Чтение "по Фрейду". Много-много лет назад, осенью, в начале девятого, предпоследнего учебного года в школе, я поменял библиотеку. Прежде я брал книжки в номерной детской - на первом этаже двухэтажной деревяшки, куда было минут двадцать бодрой ходьбы. А теперь записался в юношеский отдел Центральной городской. Туда надо было мотаться на автобусе. Однако там я предвкушал приобщение к самому наивожделеннейшему чтению - к литературе классиков и современников приключенческого и фантастического жанров. Увы! Действительность оказалась куда более прозаической и суровой. Я-то прежде полагал, что детская библиотека в деревяшке бедна увлекательными книгами. Но в Центральной по этой части обнаружился полный швах. Да, полка фантастики и приключений вроде имелась. Вот только пылилась там какая-то ерунда. Неплохой выбор предлагала читалка, но как часто я мог в ней зависать? В общем, иного мне не было дано, как и прочим  посетителям абонемента - кружить вокруг стеллажа с полкою только что сданных книг: а вдруг скинут что-нибудь интересненькое?

 

Но редко удача улыбалась. Опыт свой этот я, кстати, описал в повести "Не в рифму", только - частично, в приукрашенном, бодряческом, "фантастическом" виде. На самом деле мало что хорошего удалось выудить за два года из залежей юношеского отдела Центральной. Лишь несколько названий и уцелело в памяти от тех дней. Вот как раз одно такое - "Амур и черепаха". Хотя даже и не сказать, как я на этот роман наткнулся. Возможно, скользил взглядом по корешкам в поисках наугад и... А содержание и вовсе выскочило из головы. Ну лишь одно, самое общее обстоятельство - география, место действия: про Америку. А ещё - вот странность! - как бы на музыку воспоминание наложилось. Которую я тогда слушал - в передаче "Поющие меридианы", два раза в месяц (хотя какая уж тут странность?).

 

В общем, перечитал, чтобы вспомнить то время и самого себя тогдашнего - можно и такую подвести черту. 

 

А теперь про автора и книгу. 

 

Даниил Краминов был советским журналистом-международником. Во время войны год провел в войсках союзников (и книга об этом, в отличии от "Амура и черепахи", есть в сети). Писал он и романы - политические. Об одном из них как раз идёт речь. 

 

Действие "Амура и черепахи" происходит в США в начале 60х. Главный герой, советский журналист Михаил Хлынов, аккредитованный при ООН, останавливается в уже хорошо знакомом ему отеле "Тихое гнездо". И узнает, что проиграл пари, которое заключил в прошлый приезд с младшим из братьев - совладельцев отеля. Некий Нийл Мактаф, один из новоиспечённых функционеров правительства, обрушился тогда с критикой на американских министров. Отельер назвал его умалишённым. Советский же корреспондент стоял на том, что это просто очень честный человек. И вот теперь выяснилось, что Мактаф и впрямь угодил в психиатрическую больницу. 

 

В общем, Хлынова такой поворот заинтересовал, и он начал весьма энергично собирать материал о Мактафе (ну, почти как следователь в романе Липатова "И это всё о нём" взялся за психологический портрет и последние месяцы жизни Женьки Столетова; кстати, этот роман я, кажется, прочел до "Амура и черепахи", в летние каникулы, вот только аналогии потом не увидел).

 

Книга Краминова, наверно, не столь высокохудожественна, и всё-таки написана довольно занимательно и крепко. Читатель 60х годов много чего интересного мог почерпнуть из нее про Америку (и даже не всегда сплошного негатива, хотя автор смотрел на цитадель буржуинов с сугубо классовых позиций). Отметил для себя, что в романе встретилось много местного колорита, который я по-настоящему усвоил значительно позднее, явно не в девятом классе, во время того давнего чтения романа. Например, такое понятие как "писатель-призрак" (ghost-writer, "негр", пишущий-пашущий за другого). Или словечко "дэд" (папа, dad), которое мне не довелось услышать на уроках английского ни в школе, ни в институте. 

 

При чтении размышлял над тем, почему всё-таки, несмотря на густо положенные контрасты и драматический сюжет, мы всё же предпочитали узнавать об Америке не от Краминова и иже с ним, а от писателей американских. Ну, кто от кого. Одни - от Лондона, другие - от Драйзера, третьи - от Хемингуэя. И т.д., и т.п. Хотя все перечисленные на четких классовых позициях не стояли, в чём-то заблуждались, а что-то явно недопонимали. Такой вот парадокс.