Она молода и прекрасна была
И чистой мадонной осталась,
Как зеркало речки спокойной, светла.
Как сердце мое разрывалось!...

Она беззаботна, как синяя даль,
Как лебедь уснувший, казалась;
Кто знает, быть может, была и печаль...
Как сердце мое разрывалось!...

Когда же мне пела она про любовь,
То песня в душе отзывалась,
Но страсти не ведала пылкая кровь...
Как сердце мое разрывалось!...

Александр Блок.

Опять, забыв о белых стужах,
Под клики первых журавлей,
Апрель проснулся в светлых лужах,
На лоне тающих полей.

Кудрявый мальчик — смел и розов.
Ему в раскрытую ладонь
Сон, под корою злых морозов,
Влил обжигающий огонь.

И, встав от сна и пламенея,
Он побежал туда, в поля,
Где, вся дымясь и тихо млея,
Так заждалась его земля.

Наталья Крандиевская - Толстая.

Нам трубят - гусары в дело 
Быстро на конь, сабли вон, 
Станем дружно, станем смело 
За Царя, за свой закон! 

Мы гусары не из фольги, 
Всяк из нас литой булат, 
Бережем мы имя Ольги, 
Белый ментик и Штандарт! 

В поле брани, в поле чести 
Имя Ольги - нам закон, 
Мы влетим, гусары в дело, 
И исчезнет враг, как сон. 

Если ж ментик наш кровавым 
Зарумянится пятном, 
То с двойною, братцы, славой 
Щеголять мы будем в нём! 

И других не будет пятен 
На почетной белизне, 
Ментик наш и чист и знатен, 
Как и в мире, так в войне! 

Кто посмотрит на полк славный, 
На гусаров удалых, 
Сразу скажет: «Ментик белый... 
Он дрался за четверых!»

Принцесса из древней пленительной сказки
С  красивым, исконно славянским, лицом.
Виола, фиалка, Анютины глазки -
Как схожа она с ароматным цветком.

Атласное, бледно-лиловое платье,
Жемчужная нитка, сережки в ушах,
Изящный браслет  на точеном запястье,
Тесьма золотая,  как нимб,  в  волосах.
 
Но смотрит княжна как-то грустно и строго.
Что видит она в этот час пред собой?
В  роскошном убранстве царевы чертоги?
А может Ипатьевский дом роковой?

О ней говорили,  счастливая будет.
Но как же  жестоко ошиблась  молва!
Свинцовая пуля вонзилась под грудью,
Когда было Ольге всего двадцать два.

Татьяна Буланчикова.

В мир, что так пленителен и звонок, 
В свете дня спокойна и нежна, 
Смотрит с фото царственный ребёнок, 
Барышня, Великая княжна. 

Этот миг уже не повторится, 
Беспощадна времени коса. 
Если бы ей стать Императрицей, 
Ведь порой бывают чудеса! 

Странная фантазия... Но только, 
Хоть в разгаре век уже иной, 
Мне порой мечтается, чтоб Ольга 
Правила великою страной. 

Мы бы всё преодолели с нею, 
Злобный шум в сознании круша. 
Твёрдости и хитрости важнее – 
Сердце, ум и русская душа. 

Дмитрий Кузнецов.

"Здесь будет город Петербург", -
Так говорил новатор.
Шел впереди дрожащих слуг
Российский император.

Под шум волны, под свист ветров
Шагал он величаво.
И от великих дел и слов
Сильней гремела слава.

Темна угрюмая Нева,
И небо, словно сито.
И от холодного дождя
Совсем промокла свита.

Озябший паж, еще юнец,
Хихикнет: "Вон корова!"
Да, что корова, здесь дворец
Весь засверкает скоро.

Пройдут года, окрепнет град,
И вот уж в новом веке
Спешит под липы в Летний сад
Аристократ Онегин.

Жара, и не спасает тень,
Кустов пожухли кроны.
Терзают мысли целый день
Студента Родиона.

А вот молоденький матрос
Целуется с девицей.
Он круглолиц, щекаст и прост,
Живет себе в столице.

Все этот город повидал,
Он шел державным шагом.
Он воевал, он жил, мечтал
Под ярко-красным флагом.

"Здесь будет город Петербург", -
Так говорил новатор.
Шел впереди дрожащих слуг
Российский император.

Стоит теперь он на скале,
На каменном уступе.
Любимый город на Неве -
Красив и неприступен!
 

Ю. Бокарева.

Ты росла настоящей принцессой,
В Царском доме гордились тобой;
Ты всех девушек славной России
Затмевала своей красотой!

С тонким станом, большими глазами,
Обаятельным нежным лицом,
Наделённая сильною волей,
Ты любила беседы с отцом.

Обладая невиданным даром
Всё всегда и везде успевать,
Ты заботой родных окружала,
И стремилась с душой помогать.

Медсестрой в лазарете трудилась,
И хозяйкою в доме была;
Сёстры звали тебя «гувернанткой»,
Но на них не держала ты зла.

Одержав над уныньем победу,
Ты была даже шефом полка!
Что тут скажешь, характер-железо,
Но судьба у тебя нелегка.

Твои серо-зеленые очи
И задумчивый сдержанный взгляд,
На оставшихся фото на память
Сквозь историю нежно глядят.

Ты могла быть примерной женою,
И заботливой матерью быть,
Ты детей окружала б любовью,
Научила б их страстно любить.

Но жестокая сила безвластья
Столько судеб разрушила вмиг...
А судьба не спешила на помощь,
На твой жалобный, стонущий крик.

Тишина… Ни дыханья… Ни стонов… 
И не стало Великой семьи…
И сплоченные сильной любовью,
Все в могилу одну полегли…

Ты, родившись принцессою русской,
Царский статус неся до конца,
Уж не вспомнишь ни сёстер, ни брата,
Ни любимейших мать и отца.

Я тебе этот стих посвящаю,
И с молитвой к тебе обращусь...
Пусть хоть там, в небесах, где живёте,
Никогда не коснётся Вас грусть. 

Анна Приходько

Ваши пальцы пахнут ладаном, 
А в ресницах спит печаль. 
Ничего теперь не надо нам, 
Никого теперь не жаль. 

И когда весенней вестницей 
Вы пойдете в синий край, 
Сам Господь по белой лестнице 
Поведет Вас в светлый рай. 

Тихо шепчет дьякон седенький, 
За поклоном бьет поклон 
И метет бородкой реденькой 
Вековую пыль с икон. 

Ваши пальцы пахнут ладаном, 
А в ресницах спит печаль. 
Ничего теперь не надо нам, 
Никого теперь не жаль.

Александр Вертинский, 1916 год

Девушка пела в церковном хоре 
О всех усталых в чужом краю, 
О всех кораблях, ушедших в море, 
О всех, забывших радость свою. 

Так пел ее голос, летящий в купол, 
И луч сиял на белом плече, 
И каждый из мрака смотрел и слушал, 
Как белое платье пело в луче. 

И всем казалось, что радость будет, 
Что в тихой заводи все корабли, 
Что на чужбине усталые люди 
Светлую жизнь себе обрели. 

И голос был сладок, и луч был тонок, 
И только высоко, у Царских Врат, 
Причастный Тайнам,- плакал ребенок 
О том, что никто не придет назад.
 

А. А. Блок.

Глядит на нас Екатерина, 
На голове – святой венец… 
Не о таком в Александрии 
Мечтал правитель и отец. 

Богатство, знатность и ученость 
Снискали много женихов, 
Но то – земная обречённость, 
Её же путь был не таков. 

Имела дух неколебимый, 
Хоть девой чудною слыла. 
В земном бытье Екатерина 
За веру муки приняла. 

Её отшельник в тайном месте 
Основам веры обучил, 
И сам Спаситель, как невесте, 
Свой перстень благостно вручил. 

И став невестою Христовой, 
Тем обрекла себя на путь, 
Что стал её венцом терновым, 
С пути ей было не свернуть. 

В разгар языческих гуляний 
И страшных жертв для их богов 
Екатерина узкой дланью 
Разорвала путы оков. 

Она звала в Христово царство, 
Не убоявшися ножей, 
И обратила в Христианство 
Весь сонм учёнейших мужей. 

Те были брошены в кострища. 
Сама же дева, не страшась, 
У рокового пепелища 
Познала плахи ипостась… 

Святых мощей Екатерины 
Ковчег хранит гора Синай. 
Всегда твою молитву примет, 
О ней лишь чаще вспоминай. 

И в день простой и в именины, 
Являя веры образец, 
Глядит с иконы Катерина, 
На голове – Святой венец. 

автор Фомина Ольга

Ты говорил слова пустые, 
А девушка и расцвела: 
Вот чешет косы золотые, 
По-праздничному весела. 

Теперь ко всем церковным требам 
Молиться ходит о твоем, 
Ты стал ей солнцем, стал ей небом, 
Ты стал ей ласковым дождем. 

Глаза темнеют, чуя грозы, 
Неровен вздох ее и част. 
Она пока приносит розы, 
А захоти — и жизнь отдаст. 

Николай Гумилёв.

Мне не нравится томность 
Ваших скрещенных рук, 
И спокойная скромность, 
И стыдливый испуг. 

Героиня романов Тургенева, 
Вы надменны, нежны и чисты, 
В вас так много безбурно-осеннего 
От аллеи, где кружат листы. 

Никогда ничему не поверите, 
Прежде чем не сочтете, не смерите, 
Никогда никуда не пойдете, 
Коль на карте путей не найдете. 

И вам чужд тот безумный охотник, 
Что, взойдя на нагую скалу, 
В пьяном счастье, в тоске безотчетной 
Прямо в солнце пускает стрелу. 

Николай Гумилёв.

Посадила яблоньку: 
Малым — забавоньку, 
Старому — младость, 
Садовнику — радость. 

Приманила в горницу 
Белую горлицу: 
Вору — досада, 
Хозяйке — услада. 

Породила доченьку — 
Синие оченьки, 
Горлинку — голосом, 
Солнышко — волосом. 
На горе девицам, 
На горе молодцам. 

23 января 1916

Марина Цветаева.

Я нарву вам цветов к именинам, 
Много пестрых, пахучих цветов: 
И шиповнику с нежным жасмином, 
И широких кленовых листов.

Подымуся я ранней порою, 
Заберуся в густую траву 
И, обрызганных свежей росою, 
Вам лиловых фиалок нарву.

Побегу я в наш садик тенистый 
И по всем буду шарить кустам: 
Есть у нас и горошек душистый, 
И гвоздика махровая там;

Камыши берега облепили, 
Отражаясь в зеркальном пруде, 
Белоснежные чашечки лилий 
Распустились в прозрачной воде.

Я в широкое сбегаю поле, 
Где волнуется нива кругом, 
Где хлеба дозревают на воле, 
Наливается колос зерном;

Где кружится рой пчел золотистый, 
Копошатся проворно жуки, 
Где, пестрея во ржи колосистой, 
С алым маком цветут васильки.

Я обеими буду руками 
И цветы, и колосья срывать 
И со всеми своими цветами 
Вас скорей побегу поздравлять.

ил.: художник Юрий Панцырев

автор стихотворения - К Р ( Константин Романов)

Потерялся в далёких веках 
Тот прозрачный томительный день: 
Таял солнечный луч в облаках, 
Опускалась вечерняя тень, 

Вдаль бежала река, холодна, 
Растворялась во мраке печаль… 
По аллее гуляла Она, 
Пряча взгляд под густую вуаль… 

Тихий шёпот слетал с алых губ, 
Будто стайки рифмованных строк 
Вслед за птицами рвались на юг, 
Чтоб вернуться в положенный срок. 

А на быструю речку в тот час 
Опускалась морозная мгла, 
Над водою чуть слышно неслась 
Ветром сбитая с веток листва. 

Лунный блеск озарял двор и дом, 
Суету уходящего дня, 
Силуэт за прикрытым окном, 
Освещённый сияньем огня. 

В доме ярко горела свеча, 
Падал нежно её тёплый свет, 
Там, пером о бумагу стуча, 
Сочинял смуглокожий Поэт. 

Мысли, чувства свои и грехи 
Рифмовал он всю ночь напролёт, 
Создавая такие стихи, 
Что их слава поныне живёт. 

(1987, 1990, 2000, 2011)

Ирина Яненсон.