Ночь начиналась, как обычно:

Тишь, одиночество, стихи…

Самокопание – привычно,

Как дань за прошлые грехи.

В душе сумятица творилась,

А разум вёл подсчёт потерь…

Тихонько скрипнув, отворилась

Мной, помню, запертая дверь.

Из тьмы, пахну́вшей затхлым склепом

Шагнул (я проглотил свой крик)

Высокий, в рубище нелепом,

Прямой, худой, как жердь, старик.

Живой, из плоти, настоящий,

Хоть аскетичен, даже хил.

И только взгляд его горящий

К себе притягивал, манил.

Заговорил чуть хрипловато:

«К утру уйду. Не обману.

Не за тобой я – рановато.

Ты просто подойди к окну».

И я увидел в лунных бликах

То, что во сне не увидать:

Шли сонмы призраков безликих –

За ратью – рать, за ратью – рать…

«Кто эти странные виденья?

Безлики, не́мы и глухи́…»

«Твои грехи без отпущенья.

Не искупленные грехи».

«Но почему же их так много?

Я жил, как все… Я – просто жил!

По жизни шёл своей дорогой…

И не всегда же я грешил!..»

«Но ведь грешил же. Потому-то

И накопились. Отвечай.

Дорогу перешёл кому-то

Или обидел невзначай…

Одних грехов ты не заметил,

А о других совсем забыл –

Душевной болью не ответил,

Не искупил, не замолил…»

«А сам ты кто? Скажи, не мешкай!

Знакомы мне твои черты…»

Он произнёс с кривой усмешкой:

«Не узнаёшь… Я – это ты…»

И растворился. Как и не был,

Исчез, растаял, словно сон…

А за окном серело небо…

Из храма доносился звон…

Андрей Коровёнков