Режиссер Андрей Смирнов навсегда вписал свое имя в историю отечественного кино и в наши сердца как создатель бессмертного «Белорусского вокзала». При этом справедливо называет свою творческую судьбу катастрофой: намучившись с советской цензурой, он на три десятилетия уходил из профессии и первую картину, которой не коснулась «цензурная лапа», снял в 70-летнем возрасте. В этом году Андрей Сергеевич отметил 75-летие, выпустил художественно-публицистическую книгу «Лопухи и лебеда», где проза и киноповести чередуются с размышлениями об истории и происходящем с Россией. В Ельцин Центре состоялся творческий вечер Андрея Смирнова с демонстрацией того самого «неподцензурного» киноэпоса о Тамбовском восстании 1920-21 годов «Жила-была одна баба». Находясь в Екатеринбурге, Андрей Сергеевич любезно ответил на вопросы Znak.com.

 «Обвинения сыплются от людей, которые ничего не хотят знать о собственной истории»

– Андрей Сергеевич, вы как-то сказали, что «Жила-была одна баба» – единственная ваша картина, которая дошла до экрана в том виде, как вы ее задумали.

– Действительно, это единственный мой фильм, где за все достоинства и недостатки отвечаю только я сам – рука цензора его не коснулась.

«Вероятно, хозяева Первого канала считают, что моя картина «не ложится в струю». Хотя я уверен, что именно сегодня не помешало бы посмотреть, к чему может привести гражданская война»

– Просто доводилось слышать от многих режиссеров, что если хотя бы 30% от первоначального замысла удалось воплотить на экране – это большая удача. У вас, значит, получилось больше?

– В принципе, эти цифры довольно близки к истине, поскольку съемки фильма – труд коллективный и повлиять на результат могут самые разные обстоятельства. Да и сам режиссер, даже если он автор сценария, в процессе работы может на что-то взглянуть под другим углом. Очень много своего привносят актеры. Ведь роль как примерка костюма. И если она правильно «села» на артиста, то его индивидуальность обязательно добавит в нее свои оттенки.  

И тем ни менее на «Бабе» процент реализации замысла очень высокий. В процентах мне трудно оценивать, но на экране мы видим очень близкое к тому, что я задумал.

Особенно это касается 5-серийной версии фильма, которую я смонтировал в 2014 году. Ее купил Первый канал, и я очень рассчитывал на национальную телепремьеру, однако сериал до сих пор не показали. Он лежит на сайте kino.1tv.ru – это такое кладбище сериалов. Но его оттуда можно скачать, поэтому советую зрителям, которых заинтересовала картина, посмотреть и такой вариант. Он еще ближе к замыслу, полнее отражает сценарий. Туда вошел целый ряд сцен, в которых прекрасно работают артисты. Когда я монтировал картину для проката, было очень жаль от них избавляться, но невольно приходилось от чего-то отказываться, чтобы уложиться в хронометраж. 

– У вас есть объяснение, почему полную версию до сих пор не показали по телевизору? 

– Мне неизвестен ответ на этот вопрос. Могу только предположить, что за это время сильно изменилась атмосфера в стране, и, вероятно, хозяева Первого канала считают, что моя картина сейчас «не ложится в струю». Хотя я, напротив, уверен, что именно сегодня не помешало бы посмотреть, к чему может привести гражданская война.

«Мы показали не ту Россию, которой сейчас учат в школе. История России XX века чудовищная, и пока это не будет знать каждый школьник – все так и будет»кадр из фильма «Жила-была одна баба»

– Надо сказать, что и пять лет назад, когда лента вышла в прокат, ее тоже приняли неоднозначно. В Екатеринбурге премьера «Бабы» состоялась в рамках киноклуба в Доме кино, и по окончании фильма развернулась бурная дискуссия. Многие зрители не хотели признавать, что имеют хоть какое-то отношение к героям картины, что на экране их прадеды и прабабки. С чем-то подобным приходилось сталкиваться только в середине 1990-х на премьере картины Андрея Кончаловского «Курочка Ряба». Его тоже тогда упрекали в поклепе на русскую деревню…

– Я был готов к этому. Как мне сказал мой друг и коллега Роман Балаян (режиссер фильмов «Полеты во сне и наяву», «Храни меня мой талисман» – ред.): «Просто зритель привык к тому, что, значит, либо все было плохо при царе, а потом пришли большевики и стало хорошо. Либо обратная точка зрения: была святая Русь, царь-мученик, а потом пришли жиды и масоны и все испортили. А у тебя нет однозначных выводов. Картину нельзя назвать ни антикоммунистической, ни почвенной…»

В общем, я понимал, что она далеко не всем понравится, что в ней заложен некий полемический момент, но никак не ожидал обвинений в русофобии. Говорили, что это либерально-демократическая брехня, порнография, искажение облика русского народа. Но эти обвинения сыплются от людей, которые ничего не знают и не хотят знать о собственной истории. Мы показали не ту Россию, которой сейчас учат в школе. История России XX века чудовищная. И пока это не будет знать каждый школьник – все так и будет.

«Такого террора по отношению к собственному народу не было нигде и никогда» 

– Честно говоря, в таком негативном восприятии картины есть какой-то большевизм, ведь, как известно, Ленин ненавидел крестьянство...

– Ненавидел и боялся. Сколько бы Ленин ни утверждал, что Октябрьский переворот направлен против помещиков и капиталистов, это вранье, как и многое из того, что говорил этот персонаж. На самом деле ни помещики, ни буржуазия, ни интеллигенция не пострадали так, как пострадали два основных класса России – крестьянство и духовенство. В 1917 году по переписи 83% населения страны были отнесены к крестьянскому сословию. И уже в начале весны 1918 года, согласно архивам ВЧК, в тех шести губерниях, где к тому моменту установилась советская власть, насчитывается более 400 вооруженных выступлений крестьян. А затем поднялась вся Россия – от Бреста до Камчатки! Не было области, где бы деревня не сопротивлялась, где бы ее не подавляли вооруженные силы. Однако эта сторона нашей печальной истории упорно замалчивается.

«Ни помещики, ни буржуазия, ни интеллигенция не пострадали в Гражданскую так, как пострадали два основных класса России – крестьянство и духовенство»Сергей Прокудин-Горский

В 1920 году на Тамбовскую губернию была наложена чудовищная продразверстка – 11 млн пудов зерна. Весь урожай тогда был меньше. А губерния в начале века была огромной, от нее большевики отрезали половину, сегодня это Рязанская, Воронежская, Пензенская, Саратовская области. Население было больше трех миллионов. Это благодатная земля, на которой, конечно, случались неурожаи, но настоящего голода там никогда не было. А здесь довели людей до людоедства – крестьяне ели мертвых детей, жрали кору, лебеду и так далее.

В общем, когда силой вывезли буквально все, в конце августа 1920 года в Каменке вспыхнуло восстание. Там разоружили продотряд. В итоге уже осенью 1920 года у Антонова было порядка 50 тысяч бойцов. Немногим меньше, чем пугачевская армия. А это были мужики, которые воевали на фронте. По данным ЧК, в 1919 году насчитывалось 250 тысяч дезертиров. Большевики развалили фронт, и мужики пошли по домам. Естественно, оружие никто не отдал. Так что это очень кровавый, очень важный узел нашей истории.

– Вы более 14 лет писали сценарий «Бабы». За это время перелопатили все архивы, неоднократно ездили в экспедиции. Наверное, теперь больше многих историков можете рассказать про Тамбовское восстание и трагедию русского крестьянства?

– Когда еще ни строчки из сценария не было написано, я погрузился в материал. Я же городской человек – нужно было понять, как живет крестьянин, и вообще историю крестьянства и его судьбу в России. Этнография Тамбова, диалект – все это надо было изучать как научные дисциплины. Без этого знания нельзя было рассчитывать на какой-то успех. В итоге в Тамбовской губернии нет ни одного района, в котором бы я не побывал: и в деревне жил, и с бабками общался, и с музейщиками работал. Мне преподаватель Тамбовского университета сказала, что я бы мог защитить диссертации по трем дисциплинам: истории крестьянства, истории Гражданской войны и диалектологии… (улыбается).

«Поднялась вся Россия – от Бреста до Камчатки! Не было области, где бы деревня не сопротивлялась, где бы ее не подавляли вооруженные силы. Однако эта сторона нашей печальной истории упорно замалчивается»prizyv.ru

– Вы как-то сказали о периоде работы над сценарием «Эти годы многому меня научили. Я много узнал о стране под названием Россия». А что в первую очередь?

– К сожалению, человеческая жизнь у нас никогда не ценилась особо дорого, но тут я был просто раздавлен цифрами Красного террора. Ленин в апреле 1921-го настоял, чтобы на Тамбовщину были отправлены дивизии Тухачевского, кавалеристы Котовского – более 100 тысяч штыков и сабель, около 150 стволов артиллерии, самолетные эскадрильи, которые метали бомбы на деревни, четыре бронедивизиона Уборевича – бронеавтомобили «Фиат», оснащенные пушками и пулеметами. Концентрация вооруженной силы на квадратном километре была выше, чем на многих участках фронта во время Первой мировой. Летом 1921 года по приказу Тухачевского село Кипец было обстреляно ипритными снарядами – единственный в мировой истории факт применения химического оружия в войне с собственным населением. Это советские данные!

Тухачевский открыто писал, что «без расстрелов ничего не выходит». В 1922 году у него в журнале «Война и революция» вышла статья «Борьба с бандитскими восстаниями. Опыт и уроки», где он сам рассказал, как велись боевые действия. Это был чистой воды террор. Террор как действенный способ политического воздействия на народ. Такое было при колонизации индейцев Америки, но по отношению к собственному народу такого не было нигде – ни до, ни после.

Губерния была разделена на квадраты, так называемые боеучастки. Туда вводились войска, и зачищался уезд за уездом. Армия входила в село, все население сгоняли на площадь и оглашали списки тех, кто воюет у Антонова. Предлагалось сдаться в течение двух недель. Если мужики не сдавались, то в качестве заложников расстреливали их семьи.

«Село Кипец было обстреляно ипритными снарядами – единственный в мировой истории факт применения химического оружия против собственного населения. В селе Парьевка за один день были расстреляны более 80 жителей - в основном старики, подростки и бабы»кадр из фильма «Жила-бала баба»

– У вас в картине есть подобный страшный эпизод...

– За основу взят факт гибели заложников в селе Парьевка, где за один день в три приема было расстреляно более 80 жителей. А кто эти жертвы? В основном старики, подростки и бабы – мужики-то в лесу у Антонова! Все документы есть! Они опубликованы! Так что по сравнению с тем, что в реальности пережила Тамбовская губерния, моя картина – веселый мультик. Ведь то, что было на самом деле, изобразить средствами искусства невозможно, потому что, в конце концов, человек идет в кино не для того, чтобы после повеситься. У меня приглаженная картина того, что было на самом деле.

Я, кстати, был в Парьевке. Это довольно большое село, школа двухэтажная, есть музей. Учительница повела меня туда. А там висят две фотографии: председатель сельсовета, убитый антоновцами, и чекист. Я говорю: «Как же так, советская власть давно кончилась, неплохо бы повесить фотографии еще и тех, кого расстреляли, кто сражался у Антонова, а потом сидел в лагерях». А учительница отвечает: «Кто это помнит? Нас так учили». Пора бы уже переучиться! Но такова память народа, что мы не знаем и не хотим знать наше прошлое.