Однако истинное положение дел с террором говорит о прямо противоположном. Ниже приводится статистика террористических актов за последние десять лет. График этот построен авторами доклада, исходя из данных, официально озвученных руководителями российского правительства и спецслужб[i].

Из этого графика видно, что начиная с 2007 года происходил лавинообразный рост числа терактов. В 2008 году он увеличился в 12 раз за один год, а в 2009 — более чем на 50%.

Если сравнить число терактов в начале правления Путина — 2000 год (135) — с ситуацией в 2009–2010 годах (786 терактов — рост в 6 раз), то вранье о победе над терроризмом становится особенно очевидным.

Взрывы в московском метро 29 марта 2010 года показали, что российские спецслужбы явно не способны предотвратить террор не только в стране, но даже вблизи главного офиса ФСБ на Лубянке.

Число терактов в России — 2000–2009 гг. (данные приводились руководителями правоохранительных органов и спецслужб РФ):

Причины непрофессионализма и беспомощности спецслужб кроются в системе приоритетов их деятельности. Главным из этих приоритетов является укрепление личной власти Путина и его группы, отсюда и возрожденный политический сыск (созданное не так давно печально известное подразделение «Э» по борьбе с экстремизмом занимается слежкой и провокациями против лидеров оппозиции), отсюда и баснословное количество работников спецслужб и омоновцев, разгоняющих оппозиционные митинги и демонстрации повсеместно в России. Вторым приоритетом спецслужб является крышевание бизнеса, участие в рейдерских захватах и непосредственная вовлеченность в коммерческую деятельность работников правоохранительных органов и спецслужб.

Откровения на эту тему вы можете почитать в нашумевшем письме работников ОМОНа, опубликованном в The New Times[ii]. Очевидно, что борьба с терроризмом не является главным приоритетом путинских спецслужб, несмотря на громогласные заявления. И это несмотря на то, что расходы федерального бюджета на безопасность и правоохранительную деятельность выросли с $2,8 млрд в бюджете 2000 г. до $31,3 млрд в бюджете-2009 — более чем в десять раз. Расходы бюджета на спецслужбы превышают расходы на здравоохранение и образование, вместе взятые в 3 раза. Суммарная численность сотрудников спецслужб перевалила за 2 млн, вдвое превысив численность личного состава армии. Такого не было даже в советское время.

Еще одна причина стремительного роста террора в России — провал политики Путина на Кавказе. Основу этой политики составляет ставка на лояльные и одновременно коррумпированные кланы, управляющие республиками Кавказа. По сути дела, реализуется сделка: «Я вам — деньги, вы мне — лояльность (включая 99,9% голосов избирателей за «Единую Россию» на выборах) и решение вопросов с террористами».

Результат этой политики — печальный. Кавказские республики дефакто территории, где не действуют российские законы и Конституция, где безраздельная власть принадлежит алчным, коррумпированным группам, лояльность которых покупается за счет федерального бюджета.

Российский бюджет, то есть мы с вами, выделает баснословные деньги — от $4,5 до $6 млрд в год — режимам, которые не только стали суверенными де-факто, но еще и не могут обеспечить безопасность как у себя на территориях, так и по всей России[iii]. Недаром известный сепаратист, входивший в свое время в правительство Аслана Масхадова, живущий ныне в Лондоне Ахмед Закаев публично заявил, что Рамзан Кадыров осуществил мечту Джохара Дудаева и Аслана Масхадова о независимости Чечни[iv] и при этом еще и получает баснословные деньги из федерального бюджета.

Рост террора в Ингушетии и Дагестане мы связываем с крупномасштабными кадровыми ошибками, допущенными Путиным при назначении глав этих регионов. Долгие годы пребывания в должности президента Ингушетии генерала КГБ Зязикова закончились резким всплеском терроризма и исламского фундаментализма в этой республике. Взрыв РОВД в Назрани, убийство Магомеда Евлоева и других правозащитников и оппозиционеров долго оставались незамеченными федеральной властью. И только когда ситуация в Ингушетии стала окончательно выходить из-под контроля, а многие в республике вслух заговорили о выходе Ингушетии из состава России, Зязикова сняли, а на его место поставили Юнус-бека Евкурова, на которого в скором времени было совершено покушение; и сейчас уже очевидно, что метастазы терроризма и исламского экстремизма проникли так глубоко, что никакой Евкуров с Хлопониным проблемы не решат.

Примерно то же самое происходило и в Дагестане. Назначение в 2006 году Муху Алиева на место президента республики, человека явно слабого, с репутацией коррупционера, привело практически к ежедневным покушениям и террористическим актам на территории республики. По сути, Дагестан, на протяжении последних лет был охвачен гражданской войной.

Что мы имеем к сегодняшнему дню: идеи сепаратистов практически реализованы, на Кавказе набирает силу исламский фундаментализм, который подпитывается высокой безработицей, бедностью, крайней коррумпированностью властей и отсутствием законов. За все за это Россия расплачивается не только многомиллиардными дотациями, но и жизнями ни в чем не повинных мирных граждан — жертв террористов.

По сути, Северный Кавказ стал российской Палестиной. А ситуация выглядит гораздо более тупиковой, чем это было в начале правления «национального лидера».

Обратим внимание, что наиболее резонансные террористические акты были использованы В. Путиным для укрепления режима личной власти и подавления гражданских прав и свобод. После теракта в Театральном центре на Дубровке в октябре 2002 года было окончательно уничтожены независимые НТВ и ТВ-6. После бесланской трагедии 2004 года Путин отменяет выборы губернаторов и выборы в Государственную думу по одномандатным округам. Далее были приняты репрессивные законы в отношении оппозиции, а выборы были превращены в абсолютный фарс.

Эх, дороги...

Плохие дороги, как известно, — одна из главных проблем России.

В первой версии доклада «Путин. Итоги» мы подробно рассказывали о деградации дорожного хозяйства в годы правления Владимира Путина. Вообще, тот факт, что в так называемые тучные годы темпы ввода автодорог только сокращались, — настоящий позор. Китай смог буквально за 20 лет построить современную сеть скоростных шоссе — по состоянию на 1 января 1989 года в стране было лишь 147 километров высокоскоростных автотрасс, сейчас их общая протяженность около 60 тысяч километров.

А в России мы имеем дело с полным развалом дорожного строительства в стране.

Если в «лихие 1990-е» в стране вводилось в среднем 6,1 тысячи километров новых автодорог в год, то при Путине — начиная с 2003 го да — не более 2–3 тысячи километров в год.

Ежегодные вводы автодорог в России, тыс. км[v]:

При этом вводы дорог федерального значения были вообще мизерными: в 2009 г. — 1159 км, в 2008 г. — 560, в 2006–2007 гг. — около 400, в 2005 г. — всего 169 км.

Ужасно и качество российских дорог: две трети федеральных трасс не соответствуют нормативам, территориальных – более 76%. 92% так называемых федеральных трасс имеют всего две полосы движения, более чем у половины из них неудовлетворительны показатели ровности и прочности. С середины 1990-х российский автопарк увеличился более чем вдвое, а протяженность автодорог снизилась. Российские дороги в основном строились из дешевого асфальта, основанного на двухслойной подушке с нижним слоем из песка и верхним — щебеночным. Такой асфальт требует текущего ремонта в среднем раз в 7–8 лет, а капитального — раз в 14–15 лет. В Европе давно уже строят асфальтовые дороги на бетонной основе, требующие капремонта раз в 30 лет.

При этом собственно дорог федерального значения в России всего 49 тыс. км — причем из них только 23 тыс. км относятся к дорогам I–II категорий (не менее чем двухполосные с шириной проезжей части не менее 7 метров и скоростью движения 100 км/ч). Сравните только с более чем 75 тыс. км межштатных высокоскоростных шоссе в США.

Всего национальная шоссейная система США включает 256 тыс. км высококлассных автотрасс, а всего в США 4 млн 200 тыс. км автодорог с твердым покрытием (в России — чуть более 700 тыс. км).

Плохие дороги выступают важнейшим сдерживающим фактором для экономического развития России, повышая транспортные издержки и создавая препятствия на пути передвижения граждан и грузов. Росавтодор оценивает ежегодную сумму потерь, связанных с недостаточным развитием дорожной сети в 550–600 млрд рублей, или около 1,5% ВВП России[vi].

Китай в последние годы тратил на модернизацию дорожной системы в среднем $18 млрд в год — деньги, вполне посильные для богатого бюджета России. Но Путин предпочел потратить бюджетные средства на другие цели — увеличивать число чиновников, финансировать спецслужбы, набивать деньгами госкорпорации… Неудивительно, что китайцы обгоняют Россию по темпам экономического развития.

Парадоксальным образом даже выделяемые на финансирование дорожного хозяйства средства не дают эффекта — коррумпированное чиновничество разворовывает эти средства. Сравните несколько цифр.

В 1999 году расходы федерального бюджета на реконструкцию и строительство федеральных автодорог составили 8,7 млрд руб. ($350 млн по курсу того периода). Ввод федеральных автодорог составил 321 км. Средняя стоимость километра вводимой дороги — около $1 млн.

В 2009 году федеральный бюджет выделил на реконструкцию и строительство федеральных автодорог 230 млрд. руб. ($7,2 млрд по курсу 2009 г.). Ведено 1159 км федеральных автотрасс. Средняя стоимость километра вводимой дороги — $6,3 млн.

При этом такие расценки вовсе не отражают качества российских дорог. Они сопоставимы с американскими и немецкими — так, в США стоимость строительства 1 км четырехполосной дороги — $4– 6 млн, первоклассного автобана в Германии — €8 млн. А вот в Китае 1 км четырехполосной автострады обходится $3 млн, в Бразилии — $3,6 млн.

Конечно, при таких аппетитах дорожного чиновничества и связанных с ними компаний-подрядчиков никаких денег на дороги в России не хватит.

В России в 2009 году (в ходе кризисного секвестра бюджета) финансирование программы эксплуатации, ремонта и развития дорожного хозяйства было сокращено на четверть, с 434 до 343 млрд рублей.

На 2010 год запланировано новое сокращение — до 274 млрд рублей[vii]. Объем субсидий бюджетам субъектов Российской Федерации на дорожное хозяйство в 2010 году урезан до 37 млрд руб. Сокращение финансирования дорожного хозяйства приобретает обвальный характер.

10 лет — достаточное время для того, чтобы протестировать, способен ли политик решить ту или иную проблему. Очевидно, что В. Путин решить дорожные проблемы России явно не способен, несмотря на обильный «нефтяной дождь», пролитый на Россию.

Страна кричащего неравенства

Один из важнейших штрихов к портрету путинской России — тотальное неравенство, глубочайшее социальное и межрегиональное расслоение внутри российского общества.

Прежде всего, речь идет о социальном неравенстве. Рост экономики при Путине сопровождался резким увеличением социального расслоения. Если в конце 1990-х годы коэффициент дифференциации доходов (соотношение между средними уровнями доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных) стабилизировался на уровне 13–14 раз, то с 2000 года социальная дифференциация выросла более чем на 20% — до 16,9 раза!

Это беспрецедентный уровень в истории новой России — такого неравенства доходов ранее зафиксировано не было. Подобный показатель социального расслоения не характерен для цивилизованных стран и существует только в государствах третьего мира.

Коэффициент дифференциации доходов россиян (в разах) в 1990-е и при Путине:

Не снижалось и межрегиональное неравенство. Например, разница между валовым региональным продуктом на душу населения в 10 самых богатых регионах России (Москва, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономный округа и другие) и 10 самых бедных регионах (республики Северного Кавказа, Тыва, Горный Алтай, Ивановская область) составляла в 1999 году 6,2 раза, в 2008 году — 6,3 раза.

Разница между средней зарплатой в 10 самых благополучных и 10 самых неблагополучных по этому показателю регионах России составляла в 1999 году 5 раз, а в 2008 году — около 4 раз. Согласитесь, за десятилетие можно было добиться и более ощутимых результатов.

Данные о средней зарплате по регионам России показывают, что в стране есть всего двадцатка регионов, где средняя зарплата выше или равна среднероссийской (примерно 17 тыс. 300 руб. в 2008 г.). Помимо Москвы и Санкт-Петербурга, это в основном регионы, богатые нефтью и газом (Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский, Ненецкий автономный округа, Сахалинская и Томская области) и другими природными ресурсами (Красноярский край, Якутия).

В остальных 60 с лишним регионах России средняя зарплата ниже 17 тыс. руб. в месяц. В республиках Северного Кавказа среднемесячная зарплата составляет 7–9 тыс. руб., в областях Центрально-Черноземного района — 10–13 тыс. руб.

В это же время в путинской России были побиты все рекорды по росту числа миллиардеров. Если в 1999–2000 годах в мировом списке миллиардеров журнала Forbes вообще не было ни одного россиянина, то в 2010 году, по версии журнала «Финанс», в России уже 62 человека с состоянием свыше $1 млрд. В лидерах — щедро одаренный за «Сибнефть» Роман Абрамович (4-е место с $11,2 млрд) и Олег Дерипаска (5-е с $10,7 млрд), на помощь которому Путин выделил огромные средства в ходе кризиса. В списке миллиардеров — близкие друзья Путина: Тимченко, братья Ротенберги, Ковальчук (см. главу «Коррупция разъедает Россию»). Путин и его друзья зря не потеряли последние 10 лет.

В путинской системе богатеют его друзья, те, кто близок к доходам от сырьевых ресурсов. Лишь в 4–5 регионах России, имеющих доступ к доходам от экспорта сырья, люди могут жить не хуже, чем в некоторых странах Евросоюза.

А остальная страна живет так же, как Мексика.

Главная причина социального и межрегионального расслоения — в сложившейся в России экономической модели государственно-монополистического капитализма, построенного на эксплуатации природных ресурсов страны. Некрупный и несырьевой бизнес в бедных природными ресурсами регионах не имеет возможности адекватно развиваться — из-за высоких барьеров, поддерживаемых чиновниками и связанными с ними монополиями, налогового террора властей, риска потери собственности, плохо развитой инфраструктуры.

Еще одна причина — разгром бюджетного федерализма: если в 2000 г. распределение бюджетных доходов между центром и регионами составляло 50/50, то сегодня — 65/35. Отнятые у регионов бюджетные средства могли бы быть направлены на повышение зарплат бюджетникам, увеличивая средний региональный уровень доходов, но…

Для преодоления дифференциации очень важно поддерживать экономическую активность населения, открывать регионы для инвестиций, развивать малый и средний бизнес, вовлекать как можно более широкий круг людей в предпринимательство — только так можно сделать значительное число россиян богатыми. Но за годы президентства Путина число малых предприятий в России практически не выросло и сегодня составляет 1,35 млн, или менее 10 предприятий на 1000 человек населения. Для сравнения: в странах ЕС численность малых предприятий составляет в среднем 45 на 1000 человек населения, в Японии — 50, в США — 75! Доля малых предприятий в структуре численности занятых в странах Запада составляет свыше 50%, в Японии — почти 80%. В России в малом предпринимательстве заняты лишь около 11 млн человек — всего 16% от общего числа работающих.

Примерно такая же доля малых предприятий в нашем ВВП (13– 15% — доля малого бизнеса). Для сравнения: в США доля малых предприятий в ВВП — свыше 50%, в еврозоне — свыше 60%.

Неудивительно, что люди в этих странах богаче живут, имеется широкий средний класс, а в России — нет. Зато по числу миллиардеров мы — третья страна в мире после США и Германии.

Для того чтобы построить в стране более справедливые экономику и социальную систему, криминально-монопольный госкапитализм, сложившийся при Путине, необходимо демонтировать.

Пенсионный коллапс

Крупнейший провал Путина — угробленная пенсионная реформа. Когда Путин пришел к власти, он обещал построить в стране современную пенсионную систему, обеспечивающую пожилым людям достойный уровень пенсий и одновременно снимающую остроту пенсионной нагрузки на бюджет.

Этого можно было достичь путем перехода к накопительной пенсионной системе — когда пенсионные выплаты финансировались бы не из средств работающих сегодня граждан и средств бюджета, а за счет пенсионных накоплений и доходов, получаемых от их инвестирования.

Однако реформа пенсионной системы полностью провалилась. Все годы правления Путина пенсии оставались ниже официального прожиточного минимума. Решить проблему выхода уровня пенсий на достойный уровень, несмотря на нефтяное изобилие, Путину не удалось.

Старая распределительная пенсионная система трещит по швам. Когда мы опубликовали первое издание доклада «Путин. Итоги», там предсказывалось, что дефицит Пенсионного фонда РФ достигнет 1 трлн руб. к 2015 году.

Увы, этот мрачный прогноз оказался слишком оптимистическим: уже в 2010 году дефицит Пенсионного фонда составил 1 трлн 166 млрд руб., или почти 3% ВВП России! Финансирование дефицита ПФР сегодня — одна из крупнейших статей федерального бюджета.

Поскольку денег в бюджете на выплату пенсий по старой системе катастрофически не хватает, Путин в 2009 году принял решения:

·       заморозить дальнейшее повышение зарплат бюджетникам;

·       повысить единый социальный налог (ЕСН) с 2011 года с 26% до 32–34%, одновременно отменив его регрессивную шкалу.

Нет нужды говорить, насколько больно такие решения ударят по карманам россиян и перспективам российской экономики. В кризисное время Путин объявил о снижении доходов работников бюджетной сферы (номинальное замораживание зарплат на прежнем уровне при сохраняющейся инфляции означает их обесценение), нанося удар по внутреннему спросу.

Еще один болезненный удар будет нанесен по бизнесу, прежде всего малому и среднему несырьевому бизнесу, бизнесу в сфере инноваций (вот вам и «построение инновационной экономики»). Здесь, в отличие от сырьевого бизнеса, высока доля расходов на оплату труда, и повышение выплат по ЕСН окажется чрезвычайно болезненным.

Повышение ЕСН приведет к тому, что нагрузка на фонд оплаты труда в России станет одной из самых высоких в мире. Помните, как в начале 2000-х власти похвалялись тем, что в России «самый низкий подоходный налог в Европе»? Забудьте об этом!

Ради преодоления дефицита Пенсионного фонда весной 2010 года высшие российские чиновники открыто заговорили о перспективе повышения в России пенсионного возраста. При этом об адекватном повышении продолжительности жизни они предпочитают не говорить.

Дело не только в дефиците средств на выплату пенсий. При действующей сегодня в России распределительной пенсионной системе (когда работающие люди за счет отчислений в Пенсионный фонд содержат пенсионеров) в принципе невозможно обеспечить достойный уровень пенсий. Этого можно было бы достичь только при соотношении работающих и пенсионеров примерно 3:1. Но сегодня в России это соотношение составляет всего 1,7:1, а в период 2020–2030 гг., по прогнозам демографов, может уменьшиться до 1:1 — общество неумолимо стареет.

Спасти ситуацию мог бы быстрый и эффективный переход к накопительной пенсионной системе. Такая система существует во всех развитых странах Запада и показывает себя с очень эффективной стороны. Во всех этих странах накоплен и инвестируется крупный объем пенсионных резервов — в Швейцарии, например, объем накопленных и размещенных пенсионных резервов достигает 122% ВВП, в Нидерландах — 130% ВВП, в Великобритании — более 70% ВВП.

В России объем накопленных и размещенных пенсионных резервов составляет лишь 2% ВВП.

Создание накопительной пенсионной системы провалилось — утонуло в болтовне и саботаже. Один из главных ответственных за провал пенсионной реформы, Михаил Зурабов, прекрасно себя чувствует — сейчас он посол на Украине.