Елизавета I Петровна родилась 29 декабря 1709 года в подмосковном Коломенском за 2 года до того, как её родители заключили законный брак. День этот был для Петра I особо торжественным – император намеревался отпраздновать победу в Полтавской битве. Когда он вступил в столицу, ему принесли весть о рождении младшей дочери. «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь!», - заявил царь приближённым.

 

Портрет царевны Елизаветы Петровны в детстве. Иван Никитин.

 В 1711 году Пётр Великий и Екатерина заключили законный брак. Соответственно, их дочери старшая Анна и младшая Елизавета стали царевнами. А когда в 1721 году русский царь провозгласил себя императором, то девушек начали именовать цесаревнами.

Одним из лучших произведений художника Луи Каравака являются написанные по заказу А.Д. Меншикова «Два портрета их высочеств цесаревны Анны и Елизаветы на единой картине».


На картине изображены две сестры — одной восемь, другой десять лет, — веселящихся радостно и самозабвенно. Живописец словно застал девочек в момент очередной шалости, когда Елизавета, схватив букетик цветов, украшает им прическу Анны, при этом позы у обеих, как у кокетливых взрослых дам. Чуть более округлый, чем классическая норма, овал лиц с острыми подбородками, капризный изгиб пухлых губ, характерный толстоватый и курносый нос Елизаветы — эти индивидуальные черты свидетельствуют о знакомстве художника с натурой. Портрет воспринимается как жанровая сцена. При некоторой легковесности характеристик, художник сумел передать различие в темпераменте сестер. Быстрая, шаловливая Елизавета жизнерадостна и весела, глаза искрятся радостью и лукаво смотрят на зрителя. Яркие драпировки вьются вокруг хрупкой фигуры девочки. Ее хорошенькое насмешливое лицо, ее остроумный бойкий и веселый разговор забавляли людей, и среди придворных дам она всегда занимала первенствующее место.

По воспоминаниям современников, Елизавета с младых лет следила за своей внешностью, нередко пренебрегая ради неё образованием. 



Будущая императрица систематически никогда не обучалась, хотя в совершенстве владела итальянским и французским языками. Последнее, к слову, можно назвать отправной точкой к развившейся в годы её правления галломании – повальном увлечению всем французским, начиная от предметов искусства, заканчивая этикетом, вопросами воспитания и взглядами на жизнь.

Впрочем, до своего вступления на престол Елизавета едва ли думала о том, что когда-нибудь сядет на трон и будет управлять одной из самых крупных держав, и посему без устали веселилась, не имела чёткого распорядка дня, вставала и ложилась спать, когда только вздумается, проводила много времени на открытом воздухе, занималась верховой ездой и катанием на лодках.

Современники отмечали, что Елизавета была необыкновенно красивой, увлекалась нарядами, празднествами и танцами. Она избегал каких-либо серьёзных занятий и казалась всем недалёкой и легкомысленной. Как претендентку на престол молодую женщину мало кто брал в расчёт.

Однако проницательные люди замечали, что цесаревна не так проста, как казалось на первый взгляд. Она не была, а скорее играла роль ветреной особы, так как та ей была удобна. На самом же деле молодая женщина имела волевой характер, незаурядный ум, честолюбие и властность.

Беззаботное детство дочерей Петра и Екатерины прошло под крылом любящих родителей. Девочки получили домашнее образование — говорили на немецком, итальянском, французском языках, пели, танцевали, ездили верхом, читали, писали.




В дни своего беззаботного детства будущая императрица не знала хлопот. Жила она либо в Царском селе, либо в резиденции на Марсовом поле, любила хорошую шутку, красивые наряды и танцы. Поговаривали, что она была самой грациозной и находчивой в искусстве танца, постоянно придумывала новые фигуры и шаги, отличалась обаянием и лёгкой поступью.

Веселый характер Елизаветы как нельзя лучше подходил ко вкусам двора. В развлечениях ей не было равных. Счастливое детство наложило отпечаток на всю ее жизнь: велики были ее огорчения в период царствования Анны Иоанновны, но она не утратила своей природной веселости и остроумия. Как ни вознесла ее потом судьба, в ней всегда оставалась прежняя девчонка и в манерах, и в ее далеко не изысканном способе выражать свои мысли.



Елизавета Петровна: детство и зрелость.


30 августа 1721 года в Ништадте был подписан победный для России мирный договор со Швецией, завершивший Северную войну. Осенью состоялись торжества, в ходе которых в Петербурге побывали посланники многих стран. Там же находился Голштейн-Готторпский герцог Карл-Фридрих, приехавший для заключения брака с одной из дочерей Петра I — Анной или Елизаветой. Придворный камер-юнкер герцога Ф.В. Берхгольц вел подробный дневник. Он оставил заметки о торжествах и, в частности, высказался о внешности Елизаветы: «… великая княжна белокура и очень нежна; лицо у нея, как у старшей сестры, чрезвычайно доброе и приятное; руки прекрасны» (Дневник Ф. Берхгольца. Ч. 1. С. 54). Выбор пал, тем не менее, на Анну — ее выдали замуж, и она уехала вместе с супругом.


Цесаревна Анна Петровна

Объявленная в 1722 г. совершеннолетней, Елизавета стала центром разных дипломатических проектов Петр Великий думал выдать ее за Людовика XV.
 Обстоятельства сложились по-иному: за него, в результате интриг, выдали дочку свергнутого польского короля Станислава Лещинского — Марию. Лизетка продолжала вести беззаботную жизнь с родителями. Царевну начали сватать за второстепенных немецких князей.

Кстати, успехи дочери во французском вызывали у монарха особое воодушевление. Дело в том, что он был одержим планом выдать Елизавету замуж за французского короля – “королище”, как он в шутку называл малолетнего Людовика XV, двор которого посетил в 1717 году. Однако все дипломатические усилия Петра успехом не увенчались - брак сорвался.

Но мысль выдать дочь за именитого француза не оставляла царя. Он зондировал почву во французском королевском доме, предлагая дочь то герцогу Шатрскому, то посланнику Кампредону, то герцогу Бурбонскому Конде. Важно то, что цесаревну специально готовили к роли галльской принцессы, а потому именно здесь следует искать истоки той французомании, которая впоследствии заполонит елизаветинский двор.


 Родилась Елизавета 19 декабря 1709 года, когда ее отец еще не был повенчан с ее матерью, что впоследствии послужило поводом для упреков в адрес царской дочери. Рождение до заключения брака родителей помешало Елизавете стать женой Людовика XV, о чем мечтала ее матушка Екатерина, приложившая немало усилий, чтобы младшая дочь умела говорить по-французски и хорошо танцевала менуэт, полагая, что большего и нельзя требовать от русской принцессы в Версале. Поэтому, за исключением учителей французского языка и учителей танцев, образование цесаревны было пущено «на самотек». Царица-мать даже была готова к тому, чтобы ее дочь приняла католичество. Но из Парижа пришел отказ. Елизавета заполняла свое время верховой ездой, охотой, к которой она пристрастилась довольно рано, греблей и уходом за своей внешностью.



В результате больших знаний дочь Петра I не приобрела, но хорошо говорила по-французски и по-немецки, знала немного итальянский и несколько латинских изречений, имела красивый почерк. Это позволяло ей слыть образованной женщиной. 

Однако книги ее не увлекали, писать ей было скучно, вот рисовать она любила, особенно красками: в ее комнате и теперь можно было увидеть мольберт с начатой картиной. 

И еще, увлекаясь поэзией, сама писала стихи. Их качество мы не оцениваем, но сам факт довольно примечателен. До сих пор русские царицы поэзией мало интересовались, больше молитвами и постами. 

Здесь же было все: разносторонняя натура и очень жадная до всего, а прежде всего до удовольствий, и как могла, жизнь свою разнообразила.

 Покинув бал, спешила к заутрене, с охоты отправлялась на богомолье. Ухитрялась даже самое благочестивое шествие, богомолье, например, превращать в веселье. С коей целью всегда на это богоугодное шествие ее сопровождал очередной любовник. Про Елизавету Петровну сентиментальная графиня А. Д. Блудова так сказала: «Она искренне веровала, искренне каялась и тотчас же начинала опять грешить»

В танцах она, пожалуй, была непревзойденной. На пирах, вечеринках, балах Елизавета танцевала без устали, привлекая к себе всеобщее внимание грацией и легкостью. Ее по праву называли царицей бала.


Елизавета Петровна - императрица-щеголиха.
Рассказывают, что однажды Петр застал ее за чтением французских книг. “Вы счастливы, дети, - сказал он ей, - вас в молодых летах приучат к чтению полезных книг, а я в своей молодости лишен был и книг, и наставников”.

Но наряду с французскими культурными веяниями цесаревну вдохновляла и благочестивая отечественная старина. “То и другое влияние, - говорит об этом В.О.Ключевский, - оставило в ней свой отпечаток, и она умела совместить в себе понятия и вкусы обоих: от вечерни она шла на бал, а с бала поспевала к заутрене, благоговейно чтила святыни и обряды русской церкви, выписывала из Парижа описания придворных версальских банкетов и фестивалей и до тонкости знала все гастрономические секреты русской кухни... Во всей империи никто лучше... не мог исполнить менуэта и русской пляски”.

Многое резко изменилось с кончиной Петра I (1724), а затем императрицы Екатерины I (1727). 

Императором в 1727 году стал 12-летний Петр II, который был очень привязан к своей тетке. 

Они вместе охотились и веселились, Елизавета царила на балах, очаровывала придворных своей легкостью и жизнерадостностью. 

После кончины матери, императрицы Екатерины I (1727) заботы о замужестве Елизаветы совершенно прекратились. В утешение ей государственный деятель следующего царствования, Остерман, облюбовал другой план - выдать Елизавету за взошедшего на престол Петра II.


Алексеевич Романов ( Пётр II )


Несмотря на то, что противниками этого брака были Меншиков и сама церковь, не допускавшими брака тетки с племянником, он вполне мог бы осуществиться. Под влиянием Остермана Петр влюбился в свою тетку, мечтал жениться на ней. Но Елизавета в жизни Петра II имела гораздо большее значение, чем он в ее. Петр был еще ребенком - ему шел тринадцатый год, и в глазах гораздо более зрелой Елизаветы, он едва ли мог казаться привлекательным. Елизавета тоже очень любила Петра, но только любовью тетки, старшей подруги, не более

Елизавета и Пётр II

Тем не менее, дружба Елизаветы и Петра II была очень тесной. Не обольщая своего племянника, Елизавета оторвала его от занятий и учебников. Будучи бесстрашной наездницей и неутомимой охотницей, она увлекала его с собой на далекие прогулки верхом и на охоту. Но первую любовь она познала не с ним. В том же 1727 году она серьезно увлеклась Александром Бутурлиным, который был частым гостем у царицы. Узнав об этом, Петр II в 1729 году отослал его на Украину. Преемником первому фавориту явился Семен Нарышкин, обергофмейстер двора. Отношения между ним и царевной были столь задушевными, что в Москве заговорили о возможном браке Нарышкина с Елизаветой. Но опять вмешался Петр II и отослал гофмейстера за границу. До самой смерти император ревниво не подпускал к тетке других мужчин. Когда прусский посол предложил устроить брак Елизаветы с брандербургским курфюрстом Карлом, Петр отказал, даже не посоветовавшись с царевной. Но и Елизавета не сильно тяготилась этой опекой. Третьим ее любовником стал красавец гренадер Шубин. Свидания с императором стали после этого нерегулярными, и вскоре их пути разошлись.

Волшебная сказка закончилась быстро и неожиданно: молодой царь заболел оспой и скончался. Елизавета оказалась в сложном положении.

После неожиданной смерти Петра II в 1730 году Елизавета по завещанию Екатерины I должна была наследовать престол, но Верховный тайный совет признал Елизавету незаконнорожденной и, отказав ей в праве на престолонаследие, пригласил Анну Иоанновну..





Духовное завещание Екатерины I давало поводы для различных толкований и споров, так как подлинность его подвергалась сомнению. После кончины Петра II члены Верховного тайного совета собрались для решения вопроса, кому должно находиться на российском престоле. В результате длительных переговоров на него взошла Анна Иоанновна — племянница императора Петра I, дочь его родного брата, двоюродная сестра Елизаветы. Началась сложная полоса в жизни принцессы: она вынуждена была подчиниться сформировавшемуся в стране порядку. Анна Иоанновна понимала, что даже будучи правительницей одной из сильнейших стран Европы, вызывает куда меньше восторженных симпатий, чем ее молодая и привлекательная соперница. Эти обстоятельства сделали Елизавету почти пленницей: за каждым ее шагом бдительно следили, ее переписка тщательно перлюстрировалась, к ней допускались лишь немногие из ее прежних друзей.

Ситуацию прекрасно понимали послы иностранных держав. Жена английского посланника Джейн Рондо очень тонко передает стиль жизни, принятый Елизаветой в это не простое для нее время: «Вам говорят, что я часто бываю у принцессы Елизаветы и что она иногда делает мне честь своим посещением <...> Принцесса делает мне честь, принимая мои частные визиты и иногда даже посылает за мной <...> я ее уважаю, и сердце мое чувствует к ней привязанность; с своей стороны она смотрит на мои посещения, как на удовольствие, а не как церемонию. Своим приветливым и кротким обращением она нечувствительно внушает к себе любовь и уважение. В обществе она выказывает непритворную веселость и некоторый род насмешливости, которая, по-видимому, занимает весь ум ея, но в частной жизни (здесь и далее подчеркнуто автором) она говорит так умно и рассуждает так основательно, что все прочее в ее поведении есть, без сомнения, ничто иное, как притворство. Она <...> кажется искренною. Я говорю „кажется", потому что никто не может читать в ее сердце. Одним словом, она — милое создание, и хотя я нахожу, что в настоящее время престол занят достойною особою, но нельзя не желать, чтобы впоследствии он перешел к ней».

... но на тот момент - Елизавета лишилась блестящего положения при Дворе и была принуждена почти безвыездно жить в своей вотчине, Александровской слободе, среди преданных ей людей, особое место среди которых с 1733 занимал Алексей Разумовский. Полное равнодушие к политике и неспособность к интригам, при существовании к тому же за границей внука Петра Великого, принца Голштинского, спасли Елизавету от пострижения в монастырь и от брака с герцогом Саксен-Кобург-Мейнингенским, но столкновения между ней и императрицей Анной Ивановной вспыхивали неоднократно.

Не гнушалась Елизавета приближать к себе худородных дворян, а еще запросто могла веселиться и пьянствовать с людьми низшего сословия.

У Анны она слыла "в дурочках", обзывали ее гулящей, смеялись над ее простецкими амурными похождениями.

Вероятно именно это и спасло дочь Петра от монашеской доли или казни. Спасло ее и ее худородный двор: Шуваловых, Разумовских, Лестока и прочих, которым предстояло стать влиятельными уже в новом царствовании.

Задушевной подругой Елизаветы, делившей с ней опалу и скудное житье оставалась Мавра Шепелева. Она поставляла Елизавете любовников, вместе с ней пила водку и качалась на качелях - эту забаву молодая Елизавета особенно любила.



Анна Иоановна.1730.

Анна Иоанновна на протяжении всех десяти лет своего царствования следила за Елизаветой и ее друзьями и любовниками. Красота Елизаветы раздражала Анну, а сама великая княжна являлась для нее политической конкуренткой, с которой необходимо было считаться. Принцесса Елизавета имела в Санкт-Петербурге свой особый двор, жила в отдельном дворце (на углу Большой Миллионной улицы и Царицына луга); не делала приемов, но часто бывала у царицы на вечерних собраниях и на всех парадных церемониях. Она жила на доходы с мыз, завещанных ей матерью. Привыкнув к роскоши, цесаревна, любившая наряды и удовольствия, постоянно нуждалась в деньгах и занимала их везде, где только могла достать.


Неожиданная кончина Анны Иоанновны в октябре 1740 года ничего вроде не изменила в судьбе "дщери Петровой". Впрочем, новая правительница России Анна Леопольдовна  была гораздо мягче с Елизаветой.
Анна Леопольдовна


При Анне Иоанновне, правившей 10 лет с 1730 по 1740 годы, цесаревна вела себя тихо, как мышка, так как боялась императрицу и Бирона. 

Зато при Анне Леопольдовне, матери малолетнего императора Ивана VI, подняла голову. Регентша по своему характеру являлась женщиной робкой, слабой, чуждой дворцовым интригам, а поэтому казалась Елизавете не опасной.

И эта мягкость сыграла с ней злую шутку! Именно в это время Елизавета созрела для переворота. В этом ее поддержали послы двух тогда самых враждебных России держав - Франции и Швеции. Впрочем, богобоязненная "Елисавет" все же не делала решительного шага к престолу. Жажда власти была совершенно не в ее характере. Свидетельство тому хотя бы то, что она не принимала участия ни в одном из предшествовавших переворотов и даже не старалась заявить о своих правах на престол. Если она и оказалась в 1741 году вовлеченной в вихрь политических событий, то скорее из-за внешних обстоятельств, а не склонностей своей натуры. После смерти Анны началось сильнейшее брожение умов. Засилие немцев, которое покорно сносили в течение десяти лет, сделалось вдруг невыносимым. Бирона ненавидели все поголовно, Миниха и Остермана не любили, Антона Брауншвейгского презирали, Анну Леопольдовну не уважали. В этих обстоятельствах само собой приходило на ум имя Елизаветы. Спрашивали, с какой стати принимать немецкого императора и его родню, когда жива и здравствует родная дочь Петра Великого. То, что она родилась до брака и считалась незаконной, уже никого не смущало.

Разговоры о возможном перевороте начались еще в феврале 1741 года. Через своего врача и поверенного Иоганна-Германа Лестока (1692-1767) Елизавета сносилась с французским посланником маркизом де ля Шетарди. Он готов был поддержать ее, но дальше разговоров дело не шло. Еще 22 ноября ничего не было готово. Более того, никто даже не собирался ничего готовить. Не было ни плана, ни его исполнителей. Между тем слухи о том, что Елизавета что-то затевает, неоднократно доходили до Анны Леопольдовны, которая с 8 ноября была объявлена правительницей, но она каждый раз отмахивалась от них. Причин тому было две: во-первых, Елизавета неизменно поддерживала с регентшей хорошие отношения, и, во-вторых, Анна Леопольдовна в силу своей лени не давала себе труда задуматься над грозившей опасностью. Заговор, который до этого все никак не складывался, составился внезапно, и был почти немедленно приведен в исполнение.

Анна Леопольдовна сама поторопила Елизавету. Она показала Елизавете донос на нее и пожурила за антигосударственные планы. 23 ноября на куртаге у герцогини Брауншвейгской Анна Леопольдовна сказала, намекая на отношения Елизаветы со шведским и французским дворами: "Что это, матушка, слышала я, будто ваше высочество имеете корреспонденцию с армией неприятельской (со Швецией шла война) и будто ваш доктор ездит к французскому посланнику и с ним факции в той же силе делает. Мне советуют немедленно арестовать Лестока; я всем этим слухам не верю, но надеюсь, что если Лесток окажется виноватым, то вы не рассердитесь, когда его задержат". Елизавета отвечала: "Я с неприятелем отечества моего никаких алианцев и корреспонденций не имею, а когда мой доктор ездит до посланника французского, то я его спрошу, и как он мне донесет, то я вам объявлю". После этого Елизавета заплакала, Анна Леопольдовна, женщина добродушная и мягкая, заключила ее в объятия и заплакала сама.

В этот раз Елизавете удалось отвести от себя подозрения, но разговор очень взволновал ее, так как все упреки регентши были совершенно справедливы. Еще до начала войны она вела переговоры со шведским посланником бароном Нольккеном. Тот прямо предлагал ей деньги и помощь в перевороте в обмен на письменные обещания возвратить Швеции захваченные при Петре земли. Елизавета тогда благоразумно отказалась, но Лесток был в курсе всех ее дел. Таким образом, царевна впервые почувствовала угрозу. Но в большей степени почувствовал ее Лесток. Утром 24 ноября он явился к Елизавете и завел разговор о перевороте. Елизавета колебалась. Тогда Лесток показал ей две картинки, нарисованные на игральных картах; на одной была представлена Елизавета в монастыре, где ей обрезают волосы, на другой - вступающая на престол при восторгах народа. Лесток сказал, что третьего Елизавете не дано, и ей предстоит выбирать. Елизавета выбрала последнее.


Иоганн-Герман Лесток

В тот же день правительство отдало приказ по всем гвардейским полкам быть готовыми к выступлению в Финляндию, на основании, как говорили, полученного известия, что шведская армия идет к Выборгу. Герцог Брауншвейгский, знавший о настроениях, царивших в гвардии, предлагал жене расставить во дворце и около дворца усиленные наряды, а по городу разослать патрули, одним словом, принять меры на случай осуществления опасных замыслов Елизаветы. "Опасности нет, - отвечала Анна Леопольдовна. - Елизавета ни в чем невинна, на нее напрасно наговаривают, лишь бы со мной поссорить. Я вчера с ней говорила; она поклялась мне, что ничего не замышляет, и когда уверяла меня в этом, то даже плакала. Я вижу ясно, что она невиновна ни в чем".

Между тем как раз в это время к Елизавете пришло несколько гвардейских солдат, которые объявили, что должны выступить в поход и потому не смогут больше служить ей, так что нельзя терять ни минуты. Договорились, что вечером участники заговора должны обойти казармы и, если настроение окажется благоприятным, приступить к действиям. Сочли необходимым раздать солдатам деньги. Елизавета порылась в шкатулках, у нее нашлось всего 300 рублей. Шетарди обещал достать 1000 рублей. На другой день Елизавете пришлось заложить свои драгоценности. Между 11 и 12 ночи заговорщики вновь появились у Елизаветы с весьма благоприятным докладом: гвардейцы рады были действовать в ее интересах.


кавалергарды

 Тем временем Лесток разослал своих людей к дому Остермана и Миниха, а сам съездил к Зимнему дворцу. Все было спокойно.

Наступил решительный час. Елизавета велела всем выйти из комнаты, а сама начала молиться на коленях перед образом Спасителя; есть известие, что в ту минуту она и дала обещание не подписывать никому смертных приговоров. Помолившись, она взяла крест, вышла к гренадерам и привела их к присяге, сказав: "Когда Бог явит милость свою нам и всей России, то не забуду верности вашей, а теперь ступайте, соберите роту во всей готовности и тихости, а я сама тотчас за вами приеду". Был уже второй час ночи 25 ноября, когда Елизавета в санях вместе с Лестоком, Воронцовым и братьями Шуваловыми понеслась по пустынным улицам города, направляясь к казармам преображенцев. Алексей Разумовский и Салтыков следовали за ней в других санях.

Приехав в казармы в 2 часа ночи, стали собирать гренадер. Здесь были только солдаты, офицеры жили в городе, лишь один из них дежурил в казармах. В несколько минут сбежалось более 300 человек. Большинство из них не знало еще, в чем дело. Елизавета вышла из саней и спросила: "Узнаете ли вы меня? Знаете ли вы, чья я дочь? Меня хотят заточить в монастырь. Готовы ли вы меня защитить?" - "Готовы, матушка, - закричали гвардейцы, - всех их перебьем!" Но Елизавета не хотела кровопролития. '"Не говорите про убийства, - возразила она, - а то я уйду". Солдаты замолчали смущенные, а царевна подняла крест и сказала: "Клянусь в том, что умру за вас. Целуйте и мне крест на этом, но не проливайте напрасно крови!" После присяги Елизавета опять села в сани, а солдаты двинулись за ней. Лесток разослал отряды арестовать Миниха, Головкина, Менгдена, Левенвольде и Остермана. У Зимнего дворца гренадеры посоветовали Елизавете во избежание шума выйти из саней и идти пешком. Уже начинавшая сильно полнеть царевна вскоре запыхалась, тогда двое гвардейцев взяли ее на руки и так донесли до дворца.  


25 ноября 1741 года Елизавета Петровна решилась на переворот.

Здесь Елизавета отправилась прямо в караульню, где солдаты спросонку, не знали сначала, что такое делается. "Не бойтесь, друзья мои, - сказала им царевна, - хотите ли мне служить, как отцу моему и вашему служили? Самим вам известно, каких я натерпелась нужд и теперь терплю и народ весь терпит от немцев. Освободимся от наших мучителей". - "Матушка, - отвечали солдаты, - давно мы этого дожидались, и что велишь, все сделаем". Затем Елизавета направилась во дворец, где не встретила никакого сопротивления от караульных, кроме одного унтер-офицера, которого тут же арестовали. Войдя в комнату правительницы, Елизавета сказала ей: "Сестрица, пора вставать!" Герцогиня, проснувшись, отвечала: "Как, это вы, сударыня!" Увидев за Елизаветой гвардейцев, Анна Леопольдовна догадалась, в чем дело, и стала умолять царевну не делать зла ее детям. Елизавета пообещала быть милостивой и приказала отвезти Брауншвейгскую чету в свой дворец. Сама она отправилась следом, увозя на коленях шестимесячного императора Ивана Антоновича. Ребенок смеялся и подпрыгивал у нее на руках. Елизавета поцеловала его и сказала: "Бедное дитя! Ты вовсе невинно: твои родители виноваты".

К семи часам утра 25 ноября 1741 года переворот завершился. Арестованных отправили в крепость, а во дворце Елизаветы стали собираться петербургские вельможи. Все были растеряны, многие опасались за свою судьбу, но опала постигла немногих. Суд определил Остерману, Миниху, Левенвольду, Менгдену и Головкину смертную казнь, однако возведенные на эшафот, они были помилованы и сосланы в Сибирь. С самого начала своего правления Елизавета хотела показать пример гуманности и великодушия. Сразу после воцарения она дала обет "никого не казнить смертью" и в течение царствования не санкционировала ни одного смертного приговора, более того 17 мая 1744 года она подписала указ, который фактически отменял в России смертную казнь. Правда, это не мешало широко применять пытки, кнут, что нередко приводило к смерти. 

Этот переворот породил в обществе настоящий взрыв национального чувства. Дома многих иностранцев в Петербурге подверглись разгрому, а в армии едва не произошло поголовного истребления иноземных офицеров.

 Убедившись в полном одобрении обществом совершившейся перемены, Елизавета издала 28 ноября манифест, где подробно и без стеснения доказывала незаконность прав на престол Ивана VI и выставляла целый ряд обвинений против немецких временщиков и их русских друзей. Иоанн Антонович в 1744 году был сослан в Холмогоры и умер в 1764 году.


В момент переворота у Елизаветы Петровны не было конкретной программы своего правления, но идея воцарения ее на престоле поддерживалась простыми горожанами и низами гвардии из за недовольства засильем иностранцев при русском дворе. 

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. К. Ванлоо. 1760 год.

При восшествии на престол десятой представительнице Дома Романовых было тридцать два года

 По описанию современника, “она блондинка, не так высока ростом... и склонна к тому, чтобы быть более дородной. Она, впрочем, стройна и хорошего среднего роста: у нее круглое очень миленькое личико, голубые глаза с поволокой, прекрасный цвет лица и прекрасный бюст... У нее чрезвычайно игривый ум, ...живость делает ее ветреной... Она говорит превосходно по-французски, порядочно по-немецки и по любви ко всему блестящему, кажется, рождена во Франции”.

К тому же она была прекрасно одета, жива и занимательна в разговорах, изящно танцевала. Когда на одном из приемов китайскому послу задали вопрос, какую даму он находит прелестнее всех, тот сразу же указал на Елизавету, сокрушившись лишь по поводу ее слишком больших глаз, что для европейцев, в отличие от жителей Поднебесной, было не недостатком, а достоинством. 





Высокая, стройная, с прекрасным цветом лица, роскошными темно-золотистыми волосами и лучистыми голубыми глазами, она была хороша собой и даже несколько широковатый и слегка приплюснутый нос не портил ее выразительного лица. Ходила она так стремительно, что даже мужчины могли с трудом поспевать за ней. От всего существа новой царицы веяло сладострастием. А желание нравиться и производить впечатление своей красотой было всегда одной из самых больших ее слабостей.


Портрет работы Караваджо

Расправившись со своими противниками и удалив семью своего, предшественника, Елизавета вздохнула свободно и заторопилась надеть на голову корону. 

Первым подписанным Елизаветой Петровной документом был манифест, в котором доказывалось, что после смерти Петра II она – единственная законная наследница престола. 

Коронационные торжества прошли 25 апреля 1742 года в Успенском соборе Московского Кремля. Императрица сама возложила на себя корону.

Первой же весной вместе с многочисленной свитой она выехала в Москву. 



Проезд Елизаветы Петровны мимо Шуваловского дворца

Путешествие совершалось в экипаже, который можно было назвать настоящим домом на колесах: внутри все напоминало убранство небольшой комнаты, посередине стоял стол и стулья, у стены — кушетка для отдыха и маленький туалетный столик с зеркалом. Экипаж был снабжен специальным приспособлением для топки, широкие оконца с занавесками позволяли смотреть на дорогу, по обочине которой по этому случаю были рассажены молодые сосны.

 В местах, отведенных для остановки, были поставлены живописные беседки. В деревнях и селах, через которые должна была проехать царица, стояли люди, образуя как бы живую изгородь; экипаж новой российской государыни они приветствовали низким поклоном. При наступлении темноты на пути следования царского кортежа вдоль дороги на определенном расстоянии друг от друга зажигались бочки со смолой, светившие словно большие яркие фонари.


Коронация состоялась в Успенском соборе. 

Церемония, распорядителем которой был француз Рошамбо, была очень торжественной и пышной. Колокола непрерывно звонили, улицы, по которым следовал кортеж, были украшены гирляндами и свечами, гремели салюты. 

Дочь Петра Великого, одетая в великолепное платье, вступила в собор и села на трон под парчовым балдахином. 


Луи Токке. Портрет Елизаветы Петровны. 1758

Коронационное платье из тонкой парчи (глазет серебряного цвета) с украшением из золотого позумента.Коронационное платье сшили в России из русской парчи. Елизавета Петровна специально решила надеть платье из отечественной драгоценной ткани, чтобы поддержать русских промышленников. Государыня также приказала своим придворным дамам явиться на коронацию в платьях, сшитых из отечественной ткани.

Платье сшито из парчовой ткани, именуемой «глазет».





Торжественная коронация на престол состоялась в апреле 1742 года в Москве. Уже тогда все заметили неуёмную страсть государыни к пышным дорогим и ярким зрелищам.

Рядом на специальном столе лежали все регалии императорской власти и царственная корона — та самая, которая побывала когда-то на голове ненавистной Анны Иоанновны, — из-за спешки с коронацией изготовить новую корону не успели. Очевидцы потом говорили, что Елизавета не стала дожидаться, когда архиерей, читавший молитву, возложит корону на ее голову, и поспешила сделать это сама — на глазах знати и духовенства, как бы подчеркивая тем самым, что высшей властью она обязана только самой себе.

В последующие дни императрица занялась раздачей наград и титулов придворным из своей свиты и визитами. 

Обеспечив за собой власть, Елизавета Петровна поспешила наградить людей, которые способствовали вступлению ее на престол или вообще были ей преданы, и составить из них новое правительство. Гренадерская рота Преображенского полка получила название лейб-кампании и стала составлять дворцовую охрану. Солдаты не из дворян были зачислены в дворяне, капралы, сержанты и офицеры повышены в чинах. Все они были пожалованы землями преимущественно из конфискованных у иностранцев поместий.

Елизавета Петровна провозгласила курс на возврат к наследию Петра Великого. Указом от 12 декабря 1741 года было предписано все постановления петровского времени «наикрепчайше содержать и по них неотменно поступать во всех правительствах государства нашего». Кабинет министров ликвидировался. Восстанавливался Сенат, Берг и Мануфактур коллегии, Главный магистрат, Провиантская коллегия. Также в 1740-е годы была восстановлена прокуратура. Распространенные при Петре I кары за казнокрадство и взяточничество (казнь, кнут, ликвидация имущества) Елизавета Петровна заменила понижением в чине, переводом на другую службу и изредка увольнением. Гуманизация общественной жизни в годы ее правления продолжилась и выразилась, в конце концов, в официальной отмене смертной казни (1756), указах о строительстве инвалидных домов и богаделен.


В отличие от отца, Елизавета отводила большую роль в административных делах и культуре не только Петербургу, но Москве. Для всех коллегий и Сената в Москве создавались отделения; основанному в 1755 году Московскому университету в 1756 году были приданы две гимназии на Моховой улице. Тогда же стала выходить газета «Московские ведомости», а с 1760 года – первый московский журнал «Полезное увеселение».

Большую роль в правлении Елизаветы Петровны сыграли ее фавориты. В начале 1750 х годов страной практически руководил молодой фаворит императрицы Петр Шувалов, с именем которого связана реализация елизаветинской идеи об отмене внутренних таможен, что дало импульс развитию предпринимательства и внешней торговли (1753–1754).

Способствовал развитию и указ об учреждении в 1754 году Заемного и Государственного банков для дворян и купцов.

Значительное оживление и подъем экономической жизни России в годы правления Елизаветы были вызваны также административной деятельностью канцлера Алексея Бестужева Рюмина, одного из инициаторов созыва Комиссии об Уложении в 1750 х годах, обер-прокурора Якова Шаховского, братьев Михаила и Романа Воронцовых.

С именами Ивана Шувалова и русского энциклопедиста Михаила Ломоносова связано основание Московского университета (1755), открытие гимназий в Москве и Казани, с именем Федора Волкова – становление русского национального театра. В 1757 году была основана Академия художеств в Петербурге.

Отвечая запросам поддерживавшего ее социального слоя, Елизавета Петровна разрешила дворянам, обязанным по закону 1735 года служить по военной или статской части 25 лет, брать льготные долговременные отпуска, которые настолько укоренились, что в 1756–1757 годах пришлось прибегнуть к крутым мерам, чтобы заставить зажившихся в поместьях офицеров являться в армию.

Императрица поощрила обычай записывать детей в полки еще в младенчестве, так что задолго до совершеннолетия они могли достигать офицерских чинов.


Внутренняя политика
В целом, императрица Елизавета Петровна старалась продолжать политику Петра Великого. Она усилила роль Сената, дав ему законодательные инициативы, и ослабила роль Тайной канцелярии. Были аннулированы внутренние таможенные пошлины, что привело к оживлению торговли. Также в годы правления государыни появились первые российские банки.


Дворянам дали больше прав. За ними закрепили право владения крестьянами и землёй. Теперь помещики самолично могли ссылать крестьян в ссылку за провинности. Крепостные также не имели права проводить любые финансовые операции без разрешения на то помещиков. Ужесточение эксплуатации привело к крестьянским волнениям. Восставали и монастырские крестьяне, и приписанные к заводам.

Упразднив Кабинет министров, Елизавета возвратила первенствующее значение Сенату, как это было при ее отце. В начале своего царствования она даже присутствовала на его заседаниях. Однако самые важные государственные дела решались не без участия человека, которому дочь Петра Великого была больше всего обязана своим приходом к власти. Это был врач-хирург Лесток. К государыне он имел свободный доступ и умело пользовался своей привилегией. Но возле трона «посаженной» царицы он продержался всего лишь шесть лет. Обвиненный в корыстных сношениях с иностранными государствами, Лесток был отправлен в ссылку и только после воцарения на троне племянника своей пациентки был возвращен в Петербург. Бывшему лейб-медику русской царицы пришлось еще просить денег на дорогу и на покупку необходимой одежды. Ссылка истощила все его материальные запасы.


При своем восшествии на престол, она поклялась не казнить ни одного своего подданного и 20 лет Россия не знала казней.

Однако не стоит идеализировать правительницу. В стране была широко распространена практика телесных наказаний. Провинившихся крестьян и солдат били кнутом. При этом во время экзекуции человек не умирал. Он отдавал Богу душу через несколько дней после наказания. Во многих деревнях царил помещичий произвол, а крепостных наказывали не только дворяне, но и дворянки. Маньяк и убийца Салтычиха как раз зверствовала в годы правления Елизаветы.

На третьем году правления Елизаветы взошла звезда нового государственного деятеля на российском поприще — Алексея Бестужева-Рюмина. Он был назначен на пост канцлера. В его руках более пятнадцати лет находилась не только внутренняя, но и внешняя политика государства в период царствования дочери Петра I. Бывший химик из Копенгагена, хотя родился он в Москве, стал вершить судьбы России. Корни семьи Бестужева исходят из Англии, от некоего Гавриила Беста, приехавшего в Москву несколько столетий назад. Новый глава правительства явно носил на себе отпечаток европейской цивилизации, так как воспитывался в Германии и многие годы провел за границей. Женат сей государственный муж был на дочери бывшего русского резидента в Нижней Саксонии по фамилии Беттигер. Его часто посещали родители Елизаветы во время своих путешествий по Германии. Фрау Бестужева не любила русских и втайне покровительствовала Пруссии. Официальным секретарем канцлера был немец Бреверн, служивший ранее помощником самого Остермана, а в штате его личной канцелярии числились еще два немца и один итальянец.
Бестужев-Рюмин был очень скрытным и честолюбивым человеком, с безукоризненными манерами. Он обладал удивительными способностями к всевозможным интригам, однако сумел войти в полное доверие императрицы, постоянно прикрываясь тенью ее отца. «Это не моя политика, а политика вашего великого отца», — любил он повторять, если государыня в чем-то не хотела соглашаться с ним при обсуждении какого-либо вопроса, что бывало отнюдь не часто. Обычно Елизавета присылала своему первому министру распоряжения через третьих лиц, а он, в свою очередь, направлял ей кипы всевозможных бумаг — протоколов, нот, текстов договоров и прочих документов, — буквально приводя ее в состояние растерянности. Поэтому сама она редко что подписывала, чаще всего говорила: «Делайте, как хотите». Всякое занятие вызывало у нее утомление, а этого Елизавета Петровна не могла себе позволить.



«Заставить ее подписать какой-нибудь указ или бумагу также трудно, как написать оперу…» — писал посланник Пруссии своему королю. Не менее трудно было получить у государыни и аудиенцию. «Она кочует из одного загородного дома в другой, и за ней невозможно поспеть», — жаловался посланник Австрии. А если кому-либо удавалось завладеть ее вниманием, она зачастую резко меняла тему разговора. Например, требуется ее мнение о наследстве шведского престола для герцога Голштинского — Елизавета, вместо того чтобы ответить на поставленный перед ней вопрос, вспоминает о драгоценностях своей сестры Анны, пропавших после ее смерти, и требует, чтобы их отыскали, как будто это и было целью встречи.

Закончил Алексей Бестужев-Рюмин свою карьеру бесславно: был подвержен опале и отправлен в ссылку. Его место занял граф Петр Иванович Шувалов, участник дворцового переворота 1741 года. Не имея ни ранга, ни портфеля, он уже несколько лет руководил несколькими ведомствами. Сей государственный муж был одним из первых вельмож в России, живших открыто по собственным правилам. Для своих гостей он всегда держал сервированный стол, угощал их шампанским, являвшимся в то время предметом роскоши, владел оранжереями, где росли ананасы и другие заморские фрукты, в его экипажи запрягались английские лошади. Большую популярность Петр Шувалов приобрел своим проектом упразднения внутренних таможен и отменой пошлин. Он же учредил банки, откуда можно было брать деньги в залог под небольшие проценты (всего шесть процентов годовых) или помещать туда свои деньги и получать за это проценты. Эти первые банки в России принесли большую пользу торговле, в том числе и внешней, которая все еще была полностью в руках иностранцев. Но карьеру Петра Шувалова погубила безудержная страсть к роскоши и женщинам.


Но в основном внутренняя политика характеризовалась как стабильная. Она была нацелена на рост авторитета и могущества императорской власти. Это был курс на просвещённый абсолютизм, то есть на достижение общего блага. Точно такой же курс проводили в жизнь многие европейские монархи, принявшие философские идеи, доминировавшие в обществе в XVII веке.


Елизавета I - автор указов об открытии Московского университета и об отмене смертной казни
 
При ней в России появился первый университет и творил Ломоносов. А оставшиеся с тех времен архитектурные творения — истинные шедевры (Зимний и Екатерининский дворцы, Смольный монастырь). 

Верхом совершенства стал Царскосельский или Екатерининский дворец. Он поражал всех золотом во внутреннем и внешнем убранстве, удивительной янтарной комнатой и многими другими чудесами. Каждый, кто попадал во дворец, свыкался с мыслью, что он оказался в обиталище земных богов. Всё это великолепие было как бы драгоценной рамой, в которой подданные видели императрицу.

А она была невероятной модницей и никогда не надевала новое платье больше одного раза. Примерка нарядов, балы, маскарады, прогулки, охота, театральные представления и прочие развлечения составляли главную суть жизни государыни. О ней говорили, что она не спускает с себя глаз, так как безумна влюблена в свой венценосный образ.


С правлением Елизаветы Петровны в Россию пришла эпоха Просвещения. В 1744 году императрица издала указ о расширении сети начальных школ. В 1755 открылась первая гимназия в Москве, а в 1758 году – в Казани. В 1755 году основали Московский университет, а в 1757 году - Академию художеств. В 1756 году Елизавета I подписала указ о создании императорского театра и приказала перевести из Ярославля в столицу труппу Фёдора Волкова. Елизавета I оказывает всяческую поддержку М.В.Ломоносову и ряду других талантливых представителей русской науки и культуры.

 

Московский университет в XIX веке. Основан в 1755 указом Елизаветы I.
 

В 1755 году начала выходить газета «Московские ведомости», а в 1760 году - журнал «Полезное увеселение». При Елизавете I были основаны первые русские банки – Купеческий, Дворянский (Заёмный) и Медный (Государственный).


Основными принципами внутри — и внешнеполитической деятельности Императрицы были провозглашены возвращение к принципам правления Государя Петра Великого. Елизавета Петровна ликвидировала Кабинет министров, созданный при Анне Иоанновне, восстановила роль Сената, Берг— и Мануфактур-коллегии, Главного магистрата. В связи с вступлением России в Семилетнюю войну 1756-1763 учредила Конференцию при Высочайшем Дворе.

Именным указом 2 декабря 1742 г. Елизавета Петровна потребовала высылки всех иудеев как из великороссийских, так и малороссийских городов, сел и деревень, с их имуществом. В будущем могли пропускаться в страну лишь принявшие "христианскую веру греческого исповедания", с тем чтобы они никогда уже не могли покинуть страну. В следующем году, донося Елизавете Петровне, что уже высланы 142 еврея (обоего пола), Сенат решился подчеркнуть, что высылка евреев повлечет за собою убыток для казны и просил разрешить последним временное пребывание для торговых целей. Но Императрица оставила в силе свое повеление, положив на донесение Сената знаменитую резолюцию: "От врагов Христовых не желаю интересной прибыли".В 1741 году императрицей был принят Указ, признававший существование «ламайской веры», и буддизм официально признали в Российской империи.

 
Внешняя политика

Правление императрицы Елизаветы Петровны протекало мирно: Российская империя более 14 лет не воевала, что являлось неслыханным делом за всю прежнюю историю государства Российского. В 1741-1743 годах шла русско-шведская война. Закончилась она подписанием Абоского мирного трактата. По нему между странами был заключён вечный мир. К России также отошли некоторые северные земли.

В 1757 году Россия вступила в Семилетнюю войну (1756-1763). В ней принимали участие две коалиции. С одной стороны Пруссия, Англия, Португалия, а с другой стороны Франция, Испания, Австрия, Швеция и Россия. Для русской армии военные действия оказались успешными. Был даже на короткое время взят Берлин. Но в декабре 1761 года матушка-императрица скончалась. Её смерть перечеркнула победу русского оружия.

В целом, внешняя политика ориентировалась и на запад, и на восток. На западе союз с Австрией и Францией, а на востоке освоение новых земель в Сибири и на Крайнем Севере. Были освоены Южный Урал, Камчатка, Беринг со своей экспедицией обследовал берега Аляски.



Только что взошедшая на престол императрица Елизавета Петровна...

Покончив с делами, она предалась удовольствиям, вспомнив былое время, когда развлекалась здесь во время затянувшегося пребывания в престольном городе своего коронованного племянника Петра II. В Москве, где она провела бурное время своей молодости, ей было свободно и весело — балы и маскарады, на которые обычно приглашалось много людей, следовали один за другим.




 Во вновь выстроенном театре, вмещавшем пять тысяч зрителей, давались представления, на которых выступали итальянские певцы, французские танцоры и молодые придворные актеры с интермедиями и короткими аллегорическими балетами, пользовавшимися большим успехом у зрителей. Да еще торжественные обеды, ужины, пикники и, конечно же, охота в подмосковных лесах. Время летело с быстротой молнии — празднества закончились лишь осенью, и двор вместе с коронованной императрицей возвратился в Петербург.


 По случаю восшествия на престол матушка-императрица объявила всеобщую амнистию и дала торжественный обет никого не лишать жизни. Слово своё она сдержала, и 20 лет на русской земле не казнили преступников. В истории Российского государства такое было впервые.

Торжества по поводу коронации Елизаветы I состоялись в апреле 1742 года.



 Современники вспоминали, что длившиеся в течение 2 месяцев торжества отличались беспрецедентной роскошью. За это время императрица, питавшая слабость к нарядам, успела надеть костюмы практически всех стран мира.


Россия во время ЕЁ правления быстро богатела. Как пишет историк Ключевской даже на помойках в Петербурге бегали не крысы, а поросята.
Интересно одно предположение, которое приписывают Елизавете Петровне! Дабы отвлечь придворных чинов и генералов от конкуренции и провоцирования войн с соседями, она устраивала чуть ли не еженедельные костюмированные балы. При этом генералы были вынуждены «гоняться» по Европе за особыми тканями и фасонами, чтобы удовлетворить запросы жён, не желавших никому уступать в красоте и обаянии.

https://my.mail.ru/community/ludigenii/46A609104B7C649E.html