Ты живёшь неброско, живёшь себе так, живёшь,
как бывается, как сбывается, как живётся, -
вот сегодня дождь, и вчера был как будто дождь,
ну а завтра, может, кто знает, может, случится солнце,
залучится солнце, случится солнце, сбежит листвой,
опадёт травой, золотой каймой обведёт фасады,
может, день один, может, луч один - но живой, но твой,
а тебе, окажется, большего и не надо.

(с)

...дождь торопливый, звенящие крыши,
гулкие ветви, смятенье, полёт...
где тот, молчащий, который услышит,
тот, неспешащий, который поймёт?
он в облаках заблудился, не так ли,
в струях зеркальных, в потоках густых...
дождь торопливый, летящие капли,
звонкие крыши, смятенье, кусты,
мокрый асфальт... и за этой нетленной
и неизменной льняной пеленой
тот, кто отыщет тебя непременно...
в жизни не этой, так, значит, в иной.

(с)

Какой сонет Шекспира вам подходит?

Ваше имя Твой сонет... Сонет 23 Как тот актёр, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, - Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладёт печать Моя любовь, которой нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный мой ходатай, Идёт к тебе с признаньем и мольбой И справедливой требует расплаты. Прочтёшь ли ты слова любви немой? Услышишь ли глазами голос мой?

все гадания на aeterna.ru

Ну, что ж... Ни прибавить, ни отнять.

-white_noise-,

Зарекалась сто раз молчать,
Не вверять, не стрелять, не брать.
Только всё по тому же льду
Я иду.

Тонок слов осторожных лёд,
Лишь скользивший меня поймёт.
И заносит, не морщась, снег
Мой след.

Не расслабиться, не спастись,
До последнего лишь идти
И опять про себя повторять:
"Молчать!"

Давши слово – держи. Прости.
Если злишься, в словах не части.
Сокровенного – не вверяй.
Знай.

Зарекись в сотый раз – смолчать.
Рот зашить, ничего не сказать.
Только выдадут вновь глаза.

…а нельзя…

(с)

__MisterioZzZa__,

А вы когда-нибудь задумывались над тем, что могло случиться в "Сказке о рыбаке и рыбке" потом?

…Я тебя очень прошу, не говори мне про любовь.
Я слышать про твою любовь не могу.
Пойми уже, наконец, когда ты говоришь: "Я тебя люблю", так ты в эти слова один смысл вкладываешь, а я совсем другой смысл из них извлекаю.
Как будто ты кладёшь в шляпу апельсин, а я из неё достаю кролика.
А ты меня потом спрашиваешь: ну как, вкусно?
И я сразу в ужасе: мне что, его убить нужно?
И съесть?
А я его, наоборот, морковкой кормлю, и у него нос шевелится, и уши розовые просвечивают на солнце.
А ты, ну так, между прочим, предлагаешь: давай я тебе его почищу.
Я это себе представляю, и мне сразу дурно делается.
Тошнит, голова кружится…
Ну ладно, говорю, почисть…
И ухожу из дома, чтобы этого не видеть.
Возвращаюсь через час, а ты сидишь в кресле, весь пол в апельсиновых шкурках, а кролика нет нигде.
Ты мне вкладываешь в рот дольку апельсина, и меня немедленно рвёт от вкуса свежей крови.
Я думаю: убийца.
Ты думаешь: истеричка…

(с)

Лёд под ногою, созвездий бег,
мир уже не про то.
Чёрная улица, белый снег,
время идёт в депо.

Я научилась за пару лет
проживать эти сны –
в том же пальто, не включая свет,
не приходя с войны.

Слово за краешек теребя –
дальше сама, сама! –
больше не приходить в себя,
чтоб не сойти с ума.

Целится время, но каждый раз
выстрела – нет и нет.
Глядя кондуктору между глаз,
не пробивать билет.

Выбросить адрес и календарь,
оборвать провода,
номер забыть. Оглушать словарь
радостным "никогда".

И проходящие мимо дни
узнавать со спины,
как убегающие огни –
только с той стороны.

(с)

Всё - суета сует, всё - суета.
Город сошёл с ума: бешеный ритм,
Увеличивающаяся энтропия труда,
Вместо музыки - хит. Вместо улицы - стрит.

В этом городе места нет
Для маленького кота.
Вместо общения - интернет.
Всё - суета.

*

Cуета сует, всё - суета,
А хочется стать подушкой или боа.
Ведь в общем цель этой жизни совсем проста:
Лежать на диване, курить и слушать "Stoa".

Баккарди, бентли и лёгкий бриз,
Поехали! От винта!
Выделите подушку, плиз,
Для маленького кота.

*

Всё - суета сует, всё - суета.
Лучше следить за ростом камней,
За бессмертной жизнью листа,
За полётом ночных огней

Или за этими странными па
Кончика от хвоста...
Брысь, суетливые! Прочь, шантрапа!
От маленького кота.

(с)

Когда я пишу о закатах на чёрном шёлковом море,
О чёрно-белом кино, о сепии, о зиме,
О смерти, о кофе и о мимолётном миноре,
О полутонах... полусвете... и о полутьме,
О знаках и звуках, о зебрах (а что? чем не тема?),
О том разговоре за чаем и о беспредельной борьбе,
О том, что у нас аксиома, а что - теорема,
То знай: всё равно, всё равно я пишу о тебе...

(с)

новых постоянных читателей
Elenka77,
Gostena
и подписчика
Tatusya.F@***** )

я варю себе кофе с выдумкой и ванилью
мы отличная пара: звонишь – я не отвечаю
говоришь со мной на всех аккордах полифонии
говорю с тобой на всех языках молчания

я варю себе кофе – потише, мой друг, потише
я могла бы тебе ответить – так каждый сможет
это азбука Морзе; я слышу тебя, я слышу
просто слов не осталось и слёз не осталось тоже

я легка, как кораблик в весенней воде бумажный
я пуста, как колокол на деревянной башне
я могла бы тебе ответить, так может каждый, -
просто это неважно.
неважно.
неважно.
неваневажно.

(с)

Там, где голубая вода и зелёные берега,
где душисты травы – но так горьки,
у меня вместо шёпота – ветер в зарослях тростника,
узловатые ветви – вместо твоей руки.

Там, где равно жестоки морозы и солнца свет,
там, где южным цветам не взойти и не прорасти,
у меня вместо слов твоих – высохший бересклет;
так же бережно согреваю его в горсти.

Там, где звёзды ближе и громче шаги грозы,
там, где только горы, не города, –
ледяная вода цвета ломаной бирюзы;
у меня вместо любви твоей –
лишь вода, вода.

(с)

спрятано здесь

У любви меняется лицо,
Речь, походка, голос, даже имя –
Могут и глаза в конце концов
Стать неузнаваемо другими...
Что же остается?
Только то –
Где-то там, на уровне молекул –
То неразличаемое, что
Тянет человека к человеку.
Через пепел взорванных мостов,
Сквозь пустыни, выжженные словом,
И руины вечных городов –
Непреодолимо, бестолково,
Против воли – сотни мудрецов
Ни понять не в силах, ни ответить...
У любви по-прежнему лицо
Самое прекрасное на свете.

(с)

В чистом поле
утром рано
шёл Иван Кузьмич.
Вдруг на голову Ивана
шлёпнулся Кирпич.

Молвил Ваня:
— Всяка рухлядь
так и норовит
на макушку
сверху рухнуть,
как метеорит!

А Кирпич вздохнул:
"Доколе
мне терпеть напасть,
если даже
в чистом поле
некуда упасть?
В океане,
в бане,
в ванне
(даже на печи) —
всюду попадутся Вани,
всюду Кузьмичи!.."

(с)

Господи, хранящий наши локоны
в трубочках желтеющих газет,
в лицах наших, временем простёганных,
видящий лишь детский первосвет –
с нашими нелепыми проказами
и смешной картавостью речей,
мы в тебе остались ясноглазыми,
с розочкой прививки на плече...

Все женаты, все немного холосты,
каждый безнадёжно молодой –
девочки бальзаковского возраста,
мальчики с седою бородой,
мы растём – но как-то очень медленно,
и не выше горестей и лжи...
Где-то там постель уже постелена –
только не спеши нас уложить:
мы ещё не все надули шарики
и не пролистали лучших книг...

Ладно. Только ты держи нас за руки.
Только не гаси пока огни...

(с)

На небо вскарабкался лунный осколок.
В подвале проснулся Мышиный посёлок.

Внутри паровоза
послышался свист:
катает мышей
удалой мышинист.

На площади – шум
и мышей мышанина.
Повсюду спешат
за мышиной мышина.

Внизу под мышами
шуршит мышура.
Вверху над мышами
жужжит мышкара.

Учёные мышки
полны размышлений.
Мышок
мышинально ворует
мышенник.

Мышата смышлёные,
спрятавшись в тень,
всю ночь из мышкета
стреляют в мышень...

Но утром опустится лунный осколок.
Уснёт на рассвете Мышиный посёлок.

И мама шепнёт мне:
– Тимоша, вставай! –
А я ей отвечу:
– Я сплю,
не мышай...

(с)

Не очень-то приятно
работать водолазом
в скафандре полосатом
и в шлеме одноглазом.

Всё время озираться
под тяжестями груза:
укусит ли акула,
ухватит ли медуза?

А вот свободный дайвинг –
занятие что надо:
ныряй себе под воду
и плавай… до упада!

И пусть во время дайвing
тебе щекочут пузing
то плавники акулing,
то щупальца медузing.

(с)