А ГОДЫ ИДУТ, ГОДЫ ДВИЖУТСЯ.
ЧЕЛЮСТЬ ВСТАВЛЕНА, ТРУДНО ДЫШИТСЯ.
ГЛЯНУ В ЗЕРКАЛЬЦЕ-ОДНА КРУЧИНА:
ШЕЯ В СКЛАДКАХ, ЛИЦО В МОРЩИНКАХ.

ТУФЛИ КУПЛЮ-В ЖУРНАЛЕ КОПИЯ,
НОСИТЬ НЕ МОГУ-ПЛОСКОСТОПИЕ.
ВДАЛЬ НЕ ВИЖУ, ВБЛИЗИ КАК БЕЗРУКАЯ,
НЕ ТО ДАЛЬНОЗОРКАЯ, НЕ ТО БЛИЗОРУКАЯ.

И СЛУХ СТАЛ ТОЖЕ НЕМНОЖКО НИЖЕ,
ПОШЛЮТ ПОДАЛЬШЕ-ИДУ ПОБЛИЖЕ.
НАМ ПУШКИН ПЕЛ ОЧЕНЬ УПОРНО:
ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТИ ПОКОРНЫ,

МОЛ, В СТАРОСТИ И НА ЛЮБОВЬ ЕСТЬ СИЛА,
НО ВАМ СКАЖУ: НЕ ТУТ-ТО БЫЛО!
ХОЧУ КОКЕТНИЧАТЬ-ГЛАЗКИ В ПОЛ,
А ЛЕЗУ В СУМОЧКУ, ГДЕ ВАЛИДОЛ.

К МУЖЧИНЕ В ОБЪЯТИЯ ХОЧЕТСЯ БРОСИТЬСЯ,
ДА МЕШАЮТ ОЧКИ НА ПЕРЕНОСИЦЕ.
А ПАМЯТЬ СТАЛА НИЗКОГО КАЧЕСТВА:
ЗАЧЕМ ЛЕГЛА К НЕМУ-ЗАБЫЛА НАЧИСТО.

ОДНО УТЕШЕНЬЕ СО МНОЙ ПОВСЮДУ:
Я-ХУЖЕ, ЧЕМ БЫЛА, НО ЛУЧШЕ, ЧЕМ Я БУДУ!

ОНА: 

Когда мне будет восемьдесят пять, 
Когда начну я тапочки терять, 
В бульоне размягчать кусочки хлеба, 
Вязать излишне длинные шарфы, 
Ходить, держась за стены и шкафы, 
И долго-долго вглядываться в небо, 
Когда все женское, 
Что мне сейчас дано, 
Истратится и станет все равно - 
Уснуть, проснуться, или не проснуться. 
Из виданного на своем веку 
Я бережно твой образ извлеку, 
И чуть заметно губы улыбнутся. 

ОН: 
Когда мне будет восемьдесят пять, 
По дому буду твои тапочки искать, 
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться, 
Носить какие-то нелепые шарфы 
Из тех, что для меня связала ты. 
А утром, просыпаясь до рассвета, 
Прислушаюсь к дыханью твоему, 
Вдруг улыбнусь и тихо обниму. 
Когда мне будет восемьдесят пять, 
С тебя пылинки буду я сдувать, 
Твои седые букли поправлять, 
И, взявшись за руки по скверику гулять. 
И нам не страшно будет умирать, 
Когда нам будет восемьдесят пять...

автор?