25 января 1943 года войска 60-й армии под командованием генерал-майора Черняховского полностью освободили Воронеж, находившийся 212 дней в оккупации. Город представлял собой груды развалин. Наш земляк заслуженный деятель культуры РФ Юрий Михайлович Поспеловский сегодня вспоминает о годах военного лихолетья...

Война в прифронтовой полосе

— Мне было 13 лет, когда я вместе с семьёй жил в эвакуации в райцентре Добринка (ныне — Липецкая область). Недалеко от райцентра находился военный аэродром. Отсюда в ночное небо стартовали бомбардировщики дальней авиации. Они уходили бомбить не только передовые позиции гитлеровцев, но и их глубокие тылы. На сельских улицах, в местном клубе нередко появлялись лётчики — молодые, красивые, весёлые...

Однажды на рассвете Добринку разбудил взрыв огромной силы. Вскоре стало известно, что в полночь с аэродрома поднялась эскадрилья бомбардировщиков. За линией фронта над немецкими военными складами самолёты успешно провели бомбометание. Все, кроме одного, у которого заклинило бомбовые люки. Открыть их не удалось. Садиться с полной бомбовой загрузкой — дело очень опасное. Но ничего другого не оставалось, и произошла трагедия... Четыре свежие могилы появились на сельском кладбище. Так со всей своей беспощадностью обнажала страшный оскал война и здесь, в прифронтовой полосе.

Горе и радости

— О неумолимой жестокости войны говорили и похоронки, чуть ли не каждый день получаемые в Добринке её жителями. Одну из них принесли моей матери. В ней сообщалось, что её 22-летний брат Митрофан погиб под Ростовом-на-Дону. Он был танкистом и в бою сгорел в подбитом танке. 
Но были у нас и светлые моменты. Особенно памятным стал зимний январский вечер, когда радио принесло весть о полном освобождении родного Воронежа. Мы жили в то время на частной квартире. «Ур-ра!» — кричал я от радости. Родители обнимались, а старая хозяйка квартиры, схватив на руки кошку, кружилась с ней в каком-то непонятном танце. Такое же, если не большее, ликование охватило нас и через  несколько дней, когда мы услышали о  сокрушительном разгроме немцев под Сталинградом...

 

Вместо некогда красивых зданий — руины. Так выглядел Воронеж после освобождения  (в центре — здание «Утюжка»)

Воронежскую победу вместе с армией приближали десятки тысяч советских людей. Сотни рабочих, служащих, студентов встали в ряды народного ополчения, пришли в Воронежский добровольческий коммунистический полк. С первых дней войны в Воронеже, а затем и далеко от него, в тылу, продолжали ковать победу многие предприятия, перешедшие на выпуск военной продукции. Завод имени Коминтерна освоил выпуск «катюш», наводивших панический ужас на гитлеровцев. С авиазавода советские лётчики получали штурмовики Ил-2, яростно сокрушавшие врага. Заводы имени Дзержинского и Тельмана строили бронепоезда, ремонтировали танки.

 

Памятник Никитину понравился немцам

— Через месяц-другой после известия об освобождении родного города мы возвратились домой. Воронеж невозможно было узнать. Через реку проехали по деревянному настилу. Рядом висит часть Чернавского моста, из воды торчат острые глыбы бетона с железной арматурой. На улицах груды битого кирпича, щебня, коробки домов с пустыми, почерневшими от огня оконными глазницами. Оказалось, в период оккупации из 20 тысяч жилых домов города было разрушено 18277...

Кольцовский сквер сплошь покрыли берёзовые кресты: здесь немцы устроили военное кладбище. И если в Петровском сквере на месте памятника Петру Первому остался лишь гранитный пьедестал — оккупанты свалили и увезли бронзовую фигуру Петра на переплавку, — то в Кольцовском сквере бронзовый памятник Ивану Саввичу Никитину (ныне он стоит у «Пролетария») уцелел. В чём секрет? А в том, что Никитин, сидевший на пьедестале в скорбящей позе, оказался угоден немцам, ибо «скорбел» над окружавшими его со всех сторон солдатскими могилами.

 

Немецкие танки в районе Кольцовского сквера

В первые дни после освобождения города люди ютились в уцелевших подвалах, разбитых домах. Жили без света, воду брали в прорубях. По ночам было особенно страшно: кругом ни зги, на уцелевших крышах гремели от ветра листы порванного железа. С весенним таянием снега на улицах обнажились трупы наших и немецких солдат, мирных жителей...

 

Даже осенью вокруг простирались одни развалины, чудовищные нагромождения обломков, балок. Вокзала нет, зданий университета и филармонии тоже.

«Мой город раненый, больной...»

— По решению правительства Воронеж восстанавливается в первую очередь в числе 15 наиболее пострадавших в дни войны старейших российских городов.  Начали работу возвратившиеся из эвакуации заводы и фабрики. Возрождаются дома, вновь открылись двери кинотеатра «Комсомолец» (сегодня там филармония) — в нём впервые после освобождения города выступил Воронежский русский народный хор, созданный усилиями композитора Константина Массалитинова и его жены Галины Рогинской. Одним из  первых в Воронеже был восстановлен театр драмы. В день  открытия зрители увидели  комедию  Грибоедова «Горе от ума».

Пленные немцы работают у Чернавского моста, строят на улицах города дома, восстанавливают трамвайные пути... Меня, восьмиклассника, принимают в комсомол. Старшая пионервожатая даёт мне поручение работать отрядным вожатым в 3 «Б». Скоро первая годовщина освобождения Воронежа. Надо провести беседу с ребятами о городе, его мужественных защитниках. Беру в библиотеке радиокомитета (других библиотек в Воронеже пока нет) сборник стихов Ольги Кожуховой. И читаю третьеклассникам её стихи:

«Я не могу себе представить 
Мой город раненый, больной, 
Трамвай, идущий от Заставы, 
Застигнутый в пути войной, 
Театра скорбные колонны, 
И груды щебня позади, 
И толпы женщин утомлённых 
С детьми, прижатыми к груди... 
Воронеж! Город белых улиц, 
Окраин пышные сады... 
Вот тополя его, сутулясь, 
Окутались в огонь и дым...». 
Хорошо, что те дни позади!

Проходит ещё один год. Буйной зеленью расцветает май 1945-го. Тёплой весенней ночью в окнах нашего дома раздаётся нетерпеливый громкий стук.

— Просыпайтесь, вставайте! — кричат нам соседи. — Будите всех своих — война кончилась! Победа!

http://newspaper.moe-online.ru/view/17211.html