История одной фотографии…

Очень интересная реальная история о Марлен Дитрих и советском писателе Константине Паустовском

Из рассказа Олега Осетинского:

"... И вдруг я увидел на стене странную фотографию:
Константин Паустовский, а перед ним на коленях стоит какая-то странная женщина.

Я наклонился, щурясь... и, не веря своим глазам, обернулся к девушке-заведующей. И она кивнула мне - с улыбкой понимания: "Да, это Марлен Дитрих!"

Признаюсь, я испытал легкий шок. А когда девушка рассказала мне историю этой фотографии, пришел в шок настоящий.

Потому что оказалось, что много лет назад, на том самом втором вечере Дитрих в ЦДЛ случилось нечто фантастическое.

То есть в конце концерта на сцену ЦДЛ вышел с поздравлениями и комплиментами большой начальник из кагэбэшников и любезно спросил Дитрих: "Что бы вы хотели еще увидеть в Москве? Кремль, Большой театр, мавзолей?"

И эта как бы недоступная богиня в миллионном колье вдруг тихо так ему сказала: "Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского. Это моя мечта много лет!"

Сказать, что присутствующие были ошарашены, - значит не сказать ничего. Мировая звезда - и какой-то Паустовский?! Что за бред?! Все зашептались - что-то тут не то! Начальник, тоже обалдевший поначалу, опомнился первым, дошло: с жиру звезда бесится. Ничего, и не такие причуды полоумных звезд пережили!

И всех мигом - на ноги! И к вечеру этого самого Паустовского, уже полуживого, умирающего в дешевой больнице, разыскали. Объяснили суть нужной встречи. Но врачи запретили. Тогда компетентный товарищ попросил самого писателя. Но и он отказался. Потребовали! Не вышло. И вот пришлось - с непривычки неумело - умолять. Умолили...

И вот при громадном скоплении народу вечером на сцену ЦДЛ вышел, чуть пошатываясь, худой старик.

А через секунду на сцену вышла легендарная звезда, гордая валькирия, подруга Ремарка и Хемингуэя, - и вдруг, не сказав ни единого слова, молча грохнулась перед ним на колени. А потом, схватив его руку, начала ее целовать и долго потом прижимала эту руку к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами.

И весь большой зал беззвучно застонал и замер, как в параличе. И только потом вдруг - медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! - начал вставать. И встали все. И чей-то женский голос вдруг негромко выкрикнул что-то потрясенно-невнятное, и зал сразу прорвало просто бешеным водопадом рукоплесканий!

А потом, когда замершего от страха Паустовского усадили в старое кресло и блестящий от слез зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что прочла она книг как бы немало, но самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ советского писателя Константина Паустовского "Телеграмма", который она случайно прочитала в переводе на немецкий в каком-то сборнике, рекомендованном немецкому юношеству.

И, быстро утерев последнюю, совсем уж бриллиантовую слезу, Марлен сказала - очень просто: "С тех пор я чувствовала как бы некий долг - поцеловать руку писателя, который это написал. И вот - сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать. Спасибо вам всем - и спасибо России!

* * * * *
Рассказ К. Паустовского "Телеграмма"
http://paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/text/rasskaz/telegramma.htm

История взята отсюда
(с) mafer.ru

P.S. Прочла я этот рассказ и подумала, что вероятно у Марлен Дитрих в жизни произошло что-то похожее на историю в рассказе. Я ее хорошо понимаю, потому что и у меня в жизни была своя телеграмма...
Так получилось, что телеграмму о смерти дорогого мне человека, моего любимого деда, который меня вырастил и которому я обязана всем лучшим, что есть во мне, я получила только через две недели после похорон. Почтальон бросил ее в ящик нашей старой квартиры, там еще никто не жил, а я просто не успела сообщить родным свой новый адрес. Муж зашел на всякий случай, проверить почту. Конечно я сильно плакала и переживала, что не попрощалась с ним, не проводила в последний путь.
Это чувство вины в душе есть до сих пор, вот уже 35 лет...