Представлюсь: иеромонах Димитрий Першин, председатель Миссионерской комиссии при Епархиальном совете Москвы, выпускник факультета журналистики МГУ, за что я очень признателен факультету, и каждый день вспоминаю нашего декана (ныне президента журфака) Ясена Николаевича Засурского, который в свое время не принял радикальных решений, благодаря чему я закончил этот факультет, а затем и аспирантуру на философском.

Иеромонах Димитрий (Першин).

Тема нашей встречи – это загадки и шифры, наверное, одного из самых странных произведений 20 века – романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Но прежде чем вы будете мучить меня, я хочу замучить вас. И поэтому у меня будет несколько вопросов.

Вопрос первый: кто читал роман? Все читали. Чудесно. Отсюда вопрос второй: с чего начинается роман? Кто сказал, что с эпиграфа? Точно, среди нас есть-таки человек, который взаправду читал роман :)

Почему мы начинаем с эпиграфа? Потому что у этого романа очень сложная и тяжелая судьба, по своему уникальная в истории литературы. С этим романом случилась одна большая неприятность. Вы уже знаете, что текст существует только в интерпретации, в понимании, в прочтении. Отсюда множество интерпретаций Библии. Отсюда, в частности, возможность использовать тексты Священного Писания против их автора с большой буквы. Помните, дьявол цитирует Псалмы в пустыне, искушая Христа, вкладывая в эти святые тексты свои кривые смыслы? И отсюда первая проблема романа Булгакова – это контекстуальная беспризорность.

Тот смысловой контекст, смысловая оболочка, смысловое пространство, в котором он был задуман и написан, ныне утрачены и тому есть несколько причин.

Во-первых, роман вышел через 26 лет после смерти автора, надеевшегося на его прижизненную публикацию. И за это время были репрессированы или эмигрировали, или просто умерли те читатели, которым он был адресован. Они были причастны той великой культуре, к которой и сам автор принадлежал, а те, кто пришел им на смену, — в большинстве своем — увы…

Во-вторых, сам текст этот был написан в эпоху ужесточающихся гонений, и внутренний цензор, несомненно, присутствовал и вычеркивал из этого романа все явные эпизоды, которые могли бы навести цензуру на мысль о том, что этот текст, как минимум, с двойным дном. Автор надеялся убедить цензуру в том, что этот закамуфлированный текст является богоборческим, атеистическим, но для умного читателя оставлял подсказки и намеки, которые перечеркивали бы вот это внешнее первое впечатление.

Роман без читателей

Беда в том, что роман был написан, и цензура его пропустила, а читателей не осталось. Как результат, мы имеем три опыта прочтения этого романа в XX веке.

Первый – на момент выхода романа в свет. Это восторг шестидесятников, нашей удивительной интеллигенции той эпохи. Мераб Мамардашвили, один из самых глубоких философов этого поколения, говорил о «шокирующей свободе слова», которая поразила его на страницах этого романа. Этот роман был прочитан через призму противостояния мыслящего человека, интеллигента, — и власти. Соответственно, вся система была вчитана в этот роман, в Понтии пытались узнать Сталина, в Мастере самого Булгакова, в Маргарите его супругу. Воланд представал очень симпатичным ниспровергателем устоев. Иешуа Га-Ноцри казался человеком достаточно приятным во всех отношениях, проповедником. Именно эта эпоха дала учебники, по которым мы с вами учились в школах, учебники, которые пытаются втиснуть роман в такое прочтение.

Другое прочтение было дано в 1980-90-е годы – это такой своебразный «водевиль со спецэффектами» — голая Маргарита на метле, бал у сатаны, некоторые попытки экранизировать роман. Бульварное, если позволите, площадное прочтение.

Третьей попыткой, третьим опытом прочтения был критически негативный отклик двух профессоров Московской духовной академии, которые усмотрели в этом романе пропаганду сатанизма, увидели сосредоточие, смысловой фокус романа в том самом балу у сатаны, ассоциировав его с черной мессой. Это Михаил Михайлович Дунаев, ныне покойный, и ныне здравствующий Николай Константинович Гаврюшин, по-прежнему профессор Московской духовной академии.

А потом, после всего этого, стали выходить черновики, дневники писателя, что-то из этого наследия сохранилось. Некоторые рукописи не сгорели, не были уничтожены. И оказалось, что эти три гипотезы не выдерживают элементарной критики. Почему? Потому что сам Булгаков в письме 30-го года правительству СССР, а реально — адресованное Сталину, написал о том, что он пишет роман о дьяволе. Не о любви Мастера и Маргариты, как писали в шестидесятые-восьмидесятые годы, а о дьяволе.

С другой стороны, Булгаков действительно писал водевили, во всяком случае, театральные пьесы. Писал он их быстро – полгода-год максимум. Над этим романом он работал полжизни. Идея замысла пришла к нему, если верить его дневникам, в 1925 году, когда он посетил редакцию журнала «Безбожник». В последующих редакциях романа появляется журнал «Богоборец», прототип этого журнала, «Безбожника». Этот журнал редактировал человек по фамилии Губельман, псевдоним Ярославский. Он выходил огромными тиражами. Ярославский возглавлял в тот момент «Союз воинствующих безбожников».

Что пишет Булгаков? Я  цитирую сейчас: «Пришел в редакцию, там сидит какая-то сволочь, на столе  книга разложена, Библия. Взял подшивку номеров за год, пришел домой, стал читать. Там жестко критикуют грехи Церкви, это нормально. Но самое поразительное, — пишет он далее, – что там очерняют Иисуса Христа». Это выделено Булгаковым, подчеркнуто. Нетрудно догадаться, чья это работа. С этого момента рождается замысел написать роман о дьяволе. Собственно, первое, рабочее название романа – «Копыта инженера». Поэтому это, конечно, не водевиль со спецэффектами. Не случайное, не проходное произведение, а нечто гораздо более серьезное для самого автора.

Третий момент – гипотеза о сатанизме. Во-первых, мы все знаем, что Михаил Афанасьевич подвергался  репрессиям за «Белую Гвардию», которая  действительно была таким панегириком, панихидой, если позволите, по уходящей белой Руси. По той Руси, которой  уже больше никогда не будет. Это  был очень смелый вызов. Там в конце этого текста пасхальный образ Христа возникает, там есть молитва. Сейчас в экранизации мы ее видели. Получается странная вещь. Человек публично, открыто подставляется, сам себя погружает в советскую мясорубку, потому что именно этот роман вызвал такую ненависть и ярость. Он, в конце концов, мог бы отречься от этого и, как Иван Бездомный, подрабатывать дурацкими стишками или текстами. Он этого не делает. Получается загадочная вещь: человек публично, открыто подставляет свой лоб под дуло палача за свои, в том числе, и христианские убеждения, а по ночам кропает какой-то злобный антихристианский текст, который он мог бы опубликовать и заработать на этом, решить свои задачи.

На рукописи романа мы читаем надпись: «Господи, помоги закончить  роман!» Это 7 версия романа. Сатанисты такие вещи не пишут, это очевидно.

С чего начинается…

В  этом романе нет случайных  цитат, нет случайных эпиграфов, нет случайных слов. Он глубже, чем  кажется. При внешней простоте он имеет несколько уровней прочтения  и понимания. Я боюсь, что самый  глубокий мы не замечаем просто потому, что сами — жертвы 80-летней безграмотности, невежества. Многие понятия просто отсутствуют в нашем лексиконе.

Поэтому сейчас мы попробуем  реконструировать некоторые вещи в  этом контексте, посмотреть из другой перспективы, из той, в которой этот роман был написан, и подумать о том, что еще мы можем здесь  найти. Каждый сам это найдет, конечно. Отсюда вопрос: какой эпиграф к  роману поставил Михаил Афанасьевич  Булгаков?

Из зала: «Я часть той силы, что вечно хочет зла  и вечно совершает благо».

Это чьи слова? Это слова  Мефистофеля. Из великого произведения Гете. Отсюда второй вопрос: а кто  читал «Фауст» Гете? Такие люди тоже у нас есть. Мир меняется к лучшему. А помните ли вы, с  чего начинается уже этот текст? А  третий вопрос — знаете какой будет? А какая еще книга начинается точно  так же, но не совсем так? Книга с  очень большой буквы, в истории человечества очень известная, одна из самых богоборческих.

Я напомню: «Фауст» Гете начинается с того, что Мефистофель появляется в некотором особом измерении, обращается к Богу и говорит: «Слушай, дай мне кролика для опытов – Фауста, тем более, что он сам нарывается. Человек эпохи Просвещения, экспериментатор». И Бог ему позволяет поставить эксперимент над этим созданием. А дальше, после пролога, начинается история хождения по мукам уже самого Фауста. Так вот, не помните ли вы, какой текст в истории человечества начинается точно так же? Но есть одно очень важное отличие.

Ответ из зала: Книга  Иова.

Книга Иова, совершенно правильно. А в чем отличие, помните? Сатана приходит к Богу и задает ему, наверно, самый коварный, самый жесткий  вопрос, который всем нам известен по чудному мультфильму. Он спрашивает: «А Тебя люди даром любят? Безвозмездно ли они Тебя любят? Или Ты для них  – всего лишь источник помощи? Чтобы  зачет поставили». Чтобы оценочку поставили, пойду свечку поставлю Татьяне, помолюсь, перекрещусь. А когда помощь дана, Ты мне не нужен, зачет стоит, живем дальше.

И Бог говорит: «Вот есть человек, его имя Иов, который любит Меня не за что-то, а просто». Тогда дьявол отвечает: «Конечно, ему легко Тебя любить. У него  есть все. Он богат, у него есть власть». И тогда Бог ему позволяет или попускает коснуться социальной кожи Иова, но не касаться его тела и его души. Происходит землетрясение, налетают ветры, какие-то варвары захватили стада, обрушился дом, погибли дети. Но Иов жив и здоров и продолжает быть верным Богу.

Когда сатана появляется второй раз, Бог ему говорит: «Вот видишь?» Дьявол говорит: «Да, но у него есть здоровье, ему есть, что терять». Бог позволяет ему коснуться тела Иова, но души его не касаться. То есть Иов остается свободным в своем страдании. Его поражает проказа, и он сидит на черепках, я так предполагаю, не могу утверждать точно. Сидит на черепках, счесывает с себя эти струпья и остается верным Богу.

И тогда тот же голос, который звучал только что, адресуя свои провокации к Творцу, звучит здесь, но уже через людей. Первой приходит жена и говорит: «Прокляни Бога и умри». Иов отвечает знаменитые слова: «Как же, мы доброе будем от Бога принимать, а злое не будем?» Жена исчезает, приходят друзья, которые ему все объясняют. Есть такие люди, они, наверное, вам тоже встречались на жизненном пути, которые все всем объясняют. Они очень благочестивые, говорят: «Слушай, ты раньше был праведный, у тебя все хорошо было. Теперь ты согрешил, покайся, и все вернется».

9 раз они с этими  вещами приступают к Иову, в  итоге они его достают, и  он их прогоняет. И он буквально кричит Богу: «Я не понимаю, Господи, что происходит! Я тот же самый. Я какой был, такой и остался».

Кто читал «Книгу Иова»? Есть такие. Так помните, что Бог отвечает Иову в ответ на его вопль?

Бог  его спрашивает: «Иов, а ты вообще что-нибудь понимаешь в этом мироздании, в промысле?» Дальше идет длинный  перечень того, чего человек понять не может. Он говорит: «Ты ли связал уста Левиафану и Бегемоту?» Речь идет не о зверушках в зоопарке, конечно же. Это очень древний текст. В «Книге Иова» упоминается письмо на камне. Сергей Сергеевич Аверинцев предполагал, что это самый древний или один из самых древних текстов Писания, очень архаичный.

Это загадка для современной физики, почему при всех силах энтропии наш мир сохраняет свою форму и подчиняется неким законам? Почему силы энтропии не разорвали мир в пыль? Что поддерживает существование каждого из нас? Каждый из нас – это набор клеток, атомов, протонов, кварков и многих других частиц, которые никто еще не знает.

Так вот вопрос: а что  связывает их воедино? И дальше там  идет серия образов, он говорит: «Ты  ли оградил море песком?» Это загадка  для древнего создания, как мягкий сыпучий песок ограничивает этот хаос? Потому что море – это образ  хаоса. И тогда Иов в ответ  говорит: «Господи, я не понимаю ничего. Но если раньше я только слышал, ныне мои глаза видят Тебя». Это страдание, как доменная печь, прокалила душу Иова до такого золота, что оно смогло отразить иные истины о Боге, которые раньше он не мог даже предположить.

Конец у этой книги очень  смешной: к нему опять все богатство  возвращается, приходит жена, рожает ему  еще кучу детей с очень смешными названиями. Одно из них – «Коробочка для благовоний». Что позволяет предположить, — это не подлинный конец книги, это приписка для глупого читателя. В сказке должен быть хэппи-энд, вот он есть.

Это очень жесткая книга, очень богоборческая. Такая появляется горькая пилюля в тексте Ветхого Завета. Ответ следующий: чтобы отучить людей мыслить о Боге по собственному подобию, творить Бога по собственному образу. Помните гипотезу Фейербаха, что человек умножает себя на бесконечность и помещает наверх – так возникает Бог. По-человечески это очень логично. А Бог, оказывается, за пределами этой логики. И страдание может в этот мир приходить не только по каким-то причинам, но и ради высшей цели. И помощь может быть оказана вопреки всему, несмотря на то, каким бы ты большим поросенком ни был.

И поэтому когда Христос умирает на кресте, «Книга Иова» тут как раз и вспоминается. Она не дает возможности пройти по накатанному пути: хорошо себя вел – все было, плохо себя вел — распяли. Хотя такая логика тоже существует в Писании, уже в Новом Завете. Помните, Христос исцеляет и говорит: «Больше не греши, а то нечто худшее случится с тобой». Это возможно. Но возможно и другое. Когда слепорожденного Он исцеляет от слепоты, его спрашивают, ради чего он слепой. «Чтобы явилась на нем слава Божья».

Так вот, «Фауст» Гете начинается почти так же. Но эту реальность моделирует уже Гете, поэтому он в своем тексте устами Бога разрешает Мефистофелю коснуться и души Фауста, поэтому непонятно, насколько Фауст неодержим, насколько он свободен. Там в конце описывается суд, который проходит Фауст. Непонятно, он все-таки оправдан или погиб. Есть разные толкования. Видимо, сознательно Гете на это идет.

Слово или дело?

Непонятно, насколько Фауст  отвечал за свои поступки, насколько  он был свободен. Дальше, после Пролога  в «Фаусте» сам Фауст, человек  эпохи Просвещения, идет гулять в  лес, где к нему прибился пуделек черный. Помните набалдашник трости Воланда? Они подружились, вернулись. Пудель ведет себя адекватно. Фауст встает за конторку и что-то начинает делать. Вы помните, что делает Фауст? Он ставит эксперимент. Не помните, какой? Он по-своему переводит Писание. Не столько переводит, сколько переписывает, изменяет так, как ему кажется лучше.

Но Писание же огромное. Поэтому он берет какую-то важную часть. В Писании есть Ветхий Завет и Новый. С позиции Гете, который был христианином, как вы думаете, какой более значим? Новый? Но Новый Завет – это 27 книг, какой текст из этих 27 книг самый главный? Евангелие? Но Евангелий 4.  Какое из них читается на Пасху? Кто знает? Кто был в храме на Пасху? Евангелие очень большое, там много глав. Что читают на Пасху? Какие слова? Не помните? «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было — Бог». Почему? Потому что это смысловой контекст, то Слово, которым мир был сотворен Отцом, Оно пришло, чтобы этот мир спасти, вытащить из смерти, греха, ужаса, страстности. Возвести на Небо.

А Фауст пишет — в начале было дело – das Werk по-немецки. В этот самый момент пудель раздувается в Мефистофеля и начинается трагедия Фауста. Мефистофель получает власть над душой Фауста.

Вам эта история ничего не напоминает? В романе Булгакова? Кто читал роман Булгакова? Забегу вперед и скажу, что Воланд ничего править не может, у него творческого дара нет. А Мастер – это уже не Воланд, это не совсем медиум, это свободная воля, свободная личность. Это история Мастера, который тоже ставит некий эксперимент над текстами Писания,  а в результате обваливается небо. Тем самым эпиграф задает тему булгаковского романа, тему творца, который вносит грязь, нечистоту в свое творчество, и бумерангом эта грязь возвращается к нему.

У самого Михаила Афанасьевича такого рода образы вам встречались? Да, в «Собачьм сердце». А еще? В повести «Роковые яйца». Языком какого русского писателя пишет Булгаков? Конечно, Николая Васильевича Гоголя. А у Гоголя подобные сюжеты встречаются в текстах? Где? «Портрет» помните? Художник вносит в творчество нечистоту, грязь, злобу, инфернальные нотки, и картина ломает его жизнь.

Но если у Гоголя и у  раннего Булгакова ошибки, допущенные творцом, лишают его этой жизни, то в  Мастере и Маргарите эксперимент, который ставит Мастер над главными смыслами, перечеркивает его Вечность. Не только земную участь, но и вечную.

Шизофреник или  вербовщик?

Поэтому мы переходим ко второму месседжу, который дает нам эпиграф.  А вас никогда не смущало то, что автор этих слов – «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» — либо лжет, либо шизофреник? Если предположить, что Мефистофель не шизофреник, тогда он вербовщик. Так работает нормальная вербовка, надеюсь, вас здесь еще учат этому. Манипулировать, вербовать, создавать впечатление?

Голос из зала: «Учат  скрытно»

- Очень хорошо. Так вот, стало быть, вы знаете, что грамотная вербовка – это 99% правды и 1% лжи, который переворачивает всю правду вверх ногами. Давайте я вас попробую завербовать в сатанисты, а вы попытайтесь найти, где я совершаю эту подмену. Подходит к вам вербовщик и говорит: «А ты слышал, что христиане говорят, что будет Страшный суд? Слышали? А на Страшном суде Бог что будет за грехи с человеком делать? В ад совать. А ты можешь не грешить? Нет. Значит, ты где будешь? В аду. Так давай сейчас договоримся с хозяином. И тут погуляем, и там место попрохладнее». Ну что? Где подмена? Происходит подмена образа Бога. Помните, мультики про Тома и Джерри, там была кошачья лапа, которая всех лупит, лупит, лупит. Получается, и здесь ничего нельзя, и там — сковородка.

Скажите, а «Братьев Карамазовых» вы тоже читали? Помните, там точно такая же идея выражена Достоевским? Где? Злая баба, в огненном озере. Ангел плачет, говорит ей: «Вспомни хоть что-нибудь доброе, я тебя отсюда вытащу». Она вспоминает: «Я подала милостыню». Милостыня – это громко сказано, нищенка клянчила подаяние, а баба её ругала, костерила: она пропалывала грядку. Она вырвала луковицу и запульнула в нищенку. Нищенка на её счастье поймала. Ангел не поленился сгонять за луковкой. Протянул бабе, та схватилась и Ангел говорит: «Буду тебя вытягивать из озера». Помните, что дальше? За неё схватились другие грешники, пытаясь выбраться из этого ужаса, и тут баба начинает брыкаться, кричать: «Я тут одна еле вылезаю, ещё вы за меня уцепились?!» Тут луковка и разорвалась.

Достоевский этот сюжет,  возможно, берет из «Пролога». Это сборник шпаргалок для батюшки. В 19 веке священник не произносил проповеди, а читал. И там среди проповедей есть такая, о Петре, булочнике-хлебопёке, на счастье которого не три девицы, а три бомжа под его окном заключили пари, что один их них разведет его на милостыню. А он никому не подавал в принципе. И утром этот хлебопек идет со своей тачкой, а нищий за ним пустился, просит подать. Тот его ругает, пинает. В конце концов взял хлеб, разбил ему в кровь лицо этой булкой, бросил ему её и пошел хлеб продавать.

А ночью этот булочник, Петр, умер. И вот суд, некий голос говорит: «Его надо наказать, он вечного огня заслуживает, ничего доброго не сделал». А другой говорит: «Нет, он же сегодня милостыню подал. Дадим ему возможность жить». Петр  просыпается совсем другим человеком. Какая главная идея здесь? Ее выразил замечательный современник Достоевского, Феофан Затворник, он говорил, что Бог хочет только миловать и миловать, так дайте же Ему помиловать себя.

А вы с Псоем Короленко не знакомы лично? Я знаком. Это совершенно потрясающий человек, который даже Владимира Сорокина пытается оправдать. Не в смысле, оправдать грязь, которая существует в его текстах, а попытаться найти такую мотивацию писателя, при которой ущерб душе будет наименьшим. Я думаю, что Бог примерно так же будет нас судить. Он ищет те интерпретации наших действий, которые не осуждают нас. Вот об этом говорит Феофан, что Бог желает спасти и помиловать. Именно это подменяет вербовщик-сатанист.

Доказательство  от противного

Так вот, когда Мефистофель  говорит, «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», здесь мы видим и вторую тему романа, которую задаёт Булгаков. Это попытка доказательства от противного. Как говорил  замечательно Дмитрий Сергеевич Лихачев, комментируя «Мастера и Маргариту», что после прочтения этого романа в бытии дьявола сомневаться нельзя. Есть силы, которые хотят зла, именно духовные силы. Ну а раз им не удается совершить все  задуманное, что это значит? Раз некоторое благо происходит вопреки воле сил зла, значит, есть некая Сила, которая сдерживает зло, которая набросила намордник на него, и на коротком поводке это зло держит. Пока мы сами не впускаем его в наш мир, в наше сердце. И вот это самая интересная часть романа – доказательство от противного.

Дальше мы переходим к  роману, начинается он на Патриарших, там  два товарища собрались, Берлиоз  и Бездомный. Один – редактор журнала  антирелигиозного, другой – начинающий поэт.  Не помните, по поводу чего они  там ссорятся? Что не нравится Берлиозу в тексте поэмы, которую написал Бездомный? «Христос у тебя получился почти как живой», — говорит он.  Это ужасно, потому что для Берлиоза Христос – это некая абстракция, продукт мифологического сознания, находящийся в длинном ряду других мифологий. А Бездомный искренне и честно ненавидит Христа. Такая чёрная замечательная ненависть. Яркая, чудесная просто.

Перед нами разворачивается  калейдоскоп разных вариантов неверия, безбожия. Они очень разные. Правильный путь только один, а ошибочных — очень много. И вот перед нами такой обзор того, что можно с собой сделать. И вот разница между атеизмом Берлиоза и Бездомного замечательно выражена Иосифом Бродским в его чудной поэме, «Два часа в резервуаре»:

Есть мистика. Есть вера. Есть Господь.

Есть разница меж них. И есть единство.

Одним вредит, других спасает плоть.

Неверье - слепота, а чаще – свинство.

Так вот, разница между  свинством и слепотой – это  разница между состоянием души Берлиоза и Бездомного. Об этом же мы читаем в Апокалипсисе. Ангелу Лаодикийской церкви Бог говорит: «О, если бы ты был холоден или горяч, но ты теплохладен, и Я изблюю тебя из уст Своих». Вот температура души Берлиоза – это температура плевка. Индифферентность,  безразличие. Гораздо хуже, чем хоть какая-то позиция. Это мёртвая душа. Вот «Мертвые души», о которых писал Гоголь, перед нами возникают во всем своем бесславии.  Так вот, поэтому для него, конечно, для этого болота стоячего, в которое превратилась душа Берлиоза, ужасно то, что круги пошли, пусть даже круги ненависти. Отрицание – это всё-таки какое-то движение. Ему дискомфортно, что кто-то воспринимает Христа и Его идеи всерьез.

Иностранец

Вот к этим двум товарищам  добавляется третий. Иностранец, Воланд. Он предлагает свою версию атеизма, гораздо более тонкую и красивую, убедительную, которая придёт в этот мир уже за пределами торжествующего безбожия советского разлива. В этой версии Воланд говорит: «Имейте в виду, что Иисус существовал». Заметили, где слова Воланда расходятся с христианской традицией? Глагольное время. «Сидящего одесную Отца», — поём мы в «Символе веры». Настоящее время. А если Он существовал, тогда прав Антихрист в «Трех разговорах об Антихристе» Владимира Сергеевича Соловьёва. Это последний текст, им написанный, совершенно потрясающий, пророческий. Там и Китай уже упомянут, как одна из угроз современного мира. Будет оказия, посмотрите, написано очень хорошо, на него можно всегда ссылаться.  Потому что Соловьев – это наше все в философии, а его никто не читал.

Как там происходит окончательное падение Антихриста? Антихрист – это обычный человек, у него все получается, он очень известен, огромная популярность, прекрасная пресс-служба, он всех помирил, со всеми подружился. На пике популярности он сидит у себя на даче и размышляет: «Вот если Христос воскрес, тогда мне что, надо будет крестом перед ним как последняя баба быть распростертым? Нет, нет, нет, сгнил, сгнил, как последнее…» Далее — многоточие. Но понятно, какое слово там стоит. И с этим воплем этот несчастный осатаневший человек убегает во тьму. Там происходит его окончательное падение. Воланд с данного тезиса начинает разговор с этими двумя товарищами.

Кстати говоря, не знаю, есть ли здесь сторонники импозантности Воланда, но для Булгакова… Я забегаю вперед, но отмечу. В этой же сцене мы читаем: «Так вы атеисты?», – привизгнул Воланд».

Скажите, есть крещеные люди в аудитории? А вы присутствовали при крещении? Крестными были у кого-то? А ничего там про привизгнувшего Воланда не слышали? В чинопоследовании Крещения?

Так вот в этом чинопоследовании – две части. Одна – оглашение, другая – само Крещение. В оглашении есть запретительная молитва. Когда священник обращается напрямую к дьяволу со словами запретов. «Не касайся души, не искушай, не смущай» и так далее… И там священник ссылается на прецедент. Говорит: «А помнишь, когда Христос изгнал тебя из  бесноватого, ты просился в свиней войти, потом что даже над свиньями у тебя власти нет. И только когда тебе разрешили, и ты в них вошел, они все потопли». Понятен этот сюжет? Почему вдруг в свиней и вдруг Бог разрешил утопить замечательных свинушек? Да, это не кошерно. Жители Иудеи, которые их выращивали,  сами не ели, а продавали язычникам. Такое лицемерие в квадрате. Нельзя на две ноги хромать. Или ты уже тогда ешь свинью, будь язычником, твоё дело. Или если сам не ешь, то и другим не продавай.  Поэтому, когда пришли хозяева, они больше не из-за свиней расстроились, а из-за того, что они поняли, кто они. И попросили Христа уйти. А бесноватый и исцелённый – остался. Христос говорит ему: «Ты останься, ты будешь Моим свидетелем здесь».  И когда Он в другой раз в эту деревню приходит, его уже принимают.

Так вот, Воланд наделяется чертами понятно какого животного совершенно не случайно. Там будет много намеков, которые выражают личное отношение Булгакова к этому персонажу. Он совершенно им не восхищается.

Убил старушку, потому что не то съел?

Дальше вдруг всплывает тема доказательства бытия Божия. Не помните, какого философа Бездомный хотел сослать на Соловки? За что, не помните? За шестое доказательство, а в чем оно заключается? А у вас была философия? Проходили философию? Понятно — проходили мимо.

На самом деле не такое  сложное доказательство. Кант – это уже современная научная картина мира, в котором всё происходит по законам, в котором есть цепи детерминации, логические цепочки. У каждого события есть некая причина, а из него есть некое следствие, за одним исключением – человек. Человек не может сказать, что он сегодня взял топорик и убил старушку, потому что съел не то, биохимия не та у него сегодня. А если он даже это скажет, ему все равно никто не поверит, будут судить.

Кант обнаруживает  странное противоречие. Весь мир живет по закону причинности, но человек не может оправдывать свою подлость биохимической причинностью или психологической – какой угодно. Потому что каждый раз, прежде чем совершить гадость, я себе сам разрешаю, даю санкцию на эту гадость. Значит, я не равен тем атомам, молекулам и той биохимии, которые во мне. Мое бытие не одномерно. Даже не двумерно. Я не ленточный червь. Человек больше Вселенной. В нем есть то, чего нет в этом мире.

Скажите, а вам известна галактика Свободы? Или планета Любви? Откуда тогда в человеке то, чего нет во Вселенной? То есть по сути, что такое человек – это кентавр. «Гарри Поттера» читали, надеюсь? Это кентавр, в нем две природы. Этого и какого-то иного мира. Как говорил Александр Галич, человек – посол, не имеющей названия державы. Дипломат, живущий по другим законам, по другой конституции, нежели страна, в которой он живёт.

А если во Вселенной нет  любви и свободы, и закона свободы физика не знает, как и формулу любви не знает химия или биология, значит некая не космическая, неотмирная свобода и любовь поделились с человеком этим заранее, одарили его этим.

Любовь и свобода — это атрибуты личности, не бывает абстрактной любви и свободы. Значит есть некая неотмирная Личность, абсолютная по всей видимости, любящая и свободная, Которая подарила человеку то, чего в этом мире нигде ни у кого нет. Но это и есть Бог. Вот так Кант от факта свободы человека переходит к бытию Бога.

Вы помните реакцию Бездомного: «Канта на Соловки на три годика»…

Седьмое доказательство

Понятно, почему вообще возникает тема доказательства бытия Божия в романе Булгакова? Потому что после этого Булгаков начинает конструировать своё доказательство – седьмое. Там даже глава так называется – «Седьмое доказательство». Я уже о нём сказал два слова, когда мы обсуждали эпиграф.

А вот дальше возникает  самое интересное, появляется роман  в романе, возникает образ Иешуа Га-Ноцри и вся история, связанная с ним. И вдруг мы начинаем замечать расхождения, некую дельту. Есть версия, которую озвучивает Воланд от лица очевидца, хотя на самом деле Воланд не очевидец, Воланд – вор. Он занимается плагиатом, он взял текст Мастера и выдаёт его за свои наблюдения. Но при этом сам Воланд и его свита верят в совсем иного Иешуа. Их вера, их точка зрения – я сейчас о Воланде и его свите – иная, чем то, что мы видим в истории, написанной Мастером.

И вот здесь мы переходим  к самому интересному и мало замеченному  до сих пор сюжету или параллели в творчестве Булгакова. Дело в том, что такого Иешуа Га-Ноцри уже изображали в русской литературе. С проповедью об Иешуа Га-Ноцри уже обращались в истории Европы (не только  России) сторонники крайне либеральной, протестантской Тюбингенской школы богословия. Это Штраус, это Ренан. У них — смазливый Иисус, очень симпатичный, нравится женщинам, но не поддаётся их провокациям, проповедник моральных норм – жалко, что умер.

В России такую точку зрения разделял Лев Николаевич Толстой. Помните, как  он говорил, что надо читать Евангелие с сине-красным карандашом. Синим — вычёркивать всё, что тебе не нравится, а красным – то, что нравится. А потом читать только красное. Вычёркивая всё, что касается Воскресения, Богосыновства, того, что Иисус не только мораль здесь провозглашал. Таких много было и до Него, а Он был действительно сыном Божиим. А если Он — Сын, то соответственно во всей полноте и Бог.

Ведь кто сын тигра  – тоже тигр, а Сын Бога – это Бог. Соответственно он здесь не мораль читал на земле, он прошёл тем путём, которым мы когда-то не прошли, благодаря Адаму и Еве – сквозь смерть. До смерти дошёл, чтобы нас оттуда и вытащить. И открыл нам Царствие Небесное.

Для Льва Николаевича всё это фантазия, поэтому он всё вычёркивает и оставляет только мораль. И вот тогда Фёдор Михайлович Достоевский делает совершенно гениальный ход. Он пишет роман «Идиот». Помните, как звали главного героя – Лев Николаевич. Если мы всмотримся в этого Льва Николаевича, князя Мышкина, то обнаружим, что Иешуа Га-Ноцри практически дословно взят отсюда. Я сейчас зачитаю совпадения, параллели проведу, чтобы предложить вам тоже подумать, ведь, может, я и не прав.

Иешуа Га-Ноцри – князь Мышкин

Сразу скажу, что эту работу проделал Александр Леонидович Дворкин, известный историк церкви, теолог, богослов, профессор Свято-Тихоновского Православного университета. Ту историю, которую я вам рассказываю про Иешуа Га-Ноцри, и вообще про роман, замечательно выразил — и можете посмотреть в интернете — протодиакон Андрей Кураев. Поскольку я в своё время тоже об этом писал и какие-то статьи у меня были выложены, здесь я синтезирую свои более ранние гипотезы и то, что сделал Дворкин.

Так вот, зачем это нужно  Достоевскому. Он показывает, что такой  моралист, «прекраснодушный Дон-Кихот», каким был Идиот князь Мышкин, не может изменить этот мир. Его миссия заканчивается полным провалом, терпит фиаско. Поэтому гипотеза Толстого не работает.

Давайте посмотрим на параллель. Князь Мышкин: невинен как дитя, он приходит к людям с проповедью Царства Божьего на земле. Иешуа: проповедует Царство Божие на земле, «всякая власть является насилием над людьми», «настанет время, когда не будет власти кесаря, никакой другой иной власти, человек перейдёт в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть». Сразу скажу, это из публикации Дворкина в журнале «Альфа и Омега», номер 50.

Князь Мышкин: «Теперь я к людям иду, я может быть, ничего не знаю, но наступила новая жизнь». Иешуа Га-Ноцри тоже всё время проповедует людям, хлебом не корми – дай попроповедовать.

Князь Мышкин: «Вы философ  и нас приехали поучать». «Я действительно, пожалуй, философ». Князь с одной стороны ведёт себя, как смешной дурачок, а с другой – как мудрец и философ. Иешуа аттестуется, как бродячий философ, поучающий всех, и одновременно ведёт себя и воспринимается окружающими, как юродивый.

Князь наделён пророческими чертами, Иешуа тоже пророк. Лет князю Мышкину 26-27, Иешуа тоже 27-летний проповедник. Черты князя: плащ с капюшоном, очень белокур, голубые пристальные глаза и лицо иззябшее, в поношенной старой одежде. Иешуа Га-Ноцри: голова покрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, голубой хитон, глаза его обычные ясные, старенький, разорванный хитон.

В начале романа Достоевского князь нищий, без средств к существованию, бедность не порок. Иешуа Га-Ноцри тоже нищий, без средств. Князь Мышкин без дома – путешествует из Швейцарии в Питер, затем в Москву, затем по России, опять в Питер и т.д. То же самое Иешуа Га-Ноцри: у него нет постоянного жилища, он путешествует из города в город, бродяга Иешуа Га-Ноцри. Как они себя ведут: князь Мышкин «ответил с чрезвычайной готовностью, с необыкновенной поспешностью признался». Иешуа Га-Ноцри «торопливо отозвался, арестованный всем существом, выражая готовность отвечать толково, поспешно ответил, живо ответил, охотно объяснил».

Князь Мышкин «излишек воображения, Вы думаете, я утопист». Иешуа Га-Ноцри «безумные утопические речи». Обратите внимание на анахронизм – такого слова в 1 веке, быть не могло, оно позднее возникает.

Обучался князь Мышкин «кое-чему только», Иешуа Га-Ноцри тоже без школьного образования, «своим умом дошёл до этого». Князь Мышкин просто идиот, Иешуа Га-Ноцри «сумасшедший», сравнивается со слабоумным, «душевнобольной, безумные утопические речи, безумный преступник, явно сумасшедший человек».

Что говорит князь Мышкин: «все люди хорошие, Вы поступили со мной как чрезвычайно добрый человек». То же самое суждение у Иешуа Га-Ноцри – «все люди добрые, злых людей нет на свете». Князь Мышкин: «С прирождённой болезнью моею даже совсем женщин не знаю, я не могу жениться ни на ком». Допрос Иешуа: «Жены нет – нет, я один». Мышкин: описывает осла, как ему нравится это животное, не обижается, когда его называют ослом. Иешуа Га-Ноцри: «А верно ли, что ты явился в Ершалаим верхом на осле?» Не обижается, когда его называют собакой.

Князь неоднократно заводит  речь о смертной казни, описывает  казнь. Иешуа казнён. Слова Мышкина: «Неужели, в самом деле, можно быть несчастным?». «Злых людей нет на свете», — говорит Иешуа. У князя нет знакомых в Петербурге, он приезжает, его никто не встречает. Иешуа приходит в Ершалаим с Левием Матвеем. На допросе на вопрос: «Правда ли ты вошёл в город, сопровождаемый толпой черни, кричавшей тебе приветствия как некому пророку?», он отвечает: «Никто мне ничего не кричал, так как никто меня не знает».

Ещё два персонажа из романа Булгакова встречают нас в  «Идиоте». Парфён Рогожин – Левий Матвей, конечно. За несколько сердечных слов Мышкин Рогожина называет уже своим братом. Крёстный брат Мышкина Рогожин. И Левий Матвей – единственный ученик Иешуа и ближайший ему человек. Рогожин – антитеза Мышкину, Левий неверно записывает все слова Иешуа. Рогожин «курчавый, почти черноволосый, черномазый, небольшого роста». Левий – «чернобородый, чёрен, оборван, маленький и тощий». Рогожин – «с серыми маленькими, но огненными глазами, странный тяжёлый взгляд, как ты тяжело смотришь». Левий – «смотрит по-волчьи, исподлобья, горящие глаза, гноящиеся от солнца и бессонницы глаза». Рогожин – «грязный палец правой руки», Левий – «грязный и покрыт грязью».

Оба впервые появляются в  романе после неожиданной болезни, до конца ещё не оправившиеся, оба  испытывают слабость после болезни. До встречи с Настасьей Филипповной  Рогожин ничего не знал и не любил  кроме денег, воспылав страстью к  Настасье, он позволяет ей бросить  громадную сумму наличных в огонь. До встречи с Иешуа и страстного ученичества Левий Матвей был сборщиком податей. После встречи с Иешуа он бросает деньги в грязь на дорогу, сказав, что деньги ему стали ненавистны.

Рогожин – «рассеян, тревожен, странен, слушает – не слушает, глядит – не глядит». Тоже «мутный, равнодушный  ко всему» взор Левия Матвея. Рогожин хочет силой воротить свою потерянную веру, Матвей молит Бога при кресте, чтобы силой вынудить Его поскорее убить Иешуа. Рогожин пытается убить Мышкина ножом, в это время душу Мышкина озаряет необычайный внутренний свет. Левий хочет убить Иешуа ножом, вместо того, чтобы тот умер на кресте. У Рогожина в доме изображение мёртвого Христа, копия знаменитой картины Гольбейна, из-за которой можно потерять веру – он её и теряет. И — жёлтое, обнажённое тело умирающего Иешуа на кресте, которое наблюдает Левий. Левий остаётся с мёртвым телом человека и теряет веру, грозит Богу.

Последняя параллель –  садовый нож, купленный в лавке, которым Рогожин пытается убить  Мышкина, и хлебный нож, украденный в лавке, которым Левий хочет  убить Иешуа. Оба героя вспыльчивы, с горячим характером, оба оставляют свою прежнюю главную страсть – деньги, ради одной идеи. На самом деле ради любви..

Ну и последняя параллель  – Иуда Искариот, у Достоевского это Ганя Иволгин. «Очень красивый молодой человек лет 28, стройный, средне-высокого роста с маленькой наполеоновской бородкой, с умным и очень красным лицом, только улыбка его при всей его любезности была очень уж тонка, зубы выставлялись при этом очень уж жемчужно ровно, взгляд был что-то уж слишком пристален» – это Ганя Иволгин. И вот Иуда Искариот – «молодой человек, очень красив, с аккуратно подстриженной бородкой, горбоносый красавец, молодой красавец, его мёртвое лицо представилось смотрящему белым, как мел, и каким-то одухотворённо красивым». У Гани – «звонкий, приветливый голос», у Иуды – «высокий и чистый, молодой голос».

У Гани – «страсть к деньгам главная в нём», «Ганя женится только на деньгах», у «Гани душа чёрная, алчная, нетерпеливая, завистливая и необъятно, непропорционально самолюбивая, в его душе сошлись страсть и ненависть». Страсть к деньгам – главный признак Иуды. Ганя ведёт финансовые дела генерала Епанчина, Иуда работает в меняльной лавке у одного из своих родственников. Ганя проводит князя в свой дом, приглашает на обед. «Иуда пригласил меня в свой дом в нижнем городе и угостил». Ганя обманывает Мышкина по деньгам. Мышкин про это знает и Ганя знает, что Мышкин про это знает, ненавидит князя и даёт ему пощёчину. Ради денег Иуда предаёт Иисуса-Иешуа, отправляет его на смерть.

Зачем Булгаков наделяет Иешуа Га-Ноцри чертами, признаками князя Мышкина и других героев? Что он хотел сказать этим? Он делает очень интересную вещь – показывает источник вдохновения и Льва Николаевича Толстого, и Леонида Андреева. Помните его «Иуду Искариота», какой там Иешуа: «субтильный, непонятный. Он маркирует эту точку зрения, этот взгляд Воланда. Это через его глазницы надо смотреть, чтобы так увидеть христианство.

Самое главное,  этой версией  вычёркивается в христианстве, что  Иисус — это Сын Божий. Бог, ставший  человеком. Здесь — это всего лишь моралист. Такова весть, которую Воланд распространяет в мире людей. Сочинил это, конечно, Мастер. Потому что возможность творить дана только человеку, ангелы не могут – ни падшие, ни светлые. А вот разносить они могут, ангел, по сути, — это e-mail, они вестники, они информацию до нас доносят.

Подстрелить беса

А вот дальше начинается череда событий, которые перечёркивают  эту версию Воланда. Помните момент, когда Бегемот издевается над НКВД, его пытаются подстрелить, что-то ещё сделать, а он над ними прикалывается. Булгаков, напомню – это сын профессора Киевской духовной академии Афанасия Ивановича Булгакова, который как раз изучал западные исповедования, либеральный протестантизм… А деды Булгакова были священниками. И он не мог не знать того, как Лютер, который отрицал уже святую воду, церковь, таинства, католичество, сидел, переводил Писание на немецкий язык, и ему явился чёрт, начал корчить рожи, издеваться. А Лютер был человеком очень вспыльчивым, горячим – что делать? От святой воды он отказался, от этого оружия, от этого арсенала. Тогда он взял чернильницу и запустил её в чёрта. Не знаю, попал или нет, но чёрт слинял очень довольный, что вывел Лютера из себя, а пятно до сих пор показывают в музее Лютера.