Craske (1881-1943) является одним из величайших народных художников Великобритании, но по-прежнему в значительной степени неизвестен, особенно у нас.
John Craske был рыбаком из семьи рыбаков, и море было у Джона в крови, он чувствовал себя там как дома, и когда оно было спокойно и дышало, как огромный спящий зверь, и когда оно было диким, а его жизнь висела на волоске.





Он родился в 1881 году, в городе Шерингем на севере Норфолка, и он умер в 1943 году в больнице Норвич.
Дед научил его отбивать чечетку на деревянном сундуке, когда ему было 9 лет, и Джон лихо ее отплясывал  для дам и их клиентов в публичном доме. Но его танцевальная карьера кончилась в этот, же год – мать отправила его работать в исландские воды – пора было становиться рыбаком, как, впрочем, большинству его сверстников с побережья. 




Рыбная промышленность уже была там в упадке. Туристы приезжали сюда, чтобы насладиться воздухом. Они фотографировали рыбаков, которые выглядели как дикари  в своих лодках: высокие шапки, старые свитеры, тяжелые сапоги до бедер с металлическими зажимами и взгляд сурового охотника. 


 

Craske никогда не был сильным. В 1917 году он сделал третью попытку поступить на службу, и его приняли, потому что тогда принимали  практически всех, но случилось что-то с его психикой - Джон забыл свое имя и собрался идти домой. Он был диагностирован как невротик. 





Его жена, Лора, забрала Craske, сказав, что будет заботиться о нем. И она так и сделала. Он провел три года, в течение которых дрейфовал в странном сне, хотя и мог вставать, чтобы поесть. Это была невротическая депрессия. Врач посоветовал Craske жить на берегу моря, потому что "только море может спасти его". 





После совета врача, Джон и Лаура арендовали коттедж недалеко от устья Блэкени. Они одолжили лодку и всякий раз, когда погода была хорошая, выходили в море, дрейфуя в безопасных пределах устья.





Craske стало немного лучше, и однажды он сказал Лауре, что хочет написать картину на крышке старого ящика с приманками. Джон ее написал. Красные паруса люгеров, резко кренясь во время шторма, можно почти услышать рев ветра и грохот волн.





Он начал рисовать на всем, что мог найти: на картоне и коричневой оберточной бумаге, каминах и дверях, кувшинах и чашках. Это было еще одно волшебство моря в поселке Hemsby - он стал творить. ​​

Однажды его картина попала Дороти Уоррен, которая владела Новой Галереей в Maddox Street в Лондоне, и она разыскала Craske. 

Позже, когда Джон был слишком болен, чтобы стоять и рисовать, он занялся вышивкой, которую мог сделать, лежа в постели. Он, кстати, был более деловым, чем его жена, продавшая за бесценок его живописные работы и продавал фрагменты и небольшие вышивки вполне сносно.


 


Craske объяснял, что некоторые из его идей пришли из памяти, и некоторые из воображения, часто он вдохновлялся, когда друзья рассказывали ему кораблекрушениях или о счастливых спасениях. 









По радио в 1940 году, он услышал, как разворачивалась эвакуация Дюнкерка и это вдохновила его на самую амбициозную вышивку: своего рода современной гобелен Байе, 13 футов длиной, в ней художник рассказал историю спасенных людей. Он работал над гобеленом до своей смерти, и маленький участок неба остался незавершенным.




Портрет Джона Craske

Сейчас о нем пишут книги и ставят фильмы, музеи гордятся его работами, а ведь когда-то его жена считала, что стыдно просить у людей деньги за его творения, и продала Дороти Уоррен все картины своего мужа за 20 фунтов стерлингов - это было эквивалентно £ 5 .