…В тот день он позвонил одной из главных женщин своей жизни, Ие Саввииной, и стал говорить, какая она замечательная. «Юра, ты ставишь меня в неловкое положение», — смутилась она. А в ответ услышала: «Роднуся, считай, что я с тобой прощаюсь».

Текст: Яна Шварц

Что это было? Предчувствие? Просто неосторожное слово сорвалось с губ?.. После этого звонка Богатырёв ещё несколько раз крутил телефонный диск — приглашал друзей вечером отметить гонорар, полученный за «Очи чёрные». Долларовый (фильм-то был наполовину «импортный»)! Впрочем, каких друзей? Собутыльников, которым только дай повод для застолья. Друзья у актёра были другие — Ия, Кларисса, Зинаида. Сплошь Прекрасные Дамы, водку если и пьющие, то умеренно. Но никого из них он в гости не позвал. На то были свои причины. И одна из них — желание напиться. Женщины, дорогие сердцу Юрия Богатырёва, в нетрезвом состоянии его терпеть не могли...

Заслуженная артистка РСФСР (1942)



«Вчера вечером слушал радио. Поймал Москву. Пела русская баба. Пела по-нашему, по-волжскому. И голос сам деревенский. Песня окончилась, я только тогда заметил, что реву белугой. И вдруг рванула озорная саратовская гармошка, и понеслись саратовские припевки. Всё детство передо мной встало. Объявили, что исполняла Лидия Русланова. Кто она? Крестьянка, наверное. Талантливая. Уж очень правдиво пела. Если знаешь её, передай от меня большое русское спасибо». Федор Шаляпин в письме к Александру Менделевичу. 




Лидия Русланова (Агафья Лейкина) родилась 27 октября 1900 года в селе Чернавка в Саратовской губернии. В небогатой староверческой семье она была старшим ребенком. Кроме нее в семье было еще двое детей. 

Многочисленная семья Лейкиных осталась без отца после того, как его забрали на Русско-японскую войну, и его жена осталась без помощи и поддержки с тремя маленькими детьми. Именно поэтому первыми песнями, которые услышала маленькая пятилетняя Агафья, были причитания и плач, когда отца девочки забирали в солдаты.

Дядя Яша  привил девочке тягу к импровизации и горячую любовь к русской народной песне. Когда он начинал петь, Агафья старалась подойти как можно ближе. Она была очень любопытной и стремилась понять – как появляются песни, из-за которых окружающие радуются, пляшут, плачут и грустят.

Тем временем мать Агафьи из-за тяжелого труда на саратовском заводе почувствовала сильное недомогание, и вернулась домой в село. Она тяжело заболела и не поднималась с постели. Она умерла, и ответственность за ведение хозяйства легла на плечи Агафьи, а также ее слепой бабушки. Чтобы выжить, им вместе приходилось ходить по окрестностям и выпрашивать деньги, исполняя христианские песни. 

Вскоре бабушка умерла, и Агафья, чтобы прокормить себя и других детей, продолжала ходить одна с тяжелой сумкой и пела песни. Когда ей исполнилось восемь лет, обеспеченная вдова погибшего на войне чиновника пристроила ее в саратовский приют при Киновийской церкви. Для того, чтобы попасть в приют, будущей певице пришлось из Агафьи Лейкиной превратиться в Лидию Русланову. Няня в приюте пела так проникновенно, что ее песни навсегда запали в памяти Лидии. Кроме того, приют был знаменит своим детским церковным хором, и сразу после принятия девочка стала в нем солисткой. Благодаря школе хорового пения манера исполнения Лидии приобрела самобытность, и вскоре ее выступления на праздниках и похоронах сделали ее известной в Саратове.

В приюте проявился не только певческий, но и артистический талант Руслановой. После приюта девушка стала учиться на мебельной фабрике. Во время учебы на фабрике Лидия поняла, что ее призвание – исполнение народных песен. Когда Лидии говорили, что от нее слишком пахнет лаком для дерева, она отвечала: «Вот я вам сейчас запою, и запахнет полем, цветами». 

Первый концерт Лидии Руслановой состоялся, когда ей было 16 лет. Лидия выступила перед депутатами Саратова на сцене городского оперного театра. Впоследствии Лидия вспоминала, как после завершения концерта она спросила: «Ну, а теперь что делать?», - получила она ответ от слушателей: «Да все сызнова начинай!». Успех очень воодушевил Русланову, и она продолжила свои выступления. Через некоторое время слухи о выдающихся вокальных данных Руслановой дошли до педагога Саратовской консерватории М.Медведева. Однако Русланова поспешила покинуть консерваторию после того, как узнала, что Медведев хочет сделать из нее оперную певицу. Русланова понимала, что академическая манера исполнения ей не близка, и осознавала, что сила ее исполнения заключается в естественности и непосредственности. 



В 1916 году Лидия Русланова отправилась на фронт, где в течение года работала медсестрой на санитарном поезде. Лидия пела для раненых и солдат, которым предстояло идти на фронт. После октябрьской революции Русланова гастролировала по стране. В 1917 году состоялся концерт Руслановой в Саратовском оперном театре.

В годы гражданской войны Лидия Русланова постоянно давала концерты для бойцов Красной Армии. Певица всегда выступала в крестьянской одежде, на ее голове был повязан платок, на ноги были надеты лапти, а на плечи была надета душегрейка.

В 1919 году Лидия вышла замуж за Наума Наумина, который являлся сотрудником ВЧК. Свадьба прошла в Виннице, а через десять лет последовал развод. В 1929 году певица снова вышла замуж, и на этот раз ее избранником стал конферансье Михаил Гаркави. Внешне он был неуклюж, весил 120 килограммов, однако в глазах Руслановой он обладал достоинствами, перекрывавшими недостатки.В 1921 году Русланова начала выступать в Москве, а через некоторое время состоялся ее дебют в качестве профессиональной эстрадной артистки в театре под названием «Скоморохи». Концерты Лидии пользовались небывалым успехом. Не успевал конферансье выговорить имя певицы, как гром аплодисментов и восторженных восклицаний наполнял зал. По словам Леонида Утесова, имя певицы из собственного превратилось в нарицательное: «Русланова – это русская песня».

В 1939 году во время Советско-финской войны Лидия Русланова вместе с концертной бригадой отправилась на фронт. Она не боялась выступать в 30-градусный мороз, пела в любых условиях - стоя на танке, санях и дрезине. Русланову называли «Лидочкой-стрептоцидом» из-за того, что она постоянно принимала это лекарство, чтобы не простудиться.

В годы Великой Отечественной войны Русланова регулярно выезжала на фронт в составе концертной бригады, в которой кроме нее были Владимир Хенкин, Игнатий Гедройц, Михаил Гаркави и другие артисты.

Миха́й (Михаи́л) Ермола́евич Волонти́р (род. 9 марта 1934, село Глинжены, Сорокский уезд, Бессарабия) — советский и молдавский актёр театра и ,театральный режиссёр. Народный артист Молдавской ССР (1984). Народный артист СССР (1988).

История любви двух известнейших людей своего времени — Вольтера (1694–1778) и Эмилии дю Шатле (1706–1749), связавшая влюблённых на долгие годы, изменила их жизни с того самого дня, когда они встретились.

Недавно я просматривала различные ретро-фотографии на которых запечатлена история жизни людей и потом подумала, что неплохо бы посмотреть фотографии, которые касались моды, увидеть как она менялась, как интересно тогда одевались девушки-модницы. И я решила, а почему бы не сделать обзор, касающийся моды по десятилетиям. Сразу оговорюсь, что я не буду приводить в пример женщин, которые были популярны в определенное время, лучше им уделить отдельное внимание. Просто обсудим моду.

Начнем с 10-x годов XX в.

Народная артистка СССР (1971)
Кавалер ордена Ленина (1976)
Кавалер ордена Красной Звезды (1945)
Награждена медалью «За оборону Ленинграда»



«Я не раз слышал от композиторов, пишущих для эстрады, чьи произведения исполняет Клавдия Ивановна, что она умеет открывать в песне, особенно лирической, такие стороны, о которых сами авторы прежде не подозревали. Могу смело утверждать, что есть немало песен, которые живы в памяти народа, поются до сей поры только потому, что к ним приложила свое мастерство, свою душу Клавдия Шульженко». Леонид Утесов

Клавдия Шульженко родилась 24 марта 1906 года в Харькове.

О своей юности Шульженко рассказывала: «С детства мечтала стать актрисой драматического театра. Эта мечта зародилась во мне еще до того, как я впервые побывала в настоящем театре. Мы жили в Харькове, на Владимирской улице. Район наш назывался Москалевкой. Наша семья — отец, мать, брат Коля и я — занимала флигель, в котором жила еще и соседка. Первое художественное впечатление было связано с отцом. От него я впервые услышала украинские народные песни. Он приобщил меня к пению». 

В юности Клавдия Шульженко принимала участие в художественной самодеятельности. Спектакли, в которых она принимала участие, шли на сцене, сделанной посреди двора, и вызывали большой интерес у жителей соседних домой, приходивших на показ со своими стульями, табуретами и скамейками. Шульженко рассказывала: «Родители, заметив мои музыкальные способности, определили меня к профессору Харьковской консерватории Никите Леонтьевичу Чемизову, удивительному педагогу и добрейшему человеку. Он занимался со мной нотной грамотой и исподволь обучал пению. «Ты счастливая, - говорил он, - у тебя голос поставлен от природы, тебе нужно только развивать и совершенствовать его». Петь я любила, но не считала пение своим призванием. Все мои мечты были о сцене драматического театра. И «виноваты» здесь были не только наши любительские спектакли. «Виноват» был кинематограф с его Верой Холодной, Иваном Мозжухиным, Владимиром Максимовым — кумирами зрителей тех лет. Они не говорили и не пели, но, тем не менее, покорили мое сердце, разжигая мечты об актерской карьере. «Виноват» был и театр.

Шульженко пришла в театр со своей подругой Милой Каминской. Шла репетиция спектакля, но режиссер решил уделить девушкам несколько минут. Их попросили спеть под аккомпанемент 22-летнего концертмейстера Исаака Дунаевского, и первой песней, которую выбрала Шульженко, был украинский шлягер «Распрягайте, хлопцы, коней». Затем режиссер попросил спеть что-нибудь на русском языке, и девушки спели песни «Шелковый шнурок» и «По старой Калужской дороге». Синельникову исполнение понравилось, он попросил Клавдию вместе с подругой сыграть этюд: девушка, пришедшая на бал, ревнует юношу к своей подруге. Девушки сыграли, и режиссер сказал, что Шульженко принята в театральную труппу, а подруга - нет. Первым спектаклем, в котором Шульженко приняла участие, была оперетта Жака Оффенбаха «Перикола». В нем она пела в хоре среди уличной толпы и среди гостей на губернаторском балу.В театре Шульженко так же сыграла роль певицы в спектакле «Казнь», спев романс «Снился мне сад». Позже в книге своих воспоминаний Клавдия Шульженко рассказывала: «Я выходила на небольшую площадку, напоминавшую эстраду, в сопровождении двух гитаристов и начинала петь:

Снился мне сад
в подвенечном уборе,
В этом саду мы с тобою вдвоём...

Мой взгляд падал на героиню спектакля. Я видела, как хорошо знакомые слова романса вдруг привели её в смятение, и, угадав, распознав её состояние, пела уже только для неё, стремясь ей, именно ей, поведать прекрасную мечту, сказочный сон о большой, но несбывшейся любви». Пение Шульженко понравилось зрителям, зал зааплодировал, а исполнительница главной роли неожиданно подошла к Клавдии, и расцеловала её. 

Существенный поворот в судьбе Шульженко произошел в 1924 году после встречи с известной оперной певицей Лидией Липковской, приехавшей с гастролями в Харьков. Побывав на ее концерте, Шульженко пришла в восторг от ее таланта, на следующий день после концерта набралась смелости и пришла к Липковской в гостиницу. Выслушав несколько песен в исполнении Шульженко, певица сказала: «У вас настоящий лирический дар. «Жесткие» песни типа «Шелкового шнурка» вам неуместны. Вам нужен свой репертуар, соответствующий вашему дарованию». Эти слова окрылили Шульженко, и она захотела создать свою песенную программу.

Позже в Краснозаводском драмтеатре в Харькове артист Брейтингам написал для Клавдии Шульженко новые песни, музыка к которым принадлежала студенту консерватории, в будущем известному композитору Юрию Мейтусу. В число этих песен входили «Папиросница и матрос», «Силуэт», баллада «Красный мак» и «На санках», которую Клавдия Шульженко исполняла в течение многих лет. С этим репертуаром она приехала в Ленинград, где успешный дебют молодой певицы состоялся в праздничном концерте в День печати в Театре оперы и балета.Ее долго не отпускали со сцены. Она пела весь свой репертуар, тот, который «сомнительный», «вчерашний день», «чепуха», - «Красный мак» и «Гренаду», «Жорж и Кэтти» и «Колонну Октябрей». Она легко переходила от шуточной песенки к гражданской, романтической. Она подчиняла себе зал, который неистово аплодировал, требуя продолжения выступления. Буквально в один вечер имя Шульженко стало известным. И тогда... владельцы кинотеатров «рискнули» заключить с ней контракты. Она начала давать свои концерты перед демонстрацией фильмов. Для только-только начинающей певицы здесь не было ничего зазорного. Это были честь, признание, возможность стать рядом с лучшими мастерами эстрады, среди которых были такие, как Владимир Хенкин, Изабелла Юрьева, Наталия Тамара и другие. Все они участвовали в концертах, проходящих перед началом сеанса. Очень скоро зрители стали «ходить» главным образом на Шульженко».

Клавдия Шульженко стала артисткой Ленинградской эстрады, и была приглашена в мюзик-холл для участия в программах «Аттракционы в действии». 

В начале 1929 года Шульженко впервые выступила в Москве. Вместе с труппой Ленинградского мюзик-холла она привезла в столицу спектакль «Аттракционы в действии» и исполняла в нем лирические песни.

В 1930 году Клавдия Шульженко вышла замуж за Владимира Коралли, а в мае 1932 года у нее родился сын Игорь. В 1936 году были сделаны первые граммофонные записи песен Клавдии Шульженко. Испанские и латиноамериканские песни в ее исполнении «Челита» и «Простая девчонка» воспринимались слушателями как песни о современниках.

Любшин родился 6 апреля 1933 года в подмосковной деревне Владыкино (сейчас эта территория относится к одноимённому району Москвы). Отец мальчика работал агрономом, мать — дояркой на ферме. Самый старший среди троих детей, Станислав уже с восьми лет начал помогать родителям, подрабатывать в совхозном садоводческом хозяйстве.

К сожалению, многие достойные авторы русской литературы 19 века оказались незаслуженно забыты. Сейчас постепенно их имена вспоминают, и произведения появляются в печати. Недавно в сборнике прозы 19 века я нашла мистическую повесть Евдокии Ростопчиной. Эта светская особа была очень популярна в «золотой век литературы». Ее труды высоко ценили Пушкин, Лермонтов. Жуковский, друг Пушкина, после гибели поэта, именно Ростопчиной передал неоконченную пушкинскую тетрадь. 

«В прозаически житейском семействе Пашковых, где она воспитывалась, никто не занимался литературой. Евдокия Петровна начала писать стихи скрытно от старших родных», - вспоминал Сергей Сушков, брат Ростопчиной

Моё самое любимое место в Париже - островок Сите, где расположен знаменитый собор Нотр-Дам, украшенный фигурами гаргулий и химер. Возвращаясь из Ниццы, мне удалось день в Париже. Я и парижанка olga_kv поднялись на смотровую площадку Нотр-Дама, чтобы получше рассмотреть этих мифических обитателей. Продолжаю вспоминать свой летний отпуск. 

О легендах Нотр-Дама я писала в посте Нотр-Дам и мистика Египта
Конечно, с химерами и горульями собора тоже связаны городские легенды

• Изначально «Ну, погоди!» был госзаказом — чиновники решили дать диснеевским мультикам адекватный ответ и выделили солидный по тем временам бюджет.На киностудию «Союзмультфильм» пригласили молодых, популярных и довольно известных юмористов Курляндского, Хайта, Камова и Успенского и попросили сделать что-нибудь смешное. Курляндский с Хайтом придумали сюжет. Решили, что это должен быть фильм-погоня. Выбирали, кто за кем гонится, перебрали разных персонажей: сначала думали взять лису и петуха, потом — лису и зайца, и наконец остановились на волке и зайце как наиболее привычных для нашего фольклора персонажах. Своим изобретением, по их мнению, было то, что Волк — дурошлеп, не такой диснеевский злодей, а персонаж, сам часто попадающий в яму, которую копает другим. Сначала изобретать видеотрюки помогал Камов, но потом остались только Курляндский с Хайтом.

Выходец из простой семьи, Евгений Мартынов сумел с отличием закончить музыкально-педагогический институт, где преподаватели дали ему прозвище «Подарок» за уникальный талант. Спустя несколько лет после окончания института он приехал в Москву, став уже настоящим подарком для миллионов советских людей. Его чистые и светлые лирические песни чуть ли не ежедневно звучали из всех ретрансляторов, даря слушателям радость и веру в светлое завтра.