Однажды меня пригласил в Великобританию Питер Джей, владелец всех английских цирков. Но пригласил без кошек, потому что без многомесячного карантина в Англию животные попасть не могут. В самолете Питер сказал: "Моя тетя живет в замке, и у нее около 300 кошек. Мы поедем к ней и выберем самых способных для работы в цирке".

Когда пришли в замок, то увидели огромное количество кошек, но на меня они не обращали никакого внимания. Надо было как-то привлечь их, и я незаметно достал валерьянку и смазал ею свои ботинки. И тут кошки, словно по команде, повернули головы в мою сторону. Нас пригласили в гостиную, где подали королевский обед. Но поесть не удалось. В открытые окна лезли кошки - их собралось около сотни, и каждая пыталась добраться до меня.

- Что это? - удивленно всплеснула руками тетя Питера. - Кошки никогда не заходили сюда!

А я гордо сидел на стуле. Кошки прижимались к моим ботинкам. Они все прибывали и прибывали, и в огромном зале уже некуда было ступить.

- Питер! - воскликнула тетя. - Кого ты привез из Москвы? Это же сам Копперфильд! Он загипнотизировал моих кошек!

Стоит ли после этого говорить, что мои выступления в Англии прошли с триумфом!

                                                     Юрий Куклачев.

Ярко освещенный парк окружает дом в колониальном стиле. На веранде, в комнатах, возле бассейна собрался весь Голливуд. Нас поражает красота этих людей: длинноногие женщины с потрясающими волосами, с золотистой кожей и крепкими телами под легкими платьями. Крупные, гибкие улыбающиеся мужчины похожи на хищников в поисках добычи. Ты меня толкаешь  локтем и   как мальчишка зачарованно произносишь вслух имена актеров: Рок Хадсон, Пол Ньюмен, Грегори Пек...

Хозяин дома подзывает тебя и просит тишины. Все собираются в кружок возле вас и слушают, что рассказывает Майк. Он говорит, что ты - советский актер, поэт, певец с исключительным голосом, а я вижу, как ты волнуешься. Сидя почти у твоих ног, тебе улыбается Лиза Минелли. Ободренный ее взглядом, ты с места в карьер начинаешь первую песню. И тут же вежливо-внимательные лица становятся напряженно-серьезными. Из сада, от бассейна, с террасы идут люди, словно их тянут за невидимую ниточку. От твоего голоса их бросает в дрожь. Женщины невольно прижимаются к своим спутникам, мужчины курят. Исчезает небрежность манер. Они не понимают слов, но масок не осталось. Вместо светских полуулыбок - лица. Некоторые даже и не пытаются скрывать своих чувств и, закрыв глаза, отдались во власть твоего крика. Ты исполняешь последнюю песню, и воцаряется долгая тишина. Все недоверчиво смотрят друг на друга. Все они в плену у этого человечка в голубом. Лиза Минелли и Робер де Ниро задают тон, выкрикнув:

- Потрясающе! Невероятно!

Все хотят пожать тебе руку, обнять тебя, высказать свои чувства. Я потеряла тебя в толпе этих высоких мужчин и женщин. За час ты завоевал, может быть, самую трудную публику, состоящую лишь из профессионалов кино, избалованных славой гораздо больше тебя.

                                                                                   Марина Влади.

Нет рядом никого, как ни дыши.

Давай с тобой организуем встречу!

Марина, ты письмо мне напиши -

По телефону я тебе отвечу.

Пусть будет так, как года два назад,

Пусть встретимся надолго иль навечно,

Пусть наши встречи только наугад,

Хотя ведь ты работаешь, конечно.

Не видел я любой другой руки,

Которая бы так меня ласкала, -

Вот по таким тоскуют моряки, -

Сейчас моя душа затосковала.

Я песен петь не буду никому -

Пусть, может быть, ты этому не рада, -

Я для тебя могу пойти в тюрьму -

Пусть это будет за тебя награда.

Не верь тому, что будут говорить,

Не верю я тому, что люди рады,

<И> когда-нибудь мы будем вместе пить

Любовный вздор и трепетного яда.

Владимир Высоцкий, 1969