Повела экспресс-опрос среди знакомых мужчин.
На повестке был один вопрос.
Действительно ли путь к их желудку лежит через сердце?
Все как один ответили, что вкусно пожрать дело нехитрое и даже полезное.
Но секс, всяко, лучче.

я чОрная моль
я летучая мЫшь

Кельнский собор строился 600 лет, и как выясняется, до сих пор считается официально недостроенным. Существует легенда о том, что первый архитектор собора мастер Герхард так долго маялся с чертежами, что под конец решился продать душу дьяволу, только бы закончить это нудное дело. Дьявол пообещал ему доставить четрежи с первыми петухами, разумеется, в обмен на бессмертную душу. Жена мастера подслушала разговор и прокукарекала вместо петуха. Дьявол был обманут, душа осталась при архитекторе вместе с чертежами. Дьявол рассердился и теперь одна из версий легенды гласит, что по завершению строительства собора, город Кёльн будет уничтожен. Видимо поэтому леса с собора не уберут никогда.

Кёльнский собор - один из тех архитектурных монстров, отошение к которым трудно сформулировать одним словом. На лацкане пиджака состоятельного немецкого фабриканта я увидела золотой значок собора. Этот господин искренне полагает, что Kölner Dom защищает его от напастей, в том числе и коммерческих. Ему 42 года и он не производит впечателение суеверного мистификатора. Просто верит с силу божественного разума, олицетворением которого стал Кёльнский собор.



дальше про собор

воздух


вода

В старинную кельнскую пивнушку "Пивной осел", размахивая пачкой газет, влетел радостный араб.

- Обана, обана!! - кричал он, козликом скакал между столиками и разбрасывал газеты

Мы переглянулись

- Что он хотел этим сказать? - спросила я у г-на Б, понимающего немецкий
- Он хотел сказать Обама. - тягостно вздохнул г-н Б.

Живу в пяти шагах от Кельнского собора. Утром выхожу из отеля и хватаюсь за сердце. Этот Кельнский собор всегда так на меня действует.

Немцев кризис не вгоняет в панику. Во всяком случае, они не психуют так как русские. Завидую их спокойствию.

Вчера познакомилась с мальчиком Беней. У него замечательный нос.
Просто выдающийся.

Беня много говорил об Австралии.
Он прожил там 16 лет. А сейчас, вот сейчас был призван в Россию.
Похоже он еще не понял, что его ожидает.


В Кельне +5
Хорошо. Пусто. Чисто.

В понедельник улетаю в Кёльн. На пять дней. Вижу,что флеш-моб "как встретишь, так и проведешь", который я подсмотрела у Ульса работает на все 100. Вот к примеру первое января я встретила в Вене. Весь день мы таскались по солнечному городу, от кофейни к кофейне, от одного продавца колбасок и глинтвейна, до другого продавца колбасок и глинтвейна.

А что было 2 января? Кажется я карабкалась на очередную вершину мира. Если под этим знаком пройдет февраль, то я не против.
3 января зависали в еврейском квартале Кракова. С трудом оттуда выбрались. Ну тут как хочешь, так и интерпретируй.
С апрелем все хуже. И на порядок. 3 января мы встретили сидючи на холодном полу железнодорожного вокзала в Бресте. Вокруг копошились люди и пытались есть белорусскую лапшу б\п из стаканчиков. Чур меня! Чур кризис! В конце-концов, холодный пол и стаканчики были недолго. От силы 4 часа. Потом благословенный поезд и сладкий сон. (что тоже показательно).
5 января я опять металась по вокзалам, уже московским....

эээ

Что-то у меня пропало желание пророчить дальше.
Помню одно - 11 января эклектровеником моталась по банкам и собирала бумажки для визы.
12 - полдня провела в консульстве,а вечером наклюкалась с коллегами коллекционным бордо...

Вчера отправилась на Савеловский рынок за фильмами Ким Ки Дука и в вместе с ними зацепила "Историю японского кино" Нагисы Осима.
Посмотрела и теперь пребываю в недоумении. С этим фильмом мастер явно продешевил. История получилась чересчур субъективной. Не слишком тонко Осима пытается убедить нас в том, что самым значительным режиссером Японии был есть и будет сам Осима. Фрагменты из его фильмов занимают большую часть кинематографического времени. Кроме того, Осима довольно долго говорит о жанре "романтического порно", которое, по его мнению, оказало большое влияние на формирование зрителя "новой волны".
Очевидно, что Осима презирает сугубо национальный киножанр дзидайгэки, а японскую анимацию и вовсе не считает серьезным явлением в искусстве. Он, вообще, о многих отечественных режиссерах как-то нехорошо умалчивает. О великом Куросаве упоминает нехотя, и только лишь в связи с "Расёмоном", в свое время взявшим главный приз на Венецианском кинофестивале. Это вдвойне обидно. Осима, известный своим трепетным отношением к западному кинематографу не слова ни говорит о том влиянии, которое Куросава оказал на тот же Запад. Ну ладно, Куросава. Спишем на ментальную зависть к гению...Но нет, Осима и современых авторов не особо жалует. Чувствуется, что к режиссерским работам культового Такеши Китано он относится с некоторой издевкой. "Известный комик Бит Такеши взялся снимать кино!". Ни слова о прекрасной самурайской трилогии своего ровесника Йоджи Ямады. Последний показан только лишь как мастер сериала...хмм

А уж вывод, который Осима делает в конце фильма и вовсе обескураживает. Оказывается первые 100 лет японского кино - это всего лишь детский лепет на лужайке. Автор искренне надеется на то, что 21 век заставит коллег по цеху повзрослеть и, в конце-концов, явит миру японского Феллини\Пазоллини и проч.

1994-й год. Хмурый ноябрь. 17.00. Я выползаю из четвертого корпуса Саратовского государственного университета. Лекции шли весь день. После них накинули какие-то дополнительные занятия. Я весь день старательно скрипела ручкой и внимала. Внимала Светлане Эмильевне, которая картавит (но читает курс современного русского языка), внимала Наталье Семеновне (которая не знает полного имени Катилины, но долбает нас латинским языком). Одним словом, трудный день был. И голодный.
У меня назначена встреча. С бойфрендом. Он подойдет к главному входу четвертого корпуса. Но это случится только через 20 минут. А день был голодный. Я плетусь к продавцу хот-догов. Их еще в 1994-м продавали. Зактанные в три полушубка тетки прятались за металлическими бендежками. Над ними высились горы белых булок (или они хранились в обычном пакете? Эх, чего только не вспомнишь ради красного словца), а на круглой трубчатой печке жарились сосиски. Тетка ловко хватала булку, предварительно разрезанную пополам (или в 1994 они еще их сами надрезали?), нашпиговывла ее луком, укладывала на него сочащуюся соевой жидкостью сосиску, щедро поливала ее кетчупом, майонезом и горчицей...И вот. Обед готов. Садитесь жрать, пожалуйста.

Мда. Отвратительная штука. Что тетка, что булка, что сосиска, что кетчуп. Но в 1994-м другой еды не было.
И вот стою я около главного входа четвертого корпуса, уныло жую чертов хот-дог, сама себе не рада. И тут появляется бойфренд. Сережа-морожа. Выглядит свежо. Глаза сверкают. Весь в зеленом. Подтянут, в форме и при галстуке (тоже, кажется зеленом). Будущий блестящий офицер, защитнег родины от супостатов...Как и полагается, заходит со спины и передо мной возникает совершенно внезапно. Строгий и неулыбчивый. Цукерброд сразу же перестает лезть мне в рот
- Ччто это ты делаешь? - негромко, но вестко вопрошает он, - хот-дог ешь?!
- аааа..дда, - мямлю я, - может и ты хочешь? - протягиваю ему остатки булки.
Сережа-морожа в страхе отшатывается. У меня даже возникает мысль, что он сейчас вот так плашмя, на спину и свалится. Прямо в ноябрьскую грязь.
- Выкинь его! - хрипит морожа, да с такой отчаянной интонацией, буд-то не хот-дог у меня в руке, а кубок Екатерины Медичи. - Немедленно выкинь!
Тогда я еще слушалась людей в форме. Хот-дог летит в мусорку. Сережа моментально приходит в себя, снимает с моего воротника невидимую крошку и интимно сообщает:
- Лера, больше никогда не ешь на улице. Это неприлично.

Чтобы вы думали? Правилу этому я следую до сих пор.
Правда иногда удается расслабиться. Но происходит это только в тех местах, где нет теток, шаурмы и прочих беляшей.
То есть там, где нас нет. Там где уличная еда выглядит на порядок аппетитнее.

Там я понимаю, что моржа был дураг. Потому что не видел мир.


где как и что едят приличные люди

В этот раз мы хорошо прогалопировали по Европе. Преимущественно - восточной. Проехали пять границ, поменяли четыре валюты. Пересчитывать рубли на злотые, злотые на евро, евро на форинты, форинты на словацкие кроны, словацкие кроны на злотые, злотые на белорусские зайцы - занятие крайне утомительное. Теперь, в какой карман не залезу, постоянно выуживаю иностранные монеты.
С впечатлениями получается также как и с монетами. Наугад лезу в первую попавшуюся фотопапку и, например, вытаскиваю краковский Казимеж. И это радует. Радует, что выпал не глазированный дом Хундертвассера в Вене, и не чертова кофейня с фашистами-официантами, в которой позарез было необходимо сфотографировать г-жу А, а именно старый, потертый, застывший во времени - Казимеж.



смотрим дальше

Моя старинная подруга Света настаивает на субботних посиделках.
Мол - нужно, наконец, собраться, обсудить "Обитаемый остров", погадать (гггыг) на жениха, что-то еще такого замутить...

- Мы с Сашкой (Светкин бойфренд) принесем гуся! - победно собщает она напоследок
- Гуся?!
- Конечно. Ты же теперь умеешь его готовить. А то маму свою я так и не уговорила на Рождество.


Всех с новолетием (Это я сегодня на церковных дверях прочла. Понравилось)

Гуся пасла до трех часов ночи.
Какой-то он, на мой взгляд, суховатый получился.
Сейчас буду делать к нему подливку.

Каждый год кто-нибудь из либен респондентен удивляет меня нестандартными подходами к этому рутинному делу. В 2006-м дарили валенки (багополучно прое...лись в редакционных лабиринтах), в прошлом была автокружка (отдала папе) и гламурный, со стразеками,набор для чистки обуви ( тоже кому-то отдала).

В этот раз отличился нижневартовский (он же уфимский) респондет -Кочубей.В напоминание о днях проведенных на башкирской -заимке, он презентовал мне не кружку, не игрушку, не неведому зверушку...Он подарил мн трехкилограммового рождественского ГУСЯ!


П.С. Гусь сырой. То есть - совсем сырой.
П.П.С. Его надо готовить
П.П.П.С.К завтрашнему дню

Или кто-нибудь расскажет мне как это делать
Или я убьюсь апстену

Такое ощущение, что Quizas, Quizas, Quizas любимая песня артхаусных режиссеров. По крайней мере у Вонга Карвая ("Любовное настроение") и Педро Альмадовара ("Дурное воспитание") она звучит чуть ли не главной музыкальной темой.
В первом случае она выполняет роль отходной молитвы по неслучившемуся роману г-жи Чань и г-на Чоу. Нервное парение камеры. Дрожащие веки звезды гонконгского кинематографа Мээги Чунь показывают как раз в тот момент, когда за кадром звучит американский баритон Ната Кинг Койла.
Во втором случае, Гаэль Гарсия Берналь играющий актера играющего трансвестита выходит на сцену провинциального варьете в образе испанской звезды 60-х -Сары Монтьель... И тут уже никакого американского акцента, и никаких китайцев...но все равно, как-то чудно вплетается эта, в общем-то, простенькая эстраданя баллада, в ткань авторского кино.

А еще Quizas звучит в "Горбатой горе" Энга Ли. Там тоже все не слава богу. Тяготеющие друг к другу ковбои, старые грузовики и пыльные дороги Аризоны (или Арканзаса?)

В чем же магия Quizas, Quizas, Quizas?
Наверное - в словах.
Быть может, может быть....
Все могло бы быть.
Но не случилось

Новый год мы встретим на горе Геллерт.
Будем пить глинтвейн и рассматривать вот эту панораму

Я подолгу рассматриваю картины Зорикто и никак не могу вербализовать ощущения, которые они будят.
Это несомненное евразийство, пресловутая "цветущая сложность" нашей степи.
Да, именно нашей степи. Иначе сказать не получается.
У меня не монгольский разрез глаз, и скорее всего, среди предков не было бурятских шаманов.
Но останавливаясь около репродукций Зорикто, чувствую, что не все так просто с моим славянским происхожденим.

Он невероятно талантлив.
Завидую жителям Красноярска, которые имеют возможность посетить галерею, где выставляются его работы. Надо выбить себе красноярскую командировку только для того, чтобы сходить туда.



еще

Стефано пригласил меня в ресторацию Бокончино на Пушке. Как только речь заходит об их чертовой кухне, итальянцы меняются в лице. Они долго изучают меню, интересуются у официантов говорят ли те по итальянски. Одним словом, ведут себя невыносимо. Стефано, после того как не договрился с неговорящей по итальянски официанткой, распорялился метать на стол ВСЕ - капрезе, женовезе, моцареллу-буфалла, салат примавера, пармскую ветчину, фокаччо с томатами, буратту и т.д.

После того, как стол был заставлен по самый потолок, Стефано сказал, что теперь можно подумать о горячем.

- Здесь отличное тальятелле, Валерия. Вау, а какая здесь пицца...

- Я не люблю пиццу, Стефано. И я не ем пасту. Я не могу есть пасту. Иначе меня будет мучать чувство вины. И, вообще, я хочу жареной картошки с грибами. Но фига ли тебе об этом знать Стефано? Давай, выпьем кьянти.

- Первый раз я оказался в России в 1987 году. Я прилетел на Камчатку. Из Японии. Такой город странный был. Очччень длинное и плохо выговариваемое название...

- Петропавловск-Камчатский? Как тебя туда занесло? А насчет невыговариваемости, так это ты зря. Аллея Двух Колбас в Амстердаме на их родном языке звучит не менее чудовищно.

- Я прилетел на Камчатку по просьбе одного богатого китайца. Он хотел там построить пару вилл, а я должен был их проектировать.

- Виллы?! В Петропавловске-Камчатском?! Богатый китаец?! в 1987 году? Стефано, ты представляешь насколько абсурдно это звучит? У нас только-только Перестройка началась. Скажи, а на Воркуте тебе не предлагали таун-хаусы проектировать?

- Вот ты, Валерия, совершенно зря не доверяешь мне. Это был чудесный экспириенц. Я так долго туда добирался. На самолетах, поездах, лодках...

- Вплавь...Конечно, конечно, Стефано. Я тебе верю. Как не поверить архитектору, который родился в Виченце!

Все настолько бессмысленно, что бессмысленно даже думать об этом.

А вот и заказаный плакатик приехал.
Теперь наша нора вполне аутентична

- Ну вот, сегодня мы посмотрим очередной фильм о русском блятстве, лени и жестокости. И о том, как вся эта чернуха делает невозможной жизнь приличного человека, - сказала я устраиваясь на диване перед перед началом коллективного просмотра фильма "Морфий". После кошмарного "Груза 200" я ничего хорошего не ожидала.

Как всегда, рецензенты "Морфия" предпочли подстраховаться и предварили свои опусы традиционными предупреждениями. Мол тот, кто осмелиться упоминать имя Булгакова, в оценке нового творения Балабанова, тот с первого раза будет записан в неграмотные лохи. Булкаков Булгаковым, Морфий Морфием, Балабанов Балабановым. Мухи отдельно. Котлеты отдельно. Меня такая позиция возмущает до гула в ушах. Мало того, что современные деятели вовсю пользуют бедных классиков. Так потом еще и отказывают им в авторских правах на собственные тексты. Авторское прочтение Толстого Иваном Пупкиным. Не менее авторское прочтение Гоголя Петром Задовым. Все имеет место под солнцем, и солнце тоже имеет свое место. Эх...

Впрочем, оставим. В "Морфии", слава богу, Булгаков есть. Его прерывистое, нервное и фрагментарное повествование хорошо просматривается в фильме. И дилетантский тапёрский рефрен из "Кокаинетки", под который несчастный доктор Поляков лихорадочно читает свои медицинские справочники - очень в тему.

Но, к сожалению, того, что мы назваем "не в тему" гораздо больше. Фельдшер превращающийся в комиссара, "морфинистка за компанию" Ингеборга Дапкунайте вытаскивающая у этого фельдшера-комиссара склянки из кармана, Екатерина Карловна с мопосм и проч. Все эти сцены страшно фальшивят, чем и мешают.

Но что сетовать. Остается признать, что "Собачье сердце" так и останется лушей экранизацией Булгакова.
Все остальное будем называть пресловутым авторским прочтением.


П.С. После "Морфия" и ухода гостей я посмотрела "Чунгкинский экспресс" Вонга КарВая.
Он мне понравился болше.

Вечер перестал быть томным после того, как мы прикончили третью бутылку белого вина.
Пришлось переходить на 16-летний островной виски. Названия не помню. Вкус сначала кажется немного резким, но уже через пять минут ты понимаешь, что виски выпитый прежде был досадной третьеразрядной самогонкой.

Кажется еще были акустические гитары (три штука) скрипка, тамбурины, абажур и длинный кухонный разговор "за жизнь". Спорили о судьбе КСП и стиле фьюжн. Как-то все странно.

Закончили хоровым исполнением бесамемучи, но и после этого долго путались в словах, ботинках и шарфах...

Кажется, до глупых смс дело не дошло.

Сергей Галицкий "Секрету фирмы":

"Инвестбанки — вообще какое-то кошмарное пятно. Аналитики, которые после студенческой скамьи проработали год, получали до $500 тыс. зарплаты. При этом их прогнозы никогда не сбывались. А сами банки брали безумные комиссионные при проведении IPO и SPO только за то, что сводили компании с инвесторами. Предприятия же с криками "нефть все зальет" бездумно развивались на кредиты, несмотря на свои финансовые показатели. Инвесторы — зачем покупали компании, у которых проекты только на бумаге, оценивая их в миллиарды долларов? Это вообще такая новая русская забава была: купил бизнес, заложил, купил новый, заложил. У меня всегда вопрос: а кто управлять будет? Менеджмент? Тогда их владелец является собственником только номинально. Он же ничего в своих активах не понимает, не осознает риски, которые берет на себя"

Есть на свете вещи, которые трудно вообразить.
Ты их никогда не видел.
И что-то внутри тебя подсказывает, что никогда не увидишь.
Вот мне кажется, что я никогда не увижу Калифорнию.
Наверное, это не повод для серьезного огорчения.
Старые балканские деревеньки мне интересны намного больше.
Я очень хорошо представляю скрипучие половицы темных домиков, беззубых черногорских старушек, аскетичную трапезу состоящую из хлеба, вина, козьего сыра и луковицы, прогретую солнцем высокую траву...

Ха! Мое воображение поет песни при мыслях о пляжах Ипанемы, закусочных Гинзы, этнических ярмарках Куско или каменных дорожках Палермо...

Почему же оно так глухо к слову Калифорния?
Ведь по рассказам очевидцев, там...(и тут мое воображение опять дает сбой)

Вообще-то, все это я написала в качестве прелюдии к одной единственной песне )))

Негативно влияет на наш мозг

В подземном переходе под Бутырской улицей сидит слепой человек и играет на аккордеоне.
У него на коленях примостилась маленькая собачонка в комбинезончике из гайцовского фартука (из тех, что светятся в темноте). У ног слепого - коробка с монетами. Собачка - полноправный участник дуэта. Слепой аккордеонист играет "Амурские волны", а она самозабвенно ему подпевает.

Почему нас цепляют такие эпизоды?

Печатными словами не передать, как меня достали разговоры о кризисе и его неминуемом финале - Третьей мировой войне. Складывается такое ощущение, что окружающие люди окончательно определились с этим вопросом.

Не лишним будет вспомнить слова Эйнштейна:

"Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвёртая — палками и камнями"


Я протестую против апокалипсиса.
Предлагаю игнорировать сообщения о том, что когда-нибудь мы все умрем в мучениях.

Кто-то работает с финансовыми документами. Кто-то - с ядерными боеголовками. Сказочно свезло тому, кто работает с коровами и свиноматками. А я, вот, работаю с миллионерами.Неважно какими - долларовыми, евровыми, рублевыми или иеновыми. Миллионеры бывают разные.

Нынче, вообще, серьезный переизбыток миллионеров на мою бедную голову. Причем, один экзотичнее другого.

Вот к примеру — бразильский капиталист Андреа. Владелец безумного количества акров отборнейших джунглей, где (да-да) все еще так много диких обезьян. Кроме обезьян, Андреа владеет парой тройкой заводов, сетью парков развлечений, и еще чем-то высокоприбыльным. Андреа — из итальянских бразильцев. Это очень высокомерная диаспора, которая предпочитает не родниться с остальным бразильским сбродом.
- Андреа, мать его, итальянец! - в сердцах говорит Эдуардо, директор одного из его заводов. - А они, итальянцы, всегда думают, что все делают лучше всех. Невозможно переубедить. Я вот, немец, а переубедить не могу.

Между тем, немец и итальянец между собой разговаривают на португальском. Ничего особенного. Бразилия — страна прекрасных парадоксов.

- Я впервые в Москве, - говорит Андреа. - Честно говоря, я и в России впервые. Однажды, в время скандинавского путешествия на яхте, мы заходили в порт Санкт-Петербурга. Но нам там не понравилось. Холодно было. В Москве получше, только вот что меня удивляет — почему здешние люди так любят черный цвет?
- Это такой долбанный климат. Сам видишь, холодно у нас. А темная одежда задерживает тепло, - без тени юмора говорю я ему.

Андреа высокий и улыбчивый. Держится скромно. На перфекциониста, каковым его обрисовал Эдуардо, не похож. Ему где-то около пятидесяти. Слегка небрит,глаза смеются. В целом, обаятельный чувак. Он — представитель третьего поколения миллионеров. Ему ничего и никому не нужно доказывать. За него все уже доказали деды.

- А что Андреа, а были ли твои предки рабовладельцами?
- Ну как не быть, — смеется Андреа. - Но разве об этом сейчас кто-то вспоминает?