение, еще одна числилась в составе бронетанковых войск Московского военного округа. Шестая оставалась в Кубинке. В дальнейшем четыре броневика при тех или иных обстоятельствах прекратили свое существование. Сохранился только один образец, ранее отправленный в Кубинку. Сейчас он является экспонатом музея бронетанковой техники.
Проекты БАД-2 и ПБ-4 завершились неудачей. Несмотря на все усилия, советским конструкторам так и не удалось создать плавающий бронеавтомобиль с приемлемыми характеристиками. Но армия по-прежнему проявляла интерес к такой технике, что вскоре привело к старту нового проекта. В 1936 году Ижорский завод разработал еще одну машину такого рода, известную под названием ПБ-7.

Работы по созданию различных танков многобашенной компоновки были характерны для советской танковой школы второй половины 1930-х годов. Одним из самых известных и узнаваемых многобашенных танков, безусловно, являлся тяжелый танк Т-35, который даже был выпущен небольшой серией. Но он был далеко не единственным многобашенным тяжелым танком, которые были созданы в СССР в предвоенные годы. Одним из последних советских танков подобной компоновки (вооружение располагалось в двух башнях) был опытный тяжелый танк СМК (Сергей Миронович Киров), разработанный в конце 1930-х годов.

Тяжелые танки, которые проектировались в СССР в конце 1930-х годов, были ответом на новый виток противостояния брони и снаряда. Развитие противотанковой артиллерии, в частности распространение 37 – 47 мм противотанковых пушек ставило под сомнение эффективность применения танков с броней менее 20-25 мм. Со всей очевидностью уязвимость таких машин продемонстрировала гражданская война в Испании. Противотанковые пушки, которые имелись у франкистов, легко поражали хорошо вооруженные, но плохо бронированные танки республиканцев, которые массово использовали советские Т-26 и БТ-5. При этом проблема защищенности от противотанковой артиллерии касалась не только легких танков, но и средних и тяжелых машин. Все они имели различное вооружение и размеры, но бронирование их было недостаточным, в полной мере это относилось и к пятибашенному тяжелому танку Т-35.

Уже в ноябре 1937 года Харьковский паровозостроительный завод (ХПЗ) имени Коминтерна получил от Автобронетанкового управления (АБТУ) Красной Армии техническое задание по увеличению бронирования танка Т-35. Военные требовали от конструкторов завода увеличения лобового бронирования до 70-75 мм, бронирования бортов корпуса и башни – до 40-45 мм. При этом масса танка не должна была превысить 60 тонн. Уже на этапе эскизного проектирования стало понятно, что при таком бронировании в установленный лимит массы уложиться просто нереально. Именно по этой причине было принято решение о смене компоновочной схемы тяжелого танка, в результате проведенных исследований было решено остановиться на трехбашенной схеме.

Тяжелые танки Т-35

С целью ускорения проектных работ к разработке нового тяжелого танка решили подключить два мощных конструкторских бюро – КБ Ленинградского Кировского завода (ЛКЗ) и КБ завода №185 имени С. М. Кирова. Разрабатываемые в указанных конструкторских бюро танки представляли собой трехбашенные машины с броней до 60 мм и массой до 55 тонн. В главной башне устанавливалось 76-мм орудие, в двух малых – 45-мм пушки. В качестве силовой установки планировалось использовать карбюраторный авиационный двигатель мощностью 800-1000 л.с., также рассматривался 1000-сильный дизель. Расчетная максимальная скорость должна была составить до 35 км/ч, экипаж – до 8 человек.

Создание подобной машины было достаточно сложным делом. Конструкторы искали оптимальную форму корпуса и башен танка, перед ними стоял вопрос – делать их литыми или сваривать из бронеплит. Для наглядности выполнялись макеты из дерева. На ЛКЗ группой инженеров А. С. Ермолаева и Ж. Я. Котина был создан танк СМК-1 (Сергей Миронович Киров). Уже 10 октября 1938 года государственная макетная комиссия рассмотрела подготовленные чертежи и макет нового танка. Хотя на заводе до этого уже создавался танк с противоснарядной броней – Т-46-5, было понятно, что новая боевая машина будет гораздо более необычной. По компоновке первый вариант СМК, обладавший тремя орудийными башнями, больше всего напоминал крейсер. Любопытным было то, что башни танка располагались не по продольной оси корпуса, а со смещением – передняя влево, а задняя вправо. При этом центральная башня была выше концевых и была установлена на массивном бронированном основании конической формы, таким образом, размещение вооружения было двухъярусным.

При создании СМК-1 проектировщики позволили себе некоторые отступления от требований АБТУ. К примеру, они решили отказаться от рекомендованной военными подвески по типу танка Т-35, сделав выбор в пользу торсионной подвески. Конструкторы понимали, что подвеска тяжелого танка Т-35 ненадежна, ей необходима хорошая защита – тяжелые и громоздкие бронеэкраны. Поэтому еще на этапе проектирования от нее отказались, впервые в Советском Союзе использовав на тяжелом танке торсионную подвеску, которая уже применялась в то время на легких германских и шведских танках. Впрочем, на всякий случай был подготовлен и вариант с пружинно-балансирной подвеской от Т-35. 9 декабря 1938 года проект СМК-1 совместно с «изделием 100» (Т-100) КБ завода №185 рассматривался на заседании Главного военного совета. В ходе обсуждений было принято решение о сокращении количества башен до двух штук. Экономию массы за счет демонтированной третей башни можно было направить на повышение бронирования танка. Помимо этого была разрешена работа над однобашенным вариантом танка, знаменитом в будущем тяжелом танке КВ (Клим Ворошилов).

Тяжелый танк СМК

В январе 1939 года начались работы по изготовлению танка СМК, а у уже 30 апреля новый тяжелый танк впервые выехал во двор завода, 25 июля того же года танк убыл для прохождения полигонных испытаний. Спустя два месяца – 23-25 сентября 1939 года тяжелый двухбашенный танк СМК в числе других перспективных образцов боевой техники принимал участие в правительственном показе в Кубинке. Уже тогда было очевидно, что СМК превосходит Т-35 по скорости хода, запасу хода, проходимости. СМК мог преодолевать подъемы крутизной 40 градусов, тогда как для Т-35 крутизна более 15 градусов становилась непреодолимым препятствием.

Тяжелый танк СМК имел башни конической формы, которые располагались одна за другой, возвышаясь над боевым отделением. Передняя (малая) башня была на 145 мм смещена влево от продольной оси боевой машины, задняя (главная) башня размещалась на высокой подбашенной коробке конической формы. Отделение управления располагалось в передней части танка, моторно-трансмиссионное отделение – за боевым. В отделении управления находились места механика-водителя и стрелка-радиста, который сидел справа от него. В малой башне – места наводчика (командир башни) и заряжающего, в главной башне – командира танка, наводчика и заряжающего. Также в танке было предусмотрено место для размещения техника.
Корпус тяжелого танка был выполнен из гомогенной брони, он был сварным. За счет удаления третьей башни толщину верхней части лобового листа корпуса довели до 75 мм, толщина других лобовых и бортовых бронелистов корпуса и башни составляла 60 мм. Из-за использования торсионной подвески конструкторы отказались от бортовых экранов, как у танка Т-35. В лобовом листе корпуса располагался только так называемый люк-пробка со смотровыми приборами, посадочный люк мехвода был вынесен на крышу корпуса. Достигнутый уровень бронирования обеспечивал надежную защиту экипажа танка и его оборудования от обстрела 37-47 мм бронебойными снарядами на всех дистанциях боя.

Вооружение тяжелого танка СМК было достаточно мощным. В главной башне размещалась 76,2-мм пушка Л-11 спаренная с 7,62-мм пулеметом ДТ, углы вертикального наведения орудия составляли от -2 до +33 градусов. На турели посадочного люка башни был установлен 7,62-мм зенитный пулемет ДТ, а в кормовой нише башни в шаровой установке размещался крупнокалиберный 12,7-мм пулемет ДК. В механизме поворота главной башни имелся дифференциальный механизм, который позволял одновременно работать электромеханическому и ручному приводам, что обеспечивало высокую плавность и скорость наведения имеющегося вооружения. В малой башне располагалась 45-мм пушка 20К и спаренный с ней 7,62-мм пулемет ДТ, углы наведения орудия составляли от -4 до +13 градусов. В отличие от главной башни, которая могла вращаться по горизонтали на 360 градусов, малая башня имела угол горизонтального наведения – 270 градусов. Дополнялся комплект вооружения курсовым пулеметом ДТ, который был установлен в шаровой установке в лобовом листе корпуса, обслуживал его стрелок-радист.

Таким же внушительным, как и набор вооружения, был и боекомплект танка. К 76,2-мм орудию имелось 113 бронебойных и осколочно-фугасных снарядов, боекомплект 45-мм пушки 20К состоял из 300 снарядов. К 12,7-мм пулемету имелось 600 патронов, а суммарный боекомплект для всех пулеметов ДТ составлял 4920 патронов.
Сердцем танка СМК был 12-цилиндровый карбюраторный авиационный двигатель АМ-34ВТ V-образной формы, он был установлен в корме танка. Двигатель развивал максимальную мощность 850 л.с. при 1850 оборотах в минуту. По факту, это был уже не авиационный, а морской двигатель, который устанавливался на торпедные катера. Три топливных бака, располагавшихся на днище танка в боевом отделении, вмещали в себя 1400 литров топлива. Запас хода по шоссе достигал 280 км.

Компоновка тяжелого танка СМК

Применительно к каждому борту ходовая часть танка СМК состояла из 8 опорных катков с внутренней амортизацией, четырех обрезиненных поддерживающих катков, ведущего и направляющего колеса. Подвеска танка была торсионной, без амортизаторов. Гусеницы была крупнозвенчатыми с литыми стальными траками.
Танк СМК проходил государственные испытания совместно с двумя другими тяжелыми танками – Т-100 и КВ. Испытания начались в сентябре 1939 года и проходили на подмосковном полигоне в присутствии руководителей страны. К концу ноября того же года пробег танка СМК уже превышал 1700 километров. В целом новая боевая машина выдержала государственные испытания. Однако к ней имелись замечания. Отмечалось, что механику-водителю трудно вести тяжелый танк, а командиру сложно управлять огнем сразу двух орудий и многочисленных пулеметов в двух башнях.
Начавшаяся 30 ноября 1939 года советско-финская войны продемонстрировала, что без использования тяжелых танков прорвать укрепления линии Маннергейма будет очень тяжело. В этих условиях командование РККА решило испытать новые тяжелые танки с противоснарядным бронированием в реальных боевых условиях. Для этих целей на Карельский перешеек отправили все три новых тяжелых танка – СМК, Т-100 и КВ. При этом экипажи новых танков помимо красноармейцев были укомплектованы добровольцами из числа заводских рабочих, которые предварительно до отправки на фронт прошли боевую подготовку на специальных танковых курсах в Красном селе. Двухбашенные СМК и Т-100, а также однобашенный КВ сформировали роту тяжелых танков, командиром которой был назначен военный инженер 2-го ранга И. Колотушкин. 10 декабря 1939 года рота прибыла на фронт, где была придана 90-му танковому батальону 20-й тяжелой танковой бригады.

Первый бой СМК провел уже 17 декабря 1939 года, танк использовался для атаки на позиции финнов в районе укрепрайона Хоттинен, где находился ДОТ «Великан», оснащенный помимо пулеметного также и артиллерийским вооружением. Бои показали, что финские 37-мм противотанковые пушки «Боффорс» ничего не могут сделать новому советскому танку. На третий день боев СМК прорвался вглубь финских укреплений, двигаясь во главе колонны тяжелых танков. У развилки дороги Кямери-Выборг танк наехал на груду ящиков, под которыми находился самодельный фугас или противотанковая мина. Мощный взрыв повредил ленивец и гусеницу танка, сорвало болты трансмиссии, днище было погнуто взрывной волной. Подбитый СМК некоторое время прикрывал собой Т-100, однако экипаж так и не смог починить подорванный танк и СМК пришлось оставить на том месте, где он подорвался, при этом его экипаж был эвакуирован.

Потеря опытного тяжелого танка вызвала бурную и очень резкую реакцию у начальника АБТУ Д. Г. Павлова. По его личному приказу 20 декабря 1939 года специально для спасения секретного танка был сформирован отряд в составе 37-й саперной роты и роты 167-го мотострелкового батальона, отряду было придано два орудия и 7 средних танков Т-28. Сформированному отряду удалось прорваться за линию финских надолбов на 100-150 метров, где он был встречен плотным артиллерийско-пулеметным огнем противника. Попытка буксировать 55-тонный СМК с помощью 25-тонного Т-28 завершилась ничем, а отряд, потеряв убитыми и ранеными 47 человек, вынужден был вернуться на позиции, не выполнив приказа.

В результате танк простоял на месте подрыва до того момента, как советским войскам удалось прорвать линию Маннергейма. Специалисты смогли осмотреть его лишь в конце февраля, а эвакуация поврежденной машины была проведена в начале марта 1940 года, танк буксировался с использованием 6 танков Т-28. СМК доставили на железнодорожную станцию Перк-Ярви, где возникли новые проблемы – на станции не было таких подъемных кранов, которые могли бы поднять танк. В результате машину буквально разобрали на части и грузили на отдельные платформы для отправки назад на завод. По заданию АБТУ Кировский завод должен был в течение 1940 года восстановить тяжелый танк и передать его в Кубинку. Но по неизвестным причинам вплоть до начала Великой Отечественной войны завод к этим работам не приступал. При этом детали и части от СМК лежали на заводском дворе, после завершения войны они были отправлены на переплавку.

Тактико-технические характеристики танка СМК:
Габаритные размеры: длина корпуса – 8750 мм, ширина – 3400 мм, высота – 3250 мм, клиренс – 500 мм.
Боевая масса – 55 тонн.
Бронирование – от 20 мм (крыша корпуса) до 75 мм (лоб корпуса).
Вооружение – 76,2 мм пушка Л-11, 45-мм пушка 20К, 4х7,62-мм пулемета ДТ и один 12,7-мм пулемет ДК.
Боекомплект – 113 снарядов к 76-мм орудию и 300 снарядов к 45-мм орудию.
Силовая установка – карбюраторный 12-цилиндровый двигатель АМ-34 мощностью 850 л.с.
Максимальная скорость – 35 км/ч (по шоссе), 15 км/ч (по пересеченной местности).
Запас хода – 280 км (по шоссе), 210 км (по пересеченной местности).
Экипаж – 7 человек.