На севере Греции, во Фракии, жил певец Орфей. Чудесный дар песен был у него, и слава о нем шла по всей земле греков.
За песни полюбила его красавица Эвридика. Она стала его женой. Но счастье их было недолговечно. Однажды Орфей и Эвридика были в лесу. Орфей играл на своей семиструнной кифаре и пел. Эвридика собирала цветы на полянах. Незаметно она отошла далеко от мужа, в лесную глушь.


Вдруг ей почудилось, что кто-то бежит по лесу, ломая сучья, гонится за ней, она испугалась и, бросив цветы, побежала назад, к Орфею. Она бежала, не разбирая дороги, по густой траве и в стремительном беге ступила в змеиное гнездо. Змея обвилась вокруг ее ноги и ужалила. Эвридика громко закричала от боли и страха и упала на траву. Орфей услышал издали жалобный крик жены и поспешил к ней. Но он увидел, как между деревьев мелькнули большие черные крылья,- это Смерть уносила Эвридику в подземное царство.

Велико было горе Орфея. Он ушел от людей и целые дни проводил один, скитаясь по лесам, изливая в песнях свою тоску. И такая сила была в этих тоскливых песнях, что деревья сходили со своих мест и окружали певца. Звери выходили из нор, птицы покидали свой гнезда, камни сдвигались ближе. И все слушали, как он тосковал о своей любимой.

Проходили ночи и дни, но Орфей не мог утешиться, - с каждым часом росла его печаль.
Нет, не могу я жить без Эвридики! - говорил он. - Не мила мне земля без нее. Пусть и меня возьмет Смерть, пусть хоть в подземном царстве буду вместе с моей любимой!
Но Смерть не приходила. И Орфей решил сам отправиться в царство мертвых.

Долго искал он вход в подземное царство и, наконец, в глубокой пещере Тэнара нашел ручеек, который тек в подземную реку Стикс. По руслу этого ручья Орфей спустился глубоко под землю и дошел до берега Стикса. За этой рекой - начиналось царство мертвых.
Черны и глубоки воды Стикса, и страшно живому ступить в них.

Вздохи, тихий плач слышал Орфей за спиной у себя - это тени умерших ждали, как и он, переправы в страну, откуда никому нет возврата.
Вот от противоположного берега отделилась лодка: перевозчик мертвых, Харон,плыл за новыми пришельцами. Молча причалил к берегу Харон, и тени покорно заполнили лодку, Орфей стал просить Харона:
- Перевези и меня на тот берег! Но Харон отказал:
- Только мертвых я перевожу на тот берег. Когда ты умрешь, я приеду за тобой!

- Сжалься! - молил Орфей.- Я не хочу больше жить! Мне тяжело одному оставаться на земле! Я хочу увидеть мою Эвридику!
Суровый перевозчик оттолкнул его и уже хотел отчалить от берега, но жалобно зазвенели струны кифары, и Орфей запел. Под мрачными сводами Аида разнеслись печальные и нежные звуки. Остановились холодные волны Стикса, и сам Харон, опершись на весло, заслушался песни.

Орфей вошел в лодку, и Харон послушно перевез его на другой берег. Услышав горячую песню живого о неумирающей любви, со всех сторон слетались тени мертвых. Смело шел Орфей по безмолвному царству мертвых, и никто не остановил его.

Так дошел он до дворца повелителя подземного царства - Аида и вступил в обширный и мрачный зал. Высоко на золотом троне сидел грозный Аид и рядом с ним его прекрасная царица Персефона.
Со сверкающим мечом в руке, в черном плаще, с огромными черными крыльями, стоял за спиной Аида бог Смерти, а вокруг него толпились прислужницы его, Керы, что летают на поле битвы и отнимают жизнь у воинов. В стороне от трона сидели суровые судьи подземного царства и судили умерших за их земные дела.

В темных углах зала, за колоннами, прятались Воспоминания. У них в руках были бичи из живых змей, и они больно жалили стоявших перед судом.
Много всяких чудовищ увидел Орфей в царстве мертвых: Ламию, которая крадет по ночам маленьких детей у матерей, и страшную Эмпузу с ослиными ногами, пьющую кровь людей, и свирепых стигийских собак.

Только младший брат Бога Смерти-бог Сна, юный Гипнос, прекрасный и радостный, носился по залу на своих легких крыльях, мешая в серебряном роге сонный напиток, которому никто на земле не может противиться,- даже сам великий Громовержец Зевс засыпает, когда Гипнос брызжет в него своим зельем.

Аид грозно взглянул на Орфея, и все вокруг задрожали.
Но певец приблизился к трону мрачного владыки и запел еще вдохновеннее: он пел о своей любви к Эвридике.
Не дыша слушала песню Персефона, и слезы катились из ее прекрасных глаз. Грозный Аид склонил голову на грудь и задумался. Бог Смерти опустил вниз свой сверкающий меч.

Певец замолк, и долго длилось молчание. Тогда поднял голову Аид и спросил:
- Чего ты ищешь, певец, в царстве мертвых? Скажи, чего ты хочешь, и я обещаю тебе исполнить твою просьбу.
Орфей сказал Аиду:
- Владыка! Коротка наша жизнь на земле, и всех нас когда-нибудь настигает Смерть и уводит в твое царство, - никто из смертных не может избежать ее. Но я, живой, сам пришел в царство мертвых просить тебя: верни мне мою Эвридику! Она еще так мало жила на земле, так мало успела порадоваться, так недолго любила... Отпусти, повелитель, ее на землю! Дай ей еще немного пожить на свете, дай насладиться солнцем, теплом и светом, и зеленью полей, весенней прелестью лесов и моей любовью. Ведь все равно после она вернется к тебе!

Так говорил Орфей и просил Персефону:
- Заступись за меня, прекрасная царица! Ты ведь знаешь, как хороша жизнь на земле! Помоги мне вернуть мою Эвридику!
- Пусть будет так, как ты просишь! - сказал Аид Орфею.- Я верну тебе Эвридику. Ты можешь увести ее с собой наверх, на светлую землю. Но ты должен обещать...
- Все, что прикажешь! - воскликнул Орфей.- Я готов на все, чтобы увидеть вновь мою Эвридику!

- Ты не должен видеть ее, пока не выйдешь на свет,- сказал Аид. - Возвращайся на землю и знай: следом за тобой будет идти Эвридика. Но не оглядывайся назад и не пытайся посмотреть на нее. Оглянешься - потеряешь ее навеки!

И Аид приказал Эвридике следовать за Орфеем.
Быстро направился Орфей к выходу из царства мертвых. Как дух, миновал он страну Смерти, и тень Эвридики шла за ним. Они вошли в лодку Харона, и он безмолвно перевез их обратно к берегу жизни. Крутая каменистая тропинка вела наверх, на землю.

Медленно поднимался в гору Орфей. Темно и тихо было вокруг, и тихо было у него за спиной, словно никто не шел за ним. Только сердце его стучало:
"Эвридика! Эвридика!".

Наконец впереди стало светлеть, близок был выход на землю. И чем ближе был выход, тем светлее становилось впереди и вот уже все стало ясно видно вокруг.

Тревога сжала сердце Орфея: здесь ли Эвридика? Идет ли за ним? Забыв все на свете, остановился Орфей и оглянулся.
- Где ты, Эвридика? Дай взглянуть на тебя! На мгновение, совсем близко, увидел он милую тень, дорогое, прекрасное лицо... Но лишь на мгновение. Тотчас отлетела тень Эвридики, исчезла, растаяла во мраке.
- Эвридика?!

С отчаянным криком Орфей стал спускаться назад по тропинке и вновь пришел на берег черного Стикса и звал перевозчика. Но напрасно он молил и звал: никто не отозвался на его мольбы. Долго сидел Орфей на берегу Стикса один и ждал. Он не дождался никого.
Пришлось ему вернуться на землю и жить. Но он не мог забыть свою единственную любовь - Эвридику, и память о ней жила в его сердце и в его песнях.

Орфей об Эвридике.

Когда я увидал тело Эвридики, сжигаемое на костре, когда последние следы ее живой плоти исчезли, я спросил себя: где же ее душа? И я пошел в невыразимом отчаянии. Я бродил по всей Греции. Я молил жрецов Самофракии вызвать ее душу. Я искал эту душу в недрах земли и везде, куда мог проникнуть, но тщетно. Под конец я пришел к пещере Трофонийской.

Там жрецы вводят смелого посетителя через трещину до огненных озер, которые кипят в недрах земли и показывают ему, что происходит в этих недрах. Проникнув до конца и увидав то, что ни одни уста не должны произносить, я вернулся в пещеру и впал в летаргический сон. Во время этого сна ко мне явилась Эвридика и сказала: «Ради меня ты не побоялся ада, ты искал меня между мертвыми. Я услышала твой голос, я пришла. Я обитаю на краю обоих миров и плачу так же, как ты. Если ты хочешь освободить меня, спаси Грецию и дай ей свет. И тогда мне будут возвращены мои крылья, и я поднимусь к светилам, и ты снова найдешь меня в светлой области Богов. А до тех пор я должна бродить в царстве мрака, тревожном и скорбном...»

Трижды я хотел схватить её, трижды она исчезала из моих объятий. Я услышал звук словно от разорванной струны, и затем голос, слабый как дуновение, грустный как прощальный поцелуй, прошептал: «Орфей!!»
При этом звуке я пробудился. Это имя, данное мне её душой, преобразило все мое существо. Я почувствовал, как в меня проник священный трепет беспредельного желания и сила сверхчеловеческой любви. Живая Эвридика дала бы мне блаженство счастья, мертвая Эвридика повела меня к истине.

Из любви к ней я облекся в льняные одежды и достиг великого посвящения и жизни аскета. Из любви к ней я проник в тайны магии и в глубины божественной науки; из любви к ней я прошел через пещеры Самофракия, через колодцы Пирамид и через могильные склепы Египта. Я проникал в недра земли, чтобы найти в ней жизнь. И по ту сторону жизни я видел грани миров, я видел души, светящиеся сферы, эфир Богов. Земля раскрыла передо мной свои бездны, а небо — свои пылающие храмы.

Я исторгал тайную науку из-под пелен мумий. Жрецы Изиды и Осириса открыли мне свои тайны. У них были только их Боги, у меня же был Эрос. Его силою я проник в глаголы Гермеса и Зороастра; его силой я произнес глагол Юпитера и Аполлона!