...Ты не помнила, как под его рукой зародилось сердце куском фарфорца -
Добрый Кукольщик создал тебя такой: белокожей куклой с глазами солнца.
Ты не знала, зачем рисовала кисть на губах рассветный багрянец моря...
Было странно чувствовать свет и жизнь и красиво - видеть в себе живое...
...Было так опасно и так легко улыбаться в хрупкий мирок витрины,
Где любили краски, и сквозь стекло мир умел запомнить тебя счастливой,
Где роняло небо свой мокрый взгляд на зонты скрывавших мечты и лица...
...Ты не знала, зачем ОН нашел тебя - Тот, Который Впервые Сумел Присниться...
Он смотрел, как Дьявол. Дышал, как Бог - чуть заметно, но так, что хотелось верить
И боясь потревожить его тепло, целовать эти волосы цвета меди...
...Он смотрел. Он ранил сильней огня. Ты хотела услышать, как он смеется.
И однажды он просто забрал тебя - белокожую куклу с глазами солнца...
Он хранил тебя так, как хранят мечты, и в твоем королевстве на верхней полке
мир сбывался не плоским стеклом витрин, а его ладонью нежнее шелка...
Ты шептала ему перед сном о том, что совсем не больно служить игрушкой,
И почти не важно, что твой король не умеет чувствовать в кукле душу...
…Время таяло снегом, сгорало в днях. Осыпалось листьями с пальцев веток.
Он взрослел. И однажды забыл тебя - свою добрую куклу с улыбкой лета…
Облетел рассвет на твоих губах. И шепталась пыль в антикварном зале,
Как легко превращаться в людских руках в злую куклу с пасмурными глазами.
(с) О. Кесслер
Мари, наделившая Щелкунчика и его подданных жизнью и способностью двигаться, была убеждена, что они и в самом деле вот-вот оживут и зашевелятся.
Гофман
