Тем, кто не читает хотя бы слэш, сюда лучше даже не заглядывать, сразу мимо проходите, пжста....

хотя все вполне невинно)))

Перевод «Покорность»
Авторы: Юна Брок и Стефани Хэрбст
Juna Brock & Stefanie Herbst
Взято тут: http://deadsoft.de/media/downloads/Unterwuerfig-eBook
Предупреждения: бдсм, BDSM, NC- эээ, ну пусть на всякий случай - 17



ПОКОРНОСТЬ

Стивен
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Очень хорошо получается, да. Я - само спокойствие.
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Нет никого более расслабленного, чем я. Нет. Вдох, выдох. Я совсем не волнуюсь. Абсолютно. Это же не в первый раз. Окей, здесь – в первый.
Вдох, выдох.
Здесь. В административном здании. Где постоянно толкутся люди. Люди, которые могут внезапно распахнуть дверь и увидеть меня. Но кому приспичит заглядывать в кладовую? В грязный и темный чулан. Нее, добровольно сюда никто не войдет. Абсолютно исключено. В этом я вполне уверен.
Вдох, выдох.
Однако… Я знаю, что он не запер дверь. Ему нравится эта игра. Понимание, что я здесь, внутри, вспотевший от животного страха быть пойманным. Не буду лгать, что мне это не нравится. Острые ощущения. Исключительно возбуждающе делать что-то чертовски непристойное и при этом не иметь возможности что-либо изменить.
Это была не моя идея, а его. Он всегда выдумывает что-то новое. Каждый день. Но здесь – это что-то экстраординарное. До сих пор он не заходил так далеко. Работа - это уже на грани допустимого. Но я не возражаю ему, нет. Больше не возражаю. Я доверяю ему, полностью.
Даже когда шаги в коридоре отзываются ледяным ознобом на плечах. Я слышу голоса, смех. Если б они знали…
Пол пыльный. Скорее всего, здесь никогда не убирали. Я запачкаюсь. Теперь у него будет повод отчитать меня, а после этого - основательно отмыть. Гммм.. Это он всегда делает отлично. Массаж и всё прочее. Но только, если я был послушным. О да, я всегда стараюсь быть послушным. Раньше было по- другому. Раньше я был диким, необузданным, гадким…
- Привет, Роджер, ты Стивена не видел?
Ох. Ох.
- Последний раз - в обед, а что?
Да, что тебе от меня надо?
- Срочно нужны коммерческие предложения. Он обещал подготовить. Куда же он подевался?
Упс. Предложения? Разве они были нужны сегодня?
- Спроси у его шефа.
Ха-ха. Точно. Он знает ответ.
- У Грина? Это мне дорого обойдется, тем более что он и понятия не имеет об этом.
Спокойно. Спокойно. Только бы не рассмеяться.
- Ты слышал?
- Что?
-В кладовке… Тихо.
Я задерживаю дыхание.
- Я ничего не слышу.
-Гм. Я тоже.
- Окей. Я должен идти. Если увидишь Стивена, скажи ему, чтобы тащил ко мне свою задницу.
- Понятно.
Шаги удаляются. Становятся тише. Затихли. Выдохнуть. Тишина. Уф. Повезло. Я расслаблен…
… и, проклятье, еще сильнее возбужден. Такой риск. Все это так меня заводит. Безумие. Сказал бы мне кто пару месяцев назад, что я, возбужденный до предела, буду сидеть на корточках в кладовке … уф…никогда бы не поверил.
А сейчас? М-да! Сейчас я сижу здесь, а мой лучший друг твердый, как камень. Мне много не надо – нет, нет. Пара касаний, пара толчков. Этого достаточно для лучшего оргазма в моей жизни. Но не получится. Почему? Все просто: я связан. Ни какой-нибудь старой веревкой или скотчем, нет. Тут он всегда совершенен. Должно быть красиво. Крепко удерживать. Но не должно повредить. И не должно быть слишком удобным. Это я чувствую. Я не могу двигаться, нет, я ничего не могу.
Он предпочитает веревку из хлопка, иногда пеньковую, потому что, как он говорит, она красиво смотрится на моих руках. Но чаще пользуется хлопковой. Иногда белой, иногда красной, сегодня она черная. Нет, я не мог бы разглядеть цвет – в коморке полная темнота. Но когда-нибудь он выпустит меня отсюда. Скорее всего, до конца рабочего дня. Или после. Еще не скоро. Давление между ног постепенно усиливается, до невыносимого. Кончить, вот чего бы я хотел. О, да…это было бы прекрасно. Правда, я не верю, что это сегодня произойдет. Ему нравится мое воздержание. Он наслаждается им. Я молчу, я должен слушаться – нет, я НЕ должен, я хочу. В конце концов, я не был похищен и меня здесь не удерживают против моей воли. Честно.
Я здесь, потому что это нравится мне, потому что это меня возбуждает, потому что я рожден для этого. Ну хорошо, наверное я рожден не для этого, эти наклонности у меня не с рождения. Они развились со временем. М-да, честно говоря, только в последние недели. До этого я знал только то, что в тематических кругах называют «ванилью». Такой наивный и неопытный, я верил, что такая форма секса – лучшая. Но я обманывал сам себя. Потому что есть нечто большее. Секс, который мог быть не только актом, но в большей степени - стилем жизни. Секс, сильно выходящий за рамки того, чтобы его целью было получение удовлетворения, и за рамки всего, что я до сих пор знал.
Обычно он предпочитает, когда я обнажен и полностью доступен. Но сегодня я еще одет. Нормальные джинсы, поверх – белая рубашка, которую он расстегнул на груди. Он говорит, что в одежде или без нее, связанный, я всегда выгляжу прекрасно, - и я горжусь этим. Мне нравится, когда он меня хвалит и делает комплименты.
Он всегда работает обстоятельно и тщательно. Не только в офисе. Раньше я считал его педантом, потому что он был таким омерзительно скрупулезным. Сегодня я ценю его тщательность и отдаю ей должное. Все должно иметь свой порядок. Особенно, когда это касается меня. Веревки ложатся вокруг моего тела четко параллельно друг другу. Они должны меня не только держать, но и украшать, говорит он. Узлы на концах предусмотрительно спрятаны так, чтобы я ни в коем случае их не достал и не смог сам развязать. Мне еще ни разу не удавалось самому себя освободить, хотя я часто пытался. Он - профи, без вопросов. Эксперт. Я чертовски счастлив принадлежать ему.
Я глубоко дышу. Кончик носа щекочет капелька пота. Будь он здесь, то слизал бы ее. Но его здесь нет, он в своем офисе, где и останется – и будет думать обо мне. Он говорит, что с тех пор, как я первый раз посетил его кабинет, он не перестает думать обо мне. Тогда я даже и предположить не мог, что мы однажды, позднее…ни в коем случае. Он вообще был не моего типа, слишком скучный и наводящий сон. Если бы я знал, что прячется за этим фасадом…ох-ох-ох. Кроме меня никто не знает об этом. Ни один. Все верят, что он просто начальник отдела Грин. Никто даже не догадывается, что скрывается под этой маской.
Как я разузнал об этом? Почему я вступил с ним в отношения? Как дошло до того, что я сижу здесь, как послушная собачка с виляющим хвостиком, и жду его? Это интересная история.
Это случилось в прошлом году, сразу перед Зоммерфестом, на вечеринке нашей фирмы в боулинге. Был буфет, музыка и пиво. Я, конечно, пью алкоголь, но такие праздники можно пережить, только повысив обычную планку. Когда мистер Кляйн из бухгалтерии в сотый раз попытался приземлиться рядом со мной, - помогает только позорное бегство в невменяемое состояние. Как раз в таком я и находился, когда хотел запустить следующий шар по дорожке, сильно замахнулся, потерял опору и уронил тяжелую штуковину прямо на ногу моему шефу. Никогда не забуду взгляд, который он бросил на меня, когда оправился от боли. Гневный, но своего рода бесстыдно жадный.
Я спрашивал себя, что могли подумать коллеги, когда он схватил меня за руку, протащил через толпу и скрылся со мной в задней комнате. Но я быстро забыл эти мысли, когда он запер дверь, скрестил руки на груди и торжествующе усмехнулся.


Michael
- Майк? Все окей?
Я моргнул, сразу не сориентировавшись в проблеме. В мыслях я все еще был со Стивеном, вспоминая, как первый раз поставил его на колени.
- Прости, я еще раз просматривал новые расчеты.
Ложь во спасение – это ложь джентльмена. Я оторвал взгляд от документов, на которых делал набросок обвязки, захлопнул папку и посмотрел на начальника. Я не имел ни малейшего представления, о чем только что говорили.
- И по этой причине, - продолжает миссис Винтер из правления, - новые инструменты системы управления в нашей администрации обязательно станут максимально значимыми. На последнем рабочем совещании это подтвердил наш финансовый директор.
Миссис Винтер дружелюбно намекает на мою деятельность, и я бодро улыбаюсь. Потом она возвращается к ФлипЧарту и продолжает пояснения. Я рассматриваю предмет в ее руке, раскрываю блокнот и записываю на листе покупок «указка». Потом дорисовываю пару нюансов и снова погружаюсь в воспоминания о нашей первой встрече.
Как он стоял передо мной. Боясь встретиться глазами. Сочетание стыда и отчаяния на лице и теле. Это было великолепно. У меня встал. Видимо владелец боулинга редко использовал эту комнату без окон. Никто не догадается, что мы там делаем. Я прижал Стивена к столу, раздвинул его ноги и встал между ними. И сообщил, что его поступок не останется безнаказанным, и положил ему руку на шею. Он смотрел на меня. Смущенный и пьяный. Я сказал, что не позволю ему выставлять меня на смех перед коллегами. И что он срочно должен исправиться. Храбрый от алкоголя и распаленный своим глупым поступком, он просто поцеловал меня. Застигнутый врасплох, я ответил на горячий поцелуй. Через некоторое время я освободился от его губ и, прихрамывая, отошел на пару шагов. Я еще раз поставил его на место, сказав, что он так просто не получит моё прощение, для этого он должен сделать что-то более убедительное. Он смотрел на меня помутневшими от желания глазами и без стеснения поглаживал свой член. Я поднял руку прямо перед собой, потом указал пальцем вниз. Через некоторое время он понял, что я от него требую. И чем дольше я ждал, тем больше убеждался, что что-то в нем довел до звона. Ни с чем несравнимое чувство- приказывать. Он поднялся, подошел ко мне, следя за непроницаемым выражением моего лица.

Больше никаких шуток. Я был серьезен. Он опустился на колени, коснувшись пола грациозным движением руки. Я неслышно выдохнул. Он развязал мне шнурок, снял ботинок и носок. От неловкости я был готов опереться об стену позади себя. Я был восхищен его поступком. Потом он начал мою пострадавшую ногу…
Снова выныриваю из своих воспоминаний. Люди вокруг меня стучат стульями. Миссис Винтер объявила пятнадцатиминутный перерыв. Я устремляюсь из конференц-зала, распахиваю дверь на лестничную площадку и пробегаю три этажа. Безумно колотится пульс. На ходу поправляю галстук, неуместной ухмылкой приветствую спешащих мимо коллег и торопливо вытаскиваю пейджер. Набираю Стивена, чтобы он не заработал сердечный приступ, когда я войду в кладовку – это наш условный знак. Потом снимаю с двери табличку с надписью «Вход запрещен, идет уборка» , складываю ее и прячу в задний карман брюк. Я его господин, но я и его шеф – и делаю все возможное, чтобы не навредить нашей работе. Глубоко вздохнув, еще раз оглядываюсь и открываю дверь.

После того как включаю свет, прижимаю палец к улыбающимся губам. Он весь покрыт потом, но улыбается в ответ, не смотря на явную усталость. Моя рука скользит по его груди, и я слизываю с пальцев его пот.
- У меня всего десять минут, так что тебе лучше помолчать.
Беру с полки старое одеяло и кидаю его на пол, потом встаю на него на колени, расстегиваю брюки Стива и стягиваю их до щиколоток. Отстраняюсь, садясь на пятки, и пристально разглядываю его во всей красоте. Черный был хорошим выбором.
- Ты прекрасен.
Кончиками пальцев провожу по веревке, обвивающей его кожу.
-Я горжусь тобой. И скоро заберу тебя отсюда. Потерпи немного. Ты это хорошо умеешь. Сегодня вечером я награжу тебя за примерное поведение. А пока – кое-что, как предвкушение.
На его члене уже появилась капелька, так он страстен. Ему так нравится, когда он полностью передает себя в мои руки. Его доверие – самое важное для меня. Я стираю блестящие капли пальцами и облизываю их. Он громко стонет. Я обвожу языком вокруг головки его члена. Дальше вниз по венке, до самой мошонки; его яички подтягиваются. Он подается ко мне бедрами. Я наслаждаюсь, ублажая его, и начинаю сосать и тереть. Когда его стоны становятся все более гортанными, я крепко придерживаю его руками за плечи, чтобы подарить ему ощущение безопасности. Я разрешаю его члену скользить у меня между губами все быстрее. Когда он выстреливает, я жадно выпиваю его досуха.
Поправив одежду, встаю и смотрю на него. Совершенно обессиленный, с горящими щеками и следами укусов на нижней губе. Мой покорный любимец. Я целую его.
- Еще терпишь? Чувствуешь свои пальцы? Нигде не чешется?
- Неудобно, но не больно, спасибо, что спросил.
Я беру мною же поставленную на полку бутылку с водой и даю ему из нее напиться. Благодарность может скрываться в малейшем жесте, милом кивке и одобрительной улыбке. Я снова натягиваю на него джинсы и заботливо застегиваю их. Потом прижимаю его к стене, обнимаю, ласкаю его горящую кожу.
- Я сейчас уйду, но скоро вернусь. Потом отвезу тебя к себе домой.
Снова поцелуй. Я не могу им насытиться. До конца совещания я буду планировать наш дальнейший вечер.
- На следующей неделе, - шепчу я ему на ухо,- я поставлю тебя на колени под письменным столом, у моих ног. Я давно этого хочу. И ничего,- нашептываю ему еще тише и провожу языком по его подбородку, - ты не сможешь сделать.