О Борисе Андрееве, кроме того, что видели в кино
и на концерте в Одессе ,
мы до сих пор не знали практически НИЧЕГО, поэтому сейчас, черпая информацию из Интернета, идем всего лишь на полшага впереди тех, кто нас читает.
Его слава была поистине всенародной. Андреева почитал сам Сталин. Однако взаимности от актера Вождь народов так и не дождался. Борис Андреев неоднократно заявлял, что Сталин ему глубоко омерзителен. Андреева боготворили, стремились подражать и прощали даже то, что не сошло бы с рук любому другому. Только Андреев мог устроиться на ночлег в витрине мебельного магазина, набить морду генералу НКВД и выбросить в море милиционера. Окружающие считали его лихачом и грубияном, но очень немногие знали, каким он был трогательным и глубоко ранимым человеком. Много позже у Бориса Андреева будет все, о чем только может мечтать артист - народная любовь, признание руководства страны и слава. Две Сталинские премии и звание народного артиста СССР. Но не будет главного - радости от сыгранных им ролей. "У меня нет любимых ролей! Все как одну - НЕНАВИЖУ", - с горечью запишет Андреев в своем личном дневнике незадолго до смерти. Всю жизнь этому могучему актеру доставались роли народных героев - бесшабашных трактористов и шахтеров, отважных военных и грозных силачей. А он грезил лишь об одном - играть в трагедиях Шекспира... Мало, кто догадывался, что БЕЗУМИЕ - это то, что народный артист СССР Борис Андреев мечтал сыграть всю свою жизнь. Это было его самое заветное желание - исполнить роль Короля Лира, великого шекспировского безумца... Часто ему казалось - что он и есть безумный старик, заблудившийся в степи во время бури... Но роль Лира досталась прибалтийскому актеру Юри Ярвету. "Отличная работа", - только и сказал Андреев, увидев, как тот сыграл в фильме Григория Козинцева "Гамлет". Андреев всегда умел держать удар. Но его мечта умерла. А 24 апреля 1982 года не стало и самого Бориса Андреева...
А впервые он попал в кино семилетним мальцом в своем родном городе Саратове. Борю страстно мучил вопрос: а живой ли человек там, на экране? Как только в зале гасили свет, мальчик ящерицей подползал к экрану и, когда там появлялись люди, пытался схватить их за башмаки, юбки, брюки. Увы, пальцы лишь царапали холст.
30-е годы были трудным временем в Поволжье, вечно несытом краю. Чтобы получить профессию, пришел Борис на комбайностроительный завод учеником слесаря-электрика. Тогда чуть ли не заветной юношеской мечтой было раздобыть банку сгущенки да килограмм чайной колбасы, устроиться с этим богатством где-нибудь в уголке и слопать все целиком… И тогда опытный наставник с учеником решительно шли к электрощиту и выключали “нужный” рубильник, а потом направляли свои стопы в сторону столовой – “починять”. Работали споро, предвкушая, как было задумано, аппетитную награду.
Однажды дядя привел юношу в клуб завода “Комбайн” на любительский спектакль. Сцена, огни, музыка, множество людей – все это произвело неизгладимое впечатление. И Борис Андреев стал посещать драматический кружок, где и приглянулся одному из своих будущих учителей, замечательному русскому актеру Ивану Артемьевичу Слонову. С его благословения и начался долгий путь Бориса Андреева в искусстве.
Не оставляя работы на заводе, поступил юноша в Саратовский театральный техникум. На учебной сцене познакомился с русской классической драматургией, играл в пьесах А. Н. Островского и М. Горького. Наряду с системой Станиславского в техникуме преподавались как самостоятельный предмет принципы искусства перевоплощения, разработанные М. С. Щепкиным. Вела эти занятия старейшая актриса Елена Евгеньевна Астахова. Школа выразительности человеческих эмоций, состоящих из различных проявлений любви, ненависти, гнева, человеческих страданий и радостей, черпала материал из произведений классики. Вот как вспоминал об этом Б. Андреев: <”А не преподаете ли Вы нам бесконечную систему штампов, годных ко всякому случаю?” – спросил как-то один из бойких учащихся мудрую, много повидавшую преподавательницу. “Да, для дурака это останется штампом, – резко ответила Елена Евгеньевна. - А для умного актера – эскизом умения выражать чувства, пользоваться чувственной выразительностью, как живописец пользуется красками”>. Пытаясь понять природу чувств, выражаемых в образе, Борис Андреев занялся изучением материалистической психофизиологии, увлекся трудами И. Павлова, П. Сеченова, К. Быкова. И, работая над ними, начал понимать по-настоящему сущность системы Станиславского.
В 1937 году, окончив техникум, начинающий актер пришел в Саратовский драматический театр им. К. Маркса, где пришлось довольствоваться самыми скромными ролями. Борис не унывал, радовался работе в театре и твердо верил, что придет время, когда он заговорит со сцены в полный голос.
Однако в полный голос он заговорил с экрана. В 1938 году молодого артиста пригласили сниматься к самому Александру Петровичу Довженко в фильм “Щорс”. Попытка закончилась неудачей. Поэтому “крестным отцом” его в кинематографе считается И. А. Пырьев, в фильме которого “Трактористы” Борис Андреев снялся в 1939 году. “Назар Дума теперь будет Андреев с Волги, – заявил на съемках кинорежиссер. – Он же рожден для того, чтобы прийти в искусство и уйти из него Назаром Думою”. “Первая встреча с известным советским кинорежиссером разочаровала, – вспоминал артист. – Мои представления о внешнем облике людей этой профессии складывались по киножурналам двадцать пятого года, которые я как-то купил на саратовском базаре. Итак, я первый раз увидел Ивана Пырьева. Кепка с выпирающего затылка была сдвинута на серые глаза, которые беспокойно, внимательно и недоверчиво ощупывали меня из-под козырька. Он рассматривал меня, словно прикидывал прочность, добротность строительного материала, и при этом локтями согнутых рук подтягивал сползавшие с тощего живота брюки, деловито шмыгая носом”.
Сорок с лишним лет проработал в отечественном кинематографе Борис Федорович Андреев, снявшись в пятидесяти фильмах. Его облик и голос до сих пор памятны и дороги нам, как все подлинное в искусстве.
…………………………………………………………………………………………………………………..
Естественным спутником славы Бориса Андреева стали многочисленные легенды, распространявшиеся об актере. И сегодня почти невозможно понять, что из них правда, а что вымысел. Хотя мифы, надо отдать им должное, иногда были довольно красивыми. Так, например, говорили, будто БэФэ однажды чуть не расстреляли. В 1941 году, придя с компанией в ресторан, актер ударил позволившего себе какой-то некрасивый поступок офицера НКВД. Андреева немедленно арестовали. Суд по законам военного времени был скор. И только личное вмешательство Сталина, собственноручно вычеркнувшего фамилию любимца из расстрельного списка, спасло актера. «Расстрелять мы его всегда успеем, — якобы молвил вождь. — А пока пусть гуляет…»
Сегодняшнему зрителю Андреев знаком прежде всего по роли Ильи Журбина в старом фильме «Большая семья», который периодически повторяют по телевидению. А в советские годы одной из удач актера считалась работа в картине «Оптимистическая трагедия» Самсона Самсонова. Партнером БэФэ, находившегося тогда уже в зените славы, был молодой Вячеслав Тихонов. В одной из сцен герой Тихонова, обвиняя персонаж Андреева в предательстве, должен был плюнуть ему в лицо. И никак этот эпизод у Тихонова не выходил. Тогда, поняв смущение молодого человека, Андреев отвел его в сторону и сказал: «Да не робей ты! Найди в моей харе что-нибудь противное и туда и плюнь».
Женат Андреев был, что называется, окончательно и бесповоротно. Режиссер Станислав Говорухин, снявший актера в своей картине «День ангела», так передает рассказ Бориса Федоровича о знакомстве с будущей женой: «Ехал БэФэ с Петром Алейниковым в троллейбусе. О чем-то спорил, и Алейников ему сказал: «Ну кто за тебя, лаптя деревенского, пойдет? Посмотри на себя». На что Андреев ответил: «Вот назло тебе женюсь. Первая девушка, которая войдет в троллейбус, и будет моей женой».
На остановке в троллейбус вошла компания ребят и девушек. Одна из них — чернобровая, кровь с молоком — приглянулась БэФэ. Кое-как познакомился, навязался провожать. Отец у нее оказался комиссаром милиции. Узнав, кто сватается за его дочь, он пришел в негодование: «Андреев?! Этот пропойца! Да никогда в жизни». А вскоре Галина Васильевна стала женой Андреева.
Несмотря на то, что для большинства зрителей он казался недалеким, Андреев был на самом деле очень начитанным и эрудированным человеком. «Он обладал уникальным литературным даром, — вспоминает Говорухин. — Как-то я звоню ему. «Приезжай, — говорит, — хочу тебе кое-что почитать». Я уж собрался было ехать, но тут вспомнил, что Володя Высоцкий просил его познакомить с Андреевым. Думаю, дай перезвоню БэФэ, предупрежу, что буду не один. В ответ услышал неожиданное: «Да ну его… к бабушке. Он, наверное, пьет». Я стал стыдить его: «Давно ли сам стал трезвенником?» А потом понял, что он просто стеснялся нового человека, да еще известного поэта.
Приехали мы на Большую Бронную, где БэФэ жил последние годы. Володе, чтобы понравиться человеку, много времени было не надо. Через пять минут они влюбились друг в друга, через десять меня перестали замечать. Короче, Андреев перестал стесняться Высоцкого, повел нас на кухню, заварил чай в большой эмалированной кружке и достал толстую, как Библия, кожаную тетрадь. «Я решил написать, — сказал он, — афористичный роман». И начал читать: «Лев открыл пасть, укротитель засунул в нее голову, и все зрители вдруг увидели, насколько дикое животное умнее и великодушнее человека». Мы с Володей аж взвизгнули от смеха. Андреев благодарно покосился на нас, прочел следующую фразу:
«Древние греки никогда не думали, что они будут древними греками».
Через несколько минут мы уже не смеялись, а только стонали да корчились от душивших нас спазм. На прощание Андреев нас предупредил: «Вы, ребята, особенно не распространяйтесь. Шутка, острота — она знаете как… Пошла гулять — и уже хрен докажешь, что это ты придумал
Однажды, не рассчитав свои силы, Андреев и его лучший друг актер Петр Алейников решили устроиться на ночлег… в витрине мебельного магазина. Утром спящими кумирами любовались редкие прохожие, а днем народные артисты уже давали показания. Андреев слушал-слушал милиционера, а потом, выпалив: «Эх ты, чернильная душа. Что станешь делать, когда чернила кончатся?», взял и выпил чернильницу. В результате актеров просто отпустили из отделения, взяв с них честное слово больше не озорничать.
Когда ушел из жизни Алейников, не имевший несмотря на громадную популярность высоких званий, его отказывались хоронить на Новодевичьем кладбище. Андреев, узнав об этом, немедленно позвонил в «похоронное ведомство». Выслушав извинения-объяснения: мол, мы бы рады, но правила есть правила, БэФэ прогремел в трубку: «А для меня, народного артиста СССР, вы бы место нашли? Ну вот и отдайте его Петру».
В результате Петр Алейников действительно был похоронен на Новодевичьем. Для самого Андреева, которого не стало несколько лет спустя, место нашлось только на Ваганьковском кладбище. Вышло так, что актер действительно отдал свое место другу.
В ПОСЛЕДНИЕ годы жизни Андреев снимался мало. Как это часто бывает с создавшими выдающиеся образы актерами, Борис Федорович стал заложником своих ролей. И режиссеры, и зрители видели в нем в первую очередь этакого «человека из народа».
Отправляясь в апреле 82-го года в «кремлевку», Андреев взял с собой ту самую кожаную тетрадь. Работать над «афористичным романом», или «охренизмами», как он сам называл свои записи, актер не прекращал никогда. «24 апреля стояла чудесная погода, — вспоминает сын Андреева. — Дело, кажется, шло на поправку: накануне нам позвонили из лечебницы и сообщили, что состояние Бориса Федоровича значительно улучшилось, и его даже перевели из отделения интенсивной терапии в обычное.
Мы сидели в палате и болтали о всякой всячине, предвкушая скорую встречу по-домашнему. Когда собрались уже уходить, отец вдруг спросил: «Как вы думаете, почему это я лежал на площади у врат храма, а вокруг было много-много народа? Должно быть, приснилось. Ерунда какая-то».
Сколько ни упрашивали, он настойчиво вызвался нас проводить — хотя бы до коридора. Огромный и добрый, стоял, заслонив дверной проем, и глядел, как мы уходили. Нет, не мы. Тогда от нас уходил он. Вечером, в половине одиннадцатого, позвонила лечащий врач… В это не хотелось, нельзя было поверить».
В завершение хочется привести некоторые афористические строки из повести “Суета сует”, которую написал артист:
“От нажатия на карандаш мысль нажимающего не делается глубже.
Актер играет образ – натурщик изображает подобие его.
Любовь – сила движения искусства, нравственность – путеводная звезда его направленности.
Человек, влюбленный в самого себя, не оставляет места для влюбленности другого.
Одному кажется – черт попутал, другой уверен, что Бог послал.”
Азма (спасибо большое, Таня!) новинку…
