На окраине Шиловской земли среди дородных боров прячется необычный лесок, где каждая сосна кривит стволом на север. Исследователи аномальных явлений на что только не грешат.
За скрученные будто в петли стволы заезжие туристы дали лесу преобидное название. Даже на Куршской косе в Калининградской области схожую аномалию нарекли танцующим лесом, рязанские же сосны прозвали не иначе как пьяными. Видимо, не в последнюю очередь ещё и за то, что Пьяный лес зажиточный горожанин вряд ли обнаружит без проводника. Верную дорогу к месту знает рязанский краевед Андрей Гаврилов: покидаем Шилово в направлении Касимова, проезжаем насквозь Борок, Инякино, Сельцо-Сергиевку и поворачиваем по указателю влево на Дубровку, на окраине которой сворачиваем на юг. Дорога режет лесной массив, по правую руку в котором предстаёт удивительная картина. Сосны будто подкошенные стволами стелятся по земле, изгибаются в дугу и как по команде в полутора метрах от поверхности устремляются вверх. 

Гаврилов поведал, что сия посадка появилась здесь не так давно — сосенки и берёзки высадили 50 лет назад. Пьяным лес сделался на трёх участках, и, по словам краеведа, местные придумали простое и самое популярное тому объяснение — невероятной силы вихрь 1971 года. Только почему ураган тот согнул, а не поломал несчастные деревца, сельчане помалкивают. Прознали про чудной бор и столичные искатели паранормального. Гаврилов помнит, как московские гости расчехлили аппаратуру и деловито достали электронный компас. Выхлопом, как и полагается у телевизионщиков, явилась очередная сенсация — как бы трезво оценивая загадки Пьяного леса, заезжие экстрасенсы наказали чистить энергетику этого мёртвого места, ведь якобы здесь и техника отказывается работать, и голова. Собрав сливки истории в сюжет-шумиху, столичные журналисты ни на шаг так и не приблизились к разгадке тайны. 

Тем временем лес продолжает свой кривой рост, будто и не заметив приезда гонцов за сенсациями. Но вырасти такой лес две тысячи лет назад, без внимания не остался бы. В те времена рязанскую землю населяли языческие племена финно-угорских народов. Это они оставили нам в наследство живучие имена рек и озёр, и сегодня мы словно заклинание произносим Ока, Пра, Ермишь, Мокша, Унжа, не понимая ни единого слова. Народы эти вели с лесом свой разговор, развешивая на ветвях вековых берёз ленты-узелки. За древних финно-угров сегодня говорит краевед Гаврилов. 
— Стволы деревьев в Пьяном лесу изгибаются под воздействием вполне известных причин — мы-то с вами знаем, что в нём скакала Бура-Яга, — хитро улыбается специалист по лесных духам, руководитель шиловского этнокультурного центра «Заряна». 

В рязанском эпосе Бура-Яга (не путать с Бабой-Ягой) сохранилась как злобная и крайне опасная старушонка, сеявшая смерть, безжалостно пожирая несчастных живьём. Она появлялась на огнедышащем коне, прыжки которого порождали огненный вихрь. Поговаривают, что и между словами «Бура» и «буря» существует прямая связь. 

Древний житель Прарязанщины, если верить историку Даркевичу, леса боялся и по возможности рубил, расчищая на месте унылых чащоб светлые поляны. Приговаривали, что в берёзовом лесу хорошо веселиться, в сосновом — молиться, а в еловом — удавиться. Лес одаривал людей дровами и стройматериалом, но при этом таил немало опасностей. Колдовские силы причисляли лесу славяне: мол, укрывались в нём Соловей-разбойник, рыскали волки, хозяйничал косолапый. Славяне верили, что в дремучих лесах скрывались враждебные силы. Совсем недоброе чудилось им в чащобах, средь вывороченных корней-искорей. Историк Василий Ключевский утверждал, что русский человек «никогда не любил своего леса»: «Безотчётная робость овладевала им, когда он вступал под его сумрачную сень. Сонная, дремучая тишина леса пугала его; в глухом, беззвучном шуме его вековых вершин чуялось что-то зловещее; ежеминутное ожидание неожиданной, непредвиденной опасности напрягало нервы, будоражило воображение. И древнерусский человек населил лес всевозможными страхами. Лес — это тёмное царство одноглазого Лешего, злого духа-озорника, который любит дурачиться над путником, забредшим в его владения». 

И лишь умелые охотники, лесорубы и углежоги знали к лесу подход. Лесом жили, лесом ходили: враждебная глухомань превращалась для знающих людей в живой сложный организм. Многовековая война закончилась победой людей за явным преимуществом. Доказано, что во времена Киевской Руси заливные луга Оки были покрыты непроходимой дубравой, на месте которой сегодня бескрайнее поле. Увидеть его можно на всём протяжении от Рязани до Полян. Лес рубили нещадно: сосну на избу, берёзу на дрова, липу на лыко и ложки, дуб на мебель, древесину пережигали на золу — поташ, а из комлей гнали дёготь, который в эпоху до открытия нефти служил предком машинного масла. Дёгтем смазывали ступицы колёс телеги, натирали кожаные сапоги и мазали раны. В современный век тонкой химии и синтетических лекарств народная медицина всё ещё проникает в официальную — зловонный дёготь придаёт особый аромат мази Вишневского. Так или иначе, но дёготь и поташ довершили процесс тотальной вырубки леса. В XX веке появился грандиозный проект по спрямлению реки Пры: предлагалось прокопать единый канал с целью беспроблемного сплава древесины. И если бы этот план был претворён в жизнь, удивительная река с водой цвета крепко заваренного чая была бы уничтожена навсегда. После долгих веков нападок и гонений рязанский лес заметно поредел и помолодел. В 1388 году митрополит Пимен описал местность на западе Рязанщины как безлюдный лес, где «зверей множество — лоси, волки, медведи, лебеди, бобры». На их месте сегодня сплошь распаханные поля. 

Современная наука пьяный лес вниманием не обошла. Учёные-географы Рязанского госуниверситета имени Есенина взялись поразмыслить и приблизились к разгадке тайны шиловского криволесья. Чтобы понять суть явления, нужно познакомиться с сосной поближе. Сосна свой возраст не скрывает, и пилить её ради этого не нужно. Достаточно посчитать число мутовок, то есть мест на стволе, откуда дружно во все стороны растут ветки. Каждый год у сосны вырастает прямой участок ствола с мутовкой веток на верхушке. Если у вас дома стоит искусственная «ёлка», вы тоже теоретически можете подсчитать её возраст — он равен общему числу уровней веток. Как правило, их от четырёх до семи. Правда у искусственной ёлки все пролёты на стволе одинаковой длины, чего в природе, конечно же, не бывает. В естественной среде длина каждого участка ствола между ветками разная и строго зависит от качества условий конкретного года. 

Вот и приглядевшись к соснам криволесья, специалисты кафедры физической географии РГУ обратили внимание, что с высоты двух с половиной метров гнутые стволы сосен дружно выпрямляются, выдавая серию из тридцати пяти мутовок. Отсюда учёные делают вывод, что примерно с 1980 года в жизни Пьяного леса наступил период трезвости. Нижняя искривлённая часть ствола содержит запись о пяти-шести необычных годах в жизни леса, когда невероятная по мощности сила заставила молодые деревца расти верхушкой на запад. Подозрительным показался и другой факт: самые старые деревья в кривом лесу имеют здоровые правильные прямые стволы. Значит ли это, что стихия коснулась только молодых деревьев возрастом до пяти лет? Именно такое подозрение озвучивают учёные. Географы подняли данные о климате конца 1970-х и результаты геологического бурения в районе Дубровки. И тогда сомнения отпали. За несколько лет до московской Олимпиады погода сотворила несколько аномально влажных лет, чередуя снежные зимы с дождливым летом. Пьяный лес на тот момент представлял собой молодую посадку сосен с короткими корнями, которые не были способны противостоять стихии. Под ногами у сосен лежит толстый слой песка, а под ним непроницаемые для воды глины. Серия влажных лет пропитала песок водой, и в один момент началось скольжение. Участок леса площадью с футбольное поле пришёл в движение и принялся медленно соскальзывать, делая перерывы в сухое время года. Стволы молодых сосен склонились на запад. Процесс несколько раз повторялся. За короткие периоды покоя вершины сосёнок успевали направить ствол вверх. Так, по разумению учёных, и возник Пьяный лес. 

Пьяный лес сегодня рассматривается как претендент на включение в перечень объектов природного наследия Рязанской области со статусом памятник природы. Лесорубы не особо зарятся на извилистые стволы, из которых ни избы не сложить, ни горбыля напилить. Правда, лес этот могут просто спилить, а на росчисти высадить новый, по возможности прямой. Потому учёные и озаботились вопросом охраны гнутого бора, кривыми стволами запечатлевшего информацию об изменении климата в XX веке. Если загадочный лес наделят статусом памятника природы, тогда уж точно можно будет не беспокоиться, что Пьяный лес на Шиловской земле когда-нибудь окажется в дрова. 

Версия учёных, конечно, убедительна, однако до конца не объясняет, отчего у некоторых в пьяном лесу заряжаются безнадёжно севшие телефоны, проходит головная боль, теряется чувство времени и пропадают лучшие кадры с фотоаппарата. Может, потому, что впервые оказавшись среди сосен, согнутых в рюмку, становишься немного рассеянным, а может и впрямь что-то есть. Леший его знает.