Если полюбят друг друга двое И счастье в обоих сердцах рождается, То светлые чувства всегда слагаются И счастье становится больше вдвое! А если беда на дороге встретится, То легче вдвоём одолеть кручину. Ведь горе в любви по-иному мерится, Оно на двоих непременно делится, А значит, и меньше наполовину! Эдуард Асадов Лина

Может, то превратности судьбы, Только в мире маловато радостей, А любые трудности и гадости Так порой и лезут, как грибы. Ты решишь сурово отвернуться, Стороной их где-то обойти, А они, как черти, обернутся И опять маячат на пути. И когда приходится справляться: - Как спалось? - при встрече у друзей, Часто слышишь: - Ничего, признаться, Только сны мне почему-то снятся, Ну один другого тяжелей! Впрочем, не секрет, что сновидения Не картин причудливых поток, А в какой-то мере отражения Всех дневных волнений и тревог. Эх, сказать на свете бы любому Человеку: - Милый ты чудак! Если б жизнь нам строить по-иному: Без грызни, по-светлому, не злому, Мы и спали б, кажется, не так! Эдуард Асадов

ПРЯМОЙ РАЗГОВОР

Боль свою вы делите с друзьями,
Вас сейчас утешить норовят,
А его последними словами,
Только вы нахмуритесь, бранят.

Да и человек ли, в самом деле,
Тот, кто вас, придя, околдовал,
Стал вам близким через две недели,
Месяц с вами прожил и удрал?





Вы общались, дорогая, с дрянью.
Что ж нам толковать о нем сейчас?!
Дрянь не стоит долгого вниманья,
Тут важнее говорить о вас.

Вы его любили? Неужели?
Но полшага - разве это путь?!
Сколько вы пудов с ним соли съели?
Как успели в душу заглянуть?!

Что вы знали, ведали о нем?
To, что у него есть губы, руки,
Комплимент, цветы, по моде брюки -
Вот и все, пожалуй, в основном?

Что б там ни шептал он вам при встрече,
Как возможно с гордою душой
Целоваться на четвертый вечер
И в любви признаться на восьмой?!

Пусть весна, пускай улыбка глаз...
Но ведь мало, мало две недели!
Вы б сперва хоть разглядеть успели,
Что за руки обнимают вас!

Говорите, трудно разобраться,
Если страсть. Допустим, что и так.
Но ведь должен чем-то отличаться
Человек от кошек и дворняг!

Но ведь чувства тем и хороши,
Что горят красиво, гордо, смело.
Пусть любовь начнется. Но не с тела,
А с души, вы слышите,- с души!

Трудно вам. Простите. Понимаю.
Но сейчас вам некого ругать.
Я ведь это не мораль читаю,
Вы умны, и вы должны понять:

Чтоб ценили вас, и это так,
Сами цену впредь себе вы знайте.
Будьте горделивы. Не меняйте
Золота на первый же медяк!

ЭДУАРД АСАДОВ

Два слова о любви. Ну зачем, ну зачем нам с тобою ссориться? Ведь от споров, амбиций и глупых ссор Ничего-то хорошего не построится, А останется только словесный сор. Ну пускай бы мы глупыми оба были, Так ведь признаков тупости вроде нет, Или, скажем, друг друга б мы не любили, Так ведь любим, и, кстати, уж сколько лет! Да, всем хочется быть на земле любимыми. Но большое ведь следует сберегать. Я уверен: чтоб быть до конца счастливыми, Надо быть терпеливыми и терпимыми, Не стремясь ни скомандовать, ни подмять. Кто сказал, что любовь - только свет и краски, Счастье встреч и большие, как мир, слова, Что любовь - только нежно-хмельные ласки, От которых, как в праздник, звенит голова?! Да, все верно. Но в самом большом деянии Важен труд и упорство. И я не шучу. В чувствах тоже есть умное созидание, Где возводится замок кирпич к кирпичу. И чем глупо острить или спорить грозно, Лучше строить прекрасное непрестанно. Потому что любить никогда не рано И тем паче нигде никогда не поздно! Эдуард Асадов.

К ней всюду относились с уваженьем:
И труженик и добрая жена.
А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:
Был рядом муж - и вот она одна...

Бежали будни ровной чередою.
И те ж друзья и уваженье то ж,
Но что-то вдруг возникло и такое,
Чего порой не сразу разберешь:

Приятели, сердцами молодые,
К ней заходя по дружбе иногда,
Уже шутили так, как в дни былые
При муже не решались никогда.

И, говоря, что жизнь почти ничто,
Коль будет сердце лаской не согрето,
Порою намекали ей на то,
Порою намекали ей на это...

А то при встрече предрекут ей скуку
И даже раздражатся сгоряча,
Коль чью-то слишком ласковую руку
Она стряхнет с колена иль с плеча.

Не верили: ломается, играет,
Скажи, какую сберегает честь!
Одно из двух: иль цену набивает,
Или давно уж кто-нибудь да есть.

И было непонятно никому,
Что и одна, она верна ему!

Эдуард Асадов

Их расстреляли на рассвете,
Когда вокруг белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.
Сперва велели всем раздеться,
Потом ко рву всем стать спиной,
Но вдруг раздался голос детский.
Наивный, тихий и живой:
«Чулочки тоже снять мне дядя?» -
Не упрекая, не грозя
Смотрели, словно в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.
«Чулочки тоже!»
Но смятением на миг эсэсовец объят.
Рука сама собой в мгновенье
Вдруг опускает автомат.
Он словно скован взглядом синим,
Проснулась в ужасе душа.
Нет! Он застрелить ее не может,
Но дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках.
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат! Что если б дочка
Твоя вот так же здесь легла?
И это маленькое сердце
Пробито пулею твоей!
Ты – Человек, не просто немец!
Но ты ведь зверь среди людей!
… Шагал эсэсовец угрюмо
К заре, не поднимая глаз.
Впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд светился синий,
И всюду слышалось опять
И не забудется поныне:
«Чулочки, дядя, тоже снять?»

Не знаю, как я теперь буду засыпать.Эта картина встала перед глазами......