События последних месяцев в Ираке вновь пробудили у некоторых группировок в автономной области Иракский Курдистан желание добиваться собственной независимости. Дело дошло до угроз провести референдум по вопросу государственного суверенитета этой территории и захватить несколько приграничных нефтяных районов. В одной из своих недавних статей информагентство Mashregh уже писало о том, как зарождался курдский национализм, или, выражаясь иначе, панкурдизм. В этой статье мы рассмотрим, как началось движение курдов за собственную независимость и как оно перешло от политической борьбы к вооруженному противостоянию.

Начав бороться за национальные права, курды стали обретать все большее влияние в Турции. Пик их деятельности пришелся на 1927 год, когда в этой стране была образована Араратская Республика. Тогда Турции грозил полный распад и превращение в Западный Курдистан.

Жестоко расправившись с зачинщиками в лице видных членов курдского общества и представителей клана Бадрханидов, турки предотвратили распад собственного государства. Для большего понимания того, какое влияние курдское население оказало на судьбу всей Турции, необходимо представить общий фон борьбы курдов с турками и определить ее начало. С этой целью историю турко-курдских отношений можно разделить на несколько этапов.

1. Присоединение курдских территорий

Испокон веков территории с курдским населением принадлежали Ирану. После его поражения от османов в Чалдыранской битве в 1514 году огромная часть иранских земель, включая все курдские территории, кроме современного Иранского Курдистана, вошла в состав Османской Империи. Тогда это привело к первым контактам курдского населения с турками, которые заняли по отношению к нему господствующее положение.

Период присоединения к Османской Империи курдских территорий был, пожалуй, единственным временем, когда между двумя народами не возникало национальных конфликтов. Дело было в том, что тогда курды-сунниты, освободившись от власти шиитской династии Сефевидов в Иране, полагали, что религиозная близость с новыми османскими правителями станет залогом их развития и благополучия.

2. Начало османского господства — золотой век курдского движения

Спустя некоторое время после установления османской власти курды поняли, что султаны проводят политику тюркизации курдского населения и, в частности, переводят своих новых подданных из шафиитской правовой школы суннитского ислама в ханафитскую. Однако тогда османы не встретили организованного сопротивления курдов, поскольку в среде курдов еще не было единства.

В османский период курды проживали в замкнутом пространстве, ограниченном высокогорными районами Эрбиля и Диярбакыра. Ввиду особых географических условий курды были отдалены друг от друга и поэтому долго не могли создать организованного национального движения. Хотя в османский период не происходило никаких курдских восстаний, этот не означает, что курдское национальное движение отсутствовало вовсе. В это время возникли первые кружки курдских интеллигентов, а в 1898 году группа курдских аристократов во главе с Бадрхан-беком начала публикацию первого журнала под названием «Курдистан».

Первое политическое объединение курдов тоже возникло при османах. «Партия союза и прогресса» была образована в 1889 году, ее члены были сторонниками курдского национализма.

В 1908 году курды создали «Общество развития и прогресса Курдистана», а вслед за этим было основано общественное движение под названием «Общество распространения курдских наук». Период с 1889 по 1908 года можно назвать золотым веком курдского населения Османской Империи, потому что тогда курдская элита, используя занятость османами войнами с европейцами и рядом внутренних проблем, смогла добиться невиданных до сих пор успехов, а именно создания «Гражданского государства турецких курдов».

3. Период восстаний: жребий брошен

После распада Османской Империи началась вооруженная борьба курдов за свою независимость. Одним из самых известных из них стало восстание Яздашира Амир Бутана. После него в 1920 году был заключен Севрский договор, согласно которому на территории бывшей Османской Империи признавалось создание государства Курдистан. Именно это признание впоследствии стало подпитывать волю курдов к борьбе за свою независимость. Тем не менее это соглашение оказалось непрочным: три года спустя ему на смену пришел Лозаннский мирный договор.

Именно тогда группа молодых турков под руководством Мустафы Кемаль-паши (будущего Ататюрка) взяла в свои руки командование турецкой армией, воевавшей за независимость Турции, что круто изменило будущее этой страны и проживающих в ней курдов. Ататюрк, знавший о чаяниях курдов, пообещал исполнить все их требования и таким образом заручился их поддержкой. Превратив курдское воинство в настоящую машину смерти, он разделался сначала с англичанами и арабами, а потом и греками.

После того как Ататюрк получил власть в свои руки, все важные государственные посты заняли приверженцы кемализма. Опираясь на новый Лозаннский мирный договор, турки признали только права религиозных меньшинств. Заявляя о том, что курды якобы их братья по вере, они отказались признавать за ними статус меньшинства и ввели запрет на любые проявления национальной самобытности с их стороны. В частности, под запрет попадало использование курдского языка и ношение национальной одежды.

Политика Ататюрка свела на нет все попытки консолидировать пантюркизм с курдским национализмом. Очевидная безнадежность этих попыток стала прологом для начала первой вооруженной турко-курдской войны в 1924 — 1939 годах, самыми значимыми событиями которой были мятеж шейха Саида Пирана, Дерсимская резня и Араратское восстание. Несмотря на то, что центральное правительство жестоко расправилось со всеми этими бунтами, оно так и не смогло положить конец недовольству курдов, поэтому «курдский вопрос» стал извечной проблемой Турецкой Республики.

4. Период затишья и начало влияния курдов на турецкое общество

В конце сороковых годов ХХ века партийная система Турции подверглась серьезным изменениям, перестав быть однопартийной. Это открыло путь во власть политическим силам, не согласным с идеологией кемализма.

Политики, не согласные с курсом правительства, могли прийти к власти только через участие в национальных выборах, поэтому они начали активно добиваться поддержки курдского населения страны. Политики смогли получить немало голосов, обещая курдам определенные уступки, в частности введение ограниченного религиозного образования в средних школах, так как для курдов, придерживающихся своих религиозных взглядов, этот имело особую важность.

Многочисленное курдское население активно заявляло о себе в ходе выборов. Благодаря этому многие политические партии проявили к ним большой интерес, что не преминуло отразиться на политической обстановке в стране.

Курды вновь оказались в первых рядах турецкой политики в 1950 году, когда победу на выборах одержала Демократическая партия во главе с Аднаном Мендересом. Фактически, влияние курдов на политическую структуру Турции проявилось в той ключевой роли, которую они сыграли в победе Демократической партии. Оказав ей свою поддержку, курды содействовали переходу экономической системы Турции в либеральное русло, что, в свою очередь, увеличило их собственную экономическую активность.

Вклад курдов был столь значительным, что в районах их традиционного проживания за Демократическую партию было отдано почти 90% от общего числа голосов.

Благодаря победе Демократической партии некоторые курды стали членами национального парламента Турции и даже вошли в состав кабинета министров. Еще одним проявлением весомой роли курдов в тот период стал призыв политических кругов Турции к соблюдению прав национальных меньшинств, таких как зазы, грузины и алавиты. Входившие в состав правительства и меджлиса курды смогли подготовить почву для возвращения ранее сосланных ханов и шейхов всех национальных меньшинств Турции в свои города и села.

5. Период коммунистической пропаганды и популярности левых взглядов в среде турецких курдов

Шестидесятые годы прошлого века были пиком холодной войны между двумя политическими блоками Востока и Запада. Важнейшие события этой войны затронули и такие крупные страны, как Иран и Турция. С начала 1960-х годов Советский Союз запустил в Турции свою пропагандистскую машину для экспорта коммунизма, в результате чего там появились различные левые партии и организации.

Поскольку коммунистическая идеология пропагандировала равенство, братство и борьбу с дискриминацией, советским агитаторам удалось привлечь на свою сторону значительную часть курдского населения Турции. Способствовало этому и то, что большинство турецких курдов были рабочими, поэтому в их среде коммунистические представления попали на благодатную почву.

Распространение коммунистических взглядов среди курдов, которые, кстати, составляли большую часть населения Турции, привело к усилению левой идеологии. В результате левые силы курдов, объединившиеся вокруг Партии рабочих Турции, позволили ей занять значительное число мест в национальном парламенте. Таким образом, спустя несколько десятилетий курды добились признания собственной самобытности благодаря деятельности официальной политической партии. В действительности Партия рабочих Турции обязана своим успехам именно курдам. Видимо, именно в знак благодарности ее лидер Мохаммад Али Аслан на Четвертом конгрессе своей организации в 1969 году назвал курдов угнетенным национальным меньшинством.

Одним из важнейших результатов этого процесса для турецкого общества стало то, что, добившись признания своей самобытности, курды подтолкнули к левым взглядам и другие национальные меньшинства страны. Продолжая оказывать широкую поддержку левым партиям, в 1978 году на базе левой идеологии курды создали свою главную организацию под названием «Рабочая партия Курдистана» (РПК).

В том же году курды образовали один из крупнейших студенческих союзов Турции, который стал называться «Союз демократических студентов-патриотов Анкары». Таким образом, сами того не ведая, они способствовали формированию студенческого движения в Турции.

Вслед за этим, продолжая пропаганду левых взглядов в турецком обществе, в свет стал выходить журнал «Разгари». Следует подчеркнуть, что вся эта деятельность была направлена на поддержание собственной национальной идентичности, продвижение курдского языка и отвечала основным требованиям курдского народа.

6. Переворот 1980 года и крах надежд на единство турков и курдов

В 1980 году турецкая армия под командованием Кенана Эврена учинила самый кровавый за всю историю Турции военный переворот. Его результатом стало то, что через два года президентский пост занял сам Кенан Эврен, который оставался в этой должности до 1987 года. Переворот привел к краху парламентского строя, в котором курды играли значительную роль, и приходу к власти «коммунистов, ненавидящих курдов», поэтому политическая ситуация в Турции стала эволюционировать в сторону национального радикализма, обострившего отношения между турками и курдами.

Переворот 1980 года и приход к власти военных заставил курдов еще больше сплотиться вокруг Рабочей партии, в результате чего в Турецком Курдистане началась война, унесшая много жизней. Курдские объединения выступили с манифестом об образовании государства Курдистан и распаде Турции, что привело к распространению в турецком обществе идей фалангистского национализма. Провозглашая сепаратистские лозунги, курды вынудили турков взяться за оружие. В итоге в турецком обществе широко распространились идеи пантюркизма, а также национальный фанатизм.

Однако радикализация турецкого общества была самым незначительным последствием курдского сепаратизма. Продолжая настаивать на разделе государства и самоуправлении, они перешли к террору, в том числе и с участием смертников, стали предпринимать партизанские вылазки. В ответ на это центральные власти отправили в Курдистан свои армейские подразделения, оснащенные тяжелым вооружением, что привело к еще большему числу жертв. В ответ на это курды продолжили свои партизанские атаки, а в мае 1988 года им удалось создать широкую коалицию из сил «Народного освободительного фронта Курдистана». Расширив фронт военных действий, они нанесли турецким властям такой удар, от которого трудно было оправиться.

Именно поэтому в 1995 году в целях уничтожения РПК турецкая армия инициировала крупномасштабную военную операцию на севере Ирака, в которой приняли участие 35 тысяч солдат сухопутных войск. Тогда военным частям удалось продвинуться вглубь иракской территории на 40 километров. В результате данной операции была ликвидирована значительная часть военного потенциала курдов.

После военной кампании 1995 года турецкая армия, опьяненная собственным триумфом, несколько лет подряд подвергала авиаударам и артобстрелам базы РПК на севере Ирака и таким образом вновь установила безопасность на части приграничной территории. В конце концов в 1999 году был арестован и приговорен к смертной казни лидер Рабочей партии Курдистана Абдулла Оджалан. Впоследствии, однако, под давлением Европейского Союза, членства в котором тогда добивалась Анкара, приговор был заменен на пожизненное заключение, а после изменения Конституции Евросоюза смертная казнь была и вовсе запрещена в Турции.

Арест Оджалана и согласие турецкий властей с требованием ЕС отменить его смертную казнь усилили международное давление на РПК. В результате этого в 2003 году партия в одностороннем порядке объявила о прекращении военных действий и завершила конфронтацию с центральной властью.

7. Период переговоров и влияние курдов на радикализацию турецких националистов и оппозиционных партий

С 2005 года начались открытые и закрытые переговоры турецкого правительства с РПК. В итоге в конце 2012 закончились многодневные переговоры с Абдуллой Оджаланом, и в дни Ноуруза (Нового года по иранскому календарю) он послал обращение к курдскому населению Турции, в котором объявлялось о перемирии между Рабочей партией Курдистана и турецким правительством.

В послании Оджалана, написанном в тюрьме и зачитанном в Диярбакыре, крупнейшем курдском городе в Турции, значилось следующее: «Это начало чего-то нового, а вовсе не конец. Это начало новой борьбы национальных меньшинств. Пришло время, когда ружья должны замолчать, теперь слово за политикой. Пришло время объединиться против тех, кто стремится разделить нас. Народ Востока жаждет встать на совместную борьбу. Наступление Ноуруза — хорошая весть для всех нас».

Примечательно, что послание Оджанала было распространено не при помощи курдоязычных СМИ из-за рубежа, а официальными властями страны в момент наступления Ноуруза. Его оглашение сопровождалось поднятием флага РПК в Диярбакыре, что еще больше усилило националистические тенденции в турецком обществе.

В результате этого в отношении национального вопроса часть населения Турции стала придерживаться более радикальных взглядов. Фактически, в Турции, где целый ряд десятилетий диалог с курдами находился под запретом, начались переговоры с ними на высшем уровне, а правительство даже начало предоставлять им некоторые привилегии. В итоге некоторые представители турецкой общественности пришли к мнению о том, что их правительство, увязшее в сирийском кризисе, позволяет ущемлять национальное достоинство самих турков.

Как бы то ни было, необходимо отметить, что важнейшим последствием заключения мира с курдами для Турции стала радикализация части ее населения и сомнение в приверженности центрального правительства национальным интересам страны. Признаки этого можно увидеть в ходе последних протестов турецкого населения против политики правительства премьер-министра Реджепа Эрдогана и Рабочей партии Курдистана. Такой расклад все больше склоняет курдов к мысли о том, что от переговоров с центральной властью не будет никакой пользы, поэтому необходимо вновь обратиться к практике вооруженной борьбы за независимость, подкрепляемой курдским национализмом.

Иранский Курдистан

Иранский Курдистан включает в себя территорию площадью от 70 до 100 тысяч квадратных километров на западе страны и порядка 80 тысяч в Хорасане на востоке Исламской Республики. В этих регионах проживает почти восемь миллионов человек. Большая часть иранских курдов придерживаются заветов суннитского ислама и лишь часть из них в Керманшахе и Хорасане исповедуют шиизм. Кроме того, среди иранских курдов имеются и свои религиозные меньшинства. Так, некоторые курды являются членами религиозной общины «Ахли-хакк» («Люди истины»), которая базируется в основном в области Далаху провинции Керманшах.

Иранские курды в основном разговаривают на суранском диалекте курдского языка. Исключением являются хорасанские курды и те из них, кто проживает вблизи турецкой границы: они пользуются диалектом курманджи. Что касается керманшахских курдов, то они, как правило, привыкли говорить на персидском языке со специфическим курдским акцентом.

Сепаратистские тенденции в Иранском Курдистане

Иранские курды начали бороться за собственную автономию в 1941 — 1945 годах, то есть во время оккупации Ирана войсками Советского Союза и Великобритании и свержения Реза-шаха Пехлеви. В 1945 году левая организация иранских курдов «Комала», пытаясь подражать Демократической партии Азербайджана и заручившись поддержкой Советского Союза, была переименована в Демократическую партию Курдистана.

Год спустя одновременно с выводом из Ирана советских войск пало и автономное курдское правительство. Впоследствии курды не предпринимали никаких существенных попыток добиться независимости или автономии. Только в 1978 году, незадолго до победы Исламской революции, движение за автономию активизировалось, когда курды вновь стали добиваться от центрального правительства права самим решать собственную судьбу.

В отличие от курдов в Турции, иранские курды довольно разобщены. Если большинство турецких курдов сплочены вокруг Рабочей партии Курдистана, то в Иране за защиту прав курдского населения выступает целый ряд политических партий.

Национальные партии Иранского Курдистана

1. Демократическая партия Иранского Курдистана (ДПИК)

Эта партия, впоследствии давшая начало Демократической партии Курдистана (ДПК), является одним из первых политических объединений иранских курдов. В настоящее время ее возглавляет Мустафа Хеджри.

ДПИК действует в центре курдской автономной области на севере Ирака и в ее самом главном городе Эрбиле. Вначале эта партия выступала с лозунгами в защиту курдского самоуправления, однако сейчас ее требованием является «федерализация Ирана»!

Демократическая партия Иранского Курдистана выступает за официальное признание национального статуса иранских курдов и требует разрешить использование курдского языка в системе образования и административном аппарате. Хотя эта партия, по крайней мере на словах, признает территориальную целостность Ирана, она требует самоуправления для иранских курдов.

Появление ДПИК относится к 1945 году, времени оккупации Ирана союзниками в борьбе с гитлеровской коалицией. Тогда эта партия при поддержке СССР смогла создать в районе города Мехабада иранской провинции Западный Азербайджан свое государство под названием Республика Курдистан. Искусственное государство просуществовало всего лишь 11 месяцев. В 1946 году, после отступления из страны русских частей, центральное правительство Ирана смогло восстановить свой контроль над оккупированной территорией, а руководители ДПИК, в том числе и ее лидер Гази (Кази) Мухаммед, были повешены.

Вслед за падением так называемой Республики Курдистан часть уцелевших членов партии бежала в Иракский Курдистан. Обосновавшись по соседству с Ираном, лидеры ДПИК провели Второй конгресс своей партии с участием Центрального комитета под руководством Абдурахмана Гасемлу и Исполнительного комитета (военного крыла) во главе с Ахмадом Тоуфигом и Гадером Шарифом.

Иранское правительство продолжало свои атаки на курдский фронт, и Демократическая партия отражала их почти на протяжении 18 месяцев с 1966 по 1967 год.

С падением монархии в Иране Демократическая партия Курдистана под руководством Гасемлу смогла установить свой контроль над всей территорией Иранского Курдистана и даже заняла его административный центр, город Сенендедж.

Вслед за массовыми террористическими атаками, осуществленными Гасемлу и Демократической партией, лидер Исламской революции Рухолла Хомейни издал фетву о начале джихада против этой партии. Согласно этому распоряжению Духовного лидера, 19 августа 1978 года силы народного ополчения «Басидж» смогли восстановить порядок в Курдистане и в ходе крупномасштабной операции вытеснили оттуда террористов. Лидеры Демократической партии снова нашли убежище в Ираке.

Там Гасамлу начал сотрудничать с партией «Баас» и публично подписал об этом соответствующий документ. В результате этого на протяжении всей ирано-иракской войны 1980 — 1988 годов боевики Демократической партии сражались с иранскими военными на стороне саддамовской армии.

В конце концов, лидер Демократической партии Абдурахман Гасамлу был убит в Вене в 1989 году, а три года спустя в Берлине погиб и его заместитель Садек Шарфаканди. В настоящее время Демократическую партию возглавляет Мустафа Хеджри. В 2004 году он отказался от лозунга «демократия Ирану, автономия Курдистану» и заменил его требованием «федерализации и демократизации Ирана».

В 2006 году по влиянию Демократической партии Иранского Курдистана был нанесен ощутимый удар. Тогда один из ее руководителей Абдулла Хасанзаде вместе с группой единомышленников выступил против того, что они называли унитаризмом фронта Хеджри, и объявил о создании отдельной Демократической партии Курдистана.

2. Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК, «Пижак»)

Эта партия представляет собой иранское отделение турецкой Рабочей Партии Курдистана и придерживается исключительно вооруженных методов борьбы. Целью ПСЖК является «борьба за права курдского народа в Иране».

«Пижак» была основа членами Рабочей партии Курдистана 4 апреля 2003 года, в день рождения своего лидера Абдуллы Оджалана. По всей видимости, существовавшие на тот момент политические объединения иранских курдов, такие как «Комала» и ДПИК, не поддерживали с ней хороших отношений, потому как, по их мнению, «Пижак» находилась под сильным влиянием РПК и представляла собой не интересы иранских курдов, а была разменной картой в иранской игре турецких курдов из Рабочей партии.

Касаясь вопроса зависимости «Пижак» от РПК, достаточно указать хотя бы на то, что в 2006 году один из лидеров Рабочей партии Джамиль Байик заявил, что его организация является основателем и покровителем Партии свободной жизни Курдистана. Руководителем «Пижак» является Абдурахман Хаджи-Ахмади, выбранный на эту должность в 2004 году на Первом конгрессе этой партии.

3. «Комала»

Деятельность этого объединения представлена тремя течениями: Партией «Комала» Иранского Курдистана под предводительством Абдуллы Мохтади, Курдской организацией коммунистической партии Ирана во главе с Эбрахимом Ализаде и Организацией тружеников Курдистана под руководством Омара Ильханизаде.

Руководство «Комалы» базируется в Иракском Курдистане и до сих пор располагает своими военными резервами. Эта группировка имеет собственный телеканал Rajalat. Как и Демократическая партия, «Комала» на словах признает территориальную целостность Ирана и выступает лишь за его федерализацию.

Война «Комалы» с Демократической партией

Одним из важнейших факторов, оказавших влияние на процесс консолидации иранских курдов, стала война «Комалы» с ДПИК. Она началась в 1984 году с нападения вооруженных частей Демократической партии на штаб-квартиру «Комалы» в селе Ураманат в Иранском Курдистане. В течение четырех лет обе партии постоянно воевали между собой, истощая силы друг друга.

Основным последствием этой войны стал распад ДПИК, в результате которого возникли такие группировки, как «Восьмой конгресс» и «Революционное руководство ДПИК». В конечном счете, спустя несколько лет жесточайшего противостояния, унесшего много человеческих жизней, весной 1988 года «Комала» в одностороннем порядке объявила о перемирии и прекратила войну.

Видео с обезглавливанием американского военного репортера Джеймса Фоули Исламским государством превратила эту радикальную группировку из ведущих где-то далеко свою религиозную войну экстремистов в реальную и прямую угрозу в глазах американского и, в меньшей степени, западного общественного мнения.

Тем не менее, для некоторых наших собратьев оно поставило под сомнение весь смысл этой рискованной профессии, которая сейчас ценится все меньше и меньше. Так, например, считает Том Питер (Tom Peter). Этот журналист-фрилансер в течение семи лет освещал конфликты на Ближнем Востоке и в Афганистане и даже недолго был в плену в Алеппо в ноябре 2002 года. В вышедшем в The New Republic материале он рассказывает, почему решил прекратить рисковать жизнью ради статей, которые читает лишь крошечное меньшинство людей, и чья правдивость вызывает сомнения у многих американцев в связи с их интеллектуальным бунтом против СМИ.

Так, он рассказывает о встрече с подругой друзей во Флориде в начале 2013 года. Когда она узнала, что он освещал войну в Сирии, то сразу же спросила, писал ли он правду, почему СМИ не говорят всего о сути конфликта и настоящем лице оппозиции, и почему у нее складывается впечатление, что от нее многое скрывают. Он сказал ей, что писал на эту тему (как и Джеймс Фоули), и показал в подтверждение своих слов статью в The New York Times, которую та, понятное дело, не читала.

Все эти «бесчисленные потребители информации вроде той женщины из Флориды сидят в своих роскошных домах в окружении новостей, которые они не желают читать или отказываются принимать во внимание». Они заставили Тома Питера окончательно отказаться от мысли о возвращении на фронт.

Отношение к журналистам еще никогда не было таким враждебным, как сейчас. Как следует из результатов недавнего опроса Pew Research Center, две трети американцев думают, что выходящая информация зачастую неточна, а 42% уверены в аморальности журналистской профессии. Во Франции аналогичное исследование показало, что журналисты занимают одно из первых мест по недоверию населения.

В то же время журналистику регулярно относят к числу самых тяжелых профессий из-за стресса, невысоких зарплат и отсутствия стабильности, не говоря уже о психологических травмах, которые могут получить военные репортеры, наблюдая за зверствами во время вооруженных конфликтов.

«Для главных редакторов неважно, откуда вы пишете - из Алеппо, Газы или Рима: вам платят всегда одни и те же деньги, 70 долларов за статью», — писала в 2013 году итальянская журналистка Франческа Борри (Francesca Borri), которая освещала события из зон конфликтов для итальянских газет.

«Даже если вы любите вашу профессию, трудно не устать от работы, которая требует от вас рисковать жизнью ради читателей, подозревающих вас в том, что вы терпите все эти невзгоды и опасности лишь для продвижения каких-то тайных идей», — не скрывает разочарования Том Питер. По поводу Джеймса Фоули он пишет следующее:

«Сейчас, когда его не стало, я предпочитаю думать, что такой необычный человек погиб ради того, чтобы донести информацию до американской аудитории, стремящейся узнать правду. Гораздо труднее смириться с тем, что произошло на самом деле - с тем, что он умер, когда люди уже торопливо составили мнение о его профессии и освещаемых им вопросах, даже не удосужившись прочитать написанные им статьи».

Если вы не относите себя к таким людям, вам стоит ознакомиться со статьями, ради которых Джеймс Фоули рисковал своей жизнью, или множеством других качественных репортажей о ситуации на ближнем Востоке.

Прекращение огня между Израилем и ХАМАС, которое вступило в силу во вторник вечером, является начальным этапом переговорного процесса между израильским руководством и палестинцами.

В соответствии с условиями наступившего перемирия прекращение огня было достигнуто с целью немедленной приостановки военных действий с обеих сторон и подготовки к переговорам, которые призваны сформировать новую реальность в секторе.

Эти переговоры будут проходить в течение ближайшего месяца при египетском содействии. Египет приложил максимальные усилия для того, чтобы достичь прекращения огня. За это как израильтяне, так и палестинцы должны быть благодарны каирскому руководству.

Слишком рано пока что рассуждать о «победе» или «поражении» какой-либо из сторон — до тех пор, пока не стали ясны пункты конечного соглашения между ними. Правильнее будет определить наступающий период в качестве стадии формирования доверия между участниками конфликта. Следует отметить, что обе стороны относятся друг к другу с большим подозрением.

При этом нельзя игнорировать тот факт, что переговоры, которые в ближайшее время начнет вести Израиль, ставят перед ним стратегическую дилемму. Израильскому руководству придется решать, завершится ли операция «Нерушимая скала» подсчетом погибших, оценкой ущерба и государственной комиссией по расследованию действий правительства, либо она станет трамплином для начала нового государственно-политического процесса.

Премьер-министр Биньямин Нетаньяху в ходе одного из своих выступлений, состоявшихся в период военных действий, намекнул на то, что операция в Газе приведет к новым шагам в направлении урегулирования конфликта. При этом он не стал разъяснять, что он имеет в виду.

Но для того чтобы произошел серьезный сдвиг в этом направлении, политическое мышление наших лидеров должно измениться существенным образом. Они должны осознать, что ситуация в регионе не изменится до тех пор, пока не будет урегулирован палестино-израильский конфликт в полном объеме.

В третий раз за последние десять лет государство Израиль на собственном опыте убедилось в том, что недостаточно одной лишь военной силы для устрашения гораздо более слабых в военном плане группировок. Жесткая блокада Газы не привела к гражданскому сопротивлению. Ранее Израиль полагал, что спокойствие приведет к экономическому развитию сектора. Пора изменить концепцию — экономическое развитие Газы приведет к спокойствию и безопасности.

Сектор Газы, в котором проживают 1,8 миллиона человек, нуждается не только в восстановлении разрушенных зданий и инфраструктуры. Газа нуждается в экономическом развитии, которое включает в себя существование морского и воздушного портов. Необходимы миллиардные инвестиции в экономику сектора, чтобы реализовать заложенный в нем потенциал. Именно этим должно руководствоваться израильское правительство в ходе предстоящих переговоров.

Перевод: ИА «Курсор» (Израиль).

Споры о поставках оружия иракским курдам показывают, что экспорт вооружений всё чаще становится заменой политики безопасности Запада. В таком развитии ситуации таится серьезная опасность.

На прошлой неделе федеральное правительство приняло очень важное решение о начале поставок вооружений курдам на Севере Ирака, то есть в те регионы, которым особенно угрожает террористическая организация Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ). Речь идёт об огнестрельном и бронебойном оружии. Так усиливается тренд, который можно наблюдать не только в Германии, но и в политике безопасности Запада в целом. Ввиду шока, испытанного от провала миссии в Афганистане, а также растущей неприязни к военным вторжениям непосредственное военное вмешательство в других странах сложно объяснить внутренней аудитории. Если все же использование военной силы становится необходимой мерой, например, как в Ираке, то поставки вооружений рассматриваются как самый простой способ решить дилемму. Решение о поставках вооружений в Ирак тоже было принято с учетом соображений внутриполитического и коалиционного характера, а не целесообразности с точки зрения политики безопасности.

При этом поставки вооружений, как в Ирак, так и в другие страны, находятся далеко от представлений о самом надёжном инструменте обеспечения безопасности. В первую очередь общественность обсуждает вероятные риски: оружие может попасть не в те руки. Действительно невозможно контролировать, где сегодня или завтра окажется оружие. Но ещё важнее то, что поставщик вооружений не имеет никакого влияния на использование оружия, на тактические и стратегические вопросы, а также на политические последствия. Таким образом, одностороннее обеспечение курдов оружием ускорит политический раскол в стране.

Вместо того чтобы поставить оружие, коалиции государств следовало бы получить мандат СБ ООН и прямо вмешаться в ситуацию в Ираке. Так можно было бы остановить последующее наступление ИГИЛ и избежать гуманитарной катастрофы, не упуская при этом из-под контроля ситуацию с применением оружия. Подобному вмешательству должен предшествовать политический процесс под эгидой ООН. Франция стала первой страной, которая недавно сделала предложение такого рода. Германии придется принять в миссии военное и политическое участие. Помимо Багдада, участвовать в политическом процессе должны участвовать и политически важные страны-соседи Ирака.

Дискуссии о поставках вооружений — в Ирак и на Украину — являются составляющей тренда, который можно обозначить как «заместитель политики безопасности». Ввиду упомянутых выше внутриполитических соображений западные страны все чаще концентрируют внимание на военной подготовке и вооружении сил безопасности в третьих странах. В Европейском Союзе эта программа носит название Enhance & Enable (E21), а в США — Building Partnership Capacity и Foreign Military Sales. Правда, уроки прошлого в большинстве случаев намеренно игнорируются: в условиях политического вакуума военная подготовка и вооружение армии и полиции зачастую приводят к ещё большей нестабильности.

По этой причине не следует преподносить поставки вооружений как способ дальнейшего развития политики безопасности и обороны Германии, а также как свидетельство активного германского участия. Как раз наоборот. В большинстве своем поставки вооружений контрпродуктивны. Они стали возможны потому, что реализовать иные масштабные программы невозможно из-за проблем внутриполитического характера. Если с поставками оружия вообще связаны надежды на перемены к лучшему, то они должны стать частью продуманной политики безопасности. В том, что касается Ирака, это означает прямое дипломатическое и военное участие. Ни при каких условиях поставки вооружений не могут и не должны заменить политику безопасности.

Марко Оверхаус является экспертом берлинского Фонда науки и политики (SWP). Он занимается, в частности, исследованиями в области военной политики Германии и НАТО. Эксперты Фонда консультируют бундестаг и федеральное правительство по вопросам внешней политики, а также политики безопасности.