Мы привыкли думать, что царская семья Романовых стала жертвой большевиков.

Однако некоторые историки спецслужб обладают информацией,

которая переворачивает все наши представления в этом вопросе.

Оказывается, идея суда над Романовыми принадлежит Временному правительству,

а точнее – Александру Керенскому. Все приказы, которые он издавал,

так или иначе привели к трагедии. Именно Керенский распорядился арестовать семью,

якобы "ради их безопасности", а затем именно он отправил Романовых в Екатеринбург,

где и произошла страшная развязка. Но какие цели мог преследовать глава

Временного правительства? Смотрите в "Нераскрытых тайнах".

 ЛЮБОВЬ ШАПОРИНА   7-8  июля 1943 г.

7 июля

Немецкие листовки: "Июнь наш, июль ваш, август пополам, сентябрь по домам".

С утра до 5 часов вечера сильный артиллерийский обстрел.

8 июля

По утрам констатирую отеки лица, делаю массаж.

Жду трамвая. Девушки весёлые, в пёстрых платьицах, носочках, еn cheveux, с самыми фантастическими выкрутасами волос на макушке - это очень хорошо. Звонила М. Неслуховской. У них вчера так падали кругом снаряды, был такой шум, что казалось, по крыше трамвай идёт. Когда очень шумно, они уходят в кухню. М. К. советует мне бросить театр и заняться декорациями.

Видела в столовой Наталью Васильевну, Глинку. Его отпустили по болезни. Какие бои! Я думаю, и у нас будут. Весь вечер сильная канонада, как будто наша.

PS. Любовь Шапорина описывала жизнь в блокадном Ленинграде, но как всё это созвучно с нынешними событиями на Юго-востоке Украины. Как заявляет хунта, Донецку и Луганску грозит блокада, т.е участь Ленинграда.

humus.livejournal.com/3822151.html

Егор Холмогоров "Русский гамбит"

Наша вовлеченность в события на Донбассе достигла того предела, когда у каждого из нас есть знакомый, который отправился туда добровольцем. А через одного — знакомый, который уже погиб, сражаясь за донецкий аэропорт, погранзаставы под Луганском или на рубежах Славянска. Миллионы людей несут свои рубли, чтобы поддержать фонды, помогающие беженцам, мирным жителям или ополченцам. 

Если бы существовал фонд, про который мы бы точно знали, что там не разворуют, его обороты исчислялись бы миллиардами. 

Нелепо говорить об «информационном перегреве» кризиса. Если у вас в доме пожар, то никто не упрекнет вас в том, что вы думаете только о нем и слишком громко кричите. 

Российский бюрократ (не вкладываю в это никакого отрицательного смысла) полагает, что русский народ — это полезное, когда не буянит, приложение к государственной машине. Будучи слугой Государевым, он рассматривает и всю нацию как служебное приложение к государству. 

А потому «гамбит» народных интересов, народной боли, части народных жизней на корректировку позиций фрау Меркель может показаться ему вполне естественным. 

Зная эту особенность российского государственного менталитета, соответствующим образом обращаются с нами и западные лидеры. Требования ЕС и Керри «в течение нескольких часов разоружить ополченцев» звучат так, как будто в России рабовладельческая диктатура, и наша власть может изменять политическую линию вообще не интересуясь мнением гражданского общества, как будто никакого гражданского общества, кроме назначенных Вашингтоном навальных и чириковых, нет. 

Борясь за «демократию» в России, Вашингтон, похоже, и сам поверил в то, что русские — это стадо безгласных и бессмысленных рабов, у которых нет ни своих национальных интересов, ни мнения, ни голоса для выражения этого мнения. 

Санкции — угроза пресловутым Третьим пакетом — превратились для Запада в своеобразный неразменный рубль, на который у нас пытаются выкупить одну уступку за другой. Как только мы, дабы избежать санкций, идем на компромисс, нам немедленно выдвигают следующий ультиматум. 

Нас уже вынудили отказаться от прямого вмешательства.

Затем ЕС, угрожая всё теми же санкциями, дал 72 часа на то, чтобы Россия помогла Украине окружить и разоружить ополченцев. Если, не дай Бог, Россия поддастся — от нас, угрожая всё тем же пакетом санкций, потребуют уступок по Крыму. И так до бесконечности... 

России пора вежливо, но решительно положить конец этому шантажу. Предупредив, что если в лексиконе партнеров еще раз появится угроза санкциями, то диалог по теме Украины будет прерван. 

Нашей дипломатии вообще следует перестать поддерживать у западных партнеров опаснейшую иллюзию о «безгласности» русского общества. Хотя бы потому, что уверенность Запада в том, что для России возможно по окрику встать во фрунт и сделать разворот на 180 градусов, делает требования к нам неадекватными, нетерпимыми и нереалистичными, ухудшает нашу же сделочную позицию. 

Русская нация в России не пешка, а король. Короля в гамбите не разыгрывают. 

Необходимо признать, что хотя никакой войны у РФ с Украиной нет, у Киева тяжелейшие проблемы с русским народом, вызванные длительной и не зависящей от фамилии президента русофобской политикой киевских властей, стремлением стереть с карты Украины не только язык и имя русских, но и нас самих. 

Необходимо признать, что никакой незыблемой границы между русскими областями России и русскими областями Украины создать невозможно и все попытки Киева отгородиться (в том числе и используя ЕС как инструмент), чтобы докончить свою дерусификацию, вызовут только обратную реакцию. 

Необходимо признать, что освободительная война Донбасса — это наша война (хорошо, скажу только за себя — это моя война). И любой переговорный процесс, любой мир между Киевом и восставшими может быть миром только со всей русской нацией, а не с региональными элитами. 

Необходимо признать, что этот мир не может строиться на презумпции «внутренних дел» Украины. Киеву придется смириться, что на Украине живут русские и их много, что русские имеют полное право на свой язык, культуру и свою — абсолютно свободную от бандеровщины версию истории. Что русские имеют право на свободное трансграничное перемещение с Россией вне зависимости от любых условий соглашений Украины с ЕС. Что русские имеют право на свою политическую самоорганизацию и применение к ней жупела «сепаратизма» недопустимо — украинская судебная система вообще должна забыть это слово. 

Не менее важно и полноценное публичное признание киевским режимом своих преступлений против человечности. Порошенко и рада должны публично признать свою ответственность и осудить террористические методы проведения так называемой АТО: обстрелы жилых кварталов, больниц и роддомов, нарушение гражданской инфраструктуры, все доказанные расстрелы и изнасилования жителей Донбасса. Лица, совершившие эти военные преступления, должны быть наказаны.

Власти Украины должны публично осудить такие преступления, как одесские убийства, признать преступными организации в них виновные, а 2 мая сделать днем памяти и скорби. Недопустима никакая торговля и попытки уравнивания преступлений так называемых сепаратистов перед законами Украины (многократно нарушенными майданом) и преступлений украинских силовиков перед человечеством и человечностью.

Варварские методы гражданской войны должны быть осуждены Киевом безоговорочно. 

Если Киев не готов к такому диалогу, если Вашингтон или Берлин не готовы понять, что только такой диалог и возможен, я боюсь, что этой войне еще долго не будет конца, поскольку Киев так и не осознал, что его главный конфликт не с вымышленной кучкой «сепаратистов», не со счетным множеством ополченцев, не с 7 миллионами жителей восставшего региона, а с 150-миллионной нацией. 

В 1875 году русский народ осознал себя находящимся в состоянии войны с Турцией за «братьев православных славян». Царское правительство не желало этой войны. Геополитические условия были невыгодными, а конечные результаты сомнительными. Но русская помощь, затем добровольческое движение во главе с генералом Черняевым (как же такого генерала-добровольца не хватает сейчас Донбассу), затем и вступление в войну были неизбежны, поскольку единственные удовлетворяли нравственному чувству народа. 

И в конечном счете в этой войне Россия покрыла себя славой победы, бесчисленными подвигами и выдвинула последнего великого полководца старой России — Скобелева. 

Есть и противоположный пример. Сейчас, когда вспоминается столетие Сараевского убийства, очень часто можно услышать реплики в стиле «вот, поддались на провокацию, полезли помогать братушкам сербам и за это влезли в катастрофическую войну, больше никогда такой ошибки не повторим». На вступление в Первую мировую войну Россия, как и вся Европа, была обречена ходом истории, и выстрел Гаврилы Принципа, и помощь сербам на предопределенность этой войны никак не влияли. 

А вот не вполне удачный ход этой войны напрямую был связан как раз с российским «невмешательством» в Балканский кризис 1912 года, когда глава российского МИДа Сергей Сазонов фактически предал союзников России и возглавил кампанию по отбору у Сербии и Черногории части их завоеваний в Первой балканской войне. 

Если бы Россия тогда не пошла на поводу угроз Австрии, то имела бы на своей стороне не только готовую воевать Францию, обреченную на вступление в войну Англию, но и полностью отмобилизованные армии Сербии, Черногории, Болгарии и Греции, создавшие бы Австрии второй фронт. Болгария не перешла бы в стан Германии, Турция была ослабленной легкой жертвой. 

После разгрома Австрии Германия бы долго не продержалась. В 1912 году российская политика дала слабину — и в награду получила войну в гораздо менее благоприятных условиях всего через два года. 

Оба эти примера — «народная» война 1877 года и вынужденная война 1914 должны нас кое-чему научить. 

Воевать с Россией тяжело, но возможно. Воевать с русским народом — немыслимо. 

humus.livejournal.com/3903183.html

Санитарный поезд №14 княгини Юсуповой




01. Внутренний вид вагона-кухни поезда

humus.livejournal.com/3895494.html

Манифестанты на Аничковом мосту

humus.livejournal.com/3893522.html

01. Манифестанты проходят перекресток Невского и Владимирского проспектов

nethistory.mirtesen.ru/blog/

КНЯГИНЯ НИЧЕГО-НЕ-ЗНАЮ.

Оригинал  http://romanovtoday.livejournal.com/71283.html

"Отец ушел в иной, лучший мир, не увидев революции со всеми ее ужасами"...

15 июня исполняется 99 лет со дня смерти Великого Князя Константина Константиновича, генерал-инспектора высших военных учебных заведений, президента Императорской Акадении Наук, а также талантливого поэта, писавшего под псевдонимом К.Р. С Великим Князем вели переписку И. А. Гончаров, Я. П. Полонский, А. А. Фет, ценившие его вкус и даже поручавшие ему исправлять свои стихи. Многие стихотворения Константина Константиновича отличались мелодичностью и были положены на музыку (самое известное — романс "Растворил я окно…" с музыкой П. И. Чайковского. А перевод шекспировского "Гамлета" на русский язык, над которым Великий Князь работал с 1889 по 1898 год считается одним из лучших и удачных переводов в истории.

Великий Князь Константин Константинович скончался вечером 15 июня 1915 года в своём рабочем кабинете в Павловске. Единственной свидетельницей последних минут жизни Великого Князя стала его младшая дочь Княжна Вера Константиновна, которой было всего 9 лет. В 1962 году она записала свои воспоминания о последних минутах жизни Константина Константиновича. Предлагаю вам прочесть её воспоминания.

Здоровье "Папа", как мы говорили дома, в последние годы перед войной все ухудшалось. У него обнаружили грудную жабу. Приступы становились все чаще и сильнее. Один из этих припадков был настолько силен, что, казалось, наступил конец. Однако, и на этот раз, наступило облегчение, и даже такое, что было решено ехать в наше любимое имение Осташево, московской губернии, где был похоронен брат Олег.

15 июня 1915 года, в Павловске, в своем кабинете, отец сидел в кровати и раскладывал пасианс. В спальной мать примеряла летнее платье, собираясь в деревню. Я сидела в отцовском кабинете на диванчике и читала "Хитролис". Комната эта была очень большая, продолговатая, в три окна, в нижнем этаже Павловского дворца. Мы с отцом как раз поджидали Его сестру, королеву Эллинов Ольгу Константиновну.

"Тетя Оля", как мы называли ее, в эти дни развлекала отца чтением русских классиков. Меня же привлекали к этим чтениям для того, чгобы приохотить к родной литературе. Время шло, но тетя Оля все не приходила из лазарета, где работала хирургической сестрой. Вошел дежурный камердинер и доложил, что королева задержалась на операции и опоздает.

Вскоре после его ухода я услышала, как отец стал задыхаться. Мне было тогда 9 лет, и я еще недостаточно отчетливо понимала характер болезни отца, но слышала о Его припадках, а потому и поняла, в чем дело. В страхе, стремглав бросилась я к матери, самостоятельно открыв тяжелейшую зеркальную дверь, и побежала через материнский будуар, через столовую, сени, в спальню.

"Папа не может дышать!" — в ужасе закричала я. Меня сейчас же послали к камердинеру, чтобы немедленно вызвать врача. Однако он, видимо от испуга, не понимал меня, нервно смеясь, топтался на месте и ничего не предпринимал.
"Скорей, Аракчеев, скорее, Папа плохо!" — кричала я, от волнения прыгая на месте и топая ногами. Но было уже поздно, все кончилось.

Через неделю состоялись торжественные похороны в присутствии Царской семьи. Длились они от 2-х часов дня до 9-ти часов вечера. Смутно помню последнюю панихиду в Павловске, переезд на поезде по царской ветке; шпалеры юнкеров и кадет со свернутыми знаменами; темный, мрачный Петропавловский Собор. Я ехала в карете с Государыней, одной из старших Великих Княжен, кажется Ольгой Николаевной, и моей матерью. Стояла невыносимая жара .. .

Не подозревали мы тогда, как милостиво было Провидение, и отец ушел в иной, лучший мир, не увидев революции со всеми ее ужасами, так близко отразившимися и коснувшимися именно нашей семьи...

http://romanovtoday.livejournal.com/71283.html

Оригинал  lj_romanovtoday

Княжна, дочь народного поэта

Одним из представителей Дома Романовых, чье происхождение, факты биографии и политические пристрастия всегда были безупречными с точки зрения отечественных монархистов и зарубежных эмигрантских кругов, является княжна Романова — двоюродная племянница последнего российского императора. На территории Толстовского фонда в пригороде Нью-Йорка нам удалось побеседовать с ней.


— Вера Константиновна, ваш отец — внук Николая I, Великий князь Константин Константинович — оставил о себе память во многих областях: герой русско-турецкой войны, энергичный начальник военно-учебных заведений, президент Императорской Академии наук… Но, пожалуй, с самой неожиданной стороны он проявил себя, начав публиковать под псевдонимом "К. Р." свои стихи. Некоторые из них стали песнями — и их распевала вся Россия.

— Да, особенно "Умер бедняга в больнице военной…" В молодости отец командовал ротой Его Величества Измайловского полка. Он обратил внимание на то, как бессердечно обходились с телами умерших солдат. Довезут мертвеца до ближайшего поворота, а дальше гроб отправляется без сопровождения — дескать, "хорони себя сам". Отец был взбудоражен, возмущен и в первом порыве написал эту балладу. А затем, как должностное лицо, принял меры для пересмотра положения о солдатских похоронах. Эту песню многие считали народной, не зная автора слов. Отец мне рассказывал, что намного позже, гуляя с адъютантами по Воробьевым горам в Москве, он услышал ту же песню, только говорилось в ней о Порт-Артуре. Но ведь стихи были написаны за 20 лет до японской войны! Просто в тот момент в народе соотносили смерть солдат с событиями в Маньчжурии.

— Вы помните самого Государя Императора?

— Конечно. Как-то он приезжал к нам в Павловский дворец на чай. Я тогда была совсем маленькой. Помню, мне нужно было идти на свою детскую половину на музыкальный урок. Подошла к родителям попрощаться. А император повернулся ко мне, внимательно посмотрел, погладил по голове, сказал какие-то ласковые слова… Он меня тогда заворожил. Во время германской войны мы с мамой и братом Георгием были приглашены на завтрак к государю. На сладкое подали замечательный шоколадный крем. Нам предложили добавку. Мы с братом ее съели. Предложили снова. Нам очень хотелось, но мы решили, что это уже будет нарушением этикета, и скрепя сердце отказались. Мои воспоминания о государе носят какой-то гастрономический оттенок — семейные завтраки, обеды… Но понимаете, к семье, семейной жизни и государь, и мой отец относились с большим вниманием. Общеизвестно, какой заботой стремились окружить друг друга и родителей Великие княжны. Они немного стеснялись своих титулов, домашние их звали просто по именам. И в быту они держались очень скромно. Я, например, точно знаю, что платья старших княжон донашивали младшие.

— У вас остались воспоминания о 1917 г.?

— Помню, как в Петрограде я узнала об отречении государя. Возвращаюсь домой с прогулки по Миллионной улице, а мой лакей Иванов — несимпатичный такой мужчина — встречает меня с красным бантом. Я на него набросилась: "Как ты смеешь, это же против царя!.." А он мне в ответ: "Гы-гыгы, царя больше нету!" Мы чувствовали приближение чего-то ужасного, но не предполагали, что это будет настолько чудовищным… У меня было шесть братьев и две сестры. Олега смертельно ранили на фронте в 1914 г. После 1917 г. Иоанна, Константина и Игоря сослали сначала в Вятку, а потом в Алапаевск. Там их и расстреляли — вместе с Елизаветой Федоровной, сестрой Императрицы. Тела сбросили в старую угольную шахту. Колчаковцы, которые пришли туда позднее, определили, что в гнилой воде они еще три дня оставались в живых. У Константина во рту нашли землю — он грыз ее то ли от жажды, то ли от страшной боли. Много лет спустя в Европе, а потом в Америке мне снился один и тот же сон: будто бы я стою спиной к какой-то яме и меня сейчас будут расстреливать… Кошмарный сон, и пробуждение тоже кошмарное: боишься, что сейчас откроешь глаза и увидишь, что тебя действительно пришли уводить на расстрел.

Фелекс Медведев. Нью-Йорк-Москва. 1998 год.

http://romanovtoday.livejournal.com/70635.html