Почему Валентин Зубков исчез с экранов и последние дни провёл в забвении |











|
|
Знаменитости, которые трагически погибли |










|
|
Три брака и единственное счастье Сергея Иванова |












|
|
Кумиры советской молодежи, чьи жизни пошли под откос |












|
|
О чём сожалеет Николай Расторгуев |













|
|
Как сложилась судьба советских актрис, которые неожиданно пропали с экранов |











|
|
Почему Владимир Басов не рассказывал о своих подвигах на фронте |















|
|
Самые жестокие народы и государства в истории |







|
|
Как простой красноармеец Яков Студенников в одиночку уничтожил тысячи фашистов |


|
|
Не грейте их в микроволновке ни в коем случае! |











|
|
Талгат Нигматулин: как и за что убили главного пирата XX века? |






|
|
Миллионы пленных и ложь о первых днях войны |







|
|
Березовый деготь - натуральная защита от всех вредителей! |






|
|
20 лет одиночества: как князь Монако навсегда стал «мужем Грейс Келли» |
|
|
Хатынь: "Формат" трагедии |
Стоп. Какие фашисты? Их ведь много было разных. Итальянские, немецкие, испанские, венгерские. Были и есть фашисты русские, украинские, белорусские. Так которые же из них совершили злодеяние? И при каких обстоятельствах?
Слово «мемориал» происходит от латинского memorialis — памятный. В чем тогда назначение Хатыни, если не напоминать людям, откуда взялись тут фашисты. Может, с Марса прилетели?..
В ноябре-декабре 1986 года в Минске на улице Фрунзе, 4 в небольшом зале заседаний трибунала Белорусского военного округа судили Григория Васюру — одного из главных палачей Хатыни. Комитет госбезопасности поработал перед этим основательно, и 14 томов дела № 104 отразили множество фактов кровавой деятельности фашистского карателя.
Казалось бы, судебный процесс должен быть открытым, его следовало широко освещать. Этого не произошло. Почему?
В 1986 году мой собеседник Виктор Васильевич Глазков служил в трибунале БВО — подполковник юстиции, военный судья. Это он председательствовал на процессе над Васюрой, а до суда, выполняя тогдашние требования, подготовил обширную ознакомительную справку для ЦК Компартии Белоруссии. Результатом стало то, что на судебные слушания по распоряжению ЦК были допущены лишь двое пишущих журналистов из гософициозов. Но даже их отчеты в ту пору не увидели свет: запрет отдела агитации и пропаганды.
Что же такое рассказал подсудимый перед тем, как ему был заслуженно вынесен смертный приговор?.. Несколько слов о нем самом.
Васюра Григорий Никитович, 1913 года рождения, уроженец Черкасской области, начальник штаба 118-го полицейского батальона. До войны окончил Киевское военное училище связи, 22 июня встретил старшим лейтенантом, начальником связи укрепрайона 67-й стрелковой дивизии. С его слов, в одном из боев был контужен и пленен. Согласился перейти на службу к оккупантам. Награжден двумя немецкими медалями.
Спустя годы военный юрист Виктор Глазков уверен: руку к тому, чтобы хатынские подробности не публиковались, приложили первые лица Беларуси и Украины Николай Слюньков и Владимир Щербицкий. Решили, что обнародование того факта, что Васюра — украинец, не будет красить соседнюю братскую республику. И вообще, мол, год неблагоприятный: Чернобыль надо замазывать, а тут еще одна головная боль…
Если бы процесс был открытым, то у широких, как принято говорить, масс неизбежно возникли бы вопросы, на которые коммунистические лидеры не могли или не хотели дать ответ. Проявился бы общественный интерес к труднообъяснимым обстоятельствам, а такую правду посчитали «избыточной».
Вот лишь некоторые эти обстоятельства.
КТО ИМЕННО СЖЕГ ДЕРЕВНЮ
Долгие годы в энциклопедиях писали (да и продолжают писать) так: «Хатынь сожжена немецко-фашистскими захватчиками». В популярных очерках и путеводителях обычно упоминали зондербатальон эсэсовца Оскара Дирлевангера (не имя, а жупел какой-то, аж вымолвить страшно: Дир-ле-ван-гер). Точности ради следует указать, что зла на Беларуси этот военный преступник действительно натворил немало. Однако именно в Хатыни самого Дирлевангера не было…
Наступили времена гласности, приоткрылись архивы, и у части публицистов модным стало «включать реверс». Мол, уже не немцы уничтожили Хатынь (немцы якобы там «и близко не стояли»), а исключительно полицейские из батальона украинских националистов. «У-у, чертовы хохлы!»
Бывали и совершенно бредовые суждения. В обширном публицистическом повествовании «Последняя ступень» известного русского писателя Владимира Солоухина центральный герой рассказывает, что в годы войны переодетые немцами отряды чекистов-бериевцев зверствовали в аулах Северного Кавказа, чтобы возбудить ненависть горцев к немцам. И далее: «Подозреваю, что и Хатынь сожжена тоже отрядами Берия. Уж очень похожий почерк. Никто ведь не видел, как жгли Хатынь».
Начать рассказ следует с принципиального уточнения юриста Глазкова: в Хатыни немцы именно близко стояли, поскольку являлись «параллельными» командирами (так называемыми шефами) в 118-м батальоне охранной полиции (Schutzpolizei). Батальон этот начал формироваться весной 1942 года под Киевом из числа завербованных советских военнопленных, перебежчиков и всякого уголовного сброда.
Однако назвать его чисто украинским нельзя: служили также русские, белорусы, представители иных национальностей. Когда батальон передислоцировался в Минск, а затем в близкое от Хатыни местечко Плещеницы, то на службу записались людишки из местных. Например, некий Иван Петричук из Плещениц стоял в день хатынской трагедии в оцеплении.
Обратимся далее к фамилиям. Когда в Хатыни каратели заперли людей в обложенном соломой сарае, то взял факел и поджег крышу переводчик из штаба батальона Лукович. За пулеметами, установленными перед дверями сарая, находились каратели Абдулаев (явно не украинец), Гуцило, Катрюк. Отдавал распоряжения, лично сгонял хатынских жителей и затем стрелял из автомата начальник штаба украинец Васюра. Всей операцией на месте
руководили оба командира батальона — немец Эрих Кёрнер и Константин Смовский, поляк по национальности, в прошлом петлюровец. Так как же отвечать на вопросы экскурсантов об «авторстве» Хатыни, если фашизм многонационален?..
ЧТО ПРОИЗОШЛО НАКАНУНЕ ТРАГЕДИИ
Вечером 21 марта 1943 года в Хатынь пришли пятеро молодых партизан из отряда «Мститель» (командир А.Морозов, начальник штаба С.Прочко) бригады «Народные мстители» (до июня 1943 года бригада называлась «Дяди Васи», в январе 1944-го ей присвоено имя погибшего командира В.Воронянского). Партизаны переночевали в деревне, позавтракали и спозаранку 22 марта сделали вылазку к шоссе Логойск — Плещеницы.
Операция эта не была спланирована, собственно, ее даже не санкционировало командование. Случился вольный рейд по «методике», которую в псевдопартизанской песне «Партизанская тихая» залихватски изложил Леонид Утесов: «Бей врага, где попало! Бей врага, чем попало!» Легко ему было из тыла выкрикивать такие призывы…
Действовали ребята «Дяди Васи» безалаберно-наотмашь — «где попало и чем попало». Не имелось плана отхода с маскирующим прикрытием местных жителей. Партизаны не заботились о том, чтобы не подставить здешний люд под ответный удар оккупантов. (Почему вообще советские партизаны «не любили» деревню Хатынь — история долгая и непростая. Про это обстоятельно написано в документальной книге Елены Кобец-Филимоновой «Распятая Хатынь».)
Если ехать из Минска, то Хатынь — по правую сторону километрах в пяти от шоссе, а непосредственно слева от перекрестка находится деревня Козыри. И напротив (!) этой деревни партизаны повредили линию связи. Решили дожидаться в засаде ремонтников.
В это время из Плещениц в Логойск двигалась автоколонна 118-го полицейского батальона в составе легковой машины и двух грузовиков. Партизаны обстреляли колонну, убив шеф-командира первой роты гауптмана Ганса oльке (уезжал в отпуск в Германию), пулеметчика Шнейдера, троих полицейских-украинцев и ранив еще двоих. Затем партизаны отступили в сторону Хатыни, оставив на мартовском снегу вполне различимые следы…
Оккупанты пришли в ярость и первым делом обратили внимание на рубщиков леса — жителей деревни Козыри. Эти люди по приказу расчищали придорожную полосу недалеко от места обстрела. Беззащитные, ни в чем не повинные селяне были согнаны в колонну, которую погнали по шоссе. Затем среди людей спровоцировали панику, заставили их бежать и таким образом застрелили 26 человек. То есть Хатынская трагедия состояла из двух частей, и первыми ее жертвами стали жители деревни Козыри. Если по правде, по совести, то мемориал должен был получить название не просто «Хатынь», а, допустим, «Хатынь-Козыри». И начинаться он обязан был бы придорожным памятником убитым лесорубам.
Но знак у шоссе не поставили, о тех жертвах вообще приказали забыть. Ведь если бы памятник жителям Козырей появился как составляющая Хатынского мемориала, то тогда пришлось бы объяснять экскурсантам последовательность и причинно-следственную связь событий. Надо было бы рассказывать о партизанах, которые, мягко выражаясь, не всегда действовали правильно.
А кто у нас во главе республики? Герой-партизан Петр Машеров… Вот поэтому у поворота дороги на Хатынь вместо памятника безвинно погибшим козыревцам поставили ресторан с пошлым названием «Партизанский бор».
И даже в 1986 году — перестройка и гласность! — очень неудобным показался для советских идеологов ряд фактов, выявленных на закрытом судебном процессе в Минске. Еще вчера травили Василя Быкова за его безжалостную правду о войне, а тут вдруг подтверждения того, что было партизанское движение и была партизанщина…
УБИТЫЙ ГАНС ОКАЗАЛСЯ ЧЕМПИОНОМ ОЛИМПИАДЫ 1936 ГОДА
Поднятый по тревоге 118-й полицейский батальон рьяно двинулся на Хатынь… Была среди всех прочих обстоятельств трагедии одна особенно «трудная в современном понимании» деталь: застреленный из засады шеф первой роты Ганс oльке (Hans Wolke [Woelke]) являлся всемирно известным спортсменом — чемпионом Олимпиады 1936 года.
Местом проведения XI Олимпийских игр Берлин был избран еще до прихода Гитлера к власти. Фюрер решил, что Олимпиада способна поднять престиж его режима в глазах мировой общественности, и на церемонии открытия летних Игр присутствовало около 110 тысяч человек. В первый же день публика приветствовала Ганса oльке, завоевавшего первую золотую медаль в толкании ядра (16,2 м, олимпийский рекорд) и ставшего первым в истории немцем, получившим олимпийскую награду в легкой атлетике.
Но другая сторона «медали» такова: oльке в оккупированной Беларуси был обыкновенным фашистом. Участвовал в карательных операциях, отдавал приказы об уничтожении деревень — это отражено в документах. На процессе 1986 года было представлено досье советской разведки на oльке. Гитлер посмертно повысил его в звании, назначил особую пенсию семье. Личность, популярная в Германии, и понятно, отчего 22 марта 1943 года взъярились каратели.
Однако наличие фигуры олимпийского чемпиона утяжеляло в понимании наших идеологов хатынскую схему. Надо было использовать слишком много слов, чтобы втолковать рядовым советским гражданам (как известно очень любящим спорт вообще и олимпийцев конкретно), что кодекс олимпийской чести — одно дело, но конкретный обладатель высокого титула — совсем, может быть, другое.Побоку все эти подробности! Закрыть информацию, да и дело с концом.
РАССТРЕЛ ЗА АНЕКДОТ И «ЧЕРВОНЕЦ» ЗА УБИЙСТВА
Разоблачение Васюры происходило не так, как если бы про его полицейское прошлое вообще ничего не было известно, но потом вдруг спустя многие годы кто-то из жертв случайно на улице опознал своего мучителя. Такое бывает в легендах, но в жизни все сложнее.
Вскоре после войны каратель получил свой «червонец» лагерного срока за службу у немцев. Получил в числе многих других полицаев — тех, чье непосредственное участие в расстрелах не удалось доказать (следователи «дожали» Васюру лишь десятилетия спустя, собрав по крупицам показания десятков свидетелей).
А 17 сентября 1955 года вышел знаменитый Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны». Волюнтаристский указ этот, по оценкам многих, был скверно подготовлен. На основании его получили официальное прощение, что называется чохом, многие действительные военные преступники — Васюра в том числе.
Спрашивается, что это за страна такая, где одного человека могут поставить к стенке за анекдот, а другого — кровавого злодея — отпускают на волю?.. Появления такого вопроса товарищ Слюньков тоже допустить не мог.
БЫЛ ПОЛЕЗЕН И ФАШИСТАМ, И КОММУНИСТАМ
После амнистии 1955 года Васюра приехал в село Великая Дымерка Броварского района Киевской области. Осмотрелся, обосновался, начал набирать общественный вес. Любопытно, что заделался он почетным курсантом Киевского высшего военного инженерного дважды Краснознаменного училища связи имени М.И.Калинина — того, что закончил до войны. Поздравления от командования, подарки к праздникам, выступления перед курсантами.
Удачно продвигалась и производственная карьера. Дослужился Васюра до должности заместителя директора крупного совхоза. Среди районного начальства слыл рачительным хозяином, твердым поборником трудовой дисциплины. Молодец мужик: кровь из носу, но дает план, снабжает Киев овощами! Материально жил неплохо, двум дочерям, учительницам по профессии, выстроил по дому.
Вот только местные люди ежились при упоминании Васюры. То, что в номенклатурной среде считалось строгостью, для рядовых тружеников села оборачивалось звериной жестокостью. В своем хозяйстве замдиректора совхоза мог до полусмерти избить уснувшего на дежурстве сторожа, выпившего тракториста.
С этим легко сопоставляется один эпизод военных лет, о котором рассказали на судебном процессе бывшие рядовые полицейские. Имелись в виду не палаческие зверства Васюры в деревнях Чмелевичи, Котели, Заречье, Боброво, Осовы, Маковье, Уборье и, разумеется, в Хатыни. Не то, как он самолично убивал евреев, прятавшихся в Налибокской пуще, или как на перроне станции Новоельня из-за пустяка застрелил мальчика-подростка. Нет, описывались отношения внутри батальона.
Рядовых полицейских регулярно посылали в окрестные села, чтобы награбить продуктов питания. Однажды Васюре показалось, что двое его подчиненных принесли маловато харчей, да к тому же от них попахивало спиртным. Начальник штаба привел полицейских к себе в кабинет и рукояткой пистолета мастерски повышибал им зубы — чтобы впредь поменьше ели сала. А потом приказал языками вычищать с пола собственную кровь.
Именно так Васюра обращался со «своими» — одинаково и в батальоне, и в совхозе. Могла возникнуть дикая мысль о том, что советский колхозно-совхозный строй вполне соответствовал таким, как хатынский палач. Пригодился и там, и там.
ПОЧЕМУ СТОЛЬКО ИЗМЕННИКОВ?
Любопытное совпадение: немецкий командир 118-го батальона майор Кёрнер в Первую мировую воевал на белорусской территории. Теперь была та же земля и те же, в общем, люди. Но имелось одно существенное отличие: та давняя война, которую большевики прозвали империалистической и несправедливой, почему-то не произвела у нас огромных масс изменников. А теперь…
Военным историкам во времена гласности было позволено назвать цифры: кавказцев, туркестанцев, калмыков и татар воевало на стороне гитлеровцев 147.000 человек, эстонцев — 90.000, латышей — 89.000, литовцев — 21.500, белорусов — 12.500, украинцев — до 180.000, казаков — 94.500 и русских — 530.000 человек. Таким образом, через восточные формирования прошло до 1.164.500 человек.
Если наше дело правое и вообще наш строй самый лучший в мире, то отчего сотни тысяч «восточных добровольцев» воевали против своих народов или шли с оружием на народы-соседи? Открытый судебный процесс над виновниками хатынской трагедии мог пробудить стремление многих разобраться в собственной истории.
Никуда не уйти от того факта, что Хатынский мемориал в решающей степени использовался как инструмент советской пропаганды. А пропаганду только в том случае можно считать эффективной, если она проста и доходчива, как удар кувалдой в лоб. Никаких детализирующих подробностей, способных навести на размышления. «Народ не любит, чтоб сложно!»
Метод выбора деревни Хатынь в качестве символьного объекта напомнил мне по ассоциации рассказ одного старого начальника заводского отдела кадров: «Получаем к юбилею Октября наградную разнарядку: для работников нашего предприятия выделены один орден «Знак Почета» и одна медаль «За трудовую доблесть». По соображениям какой-то там высшей отчетности-статистики предписано, чтобы награждаемый орденом отвечал следующим анкетным данным: мужчина, ИТР, беспартийный, белорус. А «под медаль» требования другие: женщина, рабочая, член КПСС, небелоруска. Только так! И вот начинаем подбирать комбинации анкетных данных, просеиваем сотни личных дел. Иному мастеру по его реальным трудовым делам надо бы высший орден дать, ан нет, не подходит: беспартийный, да к тому же в годы ВОВ находился на временно оккупированной территории… Так вот и поступали: не к человеку подбирали награду, а к награде — человека».
Похоже, что обошлись с Хатынью в 1960-годы приблизительно так же: не памятник подобрали к погибшей деревне, а деревню к памятнику. Вколотили конкретную трагедийную судьбу конкретного людского поселения в прокрустово ложе изначально утвержденной концепции мемориала. «Отформатировали».
Нужно было сделать советский аналог чешской Лидице, французского Орадур-сюр-Глан — и сделали. Гениально сделали. Не беда, что для этого понадобилось отсечь «лишнее», вульгарно упростить историю. Как прикажет отдел пропаганды ЦК родной коммунистической партии — такой и будет память о войне.
Опять же, географическое расположение Хатыни удобное: недалеко от Минска, по дороге организованные экскурсанты посетят Курган Славы, а далее их путь проляжет на Березинский заповедник и к озерам Витебщины. Индустрия туризма.
И еще одно непростое обстоятельство. Как-то странно созвучны два названия: Катынь, которая под Смоленском, и Хатынь в смежной Белоруссии. Неужто кем-то предопределялась неизбежная путаница, подмена в массовом сознании одного понятия другим?.. От дальнейших рассуждений в этом направлении пока воздержусь. Полагаюсь на способность читателя мыслить самостоятельно…
У нас всегда было две правды: одна — для «масс», другая — для тех, «кому положено знать».
Но что тогда, если не пустословие, призывы «Вспомним всех поименно» и «Никто не забыт, ничто не забыто»?
Сергей КРАПИВИН, "Экспресс-новости" www.expressnews.by
13:23 23/03/2007
|
|
То, о чем спортсмены никогда не расскажут: пугающая и жуткая сторона побед |
Когда люди идут в спорт, они чаще всего осознают, что это тяжелый труд, в котором будут поражения, обиды и травмы, причем серьезные. Давайте посмотрим, с чем приходиться сталкиваться спортсменам после соревнований.
1. Энджел Бермудес - бодибилдер, заснял судорогу после тяжелой тренировки
2. Ноги велогонщиков после соревнований выглядят примерно так
Источник: i92.fastpic.ru
Источник: webdiscover.ru
3. Ступня баскетболиста ЛеБрона Джеймса
Источник: cdn.newsapi.com.au
А вот Шакила О’Нила
Источник: rollingout.com
4. Через жуткую боль в стопах приходится проходить и балеринам
Источник: versiya.info
Источник: allfreefoto.ru
5. После армреслинга
Источник: static.keptelenseg.hu
6. Хоккеист Джей Ти Миллер чуть не лишился глаза, когда получил лезвием по лицу
Источник: cdn.newsapi.com.au
7. В фигурном катании тоже такие случаи не редкость - Джессика Дюбэ на всю жизнь со шрамом
Источник: i.pinimg.com
8. Примерно так выглядит нога после разрыва ахиллова сухожилия
Источник: 2.bp.blogspot.com
9. Руки гребцов
Источник: album.foto.ru
Источник: pbs.twimg.com
А вы занимаетесь спортом?
|
|
Палачи Хатыни |
Подразделения «Галичины» выполняли в основном полицейские функции. Инициаторы создания дивизии отказались от слова «полиция» по политическим и психологическим соображениям. Однако солдатам дивизии пришлось принять участие в боях и с регулярными частями Советской армии. В первом же бою под Бродами, во время проведения Львовско-Сандомирской операции советских войск, дивизия «Галичина» была полностью разбита. Часть ее соединений позже принимала участие в ряде полицейских операций на территории Восточной и Центральной Европы.
За год до формирования дивизии СС «Галичина», в июне 1942 году в Киеве был сформирован 118 батальон охранной полиции из числа бывших членов Киевского и Буковинского куреней Организации украинских националистов (ОУН). Правда, практически все они были ранее военнопленными офицерами или рядовыми Красной Армии, которых, судя по всему, захватили в плен в первые месяцы войны. Это видно из того, что в то время, когда в Киеве был сформирован 118-й полицейский батальон, большинство из этих военнопленных уже успели согласиться служить фашистам и пройти военную подготовку на территории Германии. Начальником штаба этого батальона и был назначен Васюра, который практически единолично руководил батальоном и его действиями.
67 лет назад в белорусской деревне Хатынь произошла страшная трагедия. 22 марта 1943 года в деревню Хатынь вошел 118 батальон охранной полиции и окружил её.
Все население Хатыни от мала до велика — стариков, женщин, детей выгнали из домов и загнали в колхозный сарай. Прикладами автоматов поднимали с постели больных, стариков, не щадили женщин с маленькими и грудными детьми. Когда всех людей собрали в сарае, каратели заперли двери, обложили сарай соломой, облили бензином и подожгли. Деревянный сарай быстро загорелся. Под напором десятков человеческих тел не выдержали и рухнули двери. В горящей одежде, охваченные ужасом, задыхаясь, люди бросились бежать, но тех, кто вырывался из пламени, расстреливали из пулемётов. В огне сгорели 149 жителей деревни, из них 75 детей младше 16 лет. Сама деревня была уничтожена полностью.
Из взрослых жителей деревни выжил лишь 56-летний деревенский кузнец Иосиф Каминский. Обгоревший и раненый, он пришёл в сознание лишь поздно ночью, когда карательные отряды покинули деревню. Ему пришлось пережить ещё один тяжкий удар: среди трупов односельчан он нашёл своего сына. Мальчик был смертельно ранен в живот, получил сильные ожоги. Он скончался на руках у отца.
Теперь на месте трагедии стоит Мемориальный архитектурно-скульптурный комплекс, который занимает площадь около 50 га. В центре композиции мемориала находится шестиметровая бронзовая скульптура «Непокоренный человек» с убитым ребенком на руках. Рядом сомкнутые гранитные плиты, символизирующие крышу сарая, в котором были сожжены жители деревни. На братской могиле из белого мрамора — Венец Памяти.
Бывшая улица деревни выложена серыми, под цвет пепла, железобетонными плитами. В тех местах, где когда-то стояли дома, поставлено 26 обелисков, напоминающих печные трубы, опалённые огнём, и столько же символических срубов из бетона. На трубах-обелисках — бронзовые таблички с именами тех, кто здесь родился и жил. А сверху — печально звенящие колокола. На территории мемориала также находится вечный огонь в память о жертвах нацистских преступлений.
Когда побывав на месте трагедии, представляешь себя участником этих событий – становится жутко! Печаль на лицах экскурсантов, гостей и иностранных туристов, гробовая тишина, во многих местах лежат живые цветы.
В газете «Советская молодежь» № 34 за 22 марта 1991 года, которая выходила в Латвии была опубликована статья «Хатынь сожгли полицаи» (Дело Григория Никитовича Васюры, уроженца Черкасской области).
Оказывается, село Хатынь в Беларуси уничтожили вместе со всеми его жителями не немцы, а специальная зондеркоманда ( 118-й полицейский батальон), которая состояла в подавляющем большинстве из полицаев-украинцев. Да-да, украинцев!
Начальником штаба этого батальона был Григорий Васюра, который практически единолично руководил батальоном и его действиями.
Теперь давайте перейдем к выяснению причин и обстоятельств, которые привели в итоге к уничтожению белорусского села Хатынь.
После своего формирования 118-й полицейский батальон сначала «хорошо» зарекомендовал себя в глазах оккупантов, принимая активное участие в массовых расстрелах в Киеве, в печально известном Бабьем Яру. После этого батальон передислоцировали на территорию Беларуси — для борьбы с партизанами. Вот здесь и произошла та ужасная трагедия, в результате которой была уничтожена Хатынь.
Дело в том, что должность интенданта в каждом из подразделов этого батальона обязательно занимал немецкий офицер, который был, таким образом, неофициальным куратором-надзирателем за деятельностью полицейских своего подраздела. Разумеется, подобная тыловая служба была намного безопаснее и более привлекательной, чем пребывание на фронте. Поэтому неудивительно, что одним из немецких офицеров на подобной должности оказался любимец Адольфа Гитлера — гауптман Ганс Вельке.
Любовь фюрера к нему не была случайной, так как именно он, Ганс Вельке, первым из немцев выиграл золотую медаль в толкании ядра на Олимпийских играх 1936 года в Мюнхене, чем основательно укрепил тезис фюрера о главенстве арийской расы. И вот именно гауптмана Ганса Вельке, находясь в засаде, убивают советские партизаны, остановившиеся накануне переночевать в селе Хатынь.
Конечно же, убийство любимца фюрера заставило всех полицаев сильно переживать за сохранность собственной шкуры, а потому потребность «достойной отплаты бандитам» для них стала «делом чести». Не сумев отыскать и захватить партизан, полицаи вышли по их следам к селу Хатынь, окружили его и начали экзекуцию над местным населением в отместку за убитого гауптмана.
13 мая Васюра возглавляет боевые действия против партизан в районе с. Дальковичи. 27 мая проводит карательную операцию в с. Осови, где было расстреляно 78 человек. Далее – карательная операция «Коттбус» на территории Минской и Витебской областей – расправа над жителями села Вилейки; уничтожение жителей села Маковье и Уборок расстрел возле с. Каминская Слобода 50 евреев. За эти «заслуги» гитлеровцы наградили Васюру званием лейтенанта и двумя медалями.
Когда его батальон был разгромлен, Васюра продолжил службу в 14-й гренадерской дивизии СС «Галиция», уже в самом конце войны – в 76 пехотном полку, который был разбит уже во Франции.
После войны в фильтрационном лагере ему удалось замести свои следы. Только в 1952 г. за сотрудничество с фашистами во время войны трибунал Киевского военного округа приговорил его к 25 годам лишения свободы. В то время о его карательной деятельности ничего не было известно. 17 сентября 1955 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Про амнистию советских граждан, которые сотрудничали с оккупантами во время войны 1941-1945», и Васюра вышел на свободу. Вернулся к себе на родную Черкасчину.
Сотрудники КГБ все-таки нашли и снова арестовали преступника. К тому времени он был, ни много ни мало, заместителем директора одного из больших совхозов на Киевщине, очень любил выступать перед пионерами в образе ветерана войны, фронтовика-связиста, и даже именовался почетным курсантом в одном из военных училищ Киева.
Вы только вообразите себе это: почетный курсант — главнейший палач Хатыни и душегуб Бабьего Яра был образцом героизма и преданности родине для наших будущих солдат и офицеров?
Возникает естественный вопрос, почему в то время дело и суд над главным палачом Хатыни не приобрели надлежащей огласки в средствах массовой информации. Оказывается, по мнению одного из исследователей этой темы журналиста Глазкова, к засекречиванию данного дела «приложили руку» высшие партийные руководители Беларуси и Украины. Руководители советских республик заботились о незыблемости интернационального единства белорусского и украинского народов (!).
Особенно активно заботился о неразглашении материалов дела Васюры первый секретарь ЦК КПУ, член Политбюро ЦК КПСС Владимир Щербицкий. В результате этого давления корреспонденты допускались на процесс только выборочно, а в дальнейшем ни один из материалов, подготовленных ими, так и не был опубликован.
Васюра Григорий Никитович, 1915 г.р., украинец, уроженец Черкасской области, из крестьян. Кадровый военный, в 1937 году окончил училище связи. В 1941 в звании старшего лейтенанта проходил службу в Киевском укрепрайоне. Будучи начальником связи укрепрайона стрелковой дивизии, этот уроженец Черкасской области в первые дни войны попал в плен и добровольно перешел на службу к фашистам. Окончил школу пропагандистов при, так называемом Восточном министерстве Германии. В 1942 г. его направили в полицию оккупированного Киева. Проявив себя ревностным служакой, он вскоре стал начальником штаба 118-го полицейского батальона. Это подразделение отличилось особой жестокостью при уничтожении людей в Бабьем Яру. В декабре 1942 г. батальон карателей направили в Белоруссию для борьбы с партизанами.
Такой была жизнь Григория до начала и во время войны. Не менее «интересной» она выглядела и после. Характеристика заместителя директора по хозяйственной части совхоза «Великодымерский» Броварского района Киевской области сообщает, что до ухода на пенсию и после того Григорий Васюра работал добросовестно. В апреле 1984 он был награжден медалью «Ветеран труда», которого каждый год поздравляли пионеры с 9 мая, а Киевское военное училище связи даже записало в почетные курсанты! Так было до 1986 года.
В ноябре — декабре 1986 г. в Минске состоялся процесс над Григорием Васюрой. 14 томов дела № 104 отразили множество конкретных фактов кровавой деятельности фашистского карателя. Решением военного трибунала Белорусского военного округа Васюра признан виновным в преступлениях и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Во время суда было установлено, что им лично было уничтожено более 360 мирных женщин, стариков, детей.
Позорная тайна Хатыни
Об украинских участниках хатынской акции. («Белорусская деловая газета» 05.03.2003.)
5 июля 1969 года, в 54-х километрах от Минска недалеко от автомагистрали Минск — Лепель — Витебск был открыт мемориальный комплекс «Хатынь» на месте сожжённой вместе с 149 жителями деревни Хатынь 22 марта 1943 года. Экскурсоводам строго приказывалось не разглашать подлинных виновников трагедии, не смотря на то, что КГБ были известны их имена. Только после распада СССР и героизации преступников в бывших республиках СССР (Украина, Прибалтика) были обнародованы фамилии преступников. Они носили тёмно-зелёную форму, на петлицах — знак SS, на фуражке — кокарда с черепом, на рукаве — орёл. Хатынь сожгли украинские полицейские 118 полицейского батальона СС, так называемые «шуцманы» (командир батальона Смоковский, начальник штаба Григорий Васюра), совместно с украинской ротой (командир роты Иван Мельниченко) штрафного батальона «Дирливангер». Назовём фамилии тех из них, которые попались в руки белорусского правосудия и поведали миру на допросах страшную картину трагедии мирных крестьян деревни Хатынь 22 марта 1943 года.
118-й украинский полицейский батальон Григория Васюры:
О.Ф. Канан
И.Д. Петричук
С.П. Мышок
Т.П. Топчеч
С.В. Сахно
П.Ф. Дзеба
Г.В. Спивак
Г. Друмыч (М. Янковский)
С.А. Хренов
Н.И. Савченко
Г.Г. Ласкута
И.М. Лозинский
М.Д. Курка
В.А. Мелешко
М.И. Хоптенц
Рота Ивана Мельниченко штрафного батальона «Дирливангер»:
А.С. Стопченко
М.В. Майданов
С.А. Шинкевич
В.Р. Зайвий
Ф.Ф. Грабовский
Л.А. Сахно
И.С. Пугачев
В.А. Ялынский
И.Е. Тупига
Г.А. Кириенко
А.Е. Катрюк
А.Б. Радковский
Несколько слов о судьбе Ивана Мельниченко. Он спас шефа роты немца Поля, за это Поль взял его в отпуск в Германию. После Мельниченко пригласил Поля в Киев к своим родителям. Когда мать и отец увидели их в эсесовской форме с черепами на фуражке, то не знали куда деться от стыда. Мать прощаясь с сыном сказала, чтобы он никогда не возвращался, она его не хотела видеть. После войны Иван Мельниченко был судим, бежал. Убит в Белоруссии.
Итак, были осуждены по уничтожению деревни Хатынь 27 украинских полицейских к различным срокам наказания. Особенно отличились в Хатыни Васюра, Мелешко, Катрюк. Последний расстреливал выбегающих из пылающего сарая людей из пулемёта, а Васюра и Мелешко вместе с другими полицейскими добивали людей из автоматов и пистолетов. Катрюк избежал наказания, очутившись в Канаде. Мелешко был осужден в 1961 году. Григорий Васюра, скрыв своё участие в Хатынской трагедии, отсидел 3 года, попал под амнистию. В Киевской области устроился заместителем директора совхоза и жил очень неплохо по советским меркам. Две его дочери работали учительницами, он считался ветераном войны. Процесс над Васюрой, как главным палачом Хатыни состоялся только в 1986 году. «Известия» подготовили материал для печати, но особенно возражал против предания гласности о злодеяниях палачей-полицаев член политбюро ЦК КПСС Владимир Щербицкий. Он ведь не мог не знать, что 118-й полицейский батальон (как и 5, 15, 112, 115 батальоны) был сформирован в Киеве, а Григорий Васюра по национальности украинец.
В деревне Борки Кировоградского района Могилёвской области было сожжено 118-м полицейским батальоном и штрафным батальоном «Дирливангер» 1800 человек. По делу из этого батальона проходили 19 полицейских.
Каратели убивали, сжигали людей, награбленное имущество делили между собой. Так, на допросе Рольф Бурхард за уничтожение жителей деревни Козуличи Кировского района Могилёвской области получил «2 килограмма сала и кусок свинины»(!!!).
Платили охранникам естественно и дойчмарками (ДМ). Каждый украинский и белорусский охранник ежедневно получал 0,8 ДМ, командир белорусского батальона 5,5 ДМ, украинского батальона 5,8 ДМ, каждый латышский и литовский охранник ежедневно получали 3,8 ДМ, а их командиры батальона по 15,5 ДМ. Почему так котировались прибалтийские полицаи? Дело совсем не в «близости» прибалтов к «арийской расе». Всё до удивления просто: латыши и литовцы по жестокости обращения с мирными жителями превосходили украинских и белорусских полицейских.
Сейчас отдельные украинские историки считают, что не совсем корректно сравнивать воинов ОУН-УПА с полицаями, которые добровольно или, в силу обстоятельств, служили во вспомогательной полиции, сформированной немецкой оккупационной администрацией. Вроде на Западной Украине люди брались за оружие большей частью из идейных соображений, борясь за независимость Украины, в их понимании?
То есть движение ОУН-УПА имело политический характер. Простите, но издевались и убивали они не захватчиков-оккупантов и их прихвостней. Убивали они русских, украинцев, евреев, белорусов, поляков, том числе детей, стариков, женщин!
Говоря о зверствах оккупационного режима, печальный ряд можно продолжить: полицаи только в центральных областях Украины за время оккупации уничтожили около 300 сел.
* * *
Это говорит о том, что о Великой Отечественной войне у нас люди по большей части знают лишь из старых школьных учебников. Дескать, что жгли села и расстреливали мирных жителей немцы. Но в последние годы взгляд историков на многие события прошлых лет кардинально изменился. Хотя об этом пишут мало. И потому часто простые люди делают для себя открытие, когда слышат, что большинство карательных операций на территории Украины, Польши и Беларуси проводили как раз полицейские формирования.
Замалчивание событий прошлого столь же пагубно, как и «переделка» их в угоду меняющимся идеологическим постулатам. Так что в черную книгу истории украинских националистов, тесно сотрудничавших в годы войны с гитлеровцами, должно быть вписано еще одно преступление — трагедия Хатыни.
Правду, какой бы горькой она ни была, люди должны знать не только в Белоруссии, но и в Украине. Тем более, в связи с поднимаемым в Украине вопросом примирения и уравнивания в правах ветеранов ВОВ и карателей из ОУН-УПА.
Не осознать, не осудить и вычеркнуть из памяти такое злодеяние — значит дать ему прорасти в будущем!
Бандеровцы. Война без Правил. www.voenvideo.ru
|
|
Невядомыя старонкі партызанскага руху на Беларусі |
Трудно сказать, о каком событии написано больше, чем о Великой Отечественной войне. На протяжении шести десятилетий военно-патриотический жанр кормил тысячи писателей, режиссеров и художников, которые не позволяли подрастающему поколению забыть о подвиге народа. В результате забылось другое: в жизни место есть не только подвигу. Преступления на войне совершали и "фашистские захватчики", и "защитники Советской Родины". Бывало, что поступки последних казались населению отнюдь не менее жестокими.
В последнее десятилетие на головы бывших советских граждан вылилось столько горькой правды из рассекреченных документов, что, казалось бы, дальнейшие разоблачения невозможны. Но в Беларуси хватает тайн. Одна из них — преступления бойцов партизанских отрядов против местного населения. Уголовные дела, заведенные на партизан, считались секретными и хранились в архиве КГБ, а затем документы с грифом "совершенно секретно, при опасности — сжечь" переданы в Национальный архив Беларуси. Теперь они доступны историкам. Но, в отличие от подвигов, партизанские преступления описывать не спешат. Неблагодарное это дело: рассказывать о преступлениях тех, кого считали героями...
"ПАРТИЗАНЫ ПОХОЖИ НА КЛОУНОВ"
Советская эпоха не лгала, называя Беларусь партизанской республикой. 213 партизанских бригад (80% из всех созданных за время войны) сражались на территории БССР. По самым скромным подсчетам, до освобождения страны летом 1944 г. в партизанских отрядах воевало около 400 тыс. человек. Неудивительно, что партизаны стали таким же достоянием республики, как калийные соли и трактор "Беларус". Трудно даже представить, что было время, когда "маленький, но гордый народ" не имел о "воинах тыла" ни малейшего представления.
Не секрет, что советские полководцы исключали возможность ведения войны на своей территории. Значит, отпадала необходимость и в партизанском движении. Только спустя месяц после катастрофического для Красной Армии начала войны в спешном порядке стали появляться пособия для партизан. Среди советов о том, как пользоваться компасом и вести разведывательную деятельность, брошюры содержали и указания "пресекать дисциплинарные нарушения, факты морально-бытового разложения — пьянство, мародерство".
Законы военного времени рассматривали эти поступки как преступления, карающиеся самым строгим образом — вплоть до расстрела. Но смерть на войне всегда рядом, а удовольствия редки. И потому среди отчетов о боевых действиях, посылаемых первому секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко, были и такие: "Довожу до вашего сведения об исключительном безобразии отряда Боготырева. Начиная с июня, отряды не вели никаких боевых действий. Занимаются мародерством и пьянством. Основали 5 винокуренных аппаратов. Устраивают именины и дни рождения, сопровождаемые недельными попойками. Сам Боготырев женился и в официальных приказах разрешает женитьбы. Завел себе до десятка ординарцев и требует для себя приготовления изящных блюд. (...) Боготырев вызывает смех и презрение населения. Партизаны Боготырева похожи на клоунов — лисьи горжетки на воротниках".
БОЕВЫЕ ХОЗОПЕРАЦИИ
Несложно представить, как жили партизаны: об этом рассказывает едва ли не каждый второй фильм, снятый на киностудии "Беларусьфильм", получившей в советские времена весьма точное название — "Партизанфильм". Землянки, вырытые в лесной чаще, котлы на костре. К сожалению, никто из режиссеров не рассказал, откуда берутся продукты, из которых партизаны варили "нехитрую" еду в этих самых котлах. Впрочем, вид изможденных и страдающих крестьян, которыми были щедро наполнены киноленты, позволял особо догадливым зрителям сделать некоторые предположения.
По рассказам очевидцев тех событий, к лету 1943 г. "продовольственный вопрос стал более организованным. Все деревни района были распределены и закреплены между отрядами". Поскольку крестьяне на оккупированных территориях не имели возможности выполнять госпоставки, их заботой стало снабжение партизанских отрядов. Партизаны кормили себя также "за счет захвата муки, зерна, скота и др. в немецких имениях, за счет захвата со складов противника, угона скота полицейских и захвата их продуктов питания". Среди военных документов действительно есть отчеты о боевых операциях на "складах противника". Однако были и другие бумаги — жалобы крестьян на партизан. Вот лишь несколько подобных заявлений, написанных командирам отрядов и в местные органы НКВД:
"22 июня 1943 г. партизанами отряда "За Советскую Белоруссию" взята коровка рябой масти, которая в меня одна. С хозяйства больше ничего не имею. Семья моя состоит из двух человек и трех детей беспризорных, батьки которых погорели в деревне Кузовичи".
"С 11 на 12 января 1943 г. к нам зашли партизаны из отряда Захарова, трое человек и потребовали от нас одежду и сапоги. Голого Владимира (хозяина дома. — Е.А.) выводили стрелять. После этого мы были вынуждены отдать брюки двое суконных, сапог две пары хромовых и одну пару простых. Кроме этого сделали обыск и взяли шерсть овечью, три навалки белья, овса мешок. Вышеуказанные вещи были взяты последние, и мы совершенно без одежды".
"ЭТО ЧТО-ТО УЖАСНОЕ"
По словам жителей деревень, "грабительские заготовки" отличались от карательных экспедиций немцев лишь тем, что одни говорили по-русски, а другие — по-немецки. Как следовало из докладной записки секретаря Логойского райкома партии Ивана Тимчука вышестоящему руководству, "на заготовках настолько обобрали крестьян Ильянского, Курилецкого, Кривичского районов, что получились антисоветские настроения. В прошлом году это были прекрасные люди, готовые на все за советскую власть, сейчас совершенно противоположное". Доходило до курьеза: однажды запуганное и обобранное население деревни Родевичи "при виде партизан стало скрываться".
Безоружные люди боялись не только "хозопераций". Законы военного времени позволяли расстреливать любого, кто проявлял "антисоветское настроение", на месте, без суда и следствия. Нередкими были и жестокие побои. Партизаны отряда им. Котовского избили 60-летнего сторожа. Тимчук писал: "Старик показывал нам избитые места, это что-то ужасное: тело порублено и синее".
Порой "заготовки" напоминали самый обычный грабеж. Летом 1943г. партизанский отряд № 7 проводил боевую операцию в Логойском районе. Как это нередко происходило, безоружное население попряталось в лесу. Бой закончился, и командование, пользуясь отсутствием крестьян, "дало указание обыскать ямы по деревням, где крестьяне кое-что спрятали от немцев". По сообщению Тимчука, "очень тяжелое, враждебное настроение вызвало у крестьян это действие. Крестьянин возвращается из лесу и узнает, что его имущество забрали партизаны".
Чтобы хоть как-то оградить население от таких поборов, летом 1943 г. райком партии Логойска распространил инструкцию о проведении "хозопераций". В день с каждого хозяйства можно было взять по 0,5 л молока, а начиная с марта — и по 10 яиц. С полного надела зерновых партизаны получали 15 пудов, картофеля — 20. "Лишних" коров в деревнях к тому времени уже не было, и потому молодняк убивать не разрешалось. Это дало некоторые результаты. К примеру, партизанский отряд "Смерть фашизму" население уже не называло "Смерть свиньям и страх коровам". Но многие деревни к тому времени уже были разорены.
Голодали ли партизаны? Вот как описывают свою жизнь бойцы отряда им. Калинина: "Нормирования в питании не было. Хлеб раздавался столько, сколько мог съесть человек. С мясными продуктами ограничения тоже не было. Имели свою прекрасную скотобойню. Больные всегда были обеспечены маслом и другими молочными продуктами".
Разумеется, в изобилии жил не каждый отряд. Где-то и голодали. Бойцы одного из отрядов вспоминали, что изысканным лакомством была соль: ее выдавали больным в виде раствора, по чайной ложечке. Но случались и такие истории, поверить в которые патриотически воспитанным белорусам почти невозможно.
"ШАЙКА КОМАНДИРА КРАСНЕНКОВА"
Партизанский отряд им. Котовского появился в Логойском районе в декабре 1942 г. и почти сразу же стал известен. Прославили его отнюдь не боевые операции. По информации уполномоченных особого отдела отряда (сотрудников НКВД) и многочисленным заявлениям крестьян, командир отряда Митрофан Красненков "организовал под видом разведки Минска группу своих "партизан" и занялся торговлей народным добром".
Партизаны отряда мародерствовали, забирая в деревнях то, что удалось сберечь от немцев, и возили на минские базары. "Было продано 10 крестьянских лошадей, 10 КРС, пару десятков овец, хлеба и пр. За вырученные деньги доставались в неограниченном количестве водка ("Русская горькая"), папиросы, духи, пудра, табак, женские чулки, туфли, кожи хром на три пальто для командира отряда и кое-кому из начальства штаба бригады". Для реализации товара "в отряд в апреле было принято два цыгана, которые все время находились в городе "на разведке". В июле о действиях Красненкова стало известно в райкоме. Началось следствие. Назначенные комиссары "не только подтвердили первоначальный материал, но и добавили много нового". Однако показательного процесса не получилось.
"Чтобы не добиться точных данных о количестве проданного народного добра, партизан Наседкин убивает двух цыган за "разоблачение явочных квартир". Партизана Ковалева за то, что он пытался рассказать кое-что об этой преступной деятельности, арестовывают и изгоняют в гражданский лагерь. Дело смазывается".
Это не единственный "компромат", собранный на партизан отряда им. Котовского. Командир роты Цыганков, уже приговоренный ранее условно к расстрелу за мародерство, проиграл однажды бой с полицаями, после чего "рассвирепел и отдал приказ поджечь деревню Стайки. Село подожгли через дом. Сгорело 64 крестьянских двора". Начальник штаба Владимир Кобылкин жестоко избил крестьянина — за то, что тот "сшил ему шапку не такую, как он хотел". В своей жалобе крестьянин, даже не надеясь на то, что его обидчик будет наказан, написал: "Ну что ж, пока придется потерпеть такие невзгоды, потому что на сегодняшний день никого нет старше его, а поэтому он что захочет, то и сделает с любым гражданином".
ПАРТИЗАНСКАЯ ПОРУКА
Многие донесения об отряде им. Котовского написаны Иваном Тимчуком. Секретарь Логойского райкома партии, представленный к званию Героя Советского Союза, он в разное время был комиссаром трех отрядов и многих партизан знал лично. Его рассказы о бойцах отряда им. Котовского и бригаде «Народные мстители», в которую входил этот отряд, изобилуют личными наблюдениями.
В годы войны в Логойском районе были известны 9 партизанских бригад. Одна из самых крупных, объединившая 5 отрядов, называлась "Народные мстители". Первым командиром бригады, который ее и основал, стал Василий Воронянский.
По рассказам Тимчука, Воронянский, Красненков и Цыганков женились на трех сестрах. "Общие встречи у тещи, общие разговоры перенеслись на служебные дела". А вот что пишет о комбриге капитан Серегин, начальник штаба бригады.
"Воронянский с момента появления женщин в отряде, несмотря на то, что по возрасту ему более 40 лет, женится на Бабитской Лизе, которая дважды выходила замуж, имея от роду 22 года. (...) Имевший уже жену и детей, оказался в таком положении из расчета, что его все равно застрелят, и решил жениться на этой женщине. (...) Тимчук протестовал против женитьбы комбрига и других морально разложившихся людей, которые также, следуя примеру, решили пожениться, несмотря на то, что есть жены и дети".
По сведениям Серегина, партизанская жена комбрига была представлена к ордену Красной Звезды за то, что она "с ним спит вместе и готовит ему кушать". Воронянский "в силу своей близорукости создал группу подхалимов, которые всеми силами начали заниматься сплетнями". И все же случай с наградой едва не расколол бригаду. Более трех десятков партизан перешли в другие отряды, остальные потребовали созыва собрания. Но собрание было "смазано". Настроения приближенных к руководству и должность комбрига сыграли свою роль: майор Воронянский отделался легким испугом. Вскоре он был повышен до полковничьей должности и добился перевода Тимчука в другой отряд. Однако жизнь вынесла ему свой приговор.
Спустя год самолет, на котором Воронянский летел в штаб партизанского центра, был сбит. Полковник погиб, что, возможно, спасло его в дальнейшем от судебного приговора. Не вернулись домой и многие "подхалимы". Основанная Воронянским бригада получила его имя. А вскоре закончилась война. Вспоминать плохое было непатриотично.
"НАШИ СЛАВНЫЕ ДЕВУШКИ-ПАРТИЗАНКИ"
Рассказ о неизвестных страницах войны был бы неполон без воспоминаний о женщинах-партизанках. Их было немного в партизанских отрядах — менее 10% от всего количества бойцов. Несложно представить, какие драмы порой разыгрывались в глуши беларусских лесов. Командир отряда "За Отечество" Владимир Захаров, "подозревая своего партизана в интимной связи со своей т.н. "женой", расстрелял его в деревне Новоселки". Последствия списали на военное время.
Пытаясь попасть в партизанский отряд, многие женщины вовсе не стремились "бить врага". "Наши славные девушки-партизанки", как их называли в отчетах, выполняли функции обслуживающего персонала. Они стирали и чинили одежду, ухаживали за скотом и лечили людей. Этой доли можно было избежать, удачно "выйдя замуж". Командир или комиссар обладали неограниченной властью. По их приказу любой крестьянин обязан был снять с себя единственные сапоги, а партизан — пойти на опасное задание, чтобы раздобыть женщине командира шелковые чулки. "Неправильно используется в партизанском отряде женщина, — писал Тимчук. — Как правило, они являются или кухарками, или "женами" командиров. Эти "жены" отрицательно действуют на бойцов. Для них стараются достать лучшие продукты и приличную одежду, а все это надо достать от крестьян. Когда у крестьянина возьмешь сапоги, рубаху или штаны — это полбеды. Но когда берут платья или женскую одежду, это большое неудовольствие. Все крестьяне знают положение женщин в отряде".
"Выходя замуж", юные партизанки решали не только свои личные проблемы — они получали возможность подкормить и приодеть своих родственников. "Хозоперации" иногда проводились именно для того, чтобы набрать «родственникам» продуктов и одеть "жену". Начальник штаба Яков Чумаков (один из тех, кого называли "подхалимами Воронянского") "с целью удовлетворить личные потребности своей жены, не имея на это никакого права, послал двух партизан за костюмами, в результате чего партизан Егоров был убит немцами".
УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЕННЫЕ
Случались в партизанских отрядах и законные браки. Жаль, нельзя подсчитать, сколько на счастливых жен пришлось униженных и растоптанных. Насилие на войне было обычным делом: обладание женским телом считалось законным правом победителя. И часто было совсем неважно, к какой из воюющих сторон он принадлежит. О зверствах фашистов написано немало. Интересно, писал ли кто-то, кроме осведомителей, о насилии со стороны партизан? А ведь беларуски военного времени могли рассказать немало печальных историй. О том, например, как "в деревне Гаянах группа партизан в количестве четырех человек под предлогом осмотра сараев со скотом вызвала хозяек (всего пять женщин) и изнасиловали их". Или о партизане Петрове, который якобы для допроса позвал в комнату некую Анну, местную жительницу. Партизан, не задавая лишних вопросов, заперся с ней в комнате, и колхозники слышали "выстрелы, плач Анны и как Петров сказал ей снимать панталоны".
Изнасилованные и оставшиеся в живых могли считать, что им еще повезло. Бывало, что девушку, оказавшую сопротивление, расстреливали на месте отказа. Военный приговор — листок, вырванный из школьной тетради, с несколькими предложениями, наспех написанными простым карандашом, в таких случаях не составляли. Начальник разведки отряда имени Лазо Борис Келлер, бывший секретарь Менского обкома партии, под угрозой расстрела изнасиловал 15-летнюю дочь старосты деревни. Крики девушки разбудили всю деревню, и Келлер приказ убить её. Исполнительный подчиненный застрелил девушку, когда она была "под партизаном Тарасевичем". Случай этот, произошедший в деревне Мачулище, стал предметом разбирательства. Но это уже совсем другая история...
Упоминание о подвиге белорусских партизан можно найти в любой книге, посвященной Великой Отечественной войне. В предыдущем номере "Белорусская газета" начала рассказывать о том, что иногда скрывалось за пафосными фразами, въевшимися с детства в мозг советских людей. Грабежи, изнасилования, избиения, а порой и убийства ни в чем не повинных местных жителей - все это позволяло очевидцам сравнивать партизанские отряды с карательными. И сравнение часто было не в пользу первых.
Преступление в военное время — столь же обычное явление, как и подвиг. Мародерство, издевательства над людьми — все это сопровождало сражения независимо от того, в какую эпоху и в какой стране они происходили. Но у каждого народа были и свои особенности. Например, некоторые граждане Страны Советов и на поле боя остались верны своим национальным привычкам — припискам и пьянству.
ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ
"Пьянство является основным злом партизанского движения", — писал руководству партизанских отрядов секретарь Логойского райкома партии Иван Тимчук. Но этот документ, содержавший "отдельные характерные факты пьянства и дебоша партизан", вряд ли стал откровением для командования. Водка для советских людей и в мирное время входила в число предметов первой необходимости, как буханка хлеба и красный флаг. На войне, правда, чаще пили медицинский спирт и самогон. Доставали их в деревнях вместе с продовольствием. Случалось, гнали самогон и в партизанских отрядах. Однако результат всегда был одинаковым. Вот, к примеру, несколько эпизодов из жизни командира партизанского отряда "За Отечество" Владимира Захарова.
"Захаров систематически пьянствует и в пьяном виде под силой оружия заставлял подчиненных ему партизан танцевать. (...) В деревне Канатоги было нагружено несколько подвод крестьянским добром. Командир не возвратил это добро до тех пор, пока крестьяне не дали отступного — самогона". Захаров "организовал свадьбу своему адъютанту, два дня справляли пьяную попойку, сопровождая ее ненужными выстрелами".
Не отставал от руководства и рядовой состав. "Яновский Винок — партизан из отряда Захарова, в деревне Лобуньщина в пьяном виде ранил ребенка".
"Группа партизан Генштаба, которой руководит майор Федоров, (...) дискредитировала партийные организации—. Партизаны "напились пьяные, в т.ч. старшина Спорик, открыли стрельбу из автоматов в деревне Бобры Калачевского сельсовета. На предложение прекратить стрельбу старшина снимает автомат и заявляет: "Мы ё... ваши постановления, мы Генштаб и никому не подчиняемся, будешь приставать — пристрелю".
Старшина Спорик был по-своему прав. Партизанские отряды создавались в большой неразберихе, и до появления Центрального штаба партизанского движения никто не мог решить, кому подчиняются отряды и бригады. Порой партизанское руководство чувствовало себя довольно безнаказанно, что находило отражение в докладных записках.
Начальник штаба партизанского отряда имени Калинина Василий Алай "25 апреля 1943 г. в пьяном виде приехал в деревню Горожанку, открыл стрельбу, ворвался в квартиру гражданки Ганух Антонины, которую поставил к стенке, вынул маузер и пытался расстрелять, не имея на это никаких оснований". История не уточняет дальнейшую судьбу гражданки Ганух, упоминая лишь, что начштаба приезжал в её дом несколько раз. А вот сам Алай, несмотря на постановление партийного центра "расследовать возмутительные действия", остался безнаказанным.
ПОД СТРАХОМ СМЕРТИ
Случалось, на войне и наказывали. 21 марта 1943 г. боец артбатареи Иван Спирягин, которого послали на боевое задание, "напился пьяный", после чего "учинил расправу над гражданином деревни Заборье Столяровым И.". Спирягин расстрелял его только за то, что "гражданин Столяров не мог вовремя доставить Спирягина к месту попойки". На следующий день военный трибунал партизанской бригады "Железняк" приговорил Спирягина к расстрелу "как случайного элемента, подобранного в ряды партизан с целью личных интересов".
Пьянство среди партизан приняли такие масштабы, что понадобилась серия вышестоящих указаний для наведения хотя бы минимального порядка. Весной 1943 г. секретарь Логойского райкома партии разослал командованию отрядов документ, предписывающий "всех лиц, занимающихся пьянкой, задерживать и обезоруживать". Сопротивление грозило расстрелом. Под страхом смерти крестьянам запретили гнать самогон, постановив, что установка самогонных аппаратов в партизанских отрядах позволяется "только для медицинских нужд". Однако вряд ли эти угрозы могли испугать людей, которые и без того находились на грани жизни и смерти. Бывало, больше рисковали те, кто выполнял указания командования.
Командир отряда имени Буденного Игорь Рахманько конфисковал у крестьянина деревни Стайки около 10 пудов ржи, которую партизан Романов привез "для самогонокурения". Спустя несколько дней Романов с двумя бойцами (все трое — в пьяном виде) напал на Рахманько в лесу, "избивал, отнял автомат и наган и делал попытку расстрелять тут же из пулемета". Лишь случай спас Рахманько жизнь — нападение произошло рядом с партизанским отрядом. А вскоре в нарушении порядка был уличен уже сам Рахманько. Командир отряда "производил выстрелы при гражданке Ядвиге, добиваясь любви". Был ли он при этом пьян, в документах не сказано.
"ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ"
Быт партизанских отрядов, каким бы он ни был — это ещё далеко не вся война. В борьбе с самогонокурением "лесные братья" не забывали и о своей главной задаче — уничтожении врага на оккупированной территории. О подвигах партизан рассказано немало, поэтому остановимся на фактах, не упоминающихся в военной литературе.
Не так давно историки подтвердили: накануне войны руководство Красной Армии проходило и "партизанскую" подготовку. Но довоенные репрессии погубили военных специалистов больше, чем их было убито за годы сражений. Неудивительно, что часто во главе отрядов становились случайные люди, действия которых стоили жизни сотням рядовых партизан и крестьян. Вот каковы последствия боевой операции, проведенной в Логойском районе в мае 1943 г. "Полная растерянность среди командного состава. Наибольшая — в бригадах "Дяди Васи" и "Дяди Димы". Два этих героических дяди ушли от немцев заранее. (...) Дядя Вася даже оставил в своем лагере два цинка патрон, тол, второй потерял радистку. (...) Моральное положение крестьян повернулась против нас. Группа крестьян заявила: если вы бегаете от немцев, то дайте нам винтовки, мы сами будем защищать свои семьи".
Злость населения можно понять: партизаны часто провоцировали фашистов на карательные операции, не нанося при этом врагу никакого вреда. "Группа из отряда имени Суворова кружилась около Логойска 20 дней и за это время достала одну винтовку и две гранаты без запала. Поскольку эта группа все время на ночь возвращалась в деревню Идалине, немцы об этом узнали, приехали в деревню, сожгли 5 домов и расстреляли 40 человек". На этом фоне "подвиг", совершенный бойцом этого же отряда в деревне Якубовичи, выглядит невинным развлечением: "Партизан на 1 Мая выстрелил несколько раз зажигательными патронами и поджег два сарая".
Аналогичным было положение и в отряде имени Котовского: "Пьянство, дебош, веселые пьяные вечеринки, инсценировка расстрелов, избиение крестьян в поисках оружия и мало боевых действий. (...) Население района возмущается тем фактом, что когда нет близко полиции, тогда партизаны разгуливают по деревням, а когда появляется вблизи полиция, население бросают беззащитно".
Но награды находили героев даже в такой непростой ситуации. Командир роты бригады "Народные мстители" Сергей Прочко получил приказ "спустить эшелон" и с группой в 10 человек отправился на задание. "Вместо выполнения приказа прошатался целый месяц по населенным пунктам, мучил группу людей для того, чтобы жене достать сапоги". После возвращения в лагерь командование представило Прочко к ордену Красной Звезды.
ПОДВИГ НА БУМАГЕ
Партийное руководство выражало недовольство не только боевыми операциями партизан. Неудачи в боях старались скрыть, пользуясь приписками. Если сложить длину железнодорожных путей, выведенных из строя всеми партизанскими отрядами за годы войны, окажется, что ими можно несколько раз опоясать нашу планету. А вот и реальная история, подтверждающая правоту этого предположения.
В начале лета 1943г. на перегоне Уша-Радошковичи группой партизан под командованием некоего Драпека была совершена диверсия: взорван эшелон противника. По возвращении в отряд Драпек составил рапорт о том, что "уничтожен 1 паровоз и 14 вагонов". Продолжает историю Тимчук. "Через час почему-то переделали этот рапорт на 19 вагонов, а после беседы с командиром отряда Красненковым почему-то рапорт был составлен, что уничтожено 39 вагонов с техникой и живой силой врага. За это действие вся группа представляется к правительственной награде, а Драпек — на звание Героя Советского Союза". Позже стало известно, что "на эшелон нашлось много претендентов". В отчете отряда "Дяди Димы" говорилось, что переезд был заминирован их бойцами, что привело к подрыву 64 вагонов. Группа Кузьмича сообщала то же самое, с той лишь разницей, что вагонов было 57.
И это далеко не единственная история о партизанских приписках. "1-я рота партизанского отряда "Мститель" донесла, что она напала на полицейский гарнизон в имении Сервич и убила трех полицейских, а 10 сожгла в доме. На самом деле ни одного полицейского ни убито, ни сожжено, а сожгли квартиры рабочих и их имущество, и избили ночных сторожей".
"РАССТРЕЛ НАДО ПРОВОДИТЬ ПРАВИЛЬНО"
Разумеется, далеко не все неблаговидные поступки таких защитников оставались безнаказанными. При партизанских отрядах действовали суды и военный трибунал, хотя судопроизводство и было упрощено до предела. Председательствующим обычно был командир отряда или начальник штаба. Он сообщал собравшимся партизанам "состав преступления" и начинался "суд": бойцы отряда задавали вопросы обвиняемому. Спустя некоторое время "председательствующий" выносил приговор. Это мог быть расстрел, лишение свободы, предупреждение или оправдание "за недостатком доказательств". Иногда наказание выносилось условно: некоторые партизаны ходили под "условным расстрелом". А вот "тюрьма" в некоторых отрядах была почти настоящая — землянка, в которой на протяжении нескольких месяцев на хлебе и воде сидел партизанский "зек".
Текст приговора обычно писали на листке из ученической тетради. Хотя Уголовный кодекс во время войны никто не отменял, номер статьи, по которой судили преступника, не указывался. Редко встречались в приговоре и юридические термины. Партизанки-секретарши записывали со слов командира, к примеру, такую фразу: "за бандитский поступок, выразившийся в убийстве ни в чем не повинного командира взвода, партизана отряда имени Гастелло тов. Ковтюх Владимира, командира пулеметного взвода 2-го отряда бригады "Железняк" Сушко — расстрелять".
Расстрелы в партизанских отрядах выполняли не только карательную, но и воспитательную функцию. Начальник штаба бригады "Народные мстители" капитан Серегин так описал эту процедуру: "В лесу, в партизанах, расстрел надо проводить правильно, чтобы массам понятно было".
К сожалению, до сих пор никто из историков не выяснил, сколько таких "правильных расстрелов" было произведено в белорусских лесах. Неизвестно и то, сколько невиновных услышало "расстрельный" приговор, а сколько преступников избежало наказания. В большинстве случаев вся статистика заключалась в цифре расстрелянных за время действия отряда. Где-то указано 5 человек, где-то — 20. Ни имен, ни доказательств, лишь скупые строки из донесений в партийный "центр": "необходимо установить контроль и контроль судебный над командирами отрядов и бригад. (...) Имеются факты, когда расстреливаются лица совсем невиновные, а виноватые остаются и продолжают творить безобразия. (...) Нельзя допустить такого положения, чтобы командиры бригад и отдельных отрядов были бесконтрольны на местах".
ДЕЛО ПАРТИЗАНА КЕЛЛЕРА
Обычно в "досье" партизана собиралось 1-2 компрометирующих его документа. В деле "о проведении следствия по Келлеру Борису, партизану 3-й менской бригады" — 61 лист. В них — подробное описание жизни и приключений 23-летнего партизана на войне, которая осталась для советских граждан не известной.
Келлер воевал на фронте полтора месяца, после чего был захвачен в плен. Таких, как он, были тысячи, но немногим удалась головокружительная карьера. Бежав из плена, Келлер, воспользовавшись родственными связями, попал в партизанский отряд, был назначен на командные должности, а вскоре занял пост секретаря Минского сельского РК ПКСМБ. Какими достоинствами обладал этот молодой человек? Гораздо больше нам известно о недостатках.
Вот донесение секретарю Менского обкома КП(б), датированное июнем 1943 г. "На территории Сенницкой волости действует группа партизан под руководством секретаря Менского сельского райкома Келлера Бориса. Повседневно занимается мародерством, жульничеством и даже явным хулиганством, чем компрометирует партизанское движение. За один только апрель 1943 г. в деревне Капцевичи ими изъято у населения 6 костюмов, 4 ручных часов, 3 плаща и много других вещей. Приезжая в Сенницкую волость — Бобовозовский лес — Борис вызывает людей и поручает продать изъятое у крестьян. (...) Деньги прогуливает с женщинами, а после устраивает дебош со стрельбой. Так, в деревне Мачулищи в июне 1943 г. Борис с группой бойцов арестовал старосту поселка Хараевского, велел запрячь лошадь и отвезти его в следующую деревню. Подняли с кровати дочь Хараевского, 1928 г. рождения, изнасиловали и застрелили. Подтвердить данный факт могут все жители деревни". Случай с изнасилованием стоил Келлеру карьеры. Его уже ждал суд, но партизан ушел от наказания. Под предлогом заготовок соли он исчез из поля зрения НКВД на месяц, после чего неожиданно получил назначение уполномоченного райкома по работе с подпольными организациями. В донесении говорится, что Келлер использовал связи в обкоме. Назначенный на должность нового секретаря некий Альхимович долгое время игнорировал жалобы крестьян на "пьянство, мародерство, ограбления": деньги, вырученные от реализации награбленного, использовались на нужды райкома.
На допросах Келлер подтверждал, что "получал задания от Альхимовича продать 6 коров и купить для обкома 3 кожаных пальто, 4 костюма, 4 заготовки на сапоги, 6 комплектов белья, бумаги и других продуктов, на что получил удостоверение". Кроме костюмов и сапог обкому было передано "6 пар рейтуз, 6 пар дамских чулок, махорки, папирос и сахарину". Если бы дело ограничилось чулками и махоркой, дело Келлера вряд ли получило бы известность. Но случилось ЧП.
ПАРТИЗАНСКИЙ БАЛ
На правах уполномоченного Келлер организовал в деревне Кузьменка штаб для работы со связными. По инструкции, уполномоченный должен был требовать от подпольщиков "работы по нанесению ущерба и срыва мероприятий немцев". Однако гораздо чаще его приказания носили личный характер: "достать водки и закуски, папирос, табаку" — необходимые составляющие для "организации балов, пьянок в честь своего дня рождения и других праздников по его усмотрению". Очевидцы рассказывали, что "отряд по своему размеру и шуму напоминал среднюю ярмарку дореволюционного времени". Стоит ли удивляться, что о "штабе Бориса" крестьяне донесли немцам без всякого принуждения со стороны последних. Карательный отряд сжег деревню, угнал жителей в Германию, уничтожил больше 40 связных и разгромил подпольную сеть.
Похождения Келлера на этом не закончились. В декабре 1943 г. он был "в перестрелке между партизанами отряда имени 25 лет ВЛКСМ ранен, обезоружен и доставлен в райком", где получил от Альхимовича назначение в отряд имени Лазо на должность командира разведки. Теперь задания подчиненным выглядели следующим образом: "пойти по шоссе Менск-Слуцк и забрать оттуда коров и свиней". Без сомнения, командир разведки пополнил опыт партизан, научив их "взламывать замки и забирать незаметно" кур из сараев.
Допрашивал Келлера начальник НКВД Менского района, который заключил, что "виновность установлена полностью по всем фактам: мародерство, грабеж, насилие, избиение мирных жителей, беспробудная пьянка". Припомнили партизану и провал подполья, и сожженную деревню, и 15-летнюю девочку. Однако приговора ни в деле Келлера, ни в военных архивах нет. След этого человека обрывается в июле 1944г., когда Келлер получил направление в ЦК КПБ. И эта еще одна загадка неизвестной войны.
***
Фразы о бессмертном подвиге народа известны всем, кто ходил в школу. Не пытаясь отобрать у народа его военную славу, заметим: далеко не всегда формулировки отражали действительность. Организация отрядов "лесных братьев" в 1941 г. порой была такой, что донесения НКГБ БССР называли ее "не только недопустимой, но и преступной". Это тем более удивительнее, что и организаторами, и бойцами первых партизанских формирований были штатные сотрудники НКВД. В новой публикации из серии "Неизвестная война" (см. предыдущие в № 46, 47) предлагаем читателям статью кандидата исторических наук Игоря Валаховича о роли органов госбезопасности в трагических событиях начального периода войны.
ПЛОХОЕ НАЧАЛО
Накануне Великой Отечественной войны в соответствии со специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) органы госбезопасности СССР были выделены из состава Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) в отдельный наркомат — НКГБ. Подобная реорганизация была проведена и в НКВД союзных республик, в т.ч. в Беларуси. На случай возможного начала боевых действий НКГБ БССР разработал мобилизационный план 1941 г. Как и большинство предвоенных планов, он оказался более фантастическим, нежели реальным. Хотя в план и были включены коррективы по кадровой расстановке и накоплению мобилизационного материального запаса, в нем отсутствовала оценка вероятной военной обстановки в случае нападения фашистской Германии на СССР. К тому же руководящие документы не предполагали действий органов госбезопасности на территории Беларуси в случае отступления частей Красной Армии и оккупации республики. Все планирование исходило из той предпосылки, что в случае агрессии советские войска будут вести только контрнаступательные и наступательные действия, причем на территории неприятеля. К чему привело подобное планирование в войсках — хорошо известно. Не лучше обстояли дела и в органах госбезопасности.
22 июня 1941 г. НКГБ БССР приказал немедленно привести в мобилизационную готовность весь оперативно-чекистский аппарат, провести "изъятие контрреволюционного и шпионского элемента", а также мобилизовать все внимание на вскрытие и предупреждение возможных диверсионных актов. Через два дня нарком госбезопасности СССР Меркулов особой директивой потребовал от сотрудников НКГБ форсировать эвакуацию арестованных из районов, в которых создалось напряженное положение; отправлять под охраной в тыловые органы НКГБ архивные материалы и секретные документы; организовать совместно с НКВД "решительную борьбу с парашютными десантами противника, диверсионными и бандитско-повстанческими группами, организованными контрреволюционными элементами"; создать в каждом органе НКГБ "крепкие, хорошо вооруженные оперативные группы с задачей быстро и решительно пресекать всякого рода антисоветские проявления"; территориальным органам госбезопасности строжайшим образом запрещалось покидать обслуживаемые районы без специального разрешения вышестоящих структур; агентура органов госбезопасности в случае отступления советских войск должна была оставаться на местах, проникать вглубь расположения войск противника, вести подрывную диверсионную работу.
ЦЕПЬ ОШИБОК
Как это ни удивительно, задачи, поставленные перед органами госбезопасности, не соответствовали в полной мере их реальным возможностям. Располагая широкой агентурно-осведомительной сетью и достаточно укомплектованным штатом оперативных сотрудников, территориальные структуры НКГБ должны были в первую очередь заниматься созданием разведывательных резидентур на оккупированных территориях, организовывать партизанские отряды и диверсионно-террористические группы. Однако только 1 июля 1941 г. Наркомат госбезопасности СССР принял директиву № 168 о задачах органов госбезопасности в условиях военного времени. Перед НКГБ ставились задачи по подготовке штатного негласного аппарата для нелегальной работы на оккупированной территории, а также проведения диверсионно-террористической и разведывательной деятельности в тылу противника.
Запоздалость в принятии решения об организации партизанских отрядов и диверсионно-террористических групп имела крайне негативные последствия. Спустя десятилетия действия руководства страны и органов госбезопасности в предвоенный период и на начальном этапе войны представляются цепью фатальных и трагических ошибок. Хорошо известно, к примеру, что в 20-30-х гг. мероприятия по подготовке к развертыванию партизанского движения при возможной агрессии в западных районах СССР осуществлялись с размахом: готовились кадры партизан и диверсантов, в глухих лесах создавались опорные базы и склады оружия и различных припасов. Однако конец 30-х гг. ознаменовался не только грандиозными и кровавыми "чистками" по всей стране, но и полным отказом от доктрины партизанской войны. Созданные отряды распускались, базы и склады уничтожались. Немалое число подготовленных специалистов "малой войны" перекочевало в места не столь отдаленные. Прекратилось даже планирование возможных партизанских действий на своей территории как проявление пораженчества. Поэтому начало партизанской войны и зафронтовой работы органов госбезопасности в 1941 г. можно считать чистой импровизацией.
КАК ЭТО БЫЛО
Казалось бы, НКГБ БССР должен был сыграть главную роль, ведь более 2 тыс. оперативных работников, а также штатные негласные сотрудники НКГБ БССР и его агентурно-осведомительная сеть могли бы составить ядро партизанского и подпольного движения на оккупированной территории республики. Однако этого не произошло.
Тем не менее до конца 1941 г. НКГБ создал для борьбы в оккупированных районах республики 15 партизанских отрядов с общим количеством бойцов 758 человек, а также 45 оперативных групп, насчитывавших 1.259 человек. Их основу составили сотрудники республиканских НКГБ, НКВД, милиционеры и курсанты Могилёвской межкраевой школы НКГБ. Перед ними были поставлены задачи по нанесению ударов по германским войскам, их базам и складам. В неоккупированных районах следовало создавать разведывательно-диверсионные группы на случай их захвата врагом. Партизанские отряды и оперативные группы НКГБ БССР направлялись, как правило, в районы расположения наиболее важных коммуникаций неприятеля, сосредоточения его воинских подразделений, техники, баз и складов.
Но чекистские отряды и группы формировались в основном бессистемно, без учета специфики районов, где им предстояло действовать. В составе отдельных партизанских отрядов и опергрупп НКГБ не было ни одного бойца — уроженца или жителя той территории, на которой им предстояло вести борьбу с врагом. К тому же чекистские партизанские отряды и опергруппы зачастую даже не имели топографических карт местности, где им предстояло действовать.
От редакции. Не всегда на высоком уровне был моральный дух и командиров, которые проявляли растерянность и безалаберность при переходе на нелегальное положение. Вот что, к примеру, бойцы Петриковского отряда сообщали о своем командире Головкине: "Зарекомендовал себя среди членов группы как трус и авторитетом не пользовался. Еще в Могилеве при формировании группы зам. Наркома БССР по кадрам майор Коренчук в присутствии многих сотрудников назвал его трусом (...) Головкин угрожал бойцам группы на каждом шагу расстрелом. Если кто кашлянет или чихнет, то расстрел. Как рассказывали на собрании, что Головкин прятался за спиной других товарищей. По-моему, Головкин ни одного выстрела не произвел за все пребывание, а вооружен был куда больше других, даже имел автомат ППД-41".
С НАГАНОМ НА ВРАГА
Основу вооружения, как правило, составляли табельные пистолеты, а также небольшое количество винтовок и ручных гранат. Согласно приказу НКВД БССР от 31 июля 1941 г. об изъятии излишнего вооружения у сотрудников органов внутренних дел, была установлена единая норма вооружения для работников НКВД. Оперативный состав НКВД, оперативный и командный состав милиции должны были иметь на вооружении трехлинейную винтовку, пистолет ("ТТ", "Наган" или "Маузер") и две ручные гранаты. Рядовой состав вооружался трехлинейной винтовкой и двумя ручными гранатами. Впрочем, реальность была далека от нормативов. Так, заместитель начальника Осиповичской опергруппы лейтенант госбезопасности Баранов в рапорте от 7 июля 1941 г. сообщал, что из 50 бойцов группы 30 не имеют винтовок, а 7 человек вообще не вооружены. Согласно рапорту командира Кричевской опергруппы заместителю наркома госбезопасности республики Духовичу от 12 июля 1941 г., личный состав группы был вооружен в большинстве пистолетами, к которым имелось только по две обоймы патронов. Также указывалось на полное отсутствие гранат.
"НАДЕЖД НЕ БЫЛО"
Крайне остро стояла проблема с денежным и продовольственным снабжением. В докладной записке заместителя начальника УНКГБ по Барановичской области капитана госбезопасности Зайцева, возглавлявшего в июне-сентябре 1941 г. Червенский партизанский отряд НКГБ, указывалось: "На почве недоедания в отряде начались заболевания. Надежд на улучшение нашего положения в ближайшее время не было, т.к. хлеба урожая 1940 г. у колхозников уже не было, а урожай 1941 г. еще не созрел". Кроме того, партизанские отряды и опергруппы остро нуждались и в гражданской одежде, а в условиях предстоящего осенне-зимнего периода была необходима не просто гражданская, а зимняя одежда. Но, к примеру, в распоряжении Шкловской опергруппы имелось только три гражданских пальто на 98 человек. Отсутствие зимней одежды и продовольствия послужило основной причиной выхода из вражеского тыла через линию фронта многих чекистских групп, которые при ином раскладе могли бы успешно вести борьбу с врагом на оккупированной территории.
Отрицательно на процессе образования чекистских партизанских отрядов и оперативных групп в Беларуси сказывались и обстоятельства субъективного характера. Стремительное наступление фашистских войск, отсутствие надежной связи — все это мешало четкому руководству партизанскими отрядами и оперативными группами и координации их действий со стороны республиканского Наркомата госбезопасности. Зачастую случалось так, что, получив одно задание, чекистский отряд или группа сталкивались с иными реалиями и вынужденно перестраивали на ходу тактику своих действий. Имели место случаи, когда чекистские отряды и группы принимались отступающими частями Красной Армии за вражеских диверсантов и подвергались аресту или разоружению.
От редакции. Командир Дзержинской опергруппы Старинов рапортовал: "Вся работа, проведенная нами, пошла насмарку. Отходившее части РККА меня и других отрядовцев задержали и под угрозой уничтожения как диверсантов провели по селу и держали до тех пор, пока не выехал представитель из милиции и райкома партии, только после их вмешательства мы были освобождены". Через неделю после начала войны начальник УНКГБ по Витебской области Тур под угрозой оружия и без видимых на то причин арестовал группу сотрудников НКГБ-НКВД, прибывших в Витебск по заданию Наркоматов госбезопасности. В состав группы входили начальник УНКВД по Брестской области, его заместитель, начальник отделения НКГБ на станции Брест, сотрудник НКВД БССР. Кроме них, по приказу Тура были арестованы и помещены во внутреннюю тюрьму Управления бригадный комиссар, курсанты Ростовской школы НКГБ, милиционеры и руководящие сотрудники НКВД Литовской ССР (всего более 200 человек), присланные в город для выполнения особых заданий НКГБ и НКВД БССР. Согласно рапорту одного из сотрудников УНКГБ Витебской области на имя Наркомов госбезопасности и внутренних дел республики, датированному 29 июня 1941 г., в тюрьме "...арестованные кричали, взывали о помощи, и слышны были звуки выстрелов (...) Вся процедура ареста и отправки людей в подвал носила крайне отвратительный характер: поголовное хватание сотрудников, с применением физической силы, ругань, издевательство раздевание и проч.". Освобождение из-под стражи произошло после личного вмешательства обкома и уполномоченного ЦК ВКП (б).
НЕСМОТРЯ НА ТРУДНОСТИ
Руководство органов госбезопасности республики пыталось учитывать имевшие место недостатки и устранить их. Требовалось, чтобы в партизанские отряды направлялись только бойцы, способные "самоотверженно бороться в тылу врага". При их отборе следовало подходить "персонально, учитывая личные качества партизан, не допуская лиц, вызывающих сомнения в их боевых качествах".
От редакции. Непонимание реального положения на фронте в подполье зачастую вызывали панику среди чекистов и, как следствие, — не единичные случаи паникерства, дезертирства и даже добровольной сдачи в плен. В рапорте от 7 июля 1941 г. заместитель командира Осиповичской опергруппы Баранов сообщал: "При расположении людей по укрытиям я увидел, что люди отряда абсолютно в имеющимся налицо составе не способны вести бой (...) Непригодность людей к бою достаточно характеризуется тем, что, расположив в укрытых точках, почти естественных окопах, 35 человек, я отошел к мосту с гранатометчиками, а, вернувшись обратно к основной группе, увидел, что, несмотря на приказание лежать в укрытии, часть людей собралась в одной яме и занимается анекдотами". Ко всему прочему, среди личного состава группы имели место случаи симуляции заболеваний, а также велись разговоры о том, что "нас посылают на мясо, с пистолетами против пушек". Докладывая о "моральном состоянии отряда", командир Могилевского отряда НКГБ Прибыль заявлял, что у подчиненных проявляются нездоровые панические настроения, и предлагал исключить из отряда 49 человек. Осенью 1941 г. командир Любанского отряда Пашун сообщал, что в ходе одной из операций в Полесской области "проявил большую трусость оперуполномоченный Слуцкого ГО НКВД — сержант госбезопасности тов. Белых, который от первого выстрела фашистов бросился бежать, не произведя ни одного выстрела из своего автомата по врагу и, удрав от отряда, вышел из окружения, увлекши за собой еще одного партизана". Командир Березинского отряда Юрин рассказывал о своем заместителе, оперуполномоченном НКГБ Романове, который вел панические разговоры о том, что "неверно сделали, послав нас в тыл к противнику, ничего мы не сделаем". Спустя несколько дней Романов дезертировал из отряда и, закопав оружие, ушел переходить линию фронта. Всего же, по данным Юрина, из его отряда дезертировали 17 бойцов. Такие случаи паникерства и дезертирства имели повсеместное распространение.
Все же, несмотря на трудности, многие партизанские отряды и оперативные группы НКГБ БССР смогли на должном уровне осуществить переход на нелегальное положение и организовать борьбу в тылу врага. Правда, в основном это были отряды и группы, которые создавались в районах Витебской, Гомельской, Могилёвской и Полесской областей, оккупированных врагом несколько позднее, чем западные области республики.
Так, Березинский отряд НКГБ в момент создания 26 июня 1941 г. состоял из 96 бойцов. В район действий он прибыл 1 июля 1941 г. и сразу же был разделен на 8 оперативных групп. Чекистам удалось за непродолжительное время организовать в 10 сельсоветах Березинского района истребительные группы из числа местных жителей для борьбы с вражескими десантами, а также 20 партизанских групп с общим количеством 160 человек. В ходе боев за город бойцами отряда было уничтожено три танка, отряд мотоциклистов и около сотни солдат. 14 июля 1941 г. чекисты провели операцию против фашистской воинской части численностью около 1.500 человек.
Успешно действовали Речицкая и Туровская оперативные группы. Первая 4 июля 1941 г. у деревни Шатилы Паричского района захватила в бою 3 немецкие танкетки. 6 июля бойцы группы разгромили вражескую автоколонну из 7 бронемашин. Туровская опергруппа в количестве 11 человек под командованием младшего лейтенанта госбезопасности Крымова участвовала в боях за Туров вместе с частями Красной Армии. В обороне Витебска принимали участие бойцы Витебской оперативной группы НКГБ БССР.
Кроме создания партизанских отрядов и оперативных групп, для проведения разведывательно-диверсионной работы в тылу врага НКГБ (НКВД) БССР в начале войны было подготовлено и оставлено на оккупированной территории 1.192 агента. Для осуществления диверсий в тылу врага 287 агентов были объединены в 73 диверсионно-террористические резидентуры. В результате их деятельности за линией фронта были получены сведения о расположении 35 аэродромов, 21 артсклада и баз горючего и продовольствия, 12 штабов германских войск. Кроме того, было выявлено и взято на учет 115 фашистских пособников из числа местного населения.
Работникам органов госбезопасности республики пришлось участвовать и в обороне многих городов. Так, до последнего дня участвовали в обороне Могилёва руководство и работники областного Управления НКГБ. Из сотрудников органов госбезопасности, внутренних дел и курсантов Могилевской межкраевой школы НКГБ был создан сводный полк численностью около 700 бойцов под командованием начальника школы майора госбезопасности Калугина.
Несмотря на проявленное упорство и стойкость, подразделения органов госбезопасности Беларусской ССР были вынуждены оставить территорию республики, которая к сентябрю 1941 г. была полностью оккупирована. В тылу врага борьбу продолжили специально оставленные чекистские партизанские отряды, оперативные группы, а также агентурная сеть. Однако в силу ранее упоминавшихся причин (плохое вооружение, продовольственное и вещевое снабжение, отсутствие опыта ведения партизанской войны, недооценка противника и др.) ни один партизанский отряд и ни одна опергруппа НКГБ БССР до конца 1941 г. не смогли закрепиться на оккупированной территории Беларуси и были разбиты противником или возвратились в советский тыл. Отдельные бойцы и мелкие группы чекистских отрядов влились в местные партизанские отряды.
ОЧЕВИДЦЫ НАЧИНАЮТ ГОВОРИТЬ
Исследование "Белорусской газетой" обратной стороны белорусского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны («Неизвестная война», № 46, 47) вызвало живой отклик читателей. Как и в случае с любой запретной прежде темой, последовало продолжение...
Уважаемая редакция!
С большим интересом я прочитал в вашей газете от 25 ноября и 2 декабря статьи Елены Анкудо "Неизвестная война". Наконец-то, через 60 лет наш многострадальный народ впервые прочитал о той настоящей войне правду, которую он знал и испытал на себе от "народных мстителей".
Я хочу рассказать вам правдивую историю своих родных братьев, убитых ни за что партизанами. К началу войны мне было 14 лет. Жил с матерью в деревне Силивоновка Жлобинского района. Помню, как осенью 1941 г. из окружения пришли к матери братья Гавриил и Павел. Павел до войны, окончив БГУ, преподавал в г.п. Глуша Бобруйского района, а Гавриил работал инспектором при Гомельском облОНО. Уже осенью 1941 г. Павел собирал винтовки и хранил пулемет, собираясь пойти в партизаны. Но о партизанах до осени 1942 г. ничего не было слышно. В сентябре 1942 г. ночью группа вооруженных людей забрала в партизаны "защищать родину" брата Гавриила. Одновременно забирают Римаревых Ивана и Павла Петровичей (кадровых офицеров, оставивших армию и отсиживавшихся в деревне), Архипенко Якова Ивановича и Ковалева Михаила.
Петровичи зимой с 1941 г. на 1942 г. иногда навещали деревню. И при встрече их мать и брат спрашивали: "Где же Гавриил?" Они отвечали, что Гавриил направлен в далекие Озеранские леса и работает там при штабе писарем. Но после войны выяснилось, что двух учителей — моего брата Гавриила и Архипенко Якова — сразу же и убили, а командиром этой группы из 18 человек стал Римарев Павел Петрович как довоенный офицер.
В начале апреля 1943 г. в отряд "к своим" ушел брат Павел, который приходил домой и все время выяснял о судьбе Гавриила. Но те же Петровичи отвечали, что он в Озеранских лесах.
В конце апреля 1943 г. произошел единственный крупный бой 10-й Журавичской бригады с немцами. После боя руководство бригады направило отряды партизан в одну сторону, а сами ушли в другую и напоролись на засаду, где была убита часть командования и тяжело ранен комиссар Свердлов Семен Матвеевич. В этом же бою был ранен в голову и мой брат Павел. Свердлова на лечение решили переправить в Озеранские леса. Павел и еще несколько партизан согласились сопровождать Свердлова. Павел надеялся встретиться там с Гавриилом. И 2 мая 1943 г. они ушли из отряда. И больше мы о Павле ничего не слышали. Сразу же после войны я предпринял многочисленные попытки разыскать братьев или что-нибудь узнать об их судьбе. Но на расспросы или выяснения о них никто из партизан не мог ответить. И тогда я стал делать официальные запросы. На запрос в 1948 г. в партархив при ЦК КПБ сообщили, что "Римарев Павел Асонович в числе партизан п/о им. Ворошилова № 265 не значится". И только по запросу секретаря Жлобинского РК КПБ Симощенко партархив сообщил, что "Римарев Павел Асонович числится партизаном п/о им. Ворошилова № 265 с 6 апреля 1943 г., когда и куда выбыл — не указано".
В Рогачёве, по ул. Ленина, 2, я встретился с партизаном Денисенко, и он мне рассказал, что Павел был убит по приказу командира отряда Порываева И.Н. По рассказу Денисенко, он и несколько партизан предложили Павлу пойти на "задание". Сзади Павла шел Стрельцов Петр, и, отойдя с километр от отряда, он выстрелил Павлу в спину.
Когда я об этом узнал, я сразу же сообщил в КГБ и прокуратуру Гомельской области, попросив расследовать. Однако никакого расследования не было. На мои жалобы прокурору БВО я получал формальные отписки, что братья погибли в результате "антипатриотического поведения в период оккупации". В чем заключалось такое поведение, какой вред они причинили жителям деревни или советской власти, прокуратура не указывала и на приемах не ссылалась. Более полувека я писал во все инстанции. И только в 1989 г., когда брат Михаил из Барановичей отправил письмо в ЦК КПСС, а я — в Главную военную прокуратуру СССР, прокуратура наконец-то приступила к расследованию и установила, что никаких связей с полицией и немецкими оккупантами братья не имели, враждебной для СССР деятельностью не занимались и каких-либо противоправных поступков не совершали, расстреляны они были необоснованно. В действиях командира отряда Драчева К.М. наличествует состав преступления, предусмотренного ст. 193-17 п. "б" УК РСФСР. Но в связи со смертью Драчева К.М. (13 марта 1988г.) в возбуждении уголовного дела отказано. А 19 мая 1994 г. я получил справки из военной прокуратуры БВО о реабилитации братьев.
Что касается вины Драчева, то в убийстве Гавриила он участия не принимал, т.к. командиром группы был Римарев Павел Петрович, который в своих показаниях указал, что он якобы находился в другом месте и, когда услышал выстрелы, пришел, когда Гавриил и Архипенко Яков были уже мертвые.
В начале 1943 г. Павел Петрович был разжалован в рядовые, и командиром отряда был назначен Драчев К.М. Одни считают, что он разжалован за массовое мародерство, другие — за расстрел двух несовершеннолетних партизан, которые отлучились домой в д. Верлюшево Будо-Люшевского сельского совета. К гибели Павла Драчев руку приложил. Он передал Порываеву письменно или устно, что Павел разыскивает Гавриила, которого расстреляли в 1942 г., и подлежит ликвидации.
Убийство трех учителей с высших образованием — моих братьев и Архипенко Я.И. — организовал Тимашков Иосиф Кононович. Он явился в деревню в 1930г. со своим отцом, активно участвовал в организации колхоза и раскулачивании, будучи председателем ревизионной комиссии колхоза разбазаривал колхозное добро, был назначен директором школы, хотя не имел и среднего образования; писал доносы в НКВД в 1937 г., когда арестовали 19 безграмотных крестьян по политическим обвинениям. А всего была репрессирована в 30-40-е половина мужского населения деревни, в т.ч. и мой отец Римарев Асон Осипович. Я и сейчас могу указать пофамильно не менее 50 человек сосланных или расстрелянных.
В период оккупации Тимашков тут же перевернулся, предъявил немецким властям "кулацкие документы" и пообещал служить немцам верой и правдой. Его назначили директором школы и писарем у малограмотного старосты. Вместе со старостой выполнял все задания немецких властей: поставки налогов, скота, отправки людей на лесозаготовки, а зимой 1941-42 гг. лазил со старостой по чердакам, сараям, подвалам, разыскивая теплую одежду, шинели и сапоги, брошенные при окружении наших войск в 1941 г. Когда фронт остановился, а кое-где и стал откатываться на запад, Тимашков стал разыскивать своих знакомых из сотрудников НКВД, связался с активистами при раскулачивании и стал связным с партизанами. Составил списки, кого расстрелять, а кого принять в партизаны. К расстрелу подлежали учителя: мои братья и Архипенко Яков. Тимашков готовил свободные места в школе своей жене, окончившей 6 классов, и ее брату Ивану с начальным образованием.
Пьянство и мародерство партизан приняло всеобщий и повседневный характер. В доме партизаны обшаривали все и везде, перетряхивали сундуки и постели, лезли под печь и под пол. Люди больше боялись партизан, чем немцев. У нас забрали двухгодовалую телку, разрыли в сарае яму и увезли всю соль, забрали сапоги и белье братьев.
В 1950г. я купил у жителя д. Солтановочка Тимошенко Дмитрия Петровича подводу торфяного брикета, и он мне рассказал о похождениях братьев Петровичей, которые с кулаками потребовали снять с ног ботинки, а в следующий приход потребовали отдать гармонь, купленную до войны для сына. Когда Тимошенко заявил, что гармонь забрала полиция, они начали избивать его шомполом. Жена заплакала и просила прекратить избиение, выбежала в сарай, вытащила гармонь с сена и отдала грабителям. Далее Тимошенко сказал, что неподалеку от него живет женщина легкого поведения, у которой Петровичи забрали мужа в партизаны, после чего он домой уже не вернулся. Ей они навезли барахла, которое она распродавала на рынках Гомеля около 6 лет.
Кроме трех указанных учителей партизаны убили весной 1943 г . еще двух крестьян нашей деревни — Руденкова Павла Карповича и Шеленкова Захара Алексеевича. В чем они провинились, никто в деревне не знает. В конце сентября 1973 г. жители деревни написали коллективное заявление в военную прокуратуру БВО об убийстве партизанами пятерых человек — ответа не получили до сих пор.
С уважением, пенсионер, ветеран труда, репрессированный Римарев Николай Асонович, Менск
СЫТЫЙ ПАРТИЗАН - ГОЛОДНЫЙ НАРОД
Большое спасибо коллективу редакции еженедельника "Белорусская газета" — единственному печатному органу республики, который нашел смелость сегодня сказать полную правду о "лесных героях" Логойского района Беларуси в годы Великой Отечественной войны (cм. публикации "Неизвестная война" в № 46, 47, 49 за 2002 г.). Больше года назад я пытался поднять этот вопрос и направлял в средства массовой информации статью о партизанах Воложинского района, но ни одна газета не опубликовала мои мысли и соображения. А суть их была следующая.
ГРАБЕЖ ПО-ПАРТИЗАНСКИ
Скажу сразу: я не собираюсь подвергать сомнению вклад партизанского д
|
|
Правда о партизанах |
Безоружные люди боялись не только «хозопераций». Законы военного времени позволяли расстреливать любого, кто проявлял «антисоветское настроение», на месте, без суда и следствия. Нередкими были и жестокие побои. Партизаны отряда им. Котовского избили 60-летнего сторожа. Тимчук писал: «Старик показывал нам избитые места, это что-то ужасное: тело порублено и синее».
Порой «заготовки» напоминали самый обычный грабеж. Летом 1943 года партизанский отряд № 7 проводил боевую операцию в Логойском районе. Как это нередко происходило, безоружное население попряталось в лесу. Бой закончился, и командование, пользуясь отсутствием крестьян, «дало указание обыскать ямы по деревням, где крестьяне кое-что спрятали от немцев». Тимчук:
Очень тяжелое, враждебное настроение вызвало у крестьян это действие. Крестьянин возвращается из лесу и узнает, что его имущество забрали партизаны.
Чтобы хоть как-то оградить население от таких поборов, летом 1943 года райком партии Логойска распространил инструкцию о проведении «хозопераций». В день с каждого хозяйства можно было взять по 0,5 л молока, а начиная с марта — и по 10 яиц. С полного надела зерновых партизаны получали 15 пудов, картофеля — 20. «Лишних» коров в деревнях к тому времени уже не было, и потому молодняк убивать не разрешалось. Это дало некоторые результаты. К примеру, партизанский отряд «Смерть фашизму» население уже не называло «Смерть свиньям и страх коровам». Но многие деревни к тому времени уже были разорены.
Вот как описывают свою жизнь бойцы отряда им. Калинина:
Нормирования в питании не было. Хлеб раздавался столько, сколько мог съесть человек. С мясными продуктами ограничения тоже не было. Имели свою прекрасную скотобойню. Больные всегда были обеспечены маслом и другими молочными продуктами.
Разумеется, в изобилии жил не каждый отряд. Где-то и голодали. Бойцы одного из отрядов вспоминали, что изысканным лакомством была соль: её выдавали больным в виде раствора, по чайной ложечке. Но случались и такие истории, поверить в которые патриотически-воспитанным белорусам почти невозможно.
Партизанский отряд имени Котовского появился в Логойском районе в декабре 1942 года и почти сразу же стал известен. Прославили его отнюдь не боевые операции. По информации уполномоченных особого отдела отряда (сотрудников НКВД) и многочисленным заявлениям крестьян командир отряда Митрофан Красненков «организовал под видом разведки Минска группу своих „партизан“ и занялся торговлей народным добром».
Партизаны отряда мародёрствовали, забирая в деревнях то, что удалось сберечь от немцев, и возили на минские базары.
Было продано 10 крестьянских лошадей, 10 КРС, пару десятков овец, хлеба и пр. За вырученные деньги доставались в неограниченном количестве водка („Русская горькая“), папиросы, духи, пудра, табак, женские чулки, туфли, кожи хром на три пальто для командира отряда и кое-кому из начальства штаба бригады.
Для реализации товара в отряд в апреле было принято два цыгана, которые все время находились в городе «на разведке». В июле о действиях Красненкова стало известно в райкоме. Началось следствие. Назначенные комиссары не только подтвердили первоначальный материал, но и добавили много нового. Однако показательного процесса не получилось.
Чтобы не добиться точных данных о количестве проданного народного добра, партизан Наседкин убивает двух цыган за „разоблачение явочных квартир“. Партизана Ковалева за то, что он пытался рассказать кое-что об этой преступной деятельности, арестовывают и изгоняют в гражданский лагерь. Дело смазывается.
Многие донесения об отряде имени Котовского написаны Иваном Тимчуком. Секретарь Логойского райкома партии, представленный к званию Героя Советского Союза, он в разное время был комиссаром трех отрядов и многих партизан знал лично. Его рассказы о бойцах отряда им. Котовского и бригаде «Народные мстители», в которую входил этот отряд, изобилуют личными наблюдениями.
В годы войны в Логойском районе были известны 9 партизанских бригад. Одна из самых крупных, объединившая 5 отрядов, называлась «Народные мстители». Первым командиром бригады, который её и основал, стал Василий Воронянский.

Партизанские землянки бригады «Народные мстители» в Руднянском лесу
По рассказам Тимчука, Воронянский, Красненков и Цыганков женились на трех сестрах. «Общие встречи у тещи, общие разговоры перенеслись на служебные дела».
А вот что пишет о комбриге капитан Серегин, начальник штаба бригады:
Воронянский с момента появления женщин в отряде, несмотря на то, что по возрасту ему более 40 лет, женится на Бабитской Лизе, которая дважды выходила замуж, имея от роду 22 года. Имевший уже жену и детей, оказался в таком положении из расчета, что его все равно застрелят, и решил жениться на этой женщине. Тимчук протестовал против женитьбы комбрига и других морально разложившихся людей, которые также, следуя примеру, решили пожениться, несмотря на то, что есть жены и дети.
По сведениям Серегина, партизанская жена комбрига была представлена к ордену Красной Звезды за то, что она «с ним спит вместе и готовит ему кушать». Воронянский «в силу своей близорукости создал группу подхалимов, которые всеми силами начали заниматься сплетнями».
И все же случай с наградой едва не расколол бригаду. Более трех десятков партизан перешли в другие отряды, остальные потребовали созыва собрания. Но собрание было «смазано». Настроения приближенных к руководству и должность комбрига сыграли свою роль: майор Воронянский отделался легким испугом. Вскоре он был повышен до полковничьей должности и добился перевода Тимчука в другой отряд. Однако жизнь вынесла ему свой приговор.
Спустя год самолет, на котором Воронянский летел в штаб партизанского центра, был сбит. Полковник погиб, что, возможно, спасло его в дальнейшем от судебного приговора. Не вернулись домой и многие «подхалимы». Основанная Воронянским бригада получила его имя. А вскоре закончилась война. Вспоминать плохое было непатриотично.
Пытаясь попасть в партизанский отряд, многие женщины вовсе не стремились «бить врага». «Наши славныедевушки-партизанки», как их называли в отчетах, выполняли функции обслуживающего персонала. Они стирали и чинили одежду, ухаживали за скотом и лечили людей. Этой доли можно было избежать, удачно «выйдя замуж». Командир или комиссар обладали неограниченной властью. По их приказу любой крестьянин обязан был снять с себя единственные сапоги, а партизан — пойти на опасное задание, чтобы раздобыть женщине командира шелковые чулки.
Неправильно используется в партизанском отряде женщина, — писал Тимчук. — Как правило, они являются или кухарками, или „женами“ командиров. Эти „жены“ отрицательно действуют на бойцов. Для них стараются достать лучшие продукты и приличную одежду, а все это надо достать от крестьян. Когда у крестьянина возьмешь сапоги, рубаху или штаны — это полбеды. Но когда берут платья или женскую одежду, это большое неудовольствие. Все крестьяне знают положение женщин в отряде.
«Выходя замуж», юные партизанки решали не только свои личные проблемы: они получали возможность подкормить и приодеть своих родственников. «Хозоперации» иногда проводились именно для того, чтобы набрать «родственникам» продуктов и одеть «жену». Начальник штаба Яков Чумаков (один из тех, кого называли «подхалимами Воронянского») «с целью удовлетворить личные потребности своей жены, не имея на это никакого права, послал двух партизан за костюмами, в результате чего партизан Егоров был убит немцами».
|
|
План Андропова: уложить в психушки сотни тысяч антисоветчиков |








|
|