Сказка про старого еврея



Текст поста:

 

Однажды жил да был один еврей. Все у него было
хорошо, складывалось все, как надо – так у него жизнь
и шла.

В один из дней нашему еврею стало очень плохо:
где-то что-то повернулось не так, не склеилось – и
еврей (после всех переживаний и бед, которые случились с
ним) почувствовал себя очень старым – в душе, конечно.
У него ушли все силы. . . И единственное, на что их еще
хватало – на загадывание своего новогоднего желания. А
поскольку все вышеописанное происходило с нашим евреем под
новый год, то это и было для него маленьким солнышком
– новогоднее желание. И старый еврей загадал себе
огромного счастья, большой любви и побольше везения.

И
вот в новый год, когда он поднимал свой бокал с шампанским,
с 12-м ударом курантов ему послышался свыше чей-то голос,
который сказал:

- Дорогой мой, старый еврей! Я выполню
твое желание. И для этого позволь мне тебя спросить: а чем
огромное счастье отличается от просто счастья? А большая
любовь от маленькой? И побольше везения – это
побольше, чем у кого? И побольше когда? Пока ты думаешь над
этим, я скажу следующее: чтобы все задуманное тобой сбылось,
от тебя мне ничего не надо. Это нужно для тебя, для твоего
новогоднего желания, для твоего блага. Ты спросишь меня
– а что же надо? А надо только всего чуть-чуть: жить
только одним, сегодняшним днем. Это очень важно для тебя.
Помни всегда: сегодня, здесь и сейчас. Ни завтра, ни там и
ни потом – ничего у тебя нет. Просто нет!

Старый
еврей сказал:

- Да, конечно, отец мой. Ради того, чтобы
сбылось мое желание, я пойду на это, я буду помнить твои
слова. Об одном тебя прошу: если я забуду эти слова, напомни
мне их, пожалуйста.

После этих слов наступила тишина. Наш
еврей подумал, что ему это все приснилось, протер глаза,
махнул рукой и . . . Стал жить дальше своей жизнью.

Одним
вечером в его квартире раздается маленький, тихий стук в
дверь. Наш еврей открывает ее, и к нему заходит кто-то такой
маленький, маленький и пушистый. От удивления он смог только
спросить:

- ты кто?

В ответ он услышал:

- я
маленькое, маленькое счастье. Я пришло к тебе. Можно мне у
тебя остаться?

Еврей отвечает: - ты знаешь, мне надо
подумать. . .

Сел и представляет себе: вот, маленькое,
красивое, пушистое счастье, вот оно у меня будет жить, потом
станет огромным счастьем, потом, вдруг, я это счастье
потеряю – и мне будет больно!? Нет, наверно, это
счастье я не смогу сейчас впустить. Я не могу ему сделать то
внимание, которое оно заслуживает. Нет у меня сил сейчас на
это. . . Пусть потом придет, когда мне лучше будет. . . Там
посмотрим».

Тут еврея, как молотком, оглушают
невесть откуда услышанные слова: «завтра уже ничего не
будет, есть только сегодняшний день!» он видит ту
новогоднюю ночь, свое обещание помнить слова всевышнего, - и
принимает решение оставить это малюсенькое пушистое счастье
у себя.

После всех этих душевных разборок, он говорит
своему маленькому счастью:

- дорогое мое, малюсенькое
счастье! Я, вот, такой старый еврей. . . Понимаешь, у меня
так, вот. . ., как-то вот не так все хорошо. И в моей душе,
ты видишь, такой бардак, честно, такой беспорядок. Вот. . .
Везде все валяется. . . Я не могу ничего нигде убрать
– просто нет сил, понимаешь? И вот для тебя есть
только маленький, маленький уголок. И вообще – я ворчу
иногда. . . Я иногда ругаюсь, бью тут все, что ни попадя.
Вот. . . Как ты на это смотришь?

Малюсенькое счастье ему
ответило:

- ты знаешь, дорогой мой еврей! Я могу везде
жить, и прошу тебя только об одном, пожалуйста, если ты
будешь. . , если у тебя на душе будет как-то нехорошо, серо,
ты скажи мне, чтобы я знало, что у тебя там серо, пыльно.
Тогда я тут спрячусь в ботинок, зашнуруюсь и пережду бурю.
Хорошо?

- хорошо, - ответил наш еврей.

Так они и жили:
малюсенькое счастье и старый еврей.

От всех этих событий
еврею и на душе стало даже как-то чуточку веселее.

В один
прекрасный вечер раздается опять стук в дверь. И к нашим
домашним заходит. . . Маленькая любовь – такая
красивая девочка с бантиком, и говорит:

- здравствуй,
старый еврей! Можно я у тебя останусь?

Еврей сел,
задумался, и размышляет сам с собой: «маленькая,
красивая любовь. . . Такая , вот, девочка. Что я могу ей
дать? Она станет большой и красивой барышней, будет большой
любовью, а потом. . . Я – бах, и ее потеряю!?! И мне
будет опять очень больно?. . . Не, не хочу. . . Не буду. . .
Боюсь. . Опасаюсь». И , вдруг, он вспоминает голос
всевышнего: «дорогой мой, старый еврей! Завтра не
будет. Зачем думать о том, чего может завтра и не быть?
Помни мои слова – есть только сегодня!».

Старый еврей так испугался, что мог бы прозевать эту
маленькую, маленькую любовь, что тут же сказал ей:

-
дорогая моя, маленькая любовь! Конечно, заходи ко мне.
Только. . . Видишь, я живу один, и на душе у меня беспорядок
такой, я никак еще не могу справиться с ним. . . А вот там,
в уголке, у меня живет маленькое, малюсенькое счастье. И . .
. Как ты на это посмотришь? Ты же девочка, за тобой надо
ухаживать, вот. . . А я, все-таки, . . Все-таки, вот. . Как
бы я привык жить один: как-то там, сям, тут не поем, там
намусорю. А еще. . . Носки не стиранные стоят, я ими иногда
гвозди забиваю. А ты все-таки, девочка. . . Что с этим
делать будем?

А маленькая любовь так отвечает ему:

-
ты знаешь, дорогой мой, старый еврей! Понимаешь, я сумею
жить так, как живешь ты – я ко всему привычная. Тем
более, есть маленькое счастье. Оно меня, если что, защитит и
поможет мне. Мы будем с ним вдвоем. Единственное, о чем я
попрошу тебя. . . Если тебе будет плохо, если где-то еще
больно будет или еще что-то, я очень прошу тебя: только
предупреди меня, чтобы я никуда не выходила и не
показывалась тебе на глаза, чтобы на меня пыль твоей души не
осела. . . Просто предупреди. . .

- хорошо, - ответил он.

Так у них и продолжалась жизнь: у малюсенького счастья,
маленькой любви и старого еврея. Ему стало как-то так уютно
чуть-чуть на душе, и в жизни стало чуть-чуть радостней и
чуть-чуть больше любви. . .

В один такой уютный день
также раздается стук в дверь. Старый еврей открывает ее
(как-то к этому он уже привык – открывать дверь).
Смотрит – а на пороге стоит что-то такое красивое,
лохматое и бормочет: «знаешь, а я, вот, маленькое
везение. Вот, шел мимо и решил к тебе зайти. Как ты на это
смотришь?».

Старый еврей задумался, опять
испугался, забоялся и сказал:

- ты знаешь, не было у меня
везения – ну, и черт с ним! А то опять будет везение,
потом – раз, оно пропадет. . . Я уже не могу все это
выдержать, я снова могу не пережить этой потери и этой боли
от того, что мне будет плохо. . . Ты знаешь, я просто боюсь,
что потом будет плохо. . . А вообще, я боюсь уже всего. . .

Еврей замолчал, и в этой тишине он снова услышал знакомый,
уверенный голос: «завтра не будет плохо, потому что
есть только сегодня, а сегодня к тебе пришло маленькое
везение».

Старый еврей очень жутко испугался,
потому что он вдруг представил, что везение в его жизни уже
вообще никогда не будет, может не быть никогда. И он сказал
(с гордостью за самого себя):

- знаешь, маленькое
лохматое везение! Я, вот. . . Старый еврей. У меня, там
живет маленькое счастье и маленькая любовь. У них там
уголочек в каморочке. . . Но ты видишь: у меня же
беспорядок, хлам везде. Понимаешь. . .если что, я могу
сорваться, матами там крыть, накрыть все и вся. . .вот. . .
Так что, если тебя это устроит – то, пожалуйста,
проходи, раздевайся, ложись.

Маленькое лохматое везение и
отвечает ему:

- знаешь что, старый еврей? А я, как бы
говоря, нормально к этому отношусь. Я притерплюсь, выдержу.
. . Только ты, если че, меня предупреждай, когда будешь
матами ругаться. Я закрою уши – и ничего не услышу, а
девчонку мы с маленьким счастьем защитим от твоих слов. Т.е.
Ты живи, как жил, а мы будем тоже жить. Только прошу –
предупреждай заранее, без предупреждения не стреляй! И все
будет хорошо – мы справимся!

Вот так они и жили
(спали врозь, а дети были – это к слову) –
малюсенькое счастье, маленькая любовь и маленькое лохматое
везение.

В один прекрасный день светило солнышко, было
очень красиво, очень ярко. Был какой-то шумный, веселый
еврейский праздник.

Еврей проснулся ранним утром и
заметил, что у него очень светло на душе, уютно и тепло. Он
увидел, что к его малюсенькому, малюсенькому счастью пришло
в гости и прилепилось столько маленьких счастий, что оно
стало огромным! К маленькой красивой девочке любви зашло
тоже очень много девочек, которым понравилось у маленькой
любви – и они остались у нее и превратились в большую
любовь.

А маленькое лохматое везение, довольное всем
этим, стало толстеть (потому что оно от радости всегда ело
торты и шоколад), стало таким довольным, таким гордым за
себя, что прямо пузырилось и переливалось всеми цветами
радуги. И в самом деле, его стало больше, чем раньше.

И
старый еврей, увидев все эти чудеса, вновь почувствовал себя
тем молодым евреем. Тем евреем, которым он был раньше и
всегда. И он понял самое главное:

Если бы он когда-то
проворонил эти все маленькие, маленькие счастье, любовь и
везение, то сегодня было бы гораздо хуже, плохее.

Не
бывает огромного счастья, не бывает большой любви и не
бывает побольше везения. . .

Бывает малюсенькое счастье,
которое надо увидеть. . . И это маленькое, маленькое
мгновение.

Бывает маленькая любовь, которую тоже нужно
найти, пригреть и не испугаться ничего. . .

И бывает
просто везение, которое надо заметить.

И надо всегда
найти в себе хоть чуточку сил, чтобы что-то увидеть. А
сомнения, которые пугают и мутят воду на душе – они
будут всегда, и это их работа – вводить в заблуждение,
чтобы человек стал крепче.

А наша «работа»
– это всегда помнить чудесные слова – есть
только миг между прошлым и будущим. Именно он называется
жизнь: сегодня, здесь и сейчас. . .

Вот и закончилась моя
сказка. Наш еврей снова стал тем, кем был: веселым,
уверенным, радостным и. . . Мудрым.

Angelika