МасЮчка,

У цветка волшебного – ровно семь лепестков.
Я раздумчиво их обрываю по одному.
Красный – пускай подарит бездомным кров
и от нас отведёт пустую суму да тюрьму.
Оранжевый – пусть пожалеет эту страну,
сделает её зрячей, даст равновесье и мир.
Мы здесь остались – значит, нас не согнуть.
Чума чумой, но должен же быть и пир!
Жёлтый – пускай защищает наших детей
от болезней, переходного возраста и тоски.
Пусть верят в чудесные сказки, в подарки фей.
Да не будут дороги их извилисты и узки.
Зелёный – родителям. Здоровья большой глоток.
И сколько отмерено – спокойных счастливых дней.
А ещё – хоть мы привыкли молчать о том -
пусть уходят легко. И хорошо б – во сне.
Голубой – само собой, за чистоту небес,
за воздух, пропитанный ароматом лип,
за то, что не упакуешь в мэйл или SMS...
Будь ласков – прости сентиментальный всхлип!
Синий – его я просто тебе дарю.
Используй, как хочешь. Уверена, ты найдёшь
способ его отогреть – вопреки ноябрю,
невзирая на расстояние, боль и ложь.
Фиолетовый лепесток отрываю за нас двоих –
пусть летит на юг, нарушающий все табу,
пусть его кружит шальной разноцветный вихрь...
А ты... не сказать бы лишнего... просто – будь.

(с)

Апокриф с загадкой (китайское)

Муму не утонула. Тот старик,
Что послан был за золотою рыбкой,
Услышавши нечеловечий крик,
Извлёк собачку из пучины зыбкой.

Старик, ходить привыкший на акул
(Чтоб не забыть характера старухи),
Был дюж и крепок, он Муму тянул,
Как водится у рыбаков – за Ухи.

А вытащил и закричал "Банзай!",
Поскольку был старик в душе китаец.
Как старика теперь зовут? - .....!
А как зовут Муму? – конечно, ....!

(с)

Единственное, что нужно пожелать мужчинам 23 февраля, - это чтобы им никогда не пришлось защищать Отечество.

http://snorapp.livejournal.com/761785.html

В твоей колоде поменялось
Уже четыре короля.
И каждый был с чудинкой малость,
И каждый чем-то козырял.
Но, отвергая все лекала,
Не следуя судьбы канве,
Ты пятым королём держала
Меня в широком рукаве.
И в трудный час, когда напасти
Царили на твоём дворе, -
Король секретный пятой масти,
Я появлялся на столе.
Не страсть червей, не смех бубновый,
Не треф ревнивых суета,
Не строгость пик, - но пятый, новый,
В себя вобравший все цвета.
Жизнь всю, от альфы до омеги,
Познавший, потому седой.
Я - пятым колесом телеге,
Собаке - пятою ногой,
Тебе в игре. Ведь ты в ней – гений,
В ней ставка – твой семейный рай.
Но знай, на случай поражений,
Я – в рукаве. Играй, играй!

(с)

Когда ж сойдёт к нам благодать
Пчелой, блаженствующей в липе?
Февраль. Не надо доставать.
Он сам уже достал и выпил.
А что на донышке – дождём
Плеснул по сдвинутым стаканам.
Я жду.
Ты ждёшь.
Он ждёт.
Мы ждём.
А, собственно, зачем весна нам?

(с)

Фото kurgin

Этот город напротив – там тошнотно-много людей.
От носителей истин нет покоя просто нигде.
Каждый истины носит – как хватает сил им и рук?
А у нас, моё счастье, на двоих – спасательный круг.

Это город сплочённых жён, друзей, начальников, мам.
Ты востребован ими. Посидим. Потом – по домам.
Тучи, чёрные мухи, облепили наш горизонт.
А у нас, моё горе, на двоих – потрёпанный зонт.

Я тебе китаянкой улыбнусь и буду кивать.
Мне совсем и не надо, чтобы дом, тепло и кровать.
Мы на лоне природы обойдёмся, в общем, без них.
Ведь у нас, совладелец, целый мир – один на двоих.

(c)

- Осталась с небом над землей, и не смей
Даже облаком проплыть надо мной.
Досталось каждому своё - тебе и мне.
Всё проходит, наступает покой...

- Остался белым снег, прозрачною - вода.
Не случится ничего никогда.
Уходит время, долго тянутся года -
В жизни каждый одинок навсегда...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба и земли...

- Я слышу голос твой, как будто наяву, -
Где-то рядом, но не здесь, не сейчас.
Не отзовёшься ты, а я не позову -
Всё проходит, и любовь не для нас...

- Но почему сквозь расстоянья и века
Ты верна мне и, как прежде, близка?
Пусть мы молчание нарушить не смогли -
Не словами говорят о любви...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба и земли...

(с)

Как маски, меняешь ты лица,
и каждой я верить готов.
Ты хочешь мне снова присниться?
Уйди, я устал от снов.
Уже ни о чём не жалея,
бегу, как пыль по лучу.
Ни морфия, ни Морфея
я больше знать не хочу.
Отравленный сладким ядом,
уже не скажу: "Сироп".
Любимая, сядем рядом.
Влепи поцелуй мне в лоб.
Давай - только целься, целься.
Свои забирай призы,
целуй меня прямо в сердце -
коротким броском гюрзы,
целуй меня чаще, чаще,
о чувстве шепчи ином,
чтоб вытек весь яд из чаши
и стал наконец вином
иль минимум - виноградом,
что где-то растёт вдали.
Любимая, сядем рядом -
на разных концах Земли...

(с)

Фото ten-konstantin

Ты пьёшь одиночества стылую воду.
Я – твой водонос, я снабжаю исправно.
В любой час и миг, и в любую погоду
Своей напою - не казённой из крана.

Налью полстакана, за раз больше вредно.
Вода ключевая – не сладкие вина.
А там ты сама разберёшься, наверно,
Что пуст или полон он наполовину.

Как узок твой круг, каждый день рядом те же,
Лишь наполовину знакомые лица.
И трезвость спасает всё реже и реже,
И всё чаще тянет напиться, забыться.

А утром похмелье – расплата за слабость.
И вновь водоноса потребуешь срочно.
Но стылой воды полстакана осталось,
Он пуст или полон, как выяснить точно?

(с)

Я стеклоочиститель. Я "дворник" в просторечье.
И я, давно, хозяин, в твоём читаю сердце
и знаю всё про ваши неправедные встречи,
и как она всё время открыть не может дверцу,
и как она всё время боится дверцей хлопать,
и как она сжимает в одной руке перчатки,
когда её к машине ведёшь, держа под локоть,
и как она смеётся цветам и шоколадке,
как будто ты ей даришь как минимум полцарства!
Стучу тебе в окошко - но ты едва вменяем,
когда стоим мы в пробке, а рядом эта цаца...
Вам даже не заметно, что я вас охраняю!
Я чищу вам пейзажи от снега, и не лень мне.
Я на стекле красиво рисую полукружья...
Вы едете куда-то, и дремлет на колене
твоём её ладошка – и хоть пали из ружей,
ладошку не разбудишь. Вас в мире – только двое,
и это ясно видно. Вы едете куда-то.
И всё-то мне известно про ваш любимый дворик.
Я стеклоочиститель. Жалею вас, ребята...

(с)

Только ненавистью можно избавиться от любви,
только огнём и мечом.

Дафна Дюморье


Кое-что и теперь вспоминать не спешу -
В основном, как легко догадаться, начало.
Но со временем, верно, пройдёт. Заглушу
Это лучшее, как бы оно ни кричало:
Отойди. Приближаться опасно ко мне.
Это ненависть воет, обиды считая,
Это ненависть, ненависть, ненависть, не
Что иное: тупая, глухая, слепая.

Только ненависть может - права Дюморье -
Разобраться с любовью по полной программе:
Лишь небритая злоба в нечистом белье,
В пустоте, моногамнее всех моногамий,
Всех друзей неподкупней, любимых верней,
Вся зациклена, собрана в точке прицела,
Неотрывно, всецело прикована к ней.
Получай, моя радость. Того ли хотела?

Дай мне всё это выжечь, отправить на слом,
Отыскать червоточины, вызнать изъяны,
Обнаружить предвестия задним числом,
Вспомнить мелочи, что объявлялись незваны
И грозили подпортить блаженные дни.
Дай блаженные дни заслонить мелочами,
Чтоб забыть о блаженстве и помнить одни
Бесконечные пытки с чужими ключами,
Ожиданьем, разлукой, отменами встреч,
Запашком неизменных гостиничных комнат...
Я готов и гостиницу эту поджечь,
Потому что гостиница лишнее помнит.

Дай мне выжить. Не смей приближаться, пока
Не подёрнется пеплом последняя балка,
Не уляжется дым. Ни денька, ни звонка,
Ни тебя, ни себя - ничего мне не жалко.
Через год приходи повидаться со мной.
Так глядит на убийцу пустая глазница
Или в вымерший, выжженный город чумной
Входит путник, уже не боясь заразиться.

(с)

Тихо-тихо сидят снегири на снегу
меж стеблей прошлогодней крапивы;
я тебе до конца описать не смогу,
как они и бедны, и красивы!

Тихо-тихо клюют на крапиве зерно,
без кормёжки прожить - не шутки!
Пусть крапивы зерно, хоть не сытно оно,
да хоть что-нибудь будет в желудке.

Тихо-тихо сидят на снегу снегири —
на головках бобровые шапочки;
у самца на груди отраженье зари,
скромно-серые перья на самочке.

Поскакали вприпрыжку один за другой
по своей подкрапивенской улице;
небо взмыло над ними высокой дугой,
снег последний позёмкою курится.

И такая вокруг снегирей тишина,
так они никого не пугаются,
и так явен их поиск скупого зерна,
что понятно: весна надвигается!

(с)



По мотивам вот этого поста svo_lochs )
Сама я их ещё не видела - но очень хочется увидеть )

Имбирная_Меланхолия,

Когда любовь становится стихом -
Она уже прочитанная повесть...
И путь один - спуститься за грехом
В подвал любви, где плачут страх и совесть.

Так думал я - и я платил оброк,
Пока не понял: "Бог спасает даром".
Покуда есть Дорога на Восток,
Нам не грозят раскаянье и кара.

Никто из нас не долетал до дна,
И даже худший не сходил в геенну...
Едва была доказана вина -
Бог убивал - бесплатно и мгновенно.

Не белый врач, не чёрный комиссар, -
Он просто импульс - выстрел чистой воли...
Всего один-единственный удар,
И сразу смерть - без страха и без боли.

Теперь я чист. Но я скорблю о том,
Что смысла нет ни в верности, ни в блуде...
Когда любовь становится стихом -
Ничем иным она уже не будет.

(с)

Хотя за гробом нету ничего,
Мир без меня я видел, и его
Представить проще мне, чем мир со мною:
Зачем я тут - не знаю и сейчас.
А чтобы погрузиться в мир без нас,
Довольно встречи с первою женою
Или с любой, с кем мы делили кров,
На счёт лупили дачных комаров,
В осенней Ялте лето догоняли,
Глотали незаслуженный упрёк,
Бродили вдоль, лежали поперёк
И разбежались по диагонали.

Всё изменилось, вплоть до цвета глаз.
Какой-то муж, ничем не хуже нас,
И всё, что полагается при муже, -
Привычка, тапки, тачка, огород,
Сначала дочь, потом наоборот, -
А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане.
Вот этой чашки не было при мне.
Из этой вазы я вкушал повидло.
Где стол был яств - не гроб, но гардероб.
На месте сквера строят небоскрёб.
Фонтана слёз в окрестностях не видно.

Да, спору нет, в иные времена
Я завопил бы: прежняя жена,
Любовница, рубашка, дом с трубою!
Как смеешь ты, как не взорвёшься ты
От ширящейся, ватной пустоты,
Что заполнял я некогда собою!
Зато теперь я думаю: и пусть.
Лелея ностальгическую грусть,
Не рву волос и не впадаю в траур.
Вот эта баба с табором семьи
И эта жизнь - могли бы быть мои.
Не знаю, есть ли Бог, - но он не фраер.

Любя их не такими, как теперь,
Я взял, что мог. Любовь моя, поверь -
Я мучаюсь мучением особым
И всё ещё мусолю каждый час.
Коль вы без нас - как эта жизнь без нас,
То мы без вас - как ваша жизнь за гробом.
Во мне ты за троллейбусом бежишь,
При месячных от радости визжишь,
Швыряешь морю мелкую монету,
Читаешь, ноешь, гробишь жизнь мою, -
Такой ты, верно, будешь и в раю.
Тем более, что рая тоже нету.

(с)

А вот здесь Вера Полозкова читает этот стих - отлично, как обычно.

http://vero4ka.livejournal.com/481532.html

Кто-то звёзды зачерпнул в горсть
И рассыпал по ручью неба...
В этом мире ты, как я, - гость,
Тоже чувствуешь приход снега,
И, как я, болеешь луной,
И, как я, ты бредишь закатом -
Мы с тобою крови одной -
Я сестра тебе, а ты брат мне!..

Приходи ко мне на огонь -
Скоротаем на двоих вечер...
Всё, что было - Бог с ним, не тронь,
Нам друг друга упрекнуть не в чем,
Наши маленькие грехи,
Переменчивость да неверность -
Ах, какие всё пустяки -
Я не первая, ты не первый...
Это всё растает, как дым,
От нечаянного касанья,
Важно только то, что под ним -
Это братство и пониманье...

Ах, какая нынче луна...
Я скучала по тебе вечность,
Я тебе бывала нужна,
Только ты не скажешь, конечно,
Да и я тебе не скажу -
Нас без слов потянет друг к другу...
Маяком во тьме абажур,
Жизнь, запущенная по кругу,

Пустяки, что требуют сил
Уж не меньших, чем свернуть горы...
Огоньки случайных такси,
Пульс простуженных светофоров...
Ты сейчас, я знаю, один,
Я - единственная на свете...
Ты мне нужен, необходим,
Только где же ты, ах, где ты...

В телефонной трубке гудки,
Каждый звук отчётливо слышен,
Под окном чужие шаги
И шуршанье листьев по крыше,

И я врастаю в пол у окна,
И на том кончается вечер...
И твоя ли в этом вина,
Если круг не нами заверчен,
Может, просто время самой
Притулиться у телефона,
Да позвать тебя, хоть письмом, -
Да потом развеять с балкона,

Как с ближайшей точки небес
Неурочным снегом бумажным...
Я соскучилась по тебе,
А иное просто не важно...

(с)

если ты меня любишь, живи со мной
в глинобитном дворце, за одной стеной
от узёхонькой улочки,
где всё живое притихло в зной,
где внизу, меж домов, - береги глаза! -
с горизонтом смыкается бирюза,
ослепительно горькая,
как миллиона обид слеза.

там отыщется склон из колючих трав,
по которому весело по утрам
вместе с тропкой петлять и спускаться,
повизгивать на буграх.
равнодушная синь обретёт объём
и заглотит волной - с головой, живьём,
и, прихлопнув прибоем, на берег швырнёт -
полежи, сырьё.

если ты меня хочешь, иди сюда.
это тело промыто, в нём нет стыда,
в нём согрелась под солнцем палящим
подсоленная вода.
и в воде, если хочешь, приди ко мне,
оступаясь на галечном скользком дне,
под распахнутым небом,
подальше от зрителей и теней.

а потом будем долго болтать в ночи,
пресыщаясь любовью, как богачи,
хохоча потаённо и слушая,
как этот смех звучит,
будем брать полной горстью от всех щедрот,
от полуденной лени, в которой - вот
уж прозрачный от спелости абрикос
сам находит рот.

чтоб потом, когда дело пойдёт к зиме,
и в последнем, коротком, простом письме
ты напишешь, что смылся загар,
что забылся курортный хмель,
я, продрогнув отчаянно под плащом,
сожалела бы только - через плечо, -
что черешни купили так мало.
могли ведь, могли ещё.

(с)

http://anistratenko.livejournal.com/10352.html

Застёгнутая наглухо душа
не хочет, чтобы ею торговали,
что, впрочем, удалось бы мне едва ли –
не сбыть. Она не так уж хороша,
чтоб договор подписывали кровью.
Никто не предлагает яд и йод.
Пора, пора подумать про здоровье –
душевное. Которое сдаёт.
Душа, всегда готовая на риск,
дурачится, играет с телом в прятки.
И ждёт. На телефонный каждый писк
она уходит в розовые пятки...

Душа, достанем водки и пельменей
и выпьем за любимого в ночи.
Душа, душа, давай ему изменим?
Не можешь? Ну не ной тогда. Молчи.

(с)

Жизнь проходит по-дурацки:
выжимает и полощет.
То ли я – скакун арабский,
то ли – загнанная лошадь.

Бег мой вечен. Быт мой скромен.
"Шансов нет"? Не говори так.
Я на нашем ипподроме
всё же числюсь в фаворитах,

хоть устала, как савраска:
в горле свисты с переливом.
То всё вижу в светлых красках,
то хочу упасть с обрыва...

Но во мне же, мой хороший,
сил немного лошадиных.
Если я не справлюсь с ношей -
дай мне каплю никотина...

(с)