Наполеон покидает горящую Москву.

Наполеон в Москве

Пылала Русская земля,
Гудел набатный звон.
В палатах каменных Кремля
Не спал Наполеон.

Неразговорчив и угрюм,
Сидел он за столом,
И вихри невесёлых дум
Кружили над челом.

Хоть Небо посылало знак,
Но им он пренебрег.
И сразу всё пошло не так,
Как замышлял стратег.

Мираж растаял, словно воск,
И пала пелена:
Пред ним – упорство русских войск
И «скифская война».

Уж нет в лесах чужой земли
Былого куража.
Две русских армии прошли
По лезвию ножа!

К назначенному рандеву
Пробились на штыках,
Лихого маршала Даву
Оставив в дураках.

На лабиринт походных карт,
Сжимая кулаки,
Смотрел угрюмо Бонапарт,
Ходили желваки.

И как бы ни был утомлён,
И сколь ни пил вина,
Он вспоминал, как страшный сон,
Кошмар Бородина.
 

Отборных войск могучий вал,
Как многорукий спрут,
До поздней ночи штурмовал
Всего один редут!

И что услышал он взамен
Блистательных побед,
Спросив, а сколько взято в плен?
– Мон сир, а пленных нет.

Доколе чувствует нога
Земли родную твердь,
Солдаты милости врага
Предпочитают смерть!

Их генерал Багратион
Стоял подобно льву!
И не один наш батальон
Остался там, во рву.

Сияло солнце высоко,
Сменив ночную тьму.
Уже тогда бы глубоко
Задуматься ему!

Вот роковая та черта!
За ней – лишь мрак и тишь!
Не лучше ль бросить всё к чертям
И ну – домой, в Париж!

Но верой, что победы ждут,
Как брагой опьянён,
Урокам битвы за редут
Не внял Наполеон.

И чёрный ангел пролетел,
Зашторив неба синь...
Лишь ночь да груды мёртвых тел.
Всё кончено. Аминь.

В Европе путь всегда один
В любые времена –
Взял, скажем, Вену иль Берлин –
И кончена война!

Народ, понятно, в стороне.
За всех решает знать.
А в этой варварской стране
Как можно воевать?!

Ну где ещё встречали вы,
Чтоб, яростью ведом,
Обычный мещанин Москвы
Сам подпалил свой дом!

Чтоб развернуть в обратный путь
Непрошеную рать,
Не дать не охнуть, не вздохнуть,
Не перезимовать.

Винить Всевышнего грешно –
Он всем за всё воздал.
Наполеон смотрел в окно
И всё чего-то ждал.

Впервые, на исходе дня,
Необъяснимый страх
Зловещим отблеском огня
Играл в его глазах.

Когда под ложечкой сосёт –
Внутри вскипает злость.
Он вдруг почувствовал, что всё
Лишь только началось:

Казачий посвист, волчий вой,
Коварный русский лес,
За Малоярославец бой,
За Вязьму, за Смоленск.

А уцелевшие в огне
Уж приговорены –
Они останутся на дне
Реки Березины.

Цель, что казалась так близка, –
Лишь грёзы и обман.
И станут призраком войска
Двунадесяти стран.

Они прочувствуют всерьёз
Сквозь тонкую шинель
И обжигающий мороз,
И лютую метель.

И глада тощая рука
Терзать им будет плоть.
И отвернётся на века
От грешников Господь.

Камина пламенный азарт
Грел спину горячо.
Вдруг как-то зябко Бонапарт
Повёл своим плечом.

И процедил сквозь узкий рот,
Не повернув главы:
– Седлать коней! Трубить «поход»!
Уходим из Москвы.

Константин Фролов-Крымский