Горько-пряные капли грейпфрутового сока рассеивают красно-хмельной туман в моем сознании, а новогодняя (староновогодняя?) гирлянда своим искусственным трансформирующимся светом подчиняет себе приливы и отливы моря комнатного полумрака, расцвечивая его витражными красками католического собора… Я слушаю смесь звуков: взрывы фейерверков, испуганные крики оставленных хозяевами автомобилей на тротуарах, патологически жизнерадостная болтовня радиоведущих, телевизионно-рекламное перечисление достоинств какой-то бессмысленной и бесполезной вещи, лоскутки фраз одной песни, накладывающиеся на мелодию другой – «…два слова, строка, шнурок с потолка…», «…Калашников… древнейшая профессия – продажа оружия… Калашников…», «…a dark and sullen lullaby whispered softly as you die promising torments are nigh…», «…ай не ходи да беды не трогай девица, колдовства не буди, отвернись, не гляди: змей со змеицей женятся…», «…are you riding through the night? Ride on. See you…» Я вдыхаю аромат ванили, растекающийся по комнате… Я ощущаю пушистую и доверчивую мягкость котенка, спящего у меня на коленях… Я воспринимаю этот мир всеми пятью чувствами… И именно их синтез материально-явственно говорит об отстраненности, одиночестве, отчуждении…

…И я начинаю любить грейпфрутовый сок со вкусом осенней любви…