Маргана,
cat-walking-alone,
DarkSapphire,
balanZa,

Впитать - и всё унести под кожей.
И ждать расстрела auf dem Hof.
Сутуло слушать в пустой прихожей
Густое эхо твоих духов.

Инфинитивами думать. Слякоть
Месить и клясться - я не вернусь.
И кашлять вместо того, чтоб плакать,
И чуять горлом проклятый пульс,

Что в такт ударным даёт по шее,
Пытаясь вырваться изнутри.
Из тесных "здравствуй", как из траншеи,
Хрипеть - оставь меня. Не смотри.

Фотографировать вспышкой гнева
Всё то бессчётное, что не мне.
И сердцу будто бы - ты вот, слева!
А ну-ка быстро лицом к стене!

И хохотать про себя от злобы,
В прихожей сидя до темноты:

Со мной отчаянно повезло бы
Кому-то, пахнущему, как ты.

(с)

Sena-13,

Ничего не умею –
писать, улыбаться, прощать,
говорить о любви…
наряжаться, поститься, готовить,
не умею молиться,
просить и любовь обещать,
просто верить – без "но" –
и ловить на сорвавшемся слове.

Не умею любить:
то совсем её спрячу под спуд,
то пролью через край,
расплескав, не оставив ни капли,
ни толики любви...
Не умею быть в касте господ
и рабом не могу,
оставаясь актёром в спектакле.

Но и здесь по ролям
не умею расставить слова –
то срываюсь на крик,
то торчу за кулисой без дела.
Этот вечный бедлам
да привычка по жизни сновать...
Ничего не умею –
живу, как могу – неумело.

(с)

Дорогой в никуда мы всё ж спешим добраться
До места назначения души.
Но только за собой нам часто не угнаться,
Хоть мы с тобой отчаянно спешим...

Мы всё спешим успеть, а надо ли так много?
Для счастья нужно мало — ты да я,
И эта в никуда бессрочная дорога,
И нежность бесконечная моя...

(с)

Под монолог
в тебя влюблённого ливня,
выворачивающего душу наружу,
рвущегося сквозь потолок,
с полночи до рассвета взахлёб, наивно
имя твоё вплетающего в монолог,
я, пожалованный сединой раньше времени,
я, упустивший сквозь пальцы
молодости золотоносный песок,
поддакиваю ливню,
внимаю его бредням,
и у нас получается диалог.
Он твердит, что ты чудо,
он держит меня под локоть.
От первого до третьего Рима
он всё исходил, длинноног.
"Да-да", – до меня доносится
журавлей невидимых клёкот.
Как долог и как согласен
журавлей и дождя диалог!
Я, знающий язык дождя,
как радист –
азбуку Морзе,
я, почитающий Слово,
как золото чтит вор,
говорю с тобою по-русски –
не понимаешь, говорю на языке розы,
но всё равно не получается у нас разговор.
Не получается, не ладится, не клеится...
Ни лекарства от этого, ни ворожбы, ни врача...
Дождь стоит,
как живая
дрожащая лестница,
по которой
я спустился
тебе сказать
"Прощай!"

(с)

5
касание руки,
пунктиром тонкий штрих,
вся ночь – черновики,
соавторство двоих.
отброшенная прядь,
pacсыпавшийся жест,
измятая тетрадь,
оконный благовест.
мерцание колен,
сияние плеча,
замедленный рефрен,
вчерашняя свеча.

...

7
скажи мне, кто из нас не грешен
и не тонул в мирском аду,
сердец пурпуровых черешен
не воровал в чужом саду,
не тяготился бы своими,
чужих меняя на бегу?
и ты моё промолвишь имя,
а я ответить не смогу.

(с)

http://45parallel.net/elena_maksina/maxima_regula/

от сонника до сна
какие-то полмили
а в них не видно дна
и край похоронили
в нехоженом лесу
в непроходимых травах
и держат на весу
каёмку как отраву
перебубнишь к утру
что знал из Пастернака
а сон ни ну ни тпру
ну как тут не заплакать

(с)

а она ты знаешь жила негромко
собирала мысли слова дела
собирала марки с волнистой кромкой
собирала счастье не собрала

подступила осень усталость старость
и рефрен такой мол пора пора
в телефонной книге её остались
только раритетные номера

а какие платья поди надень их
не по моде нынче не тот стандарт
но её коллекция сновидений
и сейчас невиданный авангард

так бывало ночью в лицо ударит
белоснежный ветер но вот беда
эти сны кому их потом куда их
никому наверное никуда

до свиданья жаворонки и совы
трепетанье ситцевой пелены
до чего мы господи невесомы
несладимы призрачны неполны

(с)

http://www.stihi.ru/poems/2008/06/17/172.html

http://piiter.ru/authors.php?aid=146

Каждый день проходит
сквозь сердце нитью:
Красной, чёрной или же
- золотой.
Иногда успеваю
те нити вить я,
Иногда они вьются
сами собой.

*

А порой засну я,
просто устану,
Чьи-то руки пряжи
коснутся моей.
Новый цвет - новый узел
- и что-то станет
Вплетено в полотно
моих белых дней.

*

Как котёнка, держу я
клубок событий.
На руках доверчивый
спит комок.
Не распутать.
Только лишь - разрубить их.
Только как решиться?
Вот я - не смог.

(с)

http://lincse.livejournal.com/218441.html

и каких тут ещё стихов,
если некого звать по имени -
подойди ко мне, обними меня,
говори со мной, будь со мной.
пары смотрятся, как в кино.
в сонной карте одни прощания.
загрудинное обнищание -
только кажется, что легко.

только кажется: ничего,
а зато ты сидишь как будда, и
всё стекает с тебя, как будто
камень, будто скалы кусок...
- я живой ещё! я живой!
погодите, не хороните! - но
ни одной уцелевшей нити
не проходит сквозь твой висок.

в черепном коробке пустом,
в окружении пыльных комнат
ты паришь, батискаф кусто,
о котором никто не помнит.
отражается звук от стен,
возвращается, передёрнут.
не осталось душевных тем,
и не всплыть до земли, до дёрна
через полночь и два по сто.

(с)

Найдено у Иона )

Гифка твоего имени

Ваше имя Твоя гифка:

все гадания на aeterna.ru

Сколько котей сразу )))

слова перезрели. в соцветьях букв не водится больше пчёл
и бабочек. кончикам пальцев рук беспомощно горячо.
царапает нёбо песок со дна проглоченной тишины.
по памяти солнечного пятна пошитая тень луны
стекается к трещинкам на листе в следы нерождённых строк
и шепчет заклятие: ты из тех, кому наступает срок
в часы, когда выгоревший закат стирает последний свет,
молиться на вымерших языках словами, которых нет.

(с)

http://www.stihi.ru/poems/2008/07/03/1739.html

annagrame,
туманная_детка,

будем считать, что романчик сведён к нулю:
ясно любому - предмет не достоин слёз,
пьеса бездарна, артисты за сценой пьют
или похуже - короче, плохой прогноз.

будем считать, что развязка на пользу всем.
(здесь опускаем расчёт на пяток страниц).
в рамках обычных (дурацких) людских систем
нет панацеи от глупости без границ.

будем считать, что оплачены все счета,
опыт получен, усвоен, пошёл в зачёт.
лет через -надцать припомнится... всё тщета,
влагой блеснёт на ресницах, во тьму стечёт.

(с)

утерян мобильник.
три сотни контактов.
два-три очень старых, ненужных де-факто.
пяток смс-ок из прошлого лета,
де-юре крамольных...
доставка билетов,
химчистка, такси, адвокат, автосервис -
как просто, однако, всё это посеять!

будильник на "шесть", фотография Моти,
клиент из Якутска (нет-нет, по работе!),
цирюльник - ходить мне теперь без причёски...
мотивчик закачанный - милый, неброский...

...и твой день рожденья... ну да, я - тетеря...
прости, не со зла - телефончик утерян.

(с)

Полпервого, выходной, недосмотренный сон, незастеленная кровать.
Звонок. Долго ищет тапки, застёгивает халат, идёт открывать.

...Наверно, ещё не проснулась. Наверное, просто пока что ещё во сне.
- Привет. Это ты? Это ты... Почему ты здесь? Почему не с ней?

(Там, где можно и нужно соврать – скажет правду, и в этом он весь).
- Она не пошла гулять, потому что дождь. (пожимает плечами) Вот я и здесь.

Город замер на час – он выйдет на улицы, ливень в домах переждя.
- У тебя теперь девочка есть для солнца – и девочка для дождя.

Город окна закрыл, – настоящий друг: он тактичен, и глух, и нем.
- Не остри, мне и так невесело! – Зато очень весело мне.

***

Дальний шум машин, разговоры и смех, и брызги из-под подошв.
Она знает точно -
скоро придёт настоящий, добрый, огромный дождь...

Дождь, который умоет все лица и листья,
дороги и города.
Дождь, который придёт – и больше уже не кончится.
Никогда.

(с)

Как палый лист, увядшая душа
Ложится так легко в твои ладони...
Я ничего не знаю о законе,
Который запрещает мне дышать

Тобой, как сном, что видеть не дано,
Тонуть бездумно в пряных ароматах...
Глотаю ируканское вино
Не за тебя – за прелести утраты.

Увядший лист уносится, кружась,
За шлейфом платья, в облаке багровом, –
И это всё, что помнить мне дано.

Душа не стоит медного гроша,
Любовь не стоит истинного слова.
Глотаю ируканское вино.

(с)

Wanderer_of_Autumn,

Нарисуй её на скале
Угольками костра былого,
Уголками ресниц и губ
Обозначь её смех и плач.
Отжалей её, отболей,
Отмоли, не сказав ни слова...
Камни главное сберегут –
Только как-нибудь обозначь.

Что-то смоют потом дожди,
Что-то выдует вечный ветер,
Обожжёт равнодушный зной,
Погребёт ледяная гладь –

Но найдётся всегда один,
Хоть один человек на свете,
Что увидит её – такой...
И поверит в неё опять.

(с)

спрятано здесь

главное неглавное как всё перемешано
пустяки подробности другая ерунда
счастье и несчастье всё уравновешено
крупное и мелкое дружба и вражда

где-то утешение где-то дождик капает
где глаза заплаканы не было дождя
то ли на востоке ты то ли ты на западе
вспомнить нету даже дырки от гвоздя

(с)

Остался только вот такой сонет...

слушай, не печалься - я давно не верю
в призрачное счастье за последней дверью,
в соловьиный щебет над густой оливой,
в то, что там, на небе, можно стать счастливым.
в солнце, что над садом светит, не сгорая...

значит, нет там ада, если нет там рая.

(с)

ты гнёшь меня
ты старше и умней
острее видишь
глубже понимаешь

и с каждым разом
горше и ясней
я убеждаюсь
скоро поломаешь

ты хочешь знать
что у меня внутри
как мальчик
разбирающий машинку

крак!..
...и не выйдет
сколько ни мудри

приладить
к половинке
половинку...

(с)

одной в ночи
просторно и летуче
коньяк горчит и греет
это блюз
лимон луны
слюны
глоток тягучий
не закрывай окошко
я вернусь
вот только
завиток словлю заколкой
ах стёкол сколько
в капельках карниз
хрустящий сахар
крохотных осколков
свистит в ушах
наждак
асфальт

проснись

(с)

Он раздражён и думает, что за блажь – спешить на последний троллейбус, искать билет. В нагрудном кармане крошки и карандаш, и даже пара поломанных сигарет. Он знает – она волнуется и не спит. Жуёт ярко-жёлтый сыр, стоит у окна, и шепчет, наверно: "Дорогу ему укажи". Он просит: "Пусть не волнуется, а?"

Она звонит ему, беспокоится, мол, ты где? Он что-то бурчит невнятно, даёт отбой. Хрипящее радио плещется на волне, она незаметно качает в такт головой. Она режет сыр и слушает каждый звук. За окнами, кажется, снова дождь мельтешит. Неловким движением нож выпадает из рук. Она суеверно радуется – спешит. И тихо бормочет: "Дорогу ему укажи..."

А тот, кому выше любых этажей и крыш, устало глядит в полночную темноту. И думает: "За вами не уследишь... Но если увижу, - конечно же, проведу".

(с)

Палка, палка, огуречик,
Запотевшее окно.
Вот и вышел человечек,
И ему теперь темно.

Одному по ночи шляться
Да по лужам - что за блажь!
Носом к стёклам прижиматься,
Осторожно, не размажь -

Видишь, рожица кривая
Улыбается тебе,
Ночь по каплям разливая
На троллейбусном стекле.

(с)

Ищешь в карманах мелочь, находишь дождь.
Вновь за душой не гроша - только сырость, сырость.
Сданый кому-то внаём, в неземную милость,
Будто случайно потерянный - ходишь, ждёшь...

В бронзовых струнах песка только рваный ритм.
Всем, без тебя уходящим, вдогонку - память.
Сломанные цветы многоточья ставят.
В ломаных птичьих следах перекрёстки рифм.

Гроздьями календарей пустота и злость.
Карты на стенах - малюешь себе маршруты.
Дождь на стекле. И ты, в разные тапки обутый,
Красным фломастером чертишь земную ось.

(с)

... --- ...

...у неё в груди дверца. за дверцей, конечно, птица. она её кормит солью и перцем, когда ей, допустим, не спится. или спится, но странно. тогда она просыпается рано, идёт гулять по трамвайным рельсам. она помнит трамваи по именам и по рейсам. в груди волнуется птица. она думает: "вот незадача. птицы по утрам спят, а не скачут. уймись, птица, ты же не сердце", - и бросает за пазуху соль с перцем.
вечером переворачивает страницы. на них что не слово, то имя. она выбирает слово для птицы. птица слушает и молчит. на плитке чайник ворчит. она думает, подберу имя, дверцу открою, птицу выну. и форточку закрывать не стану...

она идёт гулять по трамвайным рельсам. она шепчет имя. в ладони - соль с перцем.

(с)

http://karmashka2212.livejournal.com

Эту цепочку ломкою строчкой увековечу:
Шило на мыло, мыло на сало, сало на гречу.

Эта цепочка – точно по схеме, точно по слепку:
Бабка за жучку, жучка за внучку, дедка за репку.

Кружатся годы – белые враны, чёрные чайки.
Не ошибиться в качестве шила, в сортности швайки.

Цифры да цифры – как конвоиры с фронта и с тыла:
Шило на мыло. Было да сплыло. Сердце остыло.

Только бы тихо, только бы глухо, шито да крыто.
Это не ярость, это не злоба. Это защита.

Это защита от снегопада, от перепада.
Чур: не бороться. Если не дали, значит, не надо.

Можно молиться даже в канаве, даже в борделе,
Чтоб ненароком, в самом бы деле, свиньи не съели.

Чтобы, как надо, шелестом сада кончилось лето.
Боже, спасибо: даже за это, даже за это.

Всё остальное – побоку, на фиг. Не было речи.
Снеги да вьюги. Ветер на круги. Вечность, до встречи.

(с)

http://witkowsky.livejournal.com/

к чужой душе не прилепиться,
не обротать её никак.
она парит себе, как птица,
в невероятных облаках,
а ты, беспомощный тупица,
глазеешь, шапку оброня,
как всё, с чем ты желал бы слиться,
бликуя проблесковым блицем,
скрывается за гранью дня.

к чужой душе не прилепиться,
стряхнёт — пылинкой с рукава.
она сама себе столица,
она сама себе права.
своей неотменимой властью
участвовать в её судьбе
ты можешь рвать её на части,
лишать покоя, сна и счастья,
но не присваивать себе.

к чужой душе не прилепиться.
не встроить переходника.
пока ты ищешь, где бы впиться,
нацеливаясь у виска,
своей любовью окружаешь,
сжимаешь в трепетных тисках...
она ни словом не мешает,
себе чего-то там решает,
саму себя принаряжает,
потом встаёт и уезжает.
неотчуждаемо чужая.
неутешима и легка.

(с)

до свидания, юность. прощай, журавль. улетай, синица.
мне не нужно крылатых, мне нужно к чему-нибудь прислониться,
или сесть у реки на какой-нибудь камень, смотреть на воду.
я сошла бы с ума, но безумие медлит насчет прихода.

до свидания, юность. прости, твой лимит наконец превышен.
я тянула его, как НЗ, столько лет, но запас мой вышел.
это сердце стареет, плошает, ветшает, то есть — нищает,
то есть тикает функционально, но более — не вмещает

ни печали, ни радости... хрупкая норка, гнездо улитки,
как-то всё не по-детски, калинка-малинка, запру калитку,
буду жить не любя, не губя, не вредя, никого не слыша.
сердце тикает, время уходит, всё глубже и тише, тише.

(с)

Господи, слабости не хватает на всех.
нужно просить за голодных и сирых, тех,
у чьего порога беспросветная ночь и мгла,
война, наводнение, ядерная зима,

нужно - за тех, чьи голоса немы -
не заречёшься от скудости и тюрьмы,
от тупой жестокости и беспардонной лжи,
когда сам не знаешь, зачем ты покуда жив,
когда сердце истёрто до дыр о бетон забот
и под ногами хрупок последний лёд,

на семнадцатом этаже нараспашку окно.
нужно за всех попросить... позабытых. но
слаб человек - падаю и шепчу:
Господи, пусть бы внизу залежалой соломы чуть...

(с)

Тот_самый_Матвей,
MEGEDO,


MEGEDO, мы, помнится, уже общались, mr. oops? )

Она поворачивает голову,
разливает чай;
шелест шёлка, -
в складках одежды скрываются птицы,
контур чайника переходит в изгиб плеча,
в древесине чабани сквозь пар проступают лица...
Чьи глаза ты видишь, вдыхая густой сандал?
Чья кожа белее фарфора,
белее снега?
Чьё имя
ты проговариваешь по слогам?
Чья флейта
играет тебе во сне?

Слушай, смотри, -
как ветер шаги тихи,
как лёгкий ветер ровно её дыхание;
в квадрат из дерева вписан танец пяти стихий, -
не говори,
молчи,
следи за её руками.
Плеск воды,
шорох крыльев вечерних птиц,
шум травы в складках одежды тонет;
нет, -
сердце, скрученное спиралью, как чайный лист,
никогда не ляжет в твои ладони.

(с)

И, когда он вконец уставал от чужих тревог,
от бесцветных слов и бессмысленных обязательств –
он скидывал мир, как плащ, и входил в уютный простой мирок,
распахнув окно, где дрожали звёзды в небесной смальте.

Когда он вконец уставал от мирской возни –
он запирал свою дверь, открывал сервант, где стояли вина,
и вспоминал двух женщин, которые были с ним,
двух женщин,
каждая из которых была ему половиной.

***

У одной были тёплые руки и ласковые глаза,
что вечно случались рядом, если от беды он на волосок.
А другая – стройная как лоза и гибкая как гюрза –
ускользала меж пальцев, как тонкий морской песок.

С первой – целую ночь пил чай, говорил взапой,
не касаясь, - люди чем-то же отличаются от зверей…
А другую сразу кидал на лопатки и накрывал собой,
чтобы хоть на час, не навек, - но сделать её своей.

И одна была вся – его боль, его детский страх,
он бы мог убить её, если бы был смелей;
но являлась другая - верная, любящая сестра, –
и он снова дышал, и они подолгу гуляли навеселе.

На одну тратил жизнь и кровь, и столько душевных сил -
только другая и знала, как он после бывает слаб.
Ни одну, ни вторую он ни о чём не просил, -
но одна его погубила, а другая его спасла.

***

Где-то там, вдали от чужих людей, на краю весны,
перед часом Быка, под сверкающей ранней луной,
он вспоминал двух женщин, которые были с ним, -
двух женщин,
которые на самом деле были одной.

(с)

...Оттого, что в слишком нежных фразах
Ложь и фальшь острее и больней, -
Я в чужую жизнь вхожу не сразу,
Я боюсь, - и дыма, и углей.

Оттого, что "завтра" - то, что было,
А "сегодня" - призрак в зеркалах, -
Жизнь – совсем не то, что я любила, -
Это просто выбор мой и страх...

(с)

http://www.stihi.ru/author.html?tasya

Склон холма, очертанья кровель,
тропка вниз, и внизу - полоса песка,
край земли, её влажный профиль,
прядь волос у её виска.

Так лежит она, горький глаз навсегда запрятав
глубже дна, глубже памяти - помнишь, где
взявшись за руки, мы стояли лицом к закату,
по колено во времени, как в воде.

Посмотри - всё дробится в его узоре.
И на самой границе небес и вод
обнажается детский затылок моря,
закругляется горизонт.

Так лежат миры, потихоньку друг друга гладя,
небо, суша, вода, закат,
голова к голове, каждый в сны свои молча глядя,
словно звери спят.

(с)

http://zimaproshla.livejournal.com/

Ну, объясните же мне, наконец - как я туда попала и зачем?..

Вы говорите: мука адова.
Я говорю: земная мука.
И можно птиц бумажных складывать,
Сгибая мир по граням звука.

Они летают... Но, как правило,
В весеннем, солнечном пространстве.
А я их в дождь летать заставила
И намокать в непостоянстве,

Где не поётся, не курлычется –
В такую хмарь и непогоду...
Для них я главная обидчица,
Но пусть летают – вам в угоду.

Всё лучше, чем в семействе врановом,
В непрекращающемся гаме...
Мне ничего не стоит заново
Сложить смешное оригами.

Чтоб на мгновенье жить – и радовать
Слепою нежностью друг к другу...
Вы говорите: мука адова.
Я запускаю птиц...
По кругу.

(с)

...Там, где северный ветер
стекает с холмов,
темноглазый пастух
гонит синих коров.
Мир вокруг —
изумродно-лилов...

...не хватает
дыханья и слов...

Шепчет вереск на склонах:
"Вернуться сумей..."
Помнят скалы касание
ветров и змей.
Месяц там
невесомей теней...

Мне туда —
В край небес и камней.

Мне туда — в этот мир
из земли и ветров,
Где дыхание трав,
Ощутимее слов,
Где пастух
Помнит запахи снов...

...слишком нежен
и слишком суров...

(с)

http://users.livejournal.com/_akasi/44478.html

Иллюстрации к книге палиндромов.

А луна, как бы рыбка, канула.
Тонет енот.



+ 7 в комментариях.

который год - ни слова, ни полслова.
как будто ни руки, ни языка,
ни общих бед, обетов, ни иного
подобия греха...

который месяц - всё ни в лоб, ни по лбу,
как маятник, застыв на цифре "пять",
всё ищешь равновесия, но - полно -
не отыскать...

который раз в гудок уходят силы,
хотя, казалось, хватит на века,
зато гудит отменно, правда, милый?
пока.

(с)

не всегда везло, иногда возило
по столу лицом, обдирало руки.
вопреки всему воспитало сильной,
а могло убить - просто так, от скуки.

(с)

да, иногда скучаю - c'est la vie -
увы, не скрыть, сумел пробраться в душу,
но письма не пишу - к чему гневить,
испытывая толерантность, мужа.
тем более, что как там ни пиши,
как ни катай словечки между пальцев,
в итоге всё равно получишь шиш -
напрасный труд, не удержать скитальца.

(с)

рана давно не рвана
жив и на том спасибо
но берегу упрямо
место разрыва ибо

словно осколок снова
в вашем магнитном поле
вдруг шевельнётся слово
так безнадёжно больно

(с)

он подбирает слово к слову...
так вышивальщица стежки
кладёт на тонкую основу,
с изнанки пряча узелки,
как прячет он больную душу
в безличную канву словес...
...с ним вместе сумрачно и душно.
и невозможно плохо без...

(с)

_ОБОСТРЕНИЕ,
Maromi,
Tina_Bat,
Vertikall,