СВЯТАЯ РУСЬ

А. М. Петровой

Суздаль да Москва не для тебя ли
По уделам землю собирали
Да тугую золотом суму?
В рундуках приданое копили
И тебя невестою растили
В расписном да тесном терему?

Не тебе ли на речных истоках
Плотник-Царь построил дом широко —
Окнами на пять земных морей?
Из невест красой да силой бранной
Не была ль ты самою желанной
Для заморских княжих сыновей?

Но тебе сыздетства были любы —
По лесам глубоких скитов срубы,
По степям кочевья без дорог,
Вольные раздолья да вериги,
Самозванцы, воры да расстриги,
Соловьиный посвист да острог.

Быть царевой ты не захотела —
Уж такое подвернулось дело:
Враг шептал: развей да расточи,
Ты отдай казну свою богатым,
Власть — холопам, силу — супостатам,
Смердам — честь, изменникам — ключи.

Поддалась лихому подговору,
Отдалась разбойнику и вору,
Подожгла посады и хлеба,
Разорила древнее жилище
И пошла поруганной и нищей
И рабой последнего раба.

Я ль в тебя посмею бросить камень?
Осужу ль страстной и буйный пламень?
В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,
След босой ноги благословляя, —
Ты — бездомная, гулящая, хмельная,
Во Христе юродивая Русь!

Максимилиан ВОЛОШИН

В эти дни великого поста пронзительной тоской проливаются на мир великие строки Бога и Любви "серебряных". Я хочу показать и рассказать вам о творчестве этих родников моего сердца через призму их православного гимнопения Руси, Богу, нам с вами.
Есть одно общее у всех "серебряных", после Октября часто оказывавшихся по разные стороны баррикад: святая любовь к Руси неизбывная, безошибочно выделявшая их из толпы коньюктурщиков и политических шелкопёров на час. Но и в этом славном ряду у Волошина было своё место: помогая одним, он открыто заявлял им, что завтра так же поможет их врагам. А вот такие откровения у него не часты, но всегда пронзительны на разрыв сердца, как "Русь глухонемая". И всегда считал он православие неотделимой частью русской жизни, хоть сам исповедовал истину арийского Космоса. Этот киммерийский волхв отчётливо понимал, что православие, стряхнув с себя ереси в виде монофизитства, из которого в VII веке пророс ислам, а в Х отпала сектантская иудейская ересь католицизма, осталась единственным преемником учения ария-Спасителя и стала объединительным началом русского государства, а позже - Великой Империи. Такой он и видел Русь во времена её дикого унижения иудейским совнаркомом и провидел её будущее величие и новое падение. Пророк...

БАЛЬМОНТ: "Серебряные россыпи"...Ее единый взгляд проник до глуби тайной


КАК НОЧЬ

Она пришла ко мне, молчащая, как ночь,
Глядящая, как ночь, фиалками-очами,
Где росы кроткие звездилися лучами,
Она пришла ко мне - такая же точь-в-точь,
Как тиховейная, как вкрадчивая ночь.

Ее единый взгляд проник до глуби тайной,
Где в зеркале немом - мое другое я,
И я - как лик ея, она - как тень моя,
Мы молча смотримся в затон необычайный,
Горящий звездностью, бездонностью и тайной.

Константин БАЛЬМОНТ, "Зарево зорь"

Сегодня снова был солнечный день с капелью, Дивеево с хлопотами, вторая 5-ти километровая прогулка в угасающих отсветах багрянца заката. Принял душ, испил травничка и вдруг наплыла, заворожила истомой свежего, терпкого весеннего воздуха, тихая вечерняя заря, полная застывших миражей молчания и звука, изваянных узором чуть взволнованного дыхания и лёгких касаний колокольного звона, принесённого порывами чистого и прозрачного от вечернего морозца ветерка.
Человек одинокий, как я сейчас, не может нежно принести всю эту благость в ладонях и на губах близкому существу и тогда он ищет и находит в воспоминаниях нечто созвучное такому состоянию души. Так и я, послав мысленно всю благость сотворённого этим вечером в сердце моей феечке, почти крадучись, сам забавляясь своим эфемерным состоянием духа, просочился сквозь вязкое от впечатлений тайны волшебное пространство анимаций потаённых смыслов к Бальмонту, к этой, давно разгаданной и новой, как при первом прочтении, эллегии звёздно-бездонной грани любви тиховейной, раздумчиво-прекрасной и магически завораживающей...